Н.С. Гумилев
Возвращение Одиссея

На главную

Произведения Н.С. Гумилева




      I. У берега

      Сердце — улей, полный сотами,
      Золотыми, несравненными!
      Я борюсь с водоворотами
      И клокочущими пенами.

      Я трирему с грудью острою
      В буре бешеной измучаю,
      Но домчусь к родному острову
      С грозовою сизой тучею.

      Я войду в дома просторные,
      Сердце встречами обрадую
      И забуду годы черные,
      Проведенные с Палладою.

      Так! Но кто, подобный коршуну,
      Над моей душою носится,
      Словно манит к року горшему,
      С новой кручи в бездну броситься?

      В корабле раскрылись трещины,
      Море взрыто ураганами,
      Берега, что мне обещаны,
      Исчезают за туманами.

      И шепчу я, робко слушая
      Вой над водною пустынею:
      «Нет, союза не нарушу я
      С необорною богинею».

      II. Избиение женихов

      Только над городом месяц двурогий
      Остро прорезал вечернюю мглу,
      Встал Одиссей на высоком пороге,
      В грудь Антиноя он бросил стрелу.

      Чаша упала из рук Антиноя,
      Очи окутал кровавый туман,
      Легкая дрожь... и не стало героя,
      Лучшего юноши греческих стран.

      Схвачены ужасом, встали другие,
      Робко хватаясь за щит и за меч.
      Тщетно! Уверены стрелы стальные,
      Злобно-насмешлива царская речь:

      «Что же, князья знаменитой Итаки,
      Что не спешите вы встретить царя,
      Жертвенной кровью священные знаки
      Запечатлеть у его алтаря?

      Вы истребляли под грохот тимпанов
      Все, что мне было богами дано,
      Тучных быков, круторогих баранов,
      С кипрских холмов золотое вино.

      Льстивые речи шептать Пенелопе,
      Ночью ласкать похотливых рабынь —
      Слаще, чем биться под музыку копий,
      Плавать над ужасом водных пустынь!

      Что обо мне говорить вы могли бы?
      — Он никогда не вернется домой,
      Труп его съели безглазые рыбы
      В самой бездонной пучине морской. —

      Как? Вы хотите платить за обиды?
      Ваши дворцы предлагаете мне?
      Я бы не принял и всей Атлантиды,
      Всех городов, погребенных на дне!

      Звонко поют окрыленные стрелы,
      Мерно блестит угрожающий меч,
      Все вы, князья, и трусливый и смелый,
      Белою грудой готовитесь лечь.

      Вот Евримах, низкорослый и тучный,
      Бледен... бледнее он мраморных стен,
      В ужасе бьется, как овод докучный,
      Юною девой захваченный в плен.

      Вот Актином... разъяренные взгляды ..
      Сам он громаден и грузен, как слон,
      Был бы он первым героем Эллады,
      Если бы с нами отплыл в Илион.

      Падают, падают тигры и лани
      И никогда не поднимутся вновь.
      Что это? Брошены красные ткани,
      Или, дымясь, растекается кровь?

      Ну, собирайся со мною в дорогу,
      Юноша светлый, мой сын Телемах!
      Надо служить беспощадному богу,
      Богу Тревоги на черных путях.

      Снова полюбим влекущую даль мы
      И золотой от луны горизонт,
      Снова увидим священные пальмы
      И опененный, клокочущий Понт.

      Пусть незапятнано ложе царицы, —
      Грешные к ней прикасались мечты.
      Чайки белей и невинней зарницы
      Темной и страшной ее красоты».

      III. Одиссей у Лаэрта

      Еще один старинный долг,
      Мой рок, еще один священный!
      Я не убийца, я не волк,
      Я чести сторож неизменный.

      Лица морщинистого черт
      В уме не стерли вихри жизни.
      Тебя приветствую, Лаэрт,
      В твоей задумчивой отчизне.

      Смотрю: украсили сады
      Холмов утесистые скаты.
      Какие спелые плоды,
      Как сладок запах свежей мяты!

      Я слезы кротости пролью,
      Я сердце к счастью приневолю,
      Я земно кланяюсь ручью,
      И бедной хижине, и полю.

      И сладко мне, и больно мне
      Сидеть с тобой на козьей шкуре,
      Я верю — боги в тишине,
      А не в смятеньи и не в буре.

      Но что мне розовых харит
      Неисчислимые услады?!
      Над морем встал алмазный щит
      Богини воинов, Паллады.

      Старик, спеша отсюда прочь,
      Последний раз тебя целую
      И снова ринусь грудью в ночь
      Увидеть бездну грозовую.

      Но в час, как Зевсовой рукой
      Мой черный жребий будет вынут,
      Когда предсмертною тоской
      Я буду навзничь опрокинут,

      Припомню я не день войны,
      Не праздник в пламени и дыме,
      Не ласки знойные жены,
      Увы, делимые с другими, —

      Тебя, твой миртовый венец,
      Глаза, безоблачнее неба,
      И с нежным именем «отец»
      Сойду в обители Эреба.



Опубликовано: Н. Гумилев. Жемчуга. Пг. 1918.

Николай Степанович Гумилев (1886—1921) — русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, офицер, путешественник.



На главную

Произведения Н.С. Гумилева