Н.С. Гумилев
Рецензия <Борис Гуревич, Александр Тиняков (Одинокий), Ник. Животов, Бронислав Кудиш, Мих. Левин>

Вернуться в библиотеку

На главную


Борис Гуревич. - Вечно человеческое. Книга космической поэзии. СПб., Ц. 2 р. Александр Тиняков (Одинокий). Navis nigra. Книга стихов. К-во "Гриф". М. 1912. Ц. 75 к. Ник. Животов. Южные цветы. Стихотворения. Книга вторая. 1912. Ц. 1 р. Бронислав Кудиш. Лунные напевы. М. 1912. Ц. 60 к. Мих. Левин. Juvenilia. Стихи. Харьков, 1912. Ц. 60 к.

В современную нам литературную эпоху, когда символизм проник в толпу и перестал удовлетворять святую жажду нового, появились толпы мародеров, производящие шум и треск и мечтающие поцарствовать хоть один день. Григорий Новицкий, за ним эго-футуристы выпустили манифесты, высокопарной безграмотностью превосходящие даже афиши провинциальных кинематографов. Из этой толпы следует выделить Бориса Гуревича (хотя отнюдь не за его манифест и стихи), потому что он искренно увлекается своими теориями и его невежество - невежество ученое. Разрабатываемое им учение "сциенцизма" - только вульгаризация идей Ренэ Гиля, уже доказавших свою несостоятельность. В погоне за темами, взятыми из области науки, Борис Гуревич имеет в виду не живого, божественно-загадочного современного человека, а какого-то отвлеченного, среднего, для которого Дантом окажется поэт, заменивший ощущение Бога знанием точных наук. Разумеется, такая мечта только пережиток увлечения позитивизмом шестидесятых - семидесятых годов прошлого столетия; но характерно, что даже эпигоны нигилизма надеются произвести переворот в искусстве. Неужели в символизме не было ничего, что прозвучало бы для них, как "руки прочь"? Борис Гуревич не заслуживает большего внимания, как поэт, чем как теоретик. Его стихи несамостоятельны, вялы, многословны и нередко безграмотны.

Хорошие стихи талантливого Александра Тинякова (Одинокого), известного читателям по "Весам", "Перевалу" и "Аполлону", очень проигрывают в книге. Прежде казалось, что они на периферии творчества поэта, что они только вариации каких-то других, нечитаных, полно заключающих его мечту, теперь мы видим, что этой мечты нет и что блеск их - не алмазный блеск, а стеклянный.

Главное в них - это темы, но не те, неизбежные, которые вырастают из глубин духа, а случайные, найденные на стороне. Поэтому и сами стихотворения ощущаешь, как всегдашних детей вчерашнего дня. Александр Тиняков - ученик Брюсова, но как прав был Андрей Белый, говоря, что брюсовские доспехи раздавят хилых интеллигентов, пожелавших их надеть. Тиняков - один из раздавленных.

Первая книга Ник. Животова "Клочья Нервов" многих заинтересовала смелостью выдумок и какой-то крепостью, сквозящей в необыкновенно небрежном исполнении. На него возлагались надежды, как на поэта, могущего упорным трудом достичь значительной высоты. Надежд этих Ник. Животов не оправдал, доказательство этому - "Южные Цветы". Все мы знаем, что тонкий вкус - понятие весьма растяжимое и во всяком случае не самое ценное в поэте, но полное отсутствие вкуса делает окончательно неприемлемой книгу Ник. Животова. Оно обескрыливает его мысли и словно язвами проказы покрывает его образы. Никогда еще, кажется, мне не приходилось читать более грубой книги стихов.


Впервые опубликовано: "Аполлон". 1912. № 10.

Николай Степанович Гумилев (1886-1921) русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, путешественник.


Вернуться в библиотеку

На главную