В.Г. Бенедиктов
Несколько строк о Крылове

На главную

Произведения В.Г. Бенедиктова




      (При воздвигнутом ему памятнике)

      Довольно и беглого взгляда:
      Воссел — вы узнали без слов —
      Средь зелени Летнего Сада
      Отлитый из бронзы Крылов.
      И, видимо, в думе глубок он,
      И что б то за дума была —
      Подслушать навесился локон
      На умную складку чела.
      Разогнута книга; страницу
      Открыл себе дедушка наш,
      И ловко на льва иль лисицу
      Намечен его карандаш.
      У ног баснописца во славе
      Рассыпан зверей его мир:
      Квартет в его полном составе,
      Ворона, добывшая сыр,
      И львы и болотные твари,
      Петух над жемчужным зерном,
      Мартышек лукавые хари,
      Барашки с пушистым руном.
      Не вся ль тут животность предстала,
      Металлом себя облила
      И группами вкруг пьедестала
      К ногам чародея легла?

      Вы помните, люди: меж вами
      Жил этот маститый старик,
      Правдивых уроков словами
      И жизненным смыслом велик.
      Как меткий был взгляд его ясен!
      Какие вам истины он
      Развертывал в образах басен,
      На притчи творцом умудрен!
      Умел же он истины эти
      В такие одежды облечь,
      Что разом смекали и дети,
      О чем ведет дедушка речь.
      Представил он матушке-Руси
      Рассказ про гусиных детей,
      И слушали глупые гуси —
      Потомки великих гусей.
      При басне его о соседе
      Сосед на соседа кивал,
      И притчу о Мишке-медведе
      С улыбкой сам Мишка читал.
      Приятно и всем безобидно
      Жил дедушка, правду рубя.
      Иной... да ведь было же стыдно
      Узнать в побасенке себя!
      И кто предъявил бы, что колки
      Намеки его на волков,
      Тот сам напросился бы в волки.
      Признался б, что сам он таков.
      Он создал особое царство,
      Где умного деда перо
      Карало и злость и коварство,
      Венчая святое добро.
      То царство звериного рода:
      Все лев иль орел его царь,
      Какой-нибудь слон — воевода,
      Плутовка-лиса — секретарь;
      Там жадная щука — исправник,
      А с парой предлинных ушей
      Всеобщий знакомец — наставник,
      И набран совет из мышей.

      Ведь, кажется, все небылицы:
      С котлом там дружится горшок,
      И сшитый из старой тряпицы
      В великом почете мешок;
      Там есть говорящие реки,
      И в споре с ручьем водопад,
      И словно как мы — человеки —
      Там камни, пруды говорят.
      Кажись, баснописец усвоил,
      Чего в нашем мире и нет;
      Подумаешь — старец построил
      Какой фантастический свет,
      А после, когда оглядишься
      В действительном мире кругом,—
      Всей меткости правды дивишься,
      Захваченной деда стихом.
      И бездну житейского толка
      Найдешь в его складных речах:
      Увидишь двуногого волка
      С ягненком на двух же ногах:
      Там в перьях павлиньих по моде
      Воронья распущена спесь,
      А вот и осел в огороде:
      «Здорово, приятель, ты здесь?»
      Увидишь тех в горьких утехах,
      А эту в почетной тоске:
      Беззубую белку в орехах
      И пляшущих рыб на песке,
      И взор наблюдательный встретит
      Там — рыльце в пушку, там — судью,
      Что, дел не касаяся, метит
      На первое место в раю.
      Мы все в этих баснях; нам больно
      Признаться, но, взяв хоть взаймы
      Крыловскую правду, невольно,
      Как вол, здесь мычу я: «и мы!»
      Сам грешен я, всем возвещаю:
      Нередко читая стихи,
      Друзей я котлом угощаю
      Демьяновой страшной ухи.

      Довольно и беглого взгляда:
      Воссел — вы узнали без слов —
      Средь зелени Летнего Сада
      Отлитый из бронзы Крылов,—
      И станут мелькать мимоходом
      Пред ликом певца своего
      С текущим в аллее народом
      Ходячие басни его:
      Пойдут в человеческих лицах
      Козлы, обезьяны в очках;
      Подъедут и львы в колесницах
      На скачущих бурно конях;
      Примчатся в каретах кукушки,
      Рогатые звери придут,
      На памятник деда лягушки,
      Вздуваясь, лорнет наведут,—
      И в Клодта живых изваяньях
      Увидят подобья свои,
      И в сладостных дам замечаньях
      Раздастся: «Mais oui, c’est joli»*.
      Порой подойдет к великану
      И серый кафтан с бородой
      И скажет другому кафтану:
      «Митюха! сынишко-то мой
      Читает про Мишку, мартышку
      Давно уж,— понятлив, хоть мал:
      На память всю вызубрил книжку,
      Что этот старик написал».
      О, если б был в силах нагнуться
      Бессмертный народу в привет!
      О, если б хоть мог улыбнуться
      Задумчивый бронзовый дед!
      Нет,— тою ж все думою полный
      Над группой звериных голов
      Зрим будет недвижный, безмолвный
      Из бронзы отлитый Крылов.

______________________

* О да, это прекрасно! (фр.)


Опубликовано: В.Г. Бенедиктов. Стихотворения. Л. Советский писатель. 1939. (Б-ка поэта, большая серия, 2-е изд.).

Владимир Григорьевич Бенедиктов (1807—1873) — русский поэт и переводчик, действительный статский советник, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук по отделению русского языка и словесности (1855). Секретарь министра Е.Ф. Канкрина.


На главную

Произведения В.Г. Бенедиктова

Храмы Северо-запада России