Г.Р. Державин
Милорду, моему пуделю

На главную

Произведения Г.Р. Державина



      Тебя, Милорд, воспеть хочу:
      Ты графской, славной сын породы.
      Встань, Диоген, зажги свечу
      И просвети ты в том народы,
      Что верности и дружбы нет
      На свете более собачьей.
      Воззри, брехав на мир ходячий:
      Как бочку ты, так кабинет
      Стрежет мой циник без измены,
      Храня в нем книги, письма, стены.

      К тебе как древле, так к нему
      Коль вшел бы мира победитель
      И, принеся в кануру тьму,
      Его был гордый вопроситель,
      Чего себе желает в дар:
      То, гриву дыбом, как щетину
      Подняв, ощеря харю львину,
      Как ты он громко б заворчал:
      «Прочь! солнечна не тми зениту,
      Не засть писать стихи пииту».

      Ты шерстью бел, Милорд, умом —
      Подлогу нет в тебе ни духу;
      Ты раб, а в смысле друг прямом
      И струсишь разве от обуху;
      Ласкаешься ты к тем всегда,
      Меня кто непритворно любит;
      А кто мне враг, иль лесть мне трубит,
      Ты тех кусаешь иногда.
      Ты камердинер на догадки:
      Мне носишь шляпу, трость, перчатки.

      Осанист, взрачен, смотришь львом,
      Подобно гордому вельможе;
      Обмыт, расчесан, обелен,
      Прекрасен и в мохнатой роже;
      Велик, кудряв, всем хват собой:
      Как иней — белыми бровями,
      Как сокол — черными глазами,
      Как туз таможенный какой,
      В очках магистер знаменитый,
      А паче где ты волокитой.

      Бываешь летом сзади гол,
      Обрит до тела ты нагого;
      Но сколь ни будь кто хочет зол,
      Не может на тебя другого
      Пороку взвесть и трубочист,
      Который всех собой марает,
      Что вид твой мота лишь являет,
      Который сзади уже чист
      Имением своим богатым,
      Но зрится лишь с лица хохлатым.

      О, сколь завистников в судьбе
      Твоей и в жребьи столь счастливом,
      Когда отвсюду нимф к тебе
      Ведут, — и ты во прихотливом
      Твоем желаньи, как султан,
      Насытясь мяс из рук пашинских,
      С млеком левантских питий, хинских,
      Почить ложишься на диван:
      Ты равен тут уж сибариту,
      Породой, счастьем отмениту.

      Он сладко ест и пьет и спит,
      Курит, и весь свой век зевает, —
      Тем больше в свете знаменит,
      Чем больше в неге утопает.
      Но нет: его ты лучше тем,
      Что доброхотам благодарен,
      Не зол на вышке, не коварен,
      Не подл внизу ни перед кем,
      И на ворон хоть лаешь черных,
      Но друг друзей своих ты белых.

      Заносчив, правда, ты, Милорд,
      Но будь блажен, о пес почтенный!
      И по достоинству тем горд,
      Что страж ты добр хозяйских верный,
      Как редко в нынешний то век!
      В плену стеснен быв жаждой, гладом,
      Прервав ты цепь, бежал всем градом,
      Как твердый отчич, человек,
      Что на дары ничьи не падок,—
      И лег на одр свой без оглядок.

      О славный, редкий пудель мой,
      Кобель великий, хан собачий,
      Что истинно ты есть герой,
      Того и самый злой подьячий
      Не может уж перехерять:
      Ты добр, — смешишь детей игривых;
      Ты храбр, — страшишь людей трусливых;
      Учтив, — бежишь меня встречать;
      Ты мудр, в философы годишься,
      Затем, что Дурака боишься.

      О так! велик, могущ Дурак,
      И всем пословица известна,
      Что с сильным, с богачом никак
      Ни брань, ни драка несовместна;
      То как избавиться хлопот,
      Как сладить со слоновьей мочью?
      С упрямой тварью, мозгом тощью,
      Как не бежать, поджавши хвост?
      Смекнув, ты, чтоб не быть в накладе,
      Ушел от бед, живешь в прохладе.

      Сиятельнейший твой отец
      Покоится в саду прекрасном
      И там, чувствительных сердец
      К отраде в плаче их ужасном
      Над ним поставлен монумент;
      То мне ли быть неблагодарным,
      Пииту не высокопарным,
      Тебе не сделать комплимент?
      Нет! гроб твой освечу лучами,
      Вкруг прах омою весь слезами.

      А если строгою судьбой
      И непреложным, злобным роком
      Век прежде прекратится мой;
      То ты в отчаяньи жестоком,
      Среди ночныя темноты,
      Наполнь весь дом мой завываньем,
      Чтоб враг и друг мой, душ с терзаньем,
      Простили мне мои вины;
      Хоть то по смерти награжденье,
      Во всех внушить коль сожаленье.

              Апрель 1807


Опубликовано: Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. Ч. I - IX. СПб., 1864-1883. Том 3. С. 393-397.

Гавриил Романович Державин (1743-1816) - русский поэт эпохи Просвещения, государственный деятель Российской империи, сенатор, действительный тайный советник.



На главную

Произведения Г.Р. Державина

Храмы Северо-запада России