Н.С. Гумилев
Рецензия <Сергей Городецкий, Вл. Бестужев>

На главную

Произведения Н.С. Гумилева


Сергей Городецкий. Ива. Пятая книга стихов. Изд. "Шиповник". СПб., 1913. Ц. 2 р. Вл. Бестужев. Возвращенье. Изд. "Цех Поэтов". СПб., 1913. Ц. 1 р. 20 к.

Большая радость для нас всех Сергей Городецкий. Всего семь лет тому назад появился он в литературе и уже успел сделать столько, что глаза разбегаются. Ряд книг стихов, несколько книг рассказов, стихи и сказки для детей, статьи по вопросам литературы, живописи, теории искусства, переводы, предисловия, - словом, во всех областях, где представляется возможность мыслить и говорить, везде - Сергей Городецкий. Эта безудержность творческих сил, отсутствие колебания перед выполнением задуманного и единообразие стиля, при самых различных попытках, обличают натуру стремительную и крепкую, вполне достойную героического двадцатого века.

Сергей Городецкий начал как символист, потом объявил себя сторонником мифотворчества, теперь он "акмеист". В "Иве" есть стихи, отмеченные печатью каждого из этих трех периодов. Стихи символические, в которых образ по сравнению с ритмом играет чисто служебную роль, - слабее других. Прикоснувшийся к глубинам славянства, Сергей Городецкий чувствует, что мера стиха есть не стопа, а - образ, как в русских песнях и былинах, и как бы не было сильно переживание, глубока мысль, они не могут стать материалом поэтического творенья, пока не облеклись в живую и осязательную плоть самоценного и дееспособного образа. Отсюда - бледность и вялость его символических попыток, потому что теперь символизм просто литературная школа, к тому же закончившая круг своего развития, а не голос на пути в Дамаск, как это было для первых символистов...



Мифотворческий период Сергея Городецкого весьма многознаменателен, и прежде всего потому, что поэт впал в ошибку, думая, что мифотворчество - естественный выход из символизма, тогда как оно есть решительный от него уход. Миф - это самодовлеющий образ, имеющий свое имя, развивающийся при внутреннем соответствии с самим собою, - а что может быть ненавистнее для символистов, видящих в образе только намек на "великое безликое", на хаос, Нирвану, пустоту? Поэтому метод символический неприложим к мифотворчеству. Срыв Сергея Городецкого показал нам это. Его "Виринеи" (интересно задуманные, глубоко прочувствованные, благодаря импрессионизму изложения и отсутствию перспективы) - только рассказ о событиях, а не сами события, и мы можем только доверять, что все было так, как рассказывает поэт, а не верить в это.

Мечтающий о мифе Сергей Городецкий понял, что ему необходима иная школа, более суровая и плодотворная, и обратился к акмеизму. Акмеизм (от слова акме - расцвет всех духовных и физических сил) в сущности и есть мифотворчество. Потому что, что же, если не мифы, будет создавать поэт, отказавшийся и от преувеличений, свойственных юности, и от бескрылой старческой умеренности, равномерно напрягающий все силы своего духа, принимающий слово во всем его объеме, и в музыкальном, и в живописном, и в идейном, - требующий, чтобы каждое создание было микрокосмом. Критика не раз отмечала у символистов преобладание подлежащего над сказуемым. Акмеизм нашел это сказуемое в логически музыкальном, непрерывном, на протяжении всего стихотворения, развитии образа-идеи.

"Странники", "Нищая", "Волк" являются представителями мужской стихии акмеизма в стихах Сергея Городецкого, цикл "Пытая Жизнь" - женский. Мне кажется, последняя - ближе поэту. Потому что, несмотря на великолепный задор и лапидарность выражений, в стихах первой категории, в них есть какая-то мягкость и нежная задумчивость, что лучше всего определяет сам автор.

...Как будто звуки все любовные
И ласковые все слова.

Вл. Бестужев начинал свою поэтическую деятельность вместе с ранними русскими символистами, и только в этом году вышла его первая книга. В этом, да и во многом другом, он напоминает Ю. Балтрушайтиса. Однако Балтрушайтис как-никак принимал участие в жизни своего кружка, и его голос звучал, хотя и негромко, в общем хоре символистов. При чтении же стихов Вл. Бестужева возникает досадное чувство, словно узнал что-нибудь хорошее слишком поздно, когда оно уже не нужно.

Первое и бесспорное достоинство стихов Вл. Бестужева в их певучести. Кажется, поэта больше всего пленяют переливы гласных, ускорения и замедления ритма, и он совершенно не обращает внимания ни на что другое. Попробуем, например, разобрать следующее стихотворение, одно из лучших в книге:

Ты слышишь, как в реке холодной
Поет незвучная вода, -
Она бежит струей свободной
И не устанет никогда.
И мы вечернею порою,
Едва померкнет небосклон,
Отходим к вечному покою, -
И в тишину, и в мирный сон;
И усыпительно, и сладко
Поет незвучная вода, -
Что сон ночной, что сумрак краткий -
Не навсегда, не навсегда...

Если отделять понятие реки от понятия воды, то эпитет "холодный" может быть применим только к последней; эпитет "свободный" по отношению к слову "струя" ничего не говорит нашему воображению; так же бесполезно сообщение, что вода "не устанет никогда", потому что никто в этом и не думает сомневаться. Затем, во второй строфе многократный вид сказуемого доказывает, что разговор идет о сне, тогда как под "вечным покоем" принято подразумевать смерть. Слово "тишина" лишено силы и значения (вспомним хотя бы "Молчание" Эдгара По), потому что, какая же это тишина, если слышно, как поет вода. "Сумрак краткий не навсегда" - плеоназм. Четыре "и" подряд в двух строках (восьмой и девятой) неприятны для слуха. И, в конце концов, во всем стихотворении сказано очень мало. Все эти ошибки характерны и для других стихов Вл. Бестужева. Стремящиеся скрыть бедность мысли и образа ходульностью тем и выражений, составленные из неверно употребленных клише, эти стихи тем не менее "поют" и поэтому не могут быть выброшены из поэзии.


Впервые опубликовано: Аполлон. 1912. № 9.

Николай Степанович Гумилев (1886-1921) русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, офицер, путешественник.


На главную

Произведения Н.С. Гумилева

Храмы Северо-запада России