В.М. Дорошевич
На кончике пера

На главную

Произведения В.М. Дорошевича


Из почтения к смерти даем сегодня место запискам одного самоубийцы.

Самоубийца - жилец, недавно переехавший с дачи на квартиру.

Это придает его запискам злободневный интерес. Сначала идет эпиграф в стихах:

Снял я себе небольшую квартиру,
Чтоб для занятий иметь уголок.
Ну и схожу я за это в могилу!
Повесть читая, готовьте платок...

Из каких-то старых куплетов. Затем следует дневник.



* * *

22 августа.

Квартирка - рай.

Правда, сейчас она напоминает "драматическую" декорацию Городского театра.

Стены замазаны пальцами. Кой-где заплеваны. Кой-что облупилось. Обои оборваны.

Но хозяин обещал кой-где подмазать, кой-где подклеить - и будет рай.

Главное - свой уголок. А то что это?

Живешь по гостиницам - и сам себя презираешь.

Стул, на котором сидишь, и тот хозяйский.

То ли дело своя квартира: уголок, тишина, спокойствие, обед домашний.

На службу от радости не ходил.


24 августа.

На службу не ходил: покупал мебель. Одесские мебельные торговцы - милейший народ. Узнавши, что я обзавожусь обстановкой, приняли во мне самое горячее участие.

Вещи накупил все "случайные".

Комод, например, был заказан известным миллионером X., но не взят им по каким-то посторонним соображениям. Гардероб предназначался для г-жи Y., да не взят, потому что она еще больший себе заказала.

Что ни вещь, то каким-нибудь миллионером для себя была заказана.

Знай теперь Ивана Ивановича Курицына - какая у него обстановка!

Миллионеры для себя готовили, а я на этом сидеть буду!


26 августа.

Сегодня утром надел чистое белье, попрощался с детьми, со слезами обнял жену и пошел подписывать с домовладельцем контракт.

Нельзя же! Подписание контракта, лишение, так сказать, себя всех прав - в некотором роде "гражданская смерть"!

Об этом я много в газетах читал.

Газеты, однако, по обыкновению, врут.

Контракт, оказывается, совсем уж не такая страшная вещь. Где ж там "лишение всех прав". Вечно преувеличивают! Так, - лишение некоторых особых прав и преимуществ, как за мошенничество на сумму менее 300 рублей.

Не более!

В контракте 127 пунктов и каждый из них начинается словами:

"Я, наниматель, обязуюсь".

Немножко смутил меня только один пункт:

"Г. домовладельцу или доверенному его лицу предоставляется право постоянного доступа во все нанятые мной помещения, с целью осмотра, согласно ли сему контракту и в должной ли чистоте и исправности таковые содержатся".

"Постоянного доступа". Гм...

- Но ведь, надеюсь, не пойдете же вы, например, ночью в спальню моей супруги посмотреть, чисто ли?

Г. домовладелец поморщился:

- Гм... Оно, положим, интересно бы, но, пожалуй, уж так и быть, не пойду!

Очень снисходительный человек!


27 августа.

Домовладелец - человек гуманный. Увидал, когда мы переезжали, что рояль везут, - приказал немедленно рояль продать.

- Я, - говорит, - этой гадости у себя в доме не допускаю - других жильцов беспокоить будете.

Какая заботливость о жильцах! Продал за бесценок.

Жена, конечно, плакала: она у меня музыкантша и отлично Шопена играет. Рояль за нею в приданое был дан. Очень рыдала.

Но что мне на жену обращать внимание. У меня есть домовладелец.

Я теперь не жены должен слушаться, а домовладельца.


28 августа.

Домовладелец наш - светлая личность. Немножко строг.

Но это мне, знаете ли, даже нравится.

Это хорошо, когда над собой строгость чувствуешь. А то живо распустишься!

А тут все-таки и дома над тобой начальство есть. Спокойнее.

Собаку у меня увидал - воспретил:

- У меня, - говорит, - собак держать не дозволяется. Собаку немедленно отравил стрихнином.

Кошки тоже не позволил.

Кошку взял, посадил в мешок, отнес на Молдаванку. Там три раза мешок в воздухе перевернул, чтоб дорогу забыла, подлая, - и бросил.

Взял извозчика и поскорее уехал.

Детей тоже хозяин велел убрать.

Жена, правда, начала было протестовать:

- Этого в контракте нет.

- Мало ли, - говорит, - madame, жильцы какую гадость начнут делать - нельзя же все в контракте предусмотреть.

Такой вежливый: жену все-таки "madame" назвал. А детей посоветовал кому-нибудь подкинуть...

- Дети, - говорит, - стены пачкают.

Так и сделали.

Детей развел по разным улицам и бросил.

Пусть их в городской приют возьмут.

Оно без детей даже лучше.

Зачем мне дети? У меня домовладелец есть.

На службу, занятый всеми этими делами, не ходил.


30 августа.

На службу не ходил снова: голова болит, всю ночь не спал.

Всю ночь мне снилось, будто я журналистом сделался и меня газета, из конкуренции, на остров Крит корреспондентом отправила.

Я будто бегу, а в меня инсургенты стреляют.

Просыпаюсь - пальба: "Бац! Бац! Бац!"

Думал, что случилось на Одессу нашествие неприятелей и наш дом приступом берут.

Оказывается - нет.

Это мебель, для миллионеров сделанная, рассыхается и трескается.

И ведь как громко: совсем как из ружья:

- Бац!

Хорошо еще, что эта мебель к миллионерам не попала. Все бы миллионеры в Одессе от страха перемерли: подумали бы, что к ним разбойники забрались.


2 сентября.

Странные вещи делаются с газетой.

То газету в 6 часов вечера подадут, а то и совсем нет.

- Где, - спрашиваю, - газета?

- А ее, - горничная говорит, - дворник выкурил. "Все одно, - говорит, - ничего антиресного. Дрейфусовское дело в том же положении".

Оказывается, газета потому запаздывает, что ее сначала дворник, потом хозяйский кучер, затем соседский лакей читают. Все Дрейфусовским делом интересуются.

- То-то мне ее всегда в масляных пятнах подают.

- Так точно, - горничная поясняет, - это куфарка пальцами. Дрейфусовским делом антиресуется, потому и пачкает.

Скажите, какая интеллигентная женщина. Да и у горничной лицо тоже не совсем обыкновенное. И притом где-то я ее видел. Где только? Не припомню.

- Акромя того, - горничная говорит, - куфарка приказала вам сказать, чтобы вы газету переменили. Она другую любит читать: "Та, - говорит, - антиреснее, там пишут, как в Париже Мазепу поймали. Ишь, где очутился". И дворник тоже подтверждает, что та газета антиреснее.

Решил для кухарки, кучера, лакея и дворника и ту газету, где про Мазепу пишут, выписать.

Пусть, так сказать, собственный орган имеют, а моей газеты не задерживают.


5 сентября.

Горячего третий день не варили. Питаемся колбасой. У хозяина там что-то с городской управой вышло. Спор. Управа говорит:

- Вам столько-то за воду заплатить нужно.

А хозяин говорит: "Столько-то".

- Не сдамся, - говорит, - управе! На своем поставлю.

Ну краны и заперли. Жена сегодня три часа в обмороке лежала, а отлить было нечем.


7 сентября.

Сегодня так пить захотелось, даже на службу пошел: напьюсь, мол.

Оказывается, что меня со службы давно уж выгнали.

Я тут со всеми этими квартирными делами на службу не ходил, меня и выгнали. Пошел начальство упрашивать - велели вон идти.

- Вы, - говорят, - на себя посмотрите: на что вы похожи стали. Пьете все!

Хорошо "пьете"! У человека воды капли во рту не было, а они "пьете!".

Просто не умывался.

"Неумытого от пьяного не умеют отличить!" Публика! Хотя лицо у меня, действительно, того... На арапа стал похож.


11 сентября.

Делать нечего. Так жажда проклятая замучила - кой-что из жениных вещей заложил, пошел в городскую управу, за домохозяина 172 рубля заплатил.

Воду в краны пустили.

Однако горячего опять не ели. Кухарка в суп, кроме мяса, еще и рыбу положила. Черт знает что.

- Вы на нее, - горничная говорит, - барин, не сердитесь. Это она от огорчения сама не помнит, что делает.

От какого огорчения?

- Господина Пикара в тюрьму посадили. Очень это на нее подействовало.

Но где я раньше нашу горничную видал?


12 сентября.

Объяснилось!

Горничная сегодня жене такой скандал закатила:

- Я, - говорит, - не посмотрю, что вы барыня! Я сама барыня. Я цельное лето в кафешантане служила и шинтанетки пела!

- Как "шинтанетки"?

- А так, - говорит, - где в кафешантаны шинтанеток берут? Известно, в рекомендательном бюро! Мы завсегда так: летом в шинтанетках, зимой в цирке в балете танцуем, а в промежутках своим делом занимаемся: горничными служим.

И тут же, для доказательства, такую шансонетку спела, что жена в обморок упала, да и я покраснел.

- Я, - говорит, - по-французски могу, "сразы Нельсон" есть умею. У меня все господа, которые у вас теперь бывают, ручки целовали. Да и муж ваш мне букет поднес.

- Д-да! Вон оно, где я горничную раньше видал...


Мартобря, неизвестного дня.

Жена уехала. Горничная ушла: балетные репетиции, говорит, начались. Домовладелец иск подал: как я смел за него в управу платить. Судебный следователь к суду привлекает "за подбрасывание детей".

Finita la comedia.

* * *

На этом дневник прекращается: автор покончил с собой.

Он пал жертвой квартиры и прислуги.

Так сказать, застрелился на самую злободневную тему.


Опубликовано: В.М. Дорошевич. Собрания сочинений в 12-ти томах. Т. 6. "Юмористические рассказы". М., Изд. Товарищества И.Д. Сытина, 1907.

Дорошевич Влас Михайлович (1865-1922) русский журналист, публицист, театральный критик, один из известных фельетонистов конца XIX - начала XX века.


На главную

Произведения В.М. Дорошевича

Храмы Северо-запада России