Н.С. Гумилев
Рецензия
<Ю. Балтрушайтис, И. Эренбург, Грааль Арельский, С. Константинов , С. Тартаковер, А. Конге, М. Долинова, Л.М. Василевский, А.Е. Котомкин, Юрий Зубовский >

Вернуться в библиотеку

На главную


Ю. Балтрушайтис - Земные ступени. Изд. "Скорпион". Ц. 1 р. 50 к. И. Эренбург. - Я живу. СПб. 1 р. Грааль Арельский. - Голубой ажур. 50 к. С. Константинов. - Миниатюры. 1 р. С. Тартаковер. - Несколько стихотворений. 50 к. "Пленные Голоса". - Стихи А. Конге и М. Долинова. 1 р. Л.М. Василевский. - Стихи. 1 р. А.Е. Котомкин. - Сборник стихотворений. 75 к. Юрий Зубовский. - Стихотворения. Изд. "Лукоморье". Киев. 85 к.

Балтрушайтис принадлежит к старшему поколению символистов, и, действительно, в нем чувствуется закал основателей "Скорпиона" и "Весов": повышенное, даже торжественное отношение к теме, и кованый, хотя иногда и не в соответствии со значительностью мысли, стих.

Балтрушайтис - символист, но я скорее назвал бы его "метафористом", если бы этот неологизм не был так безобразен. В большинстве случаев его стихотворения только сравнения, употребляемые для характеристики переживания и не играющие своей, не служебной роли. Так и хочется перед ними видеть слово "как", а потом лирическое волнение, эпический рассказ, внезапный прорыв в настоящую жизнь. Но густая кровь людей конца прошлого века мешает поэту вырваться из паутины метафор, и его стихи, бесконечно похожие один на другой, проходят перед читателем строгие, торжественные и ненужные.

И. Эренбург сделал большие успехи со времени выхода его первой книги. Теперь в его стихах нет ни детского богохульства, ни дешевого эстетизма, которые, к сожалению, уже успели отравить некоторых начинающих поэтов. Из разряда подражателей он перешел в разряд учеников и даже иногда вступает на путь самостоятельного творчества. В его терцинах есть подлинное ощущение язычества, по земному милого и слегка чудесного. Он умело соединяет лирический подъем с историзмом тем и почти никогда не возвышает голоса до крика. Конечно, мы вправе требовать от него еще большой работы, и прежде всего над языком, - но главное уже сделано: он знает, что такое стихи.

Грааль Арельский - один из отравленных первой книгой И. Эренбурга, хотя у него разговоры изящнее, описания осторожнее. Еще на него повлиял Игорь Северянин и современные поэты-экзотики. Много наивного в его пристрастии к высокопоставленным особам: инфантам, маркизам, царицам, королям и т.д. - неживые они все. Кажется, у него нет своего слова, которое необходимо сказать ценой чего бы то ни было и которое одно делает поэта, а есть только горячность молодости, версификационные способности, вкус и знание современной поэзии. Если подумать, у скольких пишущих стихи нет и этих качеств, то его выступление нельзя не приветствовать.

Меня очень порадовала книга С. Константинова. Не то чтоб ее не в чем было упрекнуть. Упрекнуть ее можно, даже надо - и за бесцветный, неприятно-вылощенный стих, и за уже сказанные другими мысли-лозунги, и за романтический хлам, дорогой сердцу Грааля Арельского. Но в ней есть какая-то подлинная здоровая радость мироздания, причудливые и в то же время устойчивые образы, упоение силой, своей и чужой. Недаром целые три стихотворения посвящены образу Заратустры. Бальмонт периода "Горящих зданий" и Брюсов, влияние которых на автора очень заметно, - прекрасная школа. Хочется верить, что с именем С. Константинова встречаешься в поэзии не в последний раз.

Кажется, несомненный поэт и С. Тартаковер. У него сосредоточенность мысли и большой внутренний опыт. С материалами стиха он обращается умело и осторожно. Но он не только не чувствует, но и не знает русского языка. Его синтаксис невозможен, его словарь нелеп. "Ослабши, отвергла, изнемождены, издыхает надежда" - такие выражения попадаются у него на каждой странице. Судя по этим выражениям и фамилии, С. Тартаковер, должно быть, еврей. Он был бы не из последних, если бы писал на жаргоне, подобно Бялику, Шолом-Ашу и др. И тогда его стихи было бы много интереснее читать в переводе.

Стихам А. Конге и М. Долинова предшествует изящное и острое предисловие А. Кондратьева: "Хорошо быть молодым, тосковать в белые ночи о неземной сладкой любви и слагать серебряные сонеты в честь богинь и принцесс из царства мечты... Музы любят молодых поэтов... Им известно, что молодые избранники волей-неволей бывают скромны и не в состоянии рассказать подробно толпе о всех им расточаемых ласках, не в состоянии бывают порою даже нарисовать лицо и все очертания любящей музы, которая только что их целовала"...

К этому трудно что-нибудь прибавить. Описывать обоих стихотворцев вряд ли стоит. Оба они равно описывают "Белую ночь", "Лесные розы", "Вечер", "Луну" (названия стихотворений) и т.д. Размеры выдержаны, рифмы тоже. Эпитеты случайны и однообразны. А. Конге очевидно предпочитает Блока, М. Долинов - Брюсова. Это для читателей. Для авторов, можно только посоветовать им постараться пробудить в себе поэтов, которых пока не видно.

Как ни странно, но стихи Л.М. Василевского имеют много общего со стихами А. Е. Котомкина. Пусть Л.М. Василевский пишет:

Сумерки, как щупальцы, ползут,
Сумерки окутывают лес,
В умираньи медленном исчез
Отзвук ускользающих минут.

а Котомкин:

Слышу я дивные звуки -
Все пробуждается вновь;
Первая горесть разлуки,
Первая грусть и любовь.

Пусть Василевский скорбит о судьбах персидской женщины, которая "в двенадцать лет жена и в двадцать пять старуха и влачит свой век без животворного луча", а Котомкин радостно приглашает "лживый мир" услышать "хоть мало, братья, нас, но все же мы славяне!"..., пусть при чтении их книг выясняется, что Василевский такой же неисцелимый пессимист, как Котомкин - оптимист. Пусть первый пишет в новом стиле, а второй в старом - их роднит одинаковое отсутствие ярких мыслей, интересных переживаний, слов, вырванных из души, благоговейного отношения к стиху и всего, что мы подразумеваем под словом "поэзия".

Юрий Зубовский молод, хорошей человечной молодостью. Он кипит образами, каждое новое для него ощущение он принимает как неземное откровение, он опьянен собою и окружающим. Многое из того, о чем он говорит, покажется ненужным и неинтересным, многое уже слышано. Но есть строки и даже строфы, радующие как ключевая вода, как нежданно найденный цветок. Пока еще он вассал - Блока. Но если его внутреннее горение не погаснет, он сумеет найти свою собственную дорогу.


Впервые опубликовано: "Аполлон". 1911. № 10.

Николай Степанович Гумилев (1886-1921) русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, путешественник.


Вернуться в библиотеку

На главную