В.М. Дорошевич
Депутат III Думы

На главную

Произведения В.М. Дорошевича


К Ивану Петровичу Огурцову октябристу и члену Государственной думы, вошел согражданин.

- Требухин, Михаил о Иванович. Не изволите помнить? Да где!

- Напротив. Вы, кажется, речь изволили говорить при моем избрании.

- Память-с имеете!

- Боже мой! Не помнить единомышленников?! Очень рад. Прошу садиться.

- В Петербург собираетесь?

- Да, знаете. Предстоящая сессия. Предварительные совещания комиссий. Встреча с товарищами-депутатами. Обмен впечатлений, настроений на местах...

- Известно. В столице веселей.

- ...взаимный обмен выслушанными мнениями, подмеченными взглядами, наказы избирателей.



- Вот и мы по этому самому делу!

Лицо Ивана Петровича приняло выражение священнодействующее.

- Слушаю!

- Як вам, собственно... так сказать... от группы наших граждан... Все ваши избиратели-с!.. Конечно... вы, так сказать, по собственным заслугам... Но все-таки мы избиратели... Желательно бы нам теперь...

- Говорите!

И Иван Петрович величественно, но в волнении встал.

- Говорите! Смотрите на меня, как на свой орган! Да! Как на свою руку, ну там ногу, язык. Как на свою голову. В том то есть смысле, что вы можете повернуть меня, куда вам угодно. Что такое я? Один? Сам по себе? Огурцов, - каких тысячи. Но если за мной мой город, мои избиратели! Если за мной реальная сила! О, тогда! Мои желания - их желания, мои слова - их слова, мой язык - их язык. Если я говорю, требую, властно приказываю их именем! Я сила-с! Я могущество-с! И только приходя в соприкосновение с моими избирателями... Я как Антей! Хотите задушить меня, поднимите меня на воздух, оторвите от почвы, - да! И вы сделаете свое - вы задушите меня!

- Помилуйте!

- Но, соприкоснувшись с моей почвой, с избирателями, я, как Антей, поднимаюсь с новыми силами, с новым могуществом на борьбу. Говорите же! Приказывайте! Если вы потребуете от меня чего-нибудь неисполнимого, противоречащего всему складу моих мыслей, всему строю моих чувств, - я откажусь, я уйду, я сложу с себя звание вашего избранника!

- Помилуйте! Помилуйте! Зачем же-с!

- Но я знаю, что вы, мои единомышленники, мои дорогие избиратели, - вы ничего не потребуете от меня, что бы противоречило нашей программе, нашему политическому мировоззрению...

- Зачем же-с!

- ...нашему кредо. Я слушаю. Я повинуюсь. Иван Петрович склонил голову покорно и как можно красивее.

Требухин, Михаил о Иванович, помолчал.

- Дело... так сказать... по порядку: с себя начнем.

- Я вас слушаю.

- На Михаила-архангела именинники мы.

- Заранее вас поздравляю, почтеннейший!

- Колбасный товар сюда из Москвы идет. Москва - колбасница известная. По колбасе город первый. Ну, икру тоже здесь найтить можно. Сардина - она везде одинакова. А вот насчет сига - нет-с! Нешто сиг сюда дойти может! Полено, а не сиг. Петербург вот, так сказать... столица сига! В Петербурге-с...

И Михаил о Иванович подмигнул Ивану Петровичу.

- ...есть, говорят, рыбокоптильные заведения. В аквариумах, говорят, живая закуска плавает. На выбор! Плавает этакий па-адлец, от жабр до хвоста вершков четырнадцати. В плечах вершка полтора, до двух. Пальцем нажмешь - ямочка. Жиров нагулял, мерзавец этакий. Этакому-то, знаете, сигу, да живому, палку в рот да насквозь, чтоб не дергался. Да живенького его прокоптить, каналью. Да горяченького еще в лубочную корзиночку! По холодку дойдет за милую душу. Просил бы уж вас парочку сижков мне к именинам из Питера. Как вы наш депутат. Уповаю. Что будет стоить, - с благодарностью...

- Будет сделано. Переходите, переходите к мандатам избирателей!

- Иван Иванович Неплюев. Знать изволите? Избиратель. Дочку выдает. Лизаньку. Милая девушка. Так вот Матрена Степановна, супруга, насчет приклада просила. "Оченно, говорит, прикладом здесь бьемся". В галантерейных здесь какой приклад может быть? Смотреть больно. Прошлогодний товар. Заваль. А в Петербурге у вас Гостиный двор. И аграмант, и подкладка! Матрена Степановна прислала вам вот и образчики. К каким материям подобрать... Уж потрудитесь для избирателей. Девушка-то больно уж милая, да и жених хороший человек.

- Дальше!

- А дальше Безменов-с, Трофим Семенович. Тоже на вас, как на каменную гору. Избиратель. Граммофоны он любит. Только разве у нас настоящая пластинка может быть? Граммофонщики - жулье первостатейное. Раньше агентами по страхованию жизни были, - жульничали. Теперь по граммофонам жульничают. Продали Таманьо, десять рублей взяли, а он по-русски "Во лузях" поет. "Это, говорят, истинно русский Таманьо". Нешто возможно? А в Питере, говорят, такие пластинки! Конфетка, а не пластинки! Нельзя ли помоднее что выбрать? Плевицкую там или что? А? Для избирателя?

- Больше никаких наказов не будет?

- Вавилонов, Гаврила Куприяныч, просил. На журнальчик он подписался. Три рубля в год. Обещали в премию всего Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Щедрина, Шиллера. Еще кого, дай Бог памяти? Шекспира. В переплетах и с книжными шкапами. А с генваря ничего не прислали. Не жулики? Гаврила Куприяныч хотел на них в полицию, да вспомнил: депутат у нас в Петербурге есть. Есть кому заступиться. Уж вы будьте добры: в редакцию к жуликам... Гаврила Куприяныч вам и доверенность даст на взыскание.

- Все?!

- Оно бы, положим, так сказать, все... Да уж если вы так добры...

- Говорите, говорите все. До конца!

- Дельце-то того, щекотливое... Положим, я не для себя, куму подарить хочу... Он у нас любитель...

- Говорите!

- Фотографии есть такие... не дамского содержания... Такие бывают - просто диву дашься: ну и вы-ыдумали!.. А оно с натуры! Оно, конечно, и здесь есть... Ассортимент не тот, фантазии нет, но имеются... Да мне, знаете... лицо известное... неловко... А вас кто в Питере знает? Отберите какие почудней! И самим удовольствие: посмотрите.

- Много вам?

- Дюжинки две. Да валяйте четыре. У нас разойдется!

- Больше никаких наказов от избирателей нет?

- Больше никаких-с.

* * *

Иван Петрович шел по Невскому мрачный и озабоченный.

И повстречался нос с носом с Охлестышевым, кадетом, депутатом.

- Ну что, политический противник? - улыбнулся Иван Петрович. - Давно ли в Питере? Как впечатления на местах? Наказы от избирателей получили?

- Д-да. Обыватель теперь стал удивительно как низок к депутату! - сказал Охлестышев, пожевав губами.

Иван Петрович посмотрел на него с завистью.

- Наказы получил удивительно точные. Охлестышев взял его под руку.

- А скажите, дорогой, - хотя вы и политический противник. Не знаете ли вы, где здесь корсеты продаются? Поручили мне из Петербурга выслать. 85 сантиметров. Куда ни сунусь - все смеются.

Иван Петрович просиял.

- Да, может, вам и сигов купить наказ дали?

- Шесть. А вам?

- Всего два. Так идем вместе.

В корсетном заведении они встретили Ошметкина, крайнего правого.

- Бандаж, батенька, заказываю. Для нашего предводителя. И мерку со своей грыжи дал.

А выйдя из корсетной, встретили Кинжалидзе, горного эсдека.

- В Думу?

- На молочную выставку идем. От избирателя наказ имеем: козу купить. Хороший козу купить велел. На племя. Разводить будет. "Будь, говорит, Кинжалидзе, во всем твердый и козу покупай! Твердо торгуйся!"


Опубликовано: Дорошевич В.М. На смех. СПб.: М.Г. Корнфельда, 1912. С. 124.

Дорошевич Влас Михайлович (1865-1922) русский журналист, публицист, театральный критик, один из известных фельетонистов конца XIX - начала XX века.


На главную

Произведения В.М. Дорошевича

Храмы Северо-запада России