Д.В. Философов
Братство церковного обновления

На главную

Произведения Д.В. Философова


Странное впечатление производит орган членов "Петербургского братства церковного обновления", еженедельник "Век", первый номер которого недавно вышел.

Сущность его программы можно определить следующим образом: "Так как в России началось "освободительное движение", так как положение старой церкви начало благодаря этому внецерковному движению колебаться, то мы, члены братства, и спешим отказаться от старых господ, против которых мы никогда открыто не восставали и присоединяемся к новым".

Главное, чтобы поспеть за колесницей "освободительного движение".

"Ну, что же, - могут им ответить участники "освободительного движения, - поспешайте, поспешайте. Колесницу вы не везете, на вас мы не рассчитываем, но чем больше толпа бегущих за колесницей, тем лучше".

Однако "церковные обновленцы" рассчитывают, по-видимому, не на такое к ним отношение. Они хотят стать во "главу угла". Их "христианская политика", думают они, хотя и беспартийна, но гораздо действеннее политики простой, нехристианской.

"Полное гражданское равноправие, свобода личности, последовательно проведенное выборное самоуправление общин, замена личного пользования собственностью общинным пользованием и широкое развитие трудовых союзов - вот ближайшие задачи христианской политики".



При чем тут христианство? Это не что иное, как робкие и туманно высказанные требования социалистической программы. Но "христианство" церковных обновленцев оказывается не в программе, а в "тактике". Их тактика - "мирное обновление". "Только бескровной идейной борьбой, должны совершаться все эти завоевания. Христианской политике равно чужды кровавые акты в борьбе "правых" и "левых", чужды партийные счеты и балансы".

Отлично, соглашаемся. Какое уж христианство с бомбами! Но тут позволительно спросить, почему же эти методы не были применяемы "обновленцами" до расцвета "освободительного движение"? Ведь как ни горестно в этом сознаться, но "освободительное движение" не обошлось без "кровавых актов". Однако до совершения этих актов "обновленцы" что-то помалкивали, а тогда, казалось бы, им-то и действовать, тогда-то им бы и проповедовать "полное гражданское равноправие, вплоть до коммунизма" включительно.

Однако нет. Тогда они мирились и с синодом, и с самовластной бюрократией, и с чем угодно. А как только начались "кровавые акты", так "рыдающий звон бюрократических цепей" (их выражение) стал для них нестерпим, и они поспешили за "колесницей".

Старая церковь всегда пристраивалась ко власть имущим. По-видимому, и "обновленная" не излечилась от этого недуга. Старая церковь благословляла старую общественность, новая высказывает готовность благословить общественность освобожденной России. Правда, самое-то "освобождение" - дело черное, "с кровавыми актами", но обновленцы этим не смущаются. Они против "насилия", руки у них чистые, и они готовы служить чем могут. Они твердо верят, что без них новый строй не обойдется. Так вот, они и надеются.

Но не ошибаются ли они? Так ли они уж нужны для будущего режима "с заменой личного пользования собственностью общинным?" В этом позволительно усумниться, и я боюсь, как бы обновленцам не грозило жестокое разочарование! Как только они предложат свои услуги, пожелают сесть в "колесницу", им, чего доброго, скажут: "Нет, голубчики! Для вас места нет. Без вас освободительное движение началось, без вас и обойдется". Сюрприз будет не малый, потому что обновленцы уже учли все выгоды "освободительного движения".

"Русская религиозно-общественная жизнь, - говорят они в своей программной статье, - сама собою выдвинула на первое место задачу примирения христианских воззрений с современною культурой, задачу церковного обновления и христианского возрождения, из которой естественно (?) вытекают все сложные вопросы христианской политики, невозможной в эпоху церковного и общественного закрепощения, но вполне осуществимой при возрожденном христианском сознании и обновленном церковном и государственном (!) строе".

Из этого следует, что христианская политика начинается тогда. когда строй уже обновлен. Вот тебе и политика! Пусть "безбожники" обновляют, погрязают в "кровавых актах", а мы придем на готовенькое, на чистенькое и начнем "примирять"... непримиримое.

Но тогда отчего же они так нападают на старую необновленную церковь? Ведь и ее "политика" заключалась главным образом в постоянном "приспособлении". Был неограниченный абсолютизм - она приспособилась к нему, стал он меняться - она поспешила начать "реформы" и опубликовала на днях свою обширную программу. "Страна" (№ 214) совершенно верно замечает, что "если припомнить жестокую, гнетущую неподвижность, в какой цепенеет бытовая жизнь русской церкви синодальной эпохи, то нельзя не приветствовать и той доли изменений в некоторых ее областях, которую обещает принести с собой собор". Может быть, эти реформы слишком робкие, малодействительные, но, по существу, между ними и проектами "церковного обновления" нет большой разницы. Различие такое же, как между октябристами и "мирным обновлением". Метафизические корни у обоих, т.е. у старой, желающей подновиться церкви, и у братства церковного обновления одни и те же. А все то, что братство включило в свою программу в качестве пресловутой "христианской политики" - все это оно попросту "позаимствовало" у социалистов. Но социалисты в своих выводах строго последовательны, они объединены не только общим социальным идеалом, но и общим миросозерцанием, тогда как наши христианские социалисты, оставляя неприкосновенной старую православную метафизику, из модернизма потянулись к социализму, не имея на то никаких внутренних оснований. "Страна" в цитированной выше передовой статье упрекает предсоборное присутствие в том, что в его программе реформ "религиозные вопросы блистают своим полнейшим отсутствием". "Очевидно, - говорит дальше газета, - в сознании вождей русской церкви никаких вопросов веры и морали нет". Замечание верное. Но разве тот же упрек нельзя целиком отнести и к "братству"? Совершенно не касаясь метафизической проблемы, оно с невероятной наивностью заменяет основные вопросы религии какими-то жалкими словами о том. что "весь мир подлежит претворению христианами в "Царство Божие" или что "главная цель братства - устроение жизни сообразно началам апостольского и вселенского православного христианства".

Но ведь это говорят все исторические церкви, и, однако, мир не "претворился", однако, ни вселенской, ни апостольской церкви нет, а есть несколько враждующих между собой церквей. И не есть ли сознательный или бессознательный обман ставить знак равенства между "апостольской", "вселенской" и "православной"?

Но и эти "жалкие слова" помещены в "уставе" братства. В газете же их нет. Действительно, перелистайте первый номер "Века" и вы увидите в нем лишь прогрессивные банальности, встречавшиеся в подцензурное время в провинциальной печати, банальности, кое-где приправленные более опасными, но крайне туманными социалистическими мечтаниями. Этот сладкий мармелад даже не своих, а чужих банальностей смутил саму редакцию. В своем послесловии она просит читателей не судить ее строго и обещает, что в будущем "громче зазвучит основная мелодия, окрепнут аккорды и полнее станет гармония".

Это наивная иллюзия. Если "Век" обратится к основной своей задаче и займется не беганием за "колесницей", а пересмотром своих религиозных основ, задумается над вопросом, случайно ли до сих пор не было "христианской общественности", то начнется неминуемо такая какофония, что избави Бог. Вопрос не в освободительном движении и не в прикомандировании к нему наших, даже самых либеральных священников, а в самом понятии христианской церкви. Оставаясь в старой, хотя бы и в реформированной церкви, в "колесницу" не попадешь. Это слишком ясно. И это сознают, вероятно, многие из "светских" сотрудников нового журнала. А если так, то зачем же обманывать себя и других?

Все эти соображения заставляют признать затею братства издавать свой журнал неудачной. Христианство есть религия исключительно личная, а не общественная. В нем проявилось величайшее утверждение личности, но религиозная общественность в нем еще не открыта. Это дело будущего, дело будущей религиозной революции, а не церковной реформы. Около старой церкви, в смысле общественном, делать нечего. Всем верующим христианам надо это раз и навсегда понять.

А пока что гораздо честнее попросту, без затей присоединиться к "нехристианскому" общественному движению, присоединиться к нем в "партикулярном платье", которое куда практичнее, чем длиннополые византийские одежды. Такое присоединение нисколько не препятствует членам "братства" исповедовать Христа в личной, необщественной, жизни.

1906 г.


Впервые опубликовано: Философов Д.В. Слова и жизнь: Литературные споры новейшего времени (1901—1908). СПб.: Акционерное общество типографического дела, 1909.

Дмитрий Владимирович Философов (1872-1940) - русский публицист, художественный и литературный критик, религиозно-общественный и политический деятель.


На главную

Произведения Д.В. Философова

Храмы Северо-запада России