В.А. Гиляровский
Орехово-Зуево. 4 июня

Вернуться в библиотеку

На главную


Упавшую крышу и обгорелые бревна на погоревшем корпусе Морозовской фабрики сняли, но до сих пор не разрывают землю, свалившуюся с накатов и покрывшую уцелевший пол второго этажа здания. Между рабочими носятся упорные слухи, что под этой землей есть еще трупы сгоревших. В больнице из числа помещенных туда обожженных шесть человек умерли и были похоронены на так называемом Мызинском кладбище. Кладбища здесь два: одно около церкви, близ села, называемое Ореховское, а другое Мызинское. На первом хоронят только жителей известных деревень и сел или тех умерших, для которых откупят место, а на другом всех без исключения. Мызинское кладбище находится в полуверсте от церкви в небольшом сосновом лесу, на песчаном кургане. Тут же похоронены и одиннадцать человек сгоревших. На днях еще привезли из больницы несколько человек на кладбище, но на вопросы: "что это, из числа пострадавших?" ответ последовал отрицательный. И уже потом объяснилось, что "запрещено" говорить, что умирают погорельцы. Вообще происшедшую катастрофу и все ее последствия здесь хотят прикрыть почему-то непроницаемой завесой...

Так, например, желая узнать и проверить ранее добытые нами из уст посторонних и пострадавших фабричных известия, мы обратились с этой целью к местному надзирателю, старику, получающему жалованье от Морозовской фабрики, но от него получили полнейший отказ сообщить нам необходимые сведения.

Не добившись ничего от блюстителя порядка, мы обратились к фабричному врачу. Но и этот последователь Эскулапа настолько пропитался тем же фабричным духом таинственности, что решительно отказался отвечать на наши вопросы.

- Скажите, по крайней мере, доктор, сколько у вас в больнице обгоревших? - спросили мы.

- Ничего-с, ничего-с, ничего-с не могу сказать! Обратитесь или в контору, или, самое лучшее, к следователю, - был ответ.

- Не можете ли вы сказать, удовлетворительно ли их здоровье, поправляются ли они после обжога?

- Ничего-с, ничего-с, ничего-с не могу сказать! Обратитесь в контору, или...

- Но скажите, пожалуйста, умер кто-нибудь из них? Ведь это же не секрет!

- Ничего-с, ничего-с, ничего-с не могу сказать! Обратитесь лучше... - и, не кончив речи, врач ретировался.

Между тем, несмотря на молчание врача, известно, что в больницу после пожара труднобольных поступило 29 человек. Но сколько из них поправилось и сколько умерло - неизвестно.

В настоящее время на фабрике идут переделки. К нерастворяющимся рамам начали приделывать петли, по стенам казарм наставили несколько деревянных лестниц... и только! Почти все корпуса, и даже самый громадный - прядильный, снабжены лишь старыми деревянными лестницами, снаружи, да и то по одной или по две... Вообще нельзя не сказать, что г. Морозову, считающему у себя на фабрике до 15 000 рабочих, следовало бы серьезнее позаботиться о них. Нелишне было бы, например, посократить усилившиеся за последнее время штрафы, подумать о предупредительных мерах на случай пожара и распорядиться, чтобы по ночам в коридорах корпусов дежурили сторожа, а в "каморках" спали бы не по 15 и 17 человек, как это делается теперь, - а поменьше, сообразно величине этих "каморок".


Впервые опубликовано: "Московский листок", 1882, № 155.

Гиляровский Владимир Алексеевич (1855 - 1935) - писатель, журналист, бытописатель Москвы.


Вернуться в библиотеку

На главную