Н.А. Добролюбов
«Аттила и Русь IV и V века» А. Вельтмана

На главную

Произведения Н.А. Добролюбова


Свод исторических и народных преданий. А. Вельтмана. Москва, 1858

Великий спор о народно-славянском воззрении, еще недавно возобновленный в «Русской беседе» г. Кривошапкиным из Енисейска, приходит, кажется, к концу. Г-н Вельтман, давно известный русской публике игривостью своего воображения, изобрел средство примирить славян с человечеством и славянофилов с западниками. Средство, придуманное им, чрезвычайно просто. Давно уже западники говорили, что славяне — люди и что, следовательно, ничто человеческое им не чуждо; но противники их справедливо утверждали, что мысль эта есть не что иное, как перевод известной латинской пословицы, и что, следовательно, она, как родившаяся не на русской почве, ничего не может доказывать. Теперь г. Вельтман, в видах пользы славянофилов, берет давно высказанное, общечеловеческое понятие навыворот, т.е. говорит: все люди — славяне, и, следовательно, ничто славянское им не чуждо. Таким всеобъемлющим панславизмом доказывается совершенное тождество людей со славянами и, следовательно, тождество славянского воззрения с общечеловеческим. Затем спор должен уже прекратиться, по крайней мере — со стороны «Русской беседы», которая должна остаться совершенно довольною исследованиями г. Вельтмана, — так как его тенденции, свойства его учености, самые приемы его весьма близко подходят к славянофильским требованиям. Тенденция г. Вельтмана заключается именно в беспредельном панславизме. В силу такой тенденции он утверждает, что если теперь не все люди представляются славянами, так это только кажется, а в самом-то деле все — славяне или по крайней мере были славянами в мифологические времена. Мифологические времена славянской истории были, по мнению г. Вельтмана, до потопа; после же потопа начинаются исторические сказания, которые для нашего панслависта представляются в совершенной ясности. В третьем и четвертом столетии по р. Хр. русские князья представляются уже у г. Вельтмана в стройной генеалогической таблице. В первом веке по р. Хр. описывается очень подробно война славян с готами — дациянами. За 500 лет до р. Хр. славянские государства уже имеют свою историю: меланхлены, скифы и кинокефалы, о которых говорит Геродот, — были славяне. Даже за 1000 лет до р. Хр. славяне существовали в Европе и именно — жили при Днепре (Атт., стр. 89). Мало того, древний Иракл, иначе Арей, — есть не что иное, как древнерусский Яро или Юрий (стр. 21 и 209). А ведь известно, что Геркулес был сын самого Зевса и жил лет за 1300 до р. Хр. Но даже и этого недостаточно: г. Вельтман намекает на еще более отдаленную древность, говоря, что славяне жили в Дании прежде датчан, которые, по иным сказаниям, пришли сюда из Азии во времена Серуха, прадеда Авраамова, т.е. лет за 2500 до р. Хр. (стр. 61). Словом, если еще подлежит сомнению, был ли славянином Ной, то один из сыновей его наверное был уже славянин. Заключение для славян чрезвычайно лестное. Можно надеяться, что последующие розыскания г. Вельтмана, совокупно с трудами г. Черткова, Егора Классена и барона Розена, в самом непродолжительном времени — утвердят такой блистательный вывод на основаниях незыблемых.



Свойства и приемы учености г. Вельтмана могут быть разделены на общие и частные, собственно филологические. Общие приемы относятся всего более к критике источников. Все почти сведения о гуннах, признается г. Вельтман, почерпаются из Приска, Аммиана, Иорнанда и народных преданий. Но Аммиан не понимает происхождения гуннов, Иорнанд пристрастен к готам, а Приск хотя и правдив, но считает Аттилу варваром. Остаются народные предания, но и те искажены, и, следовательно, — нужно их очистить и восстановить посредством «сочувственного настроения». Лучшее сочинение об Аттиле принадлежит Тьерри: но Тьерри увлекся источниками и притом не имел «сочувственного настроения» и потому тоже признал Аттилу не только гунном, но даже варваром. А между тем это название греки дали ему просто из зависти, за то, что он крепко держался «народных воззрений» и «не подчинялся эллинской премудрости» (стр. 7). Таким обращением с источниками и обилием «сочувственного настроения» многие из славянофилов должны быть очень довольны!

Филологические приемы г. Вельтмана основаны на следующих весьма простых, открытых им законах языка.

1) При переходе слов из одного языка в другой всякая гласная может превращаться во всякую гласную.

2) Всякая согласная может превращаться во всякую согласную.

3) Во всяком слове, согласно требованиям благозвучия, может быть выпущена или прибавлена всякая, как гласная, так и согласная, буква, — а равно и целые слоги.

NB. Нередко также гласные превращаются в согласные и наоборот.

Как видите, филологическая система — весьма простая, и г. Вельтман пользуется ею неутомимо и делает открытия, в самом деле, блестящие. Например, вот хоть бы гунны — кто бы это были, по-вашему? По-латыни они пишутся Guni и Huni; теперь можете догадаться? Нет? так г. Вельтман еще приближает их к. русскому: Chuni. Все еще не отгадываете? Ну, автор «Аттилы» дает им еще более русский вид: Chueni (стр. 89). Неужели и теперь не знаете? Это уж, кажется, так чисто по-русски, что чище быть нельзя, только напишите это самое русскими буквами, — что выйдет? Г-н Вельтман уверяет, что выйдет: Кыяне, то есть Киевляне, обитатели города Киева. Вот вам и отгадка. К чему она ведет, вы вполне постигнете только тогда, когда прочтете VI главу исследования г. Вельтмана, называющуюся так: «Аттила, великий князь Киевский и всея Руси самодержец» (стр. 129). С помощию своей филологической системы автор рассказывает, что в первом веке по р. Хр. были: «Великая Русь» (Vilzenland — велька Русь; потому что Land часто заменяет Reich, a Reich — известное дело, — то же, что Русь), обнимавшая Скандинавию (т. е. Свевию, или Славию), Кимврию (т.е. Сербию) и Vinland (т.е. Вендскую землю); «Холмоградская Русь» (Ulmerugia) и «Кыянская Русь» (Hunigard). В этой-то кыянской Руси и царствовали князья, которых имена греками и латинами, разумеется, исковерканы, но ныне г. Вельтманом реставрированы, - именно, Фридлеф, или, что совершенно одно и то же, Преслав; Гернит, или по-русски Яровит; Донат, или Данко; Роас, или опять Яровит; Осид, или Острой, и наконец — Аттила. Так, проходя через струю русского правописания, все греческие и латинские слова получают смысл и форму, сообразные народно-славянскому воззрению.

Нет возможности передать всему образованному миру филологических сокровищ, обретенных г. Вельтманом на пользу славянского мира. Попробуем, однако же, указать — хотя на некоторые.

Аланы — славяне, потому что они называются иногда Vulani, т.е. волынцы, от слова воля; это несомненно подтверждает Аммиан, который повествует, что аланы никогда не были под игом рабства.

Вандалы — славяне. Это — те же венды.

Герулы — тоже славяне, потому что они лугари (герулы, гелуры, лугеры, лугари).

Испанцы и португальцы — славяне же, что несомненно доказывается тем, что у них есть лужичане (Лузитания) и реки Туга (Tago) и Тур (Дуэро).

Козары — тоже славяне, за то, что они носили косы, т.е. чубы, на головах, и потому собственное их имя было — чубатые.

Кимвры — славяне (кимвры, цимбры, симбры, сербы).

Кельты — славяне: это была челядь у кимвров, т.е. сербов, а историки, не имевшие сочувственного настроения, приняли их за народ.

Лонгобарды — славяне, т.е. лугари пограничные (от слов — луг и брдо, бердо, ребро, край).

Саксы —славяне. Название саксы есть испорченное имя чехов.

Франки — славяне. Это варяги, а варяги, известное дело, — руссы. Иначе доказывает г. Вельтман то же самое, назвавши франков гранками, потому что они селились на границах с Римом.

Шведы — славяне (свевы — славы, совершенно ясно).

Словом, все народы древнего и нового мира оказываются славянами, кроме только готов, которые по этому самому и признаются г. Вельтманом — скотами (gothi, scothi, schothi).

Только два производства не совсем удачными показались нам у г. Вельтмана (собственно по-русски Велемудра, потому что вельт — явно есть искаженное вельк, велик, а ман — есть санскритский корень, означающий — мудр. См. «Сравнение слов славянских с санскритскими», составленное известным нашим поэтом и санскритологом г. Хомяковым и помещенное в «Известиях II отд. Академии наук» за 1855 г.). В этих двух производствах мы не можем не отдать преимущества предшественнику г. Вельтмана, знаменитому профессору элоквенции, В. К. Тредиаковскому. Г-н Вельтман говорит, что Одоакр был Годич (т.е. Odoacer, Odoachos, Godoacus, Godeos, Годич), а амазонки — галичане (amasonoi, alasonoi, halasonoi, галичане). Г-н Тредиаковский утверждает, что амазонки были омужонки, т.е. мужественные женщины, а Одоацер назван так потому, что, сделавшись царем, вскричал: «О, да я царь!»... Не правда ли, что это несравненно проще и естественнее?

Зато во всем остальном мы так довольны г. Вельтманом, как будто бы мы были немцы, которых присоединил он к семье славянской, т.е. человеческой. Воображаем, как же должны быть довольны славянофилы!

Впрочем, рассматривая строго, мы находим и некоторые черты различия между славянофилами и их велемудрым сторонником. Так, например, г. Вельтман имеет необыкновенную склонность переделывать всех варваров в славян; тогда как сотрудники «Русской беседы» сильно желают видеть всех славян варварами. Г-н Вельтман полон любовью к человечеству, потому что видит в нем славян; «Русская беседа» любит славян потому, что в них только видит человечество. Свое сочувственное настроение г. Вельтман выражает более на практике, не говоря о нем, но выражая его в своих исследованиях. Сотрудники «Беседы», напротив, больше любят поговорить о нем, а в исследования пока не пускаются. По мнению г. Вельтмана, правильному ходу развития русской жизни помешал, в первом столетии по р. Хр., царь Гильв, путешествовавший в чужие страны, допустивший готов в свои владения и принявший от них учение, «весьма от древней истины отделявшееся»; славянофилы, как известно, утверждают, что все это произведено не Гильвом, а Петром Великим. Всех не славян г. Вельтман считает Скотами (scothi), а славянофилы — немцами. Наконец, г. Вельтман, как видно из его книги, весьма расположен к миру с европейцами, как с своими однородцами; славянофилы же, напротив, благословляют спор, именуемый ими борьбою, и это последнее обстоятельство, вероятно, препятствовало до сих пор славянофилам стать под мирное знамя г. Вельтмана. Если бы они с ним согласились, то им уж ровно нечего было бы делать.


Впервые опубликовано: Современник. 1858. № 3. Отд. II. С. 38—42.

Николай Александрович Добролюбов (самый известный псевдоним Н. Лайбов, настоящим именем не подписывался) (1836-1861) - русский литературный критик рубежа 1850-х и 1860-х годов, публицист.


На главную

Произведения Н.А. Добролюбова

Храмы Северо-запада России