| ||
|
Политическая печать в России есть дело новое. Россия стоит тысячу лет, но русские государственные интересы никогда не были предметом публичного обсуждения с их собственной точки зрения. Если им случалось когда-нибудь бывать предметом публичного обсуждения, то разве только в иностранной печати. Только иностранная печать формулировала для русских людей взгляд на русские дела. Новая жизнь, которая открылась для России в нынешнее царствование, создала и русское общественное мнение. И вот, в обильном токе льгот и прав явилась и печать, освобожденная от предварительной цензуры. Нам довелось быть из первых серьезных органов силы, которой на Руси никогда не бывало и которая явилась только теперь, в нынешнее царствование: вот первая причина того значения, которое приобрела наша деятельность. Были ли при этом обнаружены нами какие-либо личные достоинства, это вопрос второстепенный. Сущность дела в том, что наша газета служила органом обсуждения русских дел с русской государственной точки зрения. Но плодотворно только то право, которое видит в себе не что иное, как обязанность. Мало проку в тех правах, которые не чувствуют себя обязанностями. Право, которое не есть обязанность, оказывается мыльным пузырем; ничего но выходит из него и ни к чему не ведет оно. Такое право есть не сила, а слабость. Общественное мнение может быть полезно и плодотворно, если мыслящие люди проникнуты чувством долга и действуют не столько в силу права, сколько в силу обязанности. Нет пользы в том, что я имею право то и то делать, если я не чувствую себя обязанным сделать то, что можно. С чувством какого же долга естественно соединяется право публичного суждения о предметах государственной важности? Каждый может составлять себе произвольное понятие о своем долге. Но политический деятель как в административных сферах, так равно и в сфере общественного мнения не может давать места произволу в определении своего долга. В чем же заключается этот долг, не допускающий произвола? Для политической печати, как и для всякой политической деятельности, это есть долг государственной присяги. Честная, достойная своего имени политическая печать должна быть ни чем иным, как постоянным, неуклонным и неослабным применением долга присяги, которая требует, чтобы всякий радел о нераздельных пользах престола и государства, и, не останавливаясь ни перед какими соображениями, противился всему, что может угрожать им опасностью или причинять им существенный вред. Можно ли придумать программу, которая могла бы более соответствовать признанию политической печати? Она обнимает все; под ее простую, краткую, ясную формулу подходят все обязанности честной политической печати, как и всякой политической деятельности. Какое право может дать больше, чем дает этот долг? Право публичного обсуждения государственных вопросов поняли мы как служение государственное во всей силе этого слова. Когда мы приступали к делу, нас не призывали к присяге, но мы произнесли ее про себя и произнесли с полным убеждением. Долг, с ней соединенный, поставили мы во главу нашей деятельности и подчинили ему все. Он был жизненным средоточием наших мнений по текущим делам; он был единственным руководящим и возбуждающим началом нашей деятельности. Этим и только этим объясняется то значение, которое приобрела наша деятельность. В этом вся ее сила, и если мы оказали какую-либо пользу, то единственно только потому, что долг этот был для нас живым убеждением. Он усугублял наши силы, он оплодотворял нашу мысль, он давал зоркость нашему суждению и цвет нашему слову, он поддерживал нас в борьбе, и в нем заключается тайна тех симпатических отношений, в которых находится к нам народное чувство. Народное чувство обмануть нельзя, по крайней мере нельзя обманывать его продолжительно. Если бы в нашей деятельности не видело оно верного и искреннего служения тому, что для него дорого и свято, то деятельность наша утратила бы всякое значение. Стоит нам только, - не говорим изменить направление наших мнений, а лишь понизить тон нашего слова, и тем обнаружить, что мы уступаем какому-либо постороннему побуждению, подчиняемся какому-либо ослабляющему влиянию, и все значение, которое приписывают нашей газете и которое действительно она имеет, исчезнет само собой. Впервые опубликовано: "Московские ведомости".1866. №151.19 июля. С. 2.
Катков Михаил Никифорович (1818 - 1887) - русский публицист, издатель, литературный критик. | ||
|