В.М. Дорошевич
Поэтесса

На главную

Произведения В.М. Дорошевича


(рассказ одного критика)

- К вам г-н Пулеметов.

Пулеметов! Пулеметов! Где я слышал эту фамилию?

- Просят принять их на одну минутку. Говорят, что по очень важному делу.

- Хорошо. Проси.

Влетел господин. В нем было что-то виляющее. На лице было написано:

- Не убий!

Он схватил меня обеими руками за руку.

- Ради Бога, простите, что отнимаю у вас время... Не задержу, не задержу!.. Очень, очень рад познакомиться. Давно хотелось. Всегда с таким удовольствием... Мы ваши ужасные поклонники. В особенности жена! Прямо влюблена. Утром, знаете, как только проснется, еще в постели, первым долгом: "Где он?"... Это про вас, а не про что-нибудь другое.

- Очень, очень благодарен. Очень лестно... Г-н Пулеметов захихикал.

- Вы знаете, я уж даже ее ревную к вам. Ей-Богу!

- Очень вам благодарен. Чем могу?

Г-н Пулеметов посмотрел мне в глаза с любовью.

- Простите за нескромный вопрос! Вы женаты?

- Н-нет.



- А дети у вас... Ах, виноват! Что я!.. Впрочем, я надеюсь, что вы с вашей фантазией! Вы сумеете войти в положение беременной женщины!

- Постараюсь. В чем дело?

Г-н Пулеметов посмотрел на меня с мольбой:

- Вы получили сегодня стихотворения моей жены?

- Ах, да, да, да! Как же, как же! Получил книжку, получил! Вот, вот! Очень благодарен!

Г-н Пулеметов посмотрел на меня с тревожной мольбой:

- Вы не успели их еще прочитать?

- Всего два часа тому назад!

- Прочтите!

Мне показалось, что у него на глазах выступили слезы.

- Вы мне позволите сказать все откровенно, как на духу! Я вас не задержу! Я вам скажу, как родному отцу! Моя жена беременна и выпустила стихи!

Г-н Пулеметов схватился за голову:

- Вы понимаете, это будет наш первенец! Бог даст мальчика, Бог даст девочку. Но это будет первенец. Мы восемь лет женаты - и у нас не было детей! Первенец! Первенец! Дайте мне воды! Я напьюсь! Вы извините меня, что я так волнуюсь!

- Сделайте одолжение! Сделайте одолжение! Я дал воды. Г-н Пулеметов выпил, стуча зубами о стакан.

- Благодарю вас. Она такая слабая. Доктор говорит: "Малейшее волнение..." А она выпустила стихи. Первый неблагоприятный отзыв - и она сбросит!

- Как сбросит?

- Младенца сбросит! Не донесет и сбросит! Ради Бога! Когда будете писать, имейте это в виду. Она сбросит!

- Д-да... Дело, знаете, серьезное.

- Ужасное дело!

- Знаете... Я лучше... Я лучше остерегусь... Я лучше совсем ничего писать не буду!

Г-н Пулеметов вскочил, как будто под него подложили горячий уголь.

- Ради самого Бога!!! Да вы ее убьете! Она только вашего отзыва и ждет! Она говорит: "Мне решительно все равно, что другие напишут! Мне важно только, что он!" Это про вас! Сегодня нет отзыва, завтра нет отзыва, послезавтра нет отзыва, - она умрет! Скажет: "Значит, я дрянь! Мои стихи дрянь! Обо мне даже слова сказать нельзя!" Она умрет! Доктор говорит: "Малейшее, малейшее волнение"... Ради Бога! Не ради себя прошу, даже не ради нее! Ради ребенка! Не погубите ребенка!

- Извольте... извольте... Хорошо... хорошо... Постараюсь... Такой случай...

- Благодарю вас! От всего сердца благодарю вас. Когда?

- Н-не знаю... как-нибудь на днях...

- Не откладывайте! Ради ребенка! Не откладывайте! Сегодня еще ничего, а завтра уж она начинает волноваться: "Ах, он обо мне ничего не сказал! Он обо мне ничего не сказал! И не скажет! Книжка не понравилась!" А доктор говорит: "Малейшее волнение". Она от ожидания сбросит! Нельзя ли на завтра?

- Право, не знаю...

- Ведь жизнь человеческая! Дорогой! Жизнь человеческая! Если бы вы ее видели, она такая... Последние, последние дни! Вы понимаете, в это время...

- Хорошо, напишу! На завтра!

- Дорогой! Благодарю вас! Позвольте вас поцеловать! Вы меня извините, что я плачу! Когда будете писать, помните о ребенке! Помните о ребенке! Больше ни о чем не прошу, помните о ребенке!

Он вымочил мне лицо слезами, поколол бородой и ушел.

Впрочем, он еще раз вернулся, сложил молитвенно руки, сказал мне с порога:

- О ребенке! Только о ребенке! Всхлипнул - и исчез.

Собственно говоря... черт знает, что такое... Гнусно, однако, заниматься чем бы то ни было, когда в руках держишь человеческую жизнь!

- Иван! Завтракать я сегодня не буду. Можешь сам все съесть. У меня дело! Не принимать никого. Черта, дьявола - никого! Понял? Отец родной придет из гроба - и того не принимать! Занят очень важным делом. В доме не стучать и не кашлять.

Я взял книжку г-жи Пулеметовой. В ней было 762 стихотворения. Через четыре стиха я сидел за письменным столом.

- "Родная литература"... Ловко ли - "родная".

"Родная"... "роды"... Дама в этаком положение. Пожалуй, увидит намек. Скажет:

- Откуда знает?

Догадается, что муж приходил просить, рассказал. И сбросит.

Зачем "родная"? Просто "русская".

- "Русская литература обогатилась новым вкладом".

Зачем вкладом? Не надо вкладом! Просто книгой.

- "...новой хорошей книгой".

Хорошей? А не повредит это младенцу: просто "хорошей".

Слабо! Обидится и сбросит!

- "...новой замечательной книгой". "Замечательной". Гм... слово-то такое! Его теперь иронически стали употреблять. И выдумали, черт их возьми, эту иронию. Все слова перепортили!

Как ребенок примет это слово?

Просто, вместо "замечательной", поставлю "превосходной". "Превосходной" - младенцу не повредит.

- "...новой превосходной книгой..." "Новой"? Значит, и до нее были превосходные книги? Значит, превосходных книг много? Не надо "новой". Просто:

- "Обогатилась превосходной книгой нашей талантливой поэтессы..."

Нашей "высокоталантливой поэтессы". Замаслить, замаслить младенца. Младенцу это хорошо.

- "Местами отсутствие рифмы..."

Мне показалось, что в углу запищал мертвый ребенок.

- "Всюду блестящая рифма..." Младенец перестал пищать.

- "Изумительная по красоте форма, глубокое содержание..."

Это для родительницы хорошо.

У меня начинались галлюцинации. Мне казалось, что я не пишу, а делаю труднейшую операцию. Я боялся дотрагиваться до бумаги. Вдруг сейчас из бумаги побежит младенческая кровь.

Что-то застонало сзади меня.

По комнате прошел Никита из "Власти тьмы" и проговорил:

- Захрустели косточки-то... захрустели... Потом появился на кресле Ирод, засмеялся и исчез. Вокруг меня лежали младенцы.

Я боялся пошевелиться. Пошевелюсь - и всех передавлю.

- "Со времен Пушкина, Лермонтова мы не встречали таких стихов".

Сбрасывает! Сбрасывает!

- "Со времен Алексея Толстого, Некрасова".

А не обидится она, что я Некрасова с ней сравниваю? Женщина в таком положении. Вон Некрасова!

- "Байрона, Альфреда Мюссе..."

- "Событие в русской литературе..."

- "Чудный дар..."

- "Приветствуем..."

- "Дай Бог, чтоб и впредь!.."

Эту ночь я не спал. Я лежал в холодном поту. Зубы у меня стучали.

Возьмет корректор да вместо "чудный" и поставит "нудный".

И сбросит!

Я молился, когда мне подали газету, и сказал:

- Иван! Разверни мне газету, - я не могу!

Во всех газетах, до одной, без исключения, бы ли огромные статьи о сборнике стихотворений г-жи Пулеметовой.

Все писали восторженные статьи! Один сравнивал ее сонеты с сонетами Петрарки. Другой писал, что небо глядится в ее стихи и всю природу заставляет в них глядеться. Третий восклицал:

- "Не верится, чтоб это была женщина! Вот была бы жена для Пушкина!"

Вчера я встретил г-на Пулеметова в театре. Он летел сияющий. Полосатенькие брючки на нем весело играли. Сюртук сверкал шелковыми отворотами. Он меня заметил:

- А! Почтеннейший! Очень рад вас видеть! Все не удосужился как-то зайти вас поблагодарить! Очень, очень мило написано.

Он ласково кивал мне головой.

- Ну, а дома у вас? - заикнулся я.

У г-на Пулеметова сделалось удивленное лицо.

- Что дома? Как дома? Дома ничего!

- Супруга ваша, кажется, была...

- Ах, это!

Г-н Пулеметов махнул рукой.

- Прошло. Совсем прошло!

- То есть... виноват... как собственно...

- Вообразите, оказалось, что все на нервной почве! Нервная беременность. Это бывает. Теперь, знаете, эпидемия какая-то. Все дамы нервно беременны! Оказалось пустяками! Фальшивая тревога, фальшивая тревога! - успокаивал он меня. - Я рад, однако, что критика нашла в жене такой талант. Вы читали? Во всех газетах! Восторженнейшие отзывы! И, главное, на другой же день! Сегодня книга вышла, а назавтра же все газеты приветствовали! Что-то небывалое! Словно сговорились! Идет книга! Удивительно! На днях второе издание. Это жену очень поддержало, придало ей сил. Эти пожелания, эти настояния критики продолжать, продолжать. Жена теперь пишет пьесу. Вот посмотрите! В этот сезон не успеет, конечно. Но месяцев через девять так, через десять...

Пари, что к первому представлению Г-жа Пулеметова опять забеременеет.


Впервые опубликовано: Дорошевич В.М. Собрание сочинений. Том VI. Юмористические рассказы. М.: Товарищество И.Д. Сытина, 1907. С. 35.

Дорошевич Влас Михайлович (1865 - 1922) русский журналист, публицист, театральный критик, один из известных фельетонистов конца XIX - начала XX века.


На главную

Произведения В.М. Дорошевича

Храмы Северо-запада России