В.М. Дорошевич
Мудрець
Эллинская сказка

На главную

Произведения В.М. Дорошевича


Беотиец Акселос, эллин родом и варвар душой, был по делам в Афинах. Осмотрел Акрополь.

- Акрополь как Акрополь! Стоит высоко. Был в театре Диониса.

- Театр хороший. Отделан белым мрамором. Слушал лучших ораторов.

- Говорят много.

И захотел побеседовать с Сократом.

- Быть в Афинах и не поговорить с Сократом! На что же тогда человеку дан язык?

Прохожий афинянин указал ему под портиком Академии задумчиво гулявшего небольшого человека с невзрачным лицом:

- Это Сократ.

"Такой великий муж мог бы быть повыше ростом и повиднее. Впрочем, мудрецы об этом не заботятся!" - подумал беотиец.



Он пошел навстречу Сократу и глубоко ему поклонился.

Сократ учтиво ответил на поклон и прошел мимо. Беотиец опять забежал вперед и поклонился. Сократ улыбнулся, поклонился и продолжал прогулку.

Тогда беотиец снова забежал вперед и сказал:

- Привет тебе, мудрейший из смертных! Сократ остановился, засмеялся глазами и сказал:

- Видел ли ты всех людей на свете?

- Н-нет!

- Раз ты их не видел, ты не мог и говорить со всеми людьми на свете. Не так ли?

- Совершенно верно.

- Почему же, в таком случае, ты знаешь, что я умнее всех людей на свете? Не осторожней ли было бы, с твоей стороны, сказать: "Мне кажется, что ты мудрейший из людей"?

- Да, пожалуй, так было бы благоразумнее.

- Но раз ты не знаешь, насколько умны другие люди на свете, такое мнение твое ни на чем не основано. Не так ли?

- Выходит, что так.

- Уверяют в чем-нибудь, не имея на то никаких оснований, или плуты, или глупцы. Не правда ли?

- Д-да!

- Хотел ли ты обмануть меня, говоря, что я мудрейший из людей?

- Нет.

- Значит, ты не плут? Кто же ты в таком случае? Реши сам!

"Однако!" - подумал беотиец и сказал:

- Что ж мне было делать, когда ты ничего не говоришь! На что роза, если она не пахнет, и мудрец, если он не говорит?

Сократ улыбнулся.

- Прекрасно. Скажи: свойственно ли коню ржать?

- Я думаю!

- А быку мычать?

- И еще как!

- Барану блеять?

- Ну, еще бы!

- Что же, конь беспрерывно ржет?

- Зачем же!

- И бык не мычит беспрерывно?

- Конечно, нет!

- Но, может быть, беспрерывно блеет хоть баран?

- Тоже нет!

- Видал ли ты, чтоб конь заржал при виде коровы?

- Не бывает.

- Или бык замычал при виде овцы, или баран заблеял при виде лошади?

- Нет, нет и нет! - весело отвечал беотиец.

- Не ржет ли конь при виде лошади?

- Разумеется.

- А бык при виде коровы?

- Это всякому известно.

- А баран не начинает ли блеять тогда, когда увидит овцу?

- Верно.

- Одним словом, мы можем сказать, что конь ржет, бык мычит и баран блеет только тогда, когда видит себе подобных?

- Почему ж не сказать? Можно сказать!

- И из того, что правилу этому одинаково подчиняются и конь, и бык, и баран, не должны ли мы заключить, что это закон природы?

- По-моему, должны.

- Скажи, мудрец станет ли идти против законов природы?

- Не думаю!

- И отлично делаешь. Теперь ответь мне на один вопрос.

- Хоть на тысячу тысяч!

- Не думаешь ли ты, что мудрецу так же свойственно говорить мудрые вещи, как коню ржать, быку мычать и барану блеять?

- Я так и думаю.

- Прекрасно! Если конь ржет, бык мычит, а баран блеет только при встрече с себе подобными, то, значит, и мудрец должен говорить только с подобными себе. Какое же основание, друг, я имел заговорить с тобою?

И, посмотрев на него с любовью, Сократ пошел дальше.

- Пусть меня разорвет Цербер! - воскликнул Акселос. - Чтобы человека два раза подряд заставили самого себя назвать дураком! Это может случиться только с беотийцем, да и то в Афинах!

Через мгновение он, однако, подумал: "А мудрость, оказывается, вовсе не такая трудная вещь!"

И чтоб развлечься после неприятного разговора, пошел к гетерам.

Гетера Хризис лежала на окне своего дома, с накрашенным лицом, - чего требовало ее занятие, - и одетая в роскошные одежды, чего ее занятие не требовало вовсе.

- Иди смелее, красавец! - крикнула она Аксе-лосу, когда тот остановился у ее порога.

Беотиец хитро улыбнулся.

- За что тебе платят деньги? - спросил он. Гетера из окна оглядела его с удивлением с ног до головы.

- За то, что я женщина!

- Но не всем же женщинам платят деньги. Ты должна отвечать: за то, что я красива.

- Ну, за то, что я красива!

- Итак, в любви платят за красоту?

- Платят и за красоту...

- Стой, стой! Не отвлекайся! Иначе ничего не выйдет. Ты согласна: за красоту?

- Пусть будет по-твоему.

- Ты зовешь меня для любви?

- За чем же другим будет звать к себе гетера?

- Отвечай: да или нет?

- Да, да, - да!

- И так как ты сама назвала меня красавцем, а в любви платят за красоту, то, значит, ты зовешь меня затем, чтобы платить мне деньги!

Гетера расхохоталась так, что чуть не упала из окна. Беотиец глядел на нее, счастливо улыбаясь.

- Ну, вот, видишь теперь сама, что ты или мошенница, или дура!

- Что?

Гетера вскочила.

- В Афинах оскорбляют женщину? И какую женщину?! Которая никому не доставила ничего, кроме удовольствия?! Слуги! Возьмите этого чужестранца, этого варвара, и киньте его куда-нибудь подальше от моего дома.

Два раба, нубийцы, с мускулами, которые, как толстые змеи, перевились у них на руках, схватили беотийца, отнесли на ближайший перекресток и кинули, как юноши кидают копье.

- Однако философия до добра не доводит! - подумал Акселос, поднимаясь и потирая локти, колени и лицо.

И грустный пошел домой.

На следующий день он услышал на площади, что Сократ арестован, ночью его судили и присудили к смерти.

- Все за его философию!

- Однако я еще дешево отделался! - подумал беотиец, вспоминая о вчерашнем происшествии с гетерой.

И поспешил уехать в Фивы из города, где делаются такие странные вещи.

Друзья-фивяне собрались к нему в дом послушать чудес про Афины.

Он рассказывал им про величие Акрополя, мудрость ораторов и любезность афинских гетер.

- Но успел ли ты увидеть Сократа? Акселос сделал печальное лицо.

- Друзья мои! Сократ беседовал со мною с последним перед тем, как его взяли, и прежде, чем умереть, пожелал научить меня своей мудрости!

Все глядели на него с благоговением.

- Ученик Сократа!

- Не знаю, как для кого, но должен вам сказать, что мне это было совсем нетрудно. Я сразу понял все.

- Сократ знал, кого избрать!

- Акселос! - стали его просить со всех сторон с горящими глазами. - Передай и нам мудрость Сократа! Поговори, как Сократ!

Акселос поднял палец:

- Тс! Друзья мои! Вы знаете, что сталось с Сократом? Вы хотели бы и для меня того же?

И все в ужасе переглянулись:

- Он, воистину, мудр!

С тех пор Акселос говорил только самые обыкновенные вещи, но все смотрели на него с благоговением.

- Если бы он захотел заговорить, как Сократ! Но Эллада не для Сократов!

Слава о молчащем мудреце скоро распространилась по Фивам, по всей Беотии и по всей Греции.

Отовсюду приезжали люди взглянуть на великого молчащего фиванского мудреца.

Он молчал, глядя с улыбкой на посетителей, и самым настойчивым, молившим его о слове, хоть об одном только слове мудрости, говорил только:

- Вспомните участь Сократа! Создалось обыкновение.

Всякий, кто где-нибудь слышал что-нибудь умное, думал:

"Это сказал, наверное, Акселос".

И вскоре Греция была полна изречениями молчащего мудреца.

Их собирали и переписывали и задорого продавали:

- Изречения фиванского мудреца. Фивы им гордились.

И когда, спокойно достигнув глубокой старости, он умер, на его мавзолее написали:

Акселос, великий мудрец, ученик Сократа.

По этой эпитафии он попал в Элизий.

Сам Минос, почтительно поднявшись, указал дорогу туда его тени.

Там, в аллее из мирт, освещенной бледным, словно лунным, светом, тень беотийца Акселоса увидела среди бродивших по две, по три тени одинокую тень маленького, невзрачного человека.

- Привет тому, кто был Сократом! - сказал Акселос.

- Привет и тебе, судя по месту, где ты находишься, тень мудреца! - ответил Сократ. - Голос твой напоминает мне землю, и мне кажется, что я встречался с тобою в Афинах.

- Ну, как же! Ты встретился со мной под портиком Академии. В тот самый день, когда тебя взяли по приказанию архонтов. Помнишь?

Тень Сократа слабо улыбалась, как улыбаются тени.

- Я помню и то, и другое. Но как же попала ты сюда, заблудившаяся тень?

- По надгробной эпитафии мудреца.

- Как называется тот счастливый город, который считал тебя мудрецом?

- Фивы.

- Но что ж ты говорил, что тебя считали мудрецом?

- Я молчал.

- Всю жизнь?

- Всю жизнь.

- Тогда понятно все! - сказала тень Сократа. - И дурак мудр, когда он молчит. Ты мудрый дурак!

И тень Акселоса гуляла по миртовым полям Элизия с полным правом.


Опубликовано: Русское слово. 1910. № 205, 5 сентября.

Дорошевич Влас Михайлович (1865 - 1922) русский журналист, публицист, театральный критик, один из известных фельетонистов конца XIX - начала XX века.


На главную

Произведения В.М. Дорошевича

Храмы Северо-запада России