З.Н. Гиппиус
Антисемитизм?

На главную

Произведения З.Н. Гиппиус


Так важно все, сейчас происходящее в России. Столько яркого и значительного привозят нам оттуда спасающиеся. Но эмигранты глухи. Они заняты безумием личных препирательств. И хочется молчать, не входить в эти свары, переждать эту волну, может быть, она пройдет.

Мне не пришло бы в голову отвечать и на статью г. Шаха ("Посл. Новости"), хотя она направлена почти прямо против меня, если бы вопрос, затронутый автором, не имел в наши дни такой жгучей злободневности.

Это - вопрос еврейский.

Г. Шах берет его в самой поверхностной, внешней постановке, чисто жизненно, - так возьму его и я. Цитируя места из моего "Дневника" с упоминанием о евреях (и даже те, где упоминается не о евреях, а о латышах и литовцах), г. Шах как будто спрашивает, во-первых: уж не антисемиты ли интеллигенты, недавно покинувшие Совдепию, вкупе с теми, кто там остался?

И во-вторых: есть ли сейчас в России, в широкой массе, антисемитизм?

Второй вопрос, конечно, серьезнее. Я постараюсь ответить на оба. Я знаю, что многие боятся всякого касанья к этой теме. Попробуйте, говорят, только произнести слово "еврей". Тотчас вас заподозрят в антисемитизме. Я знаю, что заподозревать всех во всем - сейчас главное занятие эмигрантов. Но это явление - глубоко ненормально, и было бы унизительно с ним считаться.



Нормально ли, в самом деле, подозревать русскую интеллигенцию в антисемитизме? В здравой памяти на это способен разве крайний невежда. С равным основанием можно бы упрекнуть эту несчастную интеллигенцию... ну хоть в шовинизме что ли. Нет, если есть какая-нибудь точка "святости" в душе русского интеллигента - она тут, в его кристально-честном отношении к евреям. И эту честность и чистоту не запятнает ничья клевета: ни большевика, ни партийного эмигранта, ни самого подозрительного из евреев.

Так было, и это было неизменно, а теперь... теперь к этому прибавилось еще нечто новое: ощущение в полноте и внешнего нашего равенства с евреями, одинаковости нашей в несчастии. Кто по сей день не отделался от старых, в кожу въевшихся, дореволюционных пошибов и взглядов: "угнетенная нация...погромы..." и т.д. - тот прежде всего безнадежен в смысле непонимания революции, считай он себя "левым" или "правым" - безразлично. Мы и евреи - не одинаково ли угнетенный народ? И не наш ли это общий, - ленинский, всероссийский, - погром?

Люди глубокие, современные евреи-антибольшевики - давно морщатся от этих застарелых "защит". Пора их бросить. Линия разделения - другая. Избиваемые русские, избиваемые евреи - по одной ее стороне, и одно. Избивающие русские, избивающие евреи - по другой, и тоже одно.

Если я, мы и все интеллигенты, жившие с нами в Совдепии, уехавшие оттуда и там оставшиеся, принадлежим, действительно, к интеллигенции, - ответ на первый вопрос г. Шаха ясен. Кто не может быть антисемитом, тот никогда не сможет им и "сделаться", а при данных обстоятельствах еще менее, чем когда-либо.

Но вот второй вопрос, очень важный, касающийся не сознательных слоев России, а ее толщи: есть ли сейчас антисемитизм в народе, в городских и деревенских низах? Каково положение данного момента?

Ограничив себя заранее: во-1-х, моим личным опытом, личными наблюдениями вплоть до 20-го года, во-2-х, всеми сведениями, получаемыми мною от позднейших российских выходцев, - я отвечаю следующее: антисемитизма нет. Видимость его есть.

Антисемитизма нет.

В русском народе, в самой его стихии, очень мало склонности к национальной вражде вообще, - к антисемитизму в частности. Никогда не было его не только в Великороссии (это еще можно объяснить тем, что население центральных губерний редко сталкивалось с евреями), но не было его и на юге. Кто знает довоенную Украину, тот может засвидетельствовать, что христианское и еврейское население сожительствовали там очень мирно.

Не было антисемитизма и в войсках, среди солдат, т.е. тех же крестьян, собранных со всех концов России. Ни тени не было его в первые времена большевизма. Когда комиссары говорили на митингах в эти медовые месяцы народного увлечения "миром, хлебом и свободой", говорили подчас, как Володарский, например, с сильнейшим еврейским акцентом - никому в голову не приходило удивляться, хотя бы отметить, что говорит еврей. Кричали только: правильно! Верно!

Да, тогда не было антисемитизма, как нет и теперь. Но тогда не было и "видимости" его. Что же такое эта "видимость"? И откуда она?

Насколько я, глядя очень пристально, могу проследить, - зарождение и рост ненависти к коммуне совпадают во времени и с началом этой "видимости" антисемитизма. Около главной линии ненависти стала завиваться и эта, призрачная.

Чем объяснима она?

О, только не тем глупым вздором, жалкой и тупой клеветой, что создана русскими "остатками", обломками, пылью растер того самодержавия; "все или громадное большинство комиссаров - евреи".

Я совершенно определенно утверждаю: если взять процентное отношение, если включить немцев, латышей, то и тогда мы получим громадное большинство - русских комиссаров-коммунистов.

Такова общая статистика. Она - факт. Но вот рядом другой, чисто жизненный: из комиссаров-коммунистов действующих, начальствующих, тех, кто "на виду", тех, с кем чаще всего приходится сталкиваться городской и деревенской демократии, - из них, в самом деле, большинство евреев.

Это очень естественно. Крепкий, стойкий народ; одаренный чудесной энергией, носящий в крови память долгого угнетения - сравним ли его с расхлябанным русаком, да еще царем "воспитанным"? Этому хватит порыва на "раззудись рука", но выдержки нет.

Большевики напрасно пытались поставить комиссаров "на виду" именно из русских. Инородцы оказывались надежнее, - фанатичнее, работоспособнее. Латыш Петерс и поляк Дзержинский известны. С ними, из евреев, конечно, можно только сравнить Троцкого и Зиновьева. Латышей и поляков довольно на "видных" местах, и если евреев больше - то потому, что их вообще больше. И вот, каждодневно сталкиваясь с ненавистной коммуной в лице ее видных представителей, нерассуждающий житель Совдепии (не порассуждаешь, когда шкура ободрана!) создает по ассоциации какой-то крайне поверхностный "антисемитизм". Он выражается бессильной глухой бранью - против комиссаров... которых, однако, обзывают не более часто "жидами", чем "сатанами", а Ленина "татарином".

Повторяю: есть подлинный антикоммунизм и антикомиссарство. Нет подлинного антиеврейства, как никогда его не было.

Мне приходилось сталкиваться с опасениями какого-то грандиозного еврейского погрома, будто бы назревающего. Что за вздор! Вероятен другой, - погром коммунистический.

Он вероятен и тем делается вероятнее, чем дольше сидят большевики. Но и при этом ужасном случае (всякий погром ужасен) нам придется оставить наш особливый страх за евреев. Погибнет, конечно, много невинных, но без различия национальностей. Погибнут виновные, т.е. комиссары. Если мы вспомним теперь нашу общую статистику, то убедимся, что евреев все-таки погибнет гораздо менее, чем русских. Линия разделяющая как наметилась, шла, так и пойдет: не по признаку национальности, а по степени участия в большевистском деле.

Вот это надо же наконец понять и принять: наше действительное равенство с евреями. Виновный одинаково виновен, будь он еврей или не еврей. Невинный одинаково невинен, будь он еврей или не еврей.

Русский народ это понимает. И он глубоко прав.

Мне могут, однако, сказать: если так мало склонности в русской стихии к антисемитизму, - откуда же погромы? И даже теперь, в последнее время... На юге доказаны случаи, когда в местности, освобожденной от большевиков, начинался разгром еврейского населения. Откуда это?

Да оттуда же, откуда при царе. Если не полностью от той же причины, то частью - наверно. Вспомним, как мы объясняли себе погромы при царе. Не видели ли мы их направления сверху? В русском народе есть одно свойство, которое надо признать: это его необыкновенная чувствительность к влияниям сверху. Не случайна пословица: "каков поп, таков и приход" (по-европейски, казалось бы, напротив: каков приход - таков и поп). Погром при самодержавии был следствием антисемитизма наверху. Погром сегодняшний - так же может быть лишь следствием присутствия антисемитизма наверху, у начальников, вождей, правителей. По нынешним временам лишь бледной тени его там достаточно или даже нейтральности, не ярко выраженного противопогромного направления. Кроме того... что мы знаем? Какие из этих погромов были действительно еврейские и какие смешанные, т.е. просто дико разнузданные грабежи тех, кто под руку попал? Народ давно обезумел от крови, тяготы и голода. Сам знает, что обезумел. Были в этом месте евреи, - убиты, разграблены евреи. Например, банды, оперирующие на юге: главари их не имеют старорежимной окраски (только одну грабительскую). Однако и там "погромы": там уж явно евреи громятся, лишь как "попавшиеся под руку".

Народ, однако, начинает опоминаться от своего безумия. И уж, конечно, если он на глубинах этого безумия не был антисемитом, - он не приобретет, воскреснув, несвойственной ему ненависти к евреям. А какое бы правительство ни образовалось в России после падения нынешнего, насильного и развратного, оно будет (условие его существования) равняться по народу и, следовательно, никак не будет антисемитичным.

Есть у меня еще одно основание утверждать, что близкое возрождение народа будет подлинным и, между прочим, свободным от всякой национальной ненависти. Это основание - характер нынешнего русского религиозного движения. Не многим известно, что в русской церкви произошел раскол, своего рода революция, и что мы присутствуем при начале реформации. Однако это факт. Эта тема слишком важная, о ней следует поговорить отдельно. Здесь я скажу лишь, что новое народное революционно-религиозное движение столь же опасно для большевиков и для монархистов, сколь благотворно для русского народа и благодетельно для евреев: оно несет просвещенный мир, а не национальную вражду.

Итак, резюмирую мои утверждения, основанные на опыте и разуме почти всех, Россию недавно покинувших и от нее не оторвавшихся. Всех, принадлежащих к русской "партии беспартийных", с ее очень ясной политической программой и не менее ясной тактикой (как-никак - я думаю, что именно эта партия в России самая широкая сейчас, а в будущем самая "могущественная").

По отношению к вопросу еврейскому мы утверждаем: в народной России в данное время нет антисемитизма, как не было его никогда. Данная "видимость" антисемитизма узка, бледна, поверхностна и ни в каком случае не может породить еврейских погромов после падения большевиков, сколько бы они ни сидели. Задержка этого падения может лишь дать коммунистический разгром, и в очень нежелательных размерах.

Наконец: подозревать интеллигентов, бежавших из России и оставшихся в России, в том, что они "антисемиты" - можно лишь при наличии или невежества, или недомыслия. Впрочем, факт таких и подобных взаимоподозрений, широко практикующийся среди нашей несчастной эмиграции, может быть, также объясним тяжелым ее нравственным состоянием. Русские беженцы растеряны, озлоблены, ожесточены. Они, как "сумасшедшие нищие", заслуживали бы даже снисхождения, если б... если б мы не знали, что есть другие, до какого ужаса подлинные "сумасшедшие нищие", - интеллигенты в Совдепии, не по-эмигрантски страдающие - и все-таки сохранившие в душе искру человеческую. Они не подозревают друг друга, как эмигранты, ни в людоедстве, ни в жидоедстве, ни в монархизме, ни... в чем еще? Они даже и на эмигрантов - до сих пор! - смотрят оттуда с надеждой и верой. Пусть бы они и не знали подольше о делах эмигрантских. Авось, мы здесь успеем одуматься: сдержать себя, вспомнить все-таки о них, оставшихся, - и о России.


Впервые опубликовано: Общее Дело. Париж. 1921. 24 июня. № 343. С. 2-3.

Гиппиус, Зинаида Николаевна (1869-1945) - русская поэтесса и писательница, драматург и литературный критик, одна из видных представительниц "Серебряного века" русской культуры.


На главную

Произведения З.Н. Гиппиус

Храмы Северо-запада России