И.А. Крылов
Урок дочкам
Комедия в одном действии

На главную

Произведения И.А. Крылова


    ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

    В е л ь к а р о в,  дворянин
    Ф е к л а  } его дочери
    Л у к е р ь я  }
    Д а ш а,  их горничная.
    В а с и л и с а,   няня.
    Л и з а,   девушка на сенях.
    С е м е н,   слуга.
    С и д о р к а,   деревенский конторщик.
    С л у г а.

    Действие в деревне Велькарова.


    ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

    Даша, Семен и потом Лиза.

    С е м е н

    Ну, думал ли я, скакав по почте, как угорелый, за семьсот верст от Москвы наехать дорогую мою Дашу?

    Д а ш а

    Ну, чаяла ли я увидеться так скоро с любезным моим Семеном?

    С е м е н

    Да как тебя занесло в такую глушь?

    Д а ш а

    Да тебя куда это нелегкая мчит?

    С е м е н

    Как ты здесь?

    Д а ш а

    Что ты здесь?

    С е м е н

    Ведь ты оставалась в Москве?..

    Д а ш а

    Ведь ты поехал было в Петербург?..

    С е м е н

    Где ж ты после была?

    Д а ш а

    Что с тобою сделалось?

    С е м е н

    Постой, постой, Даша, постой! Мы эдак ничего не узнаем до завтра; надобно, чтоб сперва из нас один, а там другой рассказал свое похождение, с тех самых пор, как мы с тобой в Москве разочли, что нам, несмотря на то, что мы, кажется, люди вольные и промышленные, а нечем жениться, и пустились каждый в свою сторону добывать денег. Мы увидим, кто из нас был проворнее, а потом посмотрим, тянут ли наши кошельки столько, чтоб нам возможно было вступить в почтенное супружеское состояние. Итак, если хочешь, я начну...

    Д а ш а

    Пожалуй, хоть я сперва тебе расскажу. Я в Москве...

    С е м е н

    Ты чудеса услышишь — я из Москвы...

    Д а ш а

    То-то ты удивишься,— я в Москве...

    С е м е н

    Постой же, уж я кончу — выехавши из Москвы...

    Д а ш а

    Да выслушай меня; оставшись в Москве...

    С е м е н

    Мне очень хочется подробно...

    Д а ш а

    Ну вот, так и горю, как на огне, рассказать тебе...

    С е м е н

    Тьфу, пропасть! Даша, у тебя во рту не язык, а маятник, не дашь слова выговорить, ну, рассказывай, коли уж тебе не терпится!

    Д а ш а

    Вот еще какой! да, пожалуй, болтай себе, коли охота пришла...

    С е м е н

    Ох! зачинай, пожалуйста, я слушаю.

    Д а ш а

    Сам начинай... видишь какой!

    С е м е н

    Ну, ну! полно гневаться, мой ангел, неужли тебе это слаще, нежели говорить?

    Д а ш а

    Я не гневаюсь. Говори.

    С е м е н

    Ладно, так слушай же обоими ушами; ты ахнешь, как порасскажу я тебе все чудеса...

    Л и з а
    (выглядывая из другой комнаты)

    Даша! Даша! господа идут с гулянья.

    Д а ш а

    Ну вот дельно! много мы с тобой узнали.

    С е м е н

    Кто ж виноват?

    Д а ш а

    Послушай, по этой лестнице...

    Л и з а
    (показываясь)

    Даша! господа поворотили на птичий двор.

    Д а ш а

    Не прогляди ж, как они воротятся.

    Л и з а

    Не бойся, разве это впервой?.. (Уходит.)

    С е м е н
    (почесывая лоб)

    Так это не впервой у тебя отводные-то караулы расставлены! Даша, что это значит?

    Д а ш а

    То, что ты глуп. Мы опять потеряем время по-пустому: они тотчас воротятся. Ну, рассказывай свое похождение!

    С е м е н

    Ты знаешь, что я, в Москве принявшись к Честону, поехал с ним в Петербург; там любовь и карты выцедили кошелек его до дна, и мы благодаря им теперь на самом легком ходу едем в армию бить бусурманов. Здесь остановились было переменить лошадей, но барин с дороги несколько занемог и едва ль не останется до завтра, он лег заснуть, а я, ходя по деревне, увидел тебя под окном и бросился сюда; вот и все тут!

    Д а ш а

    Только всего и чудес?

    С е м е н

    А разве это не чудо, Дашенька, что меня на всем скаку сонного сбрасывало с облучка раз десять, и я еще ни руки, ни ноги себе не вывихнул? Ну-тка, что ты лучше расскажешь?

    Д а ш а

    После твоего отъезда принялась я к теперешним своим господам Велькаровым, и мы поехали в эту деревню; вот и все тут.

    С е м е н

    Даша! коли тебя с облучка не сбрасывало, так у тебя чудес-то еще меньше моего, да обрадуй меня хоть одним чудом; есть ли у тебя деньги?

    Д а ш а

    А у тебя?

    С е м е н

    В моих карманах хоть выспись — такой простор.

    Д а ш а

    Ну, Семенушка, и мне не более твоего посчастливилось,— так свадьба наша опять затянулась. Горе да и все тут,— сколько золотых дней потеряно!..

    С е м е н

    Эх! Дашенька! дни-то бы ничего, да и ты не изворотлива; ведь люди богатеют же как-нибудь...

    Д а ш а

    Да неужли-таки твой барин...

    С е м е н

    Мой барин? его теперь хоть в жом, так рубля из него не выдавишь; а твои господа?

    Д а ш а

    О! в городе мои барышни были бы клад: они с утра до вечера разъезжают по модным лавкам; то закупают, другое заказывают; что день, то новая шляпка; что бал, то новое платье; а как меня часто за уборами посылают, то бы мне от них и от мадамов что-нибудь перепало...

    С е м е н

    Что-нибудь, шутишь ты, Даша! да такие барышни для расторопной горничной подлинно клад; дождись только зимы, и коли будешь умна, так мы будущею же весною домком заживем!

    Д а ш а

    Ох, Семенушка, то-то и беды, что чуть ли нам здесь не зимовать!

    С е м е н

    Как?

    Д а ш а

    Да так! Видишь ли что? барышни мои были воспитаны у их тетки на последний манер. Отец их со службы приехал, наконец, в Москву и захотел взять к себе дочек — чтоб до замужества ими полюбоваться. Ну, правду сказать, утешили же они старика. Лишь вошли к батюшке, то поставили дом вверх дном; всю его родню и старых знакомых отвадили грубостями и насмешками. Барин не знает языков, а они накликали в дом таких нерусей, между которых бедный старик шатался, как около Вавилонской башни, не понимая ни слова, что говорят и чему хохочут. Вышедши, наконец, из терпения от их проказ и дурачеств, он увез дочек сюда на покаяние,— и отгадай, как вздумал наказать их за все грубости, непочтение и досады, которые в городе от них вытерпел.

    С е м е н

    Ахти! никак заставил модниц учиться деревенскому хозяйству?

    Д а ш а

    Хуже!

    С е м е н

    Что ж, посадил за книги да за пяльцы?

    Д а ш а

    Хуже!

    С е м е н

    Тьфу, пропасть! неужели вздумал изнурять их модную плоть хлебом да водою?

    Д а ш а

    И того хуже!

    С е м е н

    Ах, он варвар! неужли?.. (Делает знак, будто хочет дать пощечину.)

    Д а ш а

    И это бы легче; а то гораздо хуже.

    С е м е н

    Черт же знает, Даша, я уж хуже побой ничего не придумаю!

    Д а ш а

    Он запретил им говорить по-французски! (Семен хохочет.) Смейся, смейся, а бедные барышни без французского языка, как без хлеба, сохнут; да это мало, немилосердый старик сделал в своем доме закон, чтоб здесь никто, даже и гости, иначе не говорили, как по-русски; а так как он в уезде всех богаче и старе, то и немудрено ему поставить на своем.

    С е м е н

    Бедные барышни! то-то, чай, натерпелись они русского-то языка!..

    Д а ш а

    Это еще не конец. Чтоб и между собой не говорили они иначе, как по-русски, то приставил к ним старую няню Василису, которая должна, ходя за ними по пятам, строго это наблюдать; а если заупрямятся, то докладывать ему. Они было сперва этим пошутили, да как няня Василиса доложила, то увидели, что старик до шуток не охотник; и теперь, куда ни пойдут, а няня Василиса с ними; что слово скажут не по-русски, а няня Василиса тут с носом, так что от няни Василисы приходит хоть в петлю.

    С е м е н

    Да неужели в них такая страсть к иностранному?

    Д а ш а

    А вот она какова, что они бы теперь вынули последнюю сережку из ушка, лишь бы только посмотреть на француза.

    С е м е н

    Да щедры ли твои барышни, скажи-тка; вот,—как бы тебя спросить,— легко ли их разжалобить?

    Д а ш а

    Легко, только не русскими слезами; в Москве у них иностранцы пропасть денег выманивают.

    С е м е н
    (в задумчивости)

    Деньги — палки, палки — деньги, как будто вижу и то и другое! Черт знает, как быть; и надежда манит и страх берет.

    Д а ш а

    Семен, что ты за горячку несешь?

    С е м е н

    Славно! божественно! прекрасно! Даша! жизнь моя!..

    Д а ш а

    Семен! Семен! с ума ты сошел!

    С е м е н

    Послушай, как скоро барышни воротятся...

    Л и з а
    (показываясь)

    Даша, Даша! господа идут,— уж на крыльце. (Уходит.)

    Д а ш а

    Сбеги по этой лестнице.

    С е м е н

    Прости, сокровище! прости, жизненок! прости, ангел! ты будешь моя! Жди меня через пять минут. (Убегает.)

    Д а ш а

    Ну, право, он в уме помешался! (Садится за шитье.)

    ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

    Фекла, Лукерья, Даша и няня Василиса, которая становит стул и, на нем сидя, вяжет чулок, вслушиваясь в разговоры барышень.

    Ф е к л а

    Да отвяжешься ли ты от нас, няня Василиса.

    Л у к е р ь я

    Няня Василиса, да провались ты сквозь землю.

    Н я н я   В а с и л и с а

    С нами Бог! матушки, вить я господскую волю исполняю; да и вы, красавицы мои барышни, что вам за прибыль батюшку гневить! неужли у вас язычок болит говорить по-русски?

    Л у к е р ь я

    Это несносно! сестрица, я выхожу из терпения.

    Ф е к л а

    Мучительно! убивственно! оторвать нас ото всего, что есть милого, любезного, занимательного, и завезти в деревню, в пустыню...

    Л у к е р ь я

    Будто мы на то воспитаны, чтоб знать, как хлеб сеют!

    Д а ш а
    (особо)

    Небось для того, чтоб знать, как его едят.

    Л у к е р ь я

    Что ты бормочешь, Даша?

    Д а ш а

    Не угодно ль вам взглянуть на платье?

    Ф е к л а
    (подходя)

    Сестрица миленькая, не правда ли, что оно будет очень хорошо!

    Л у к е р ь я

    И, мой ангел! будто оно может быть сносно!.. Мы уж три месяца из Москвы, а там, еще при нас, понемножку стали грудь и спину открывать.

    Ф е к л а

    Ах, это правда! ну вот есть ли способ нам здесь по-людски одеться? В три месяца Бог знает как низко выкройка спустилась. Нет, нет! Даша, поди, кинь это платье. Я до Москвы ничего делать себе не намерена.

    Д а ш а
    (уходя, особо)

    Я приберу его для себя в приданое.

    ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

    Фекла, Лукерья и няня Василиса.

    Л у к е р ь я

    Eh bien, та soeur...[Ну что, сестра... (фр.)]

    Н я н я   В а с и л и с а

    Матушка, Лукерья Ивановна, извольте говорить по-русски: батюшка гневаться будет.

    Л у к е р ь я

    Чтоб тебе оглохнуть, няня Василиса.

    Ф е к л а

    Я думаю, право, если б мы попались в полон к туркам, и те с нами б поступали вежливее батюшки, и они бы не стали столько принуждать нас русскому языку.

    Л у к е р ь я

    Прекрасно, божественно, с нашим вкусом, с нашими дарованиями, зарыть нас живых в деревне; нет, да на что ж мы так воспитаны? к чему потрачено это время и деньги? Боже мой! когда вообразишь теперь молодую девушку в городе,— какая райская жизнь! по утру, едва успеет сделать первый туалет, явятся учители: танцевальный, рисовальный, гитарный, клавикордный; от них тотчас узнаешь тысячу прелестных вещей: тут любовное похождение, там от мужа жена ушла; те разводятся, другие мирятся; там свадьба навертывается, другую свадьбу расстроили; тот волочится за той, другая за тем,— ну, словом, ничто не ускользнет, даже до того, что знаешь, кто себе фальшивый зуб вставит, и не увидишь, как время пройдет. Потом пустишься по модным лавкам; там встретишься со всем, что только есть лучшего и любезного в целом городе; подметишь тысячу свиданий; на неделю будет что рассказывать; потом едешь обедать и за столом с подругами ценишь бабушек и тетушек; после домой — и снова займешься туалетом, чтоб ехать куданибудь на бал или в собрание, где одного мучишь жестокостью, другому жизнь даешь улыбкою, третьего с ума сводишь равнодушием; для забавы давишь старушкам ноги и толкаешь под бока; а они-то морщатся, онито ворчат... ну, умереть надо со смеху! (Хохочет.) Танцуешь, как полоумная; и когда случишься в первой паре, то забавляешься досадою девушек, которым иначе не удается танцевать, как в хвосте,— словом, не успеешь опомниться, как уж рассветает, и ты полумертвая едешь домой, а здесь, в деревне, в степи, в глуши... ах! я так зла, что задыхаюсь от бешенства... так зла, так зла, что... Ah! si jamais je suis...[Ах! если когда-нибудь мне придется... (фр.)]

    Н я н я   В а с и л и с а

    Матушка, Лукерья Ивановна! извольте гневаться по-русски!

    Л у к е р ь я

    Да исчезнешь ли ты от нас, старая колдунья!

    Ф е к л а

    Не убивственно ли это, миленькая сестрица? не видать здесь ни одного человеческого лица, кроме русского, не слышать человеческого голосу, кроме русского?.. Ах! я бы истерзалась, я бы умерла с тоски, если б не утешал меня Жако, наш попугай, которого одного во всем доме слушаю я с удовольствием.— Милый попинька! как чисто говорит он мне всякий раз: vous etes une sotte [Вы дура (фр.)]. А няня Василиса тут как тут, так что и ему слова по-французски сказать я не могу. Ах, если бы ты чувствовала всю мою печаль!—Ah! ma chere amie! [Ах! мой дорогой друг! (фр.)]

    Н я н я   В а с и л и с а

    Матушка, Фекла Ивановна, извольте печалиться порусски,— ну, право, батюшка гневаться будет.

    Ф е к л а

    Надоела, няня Василиса!

    Н я н я   В а с и л и с а

    Ах, мои золотые! ах, мои жемчужные! злодейка ли я? У меня у самой, на вас глядя, сердце надорвалось; да как же быть? — воля барская! Вить вы знаете, каково прогневить батюшку! Да неужели, мои красавицы, пофранцузскому-то говорить слаще? Кабы не боялась барина, так послушала бы вас, чтой-то за наречье?

    Ф е к л а

    Ты не поверишь, няня Василиса, как на нем все чувствительно, ловко и умно говорится.

    Н я н я   В а с и л и с а

    Кабы да не страх обуял, право бы послушала, как им говорят.

    Ф е к л а

    Ну да ведь ты слышала, как говорит наш попугай Жако?

    Н я н я   В а с и л и с а

    Ох вы, мои затейницы! А уж как он, окаянный, речисто выговаривает — только я ничего-то не понимаю.

    Ф е к л а

    Вообрази ж, миленькая няня, что мы в Москве, когда съезжаемся, то говорим точно, как Жако!

    Н я н я   В а с и л и с а

    Такое дело, мои красавицы! ученье свет, а неученье тьма. Да вот погодите, дождетесь своей вольки, как выйдете замуж!

    Л у к е р ь я

    За кого? за здешних женихов? сохрани Бог! мы уж их с дюжину отбоярили добрым порядком; да и с Хопровым и с Таниным, которых теперь нам батюшка прочит, не лучше поступим. Куда он забавен, если думает, что здесь кто-нибудь может быть на наш вкус.

    ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

    Велькаров, Фекла, Лукерья и няня Василиса, которая вскоре уходит.

    В е л ь к а р о в
    (за театр)

    Скажи: милости-де прошу, дорогие соседушки! — Ну что, няня Василиса, не выступили ли дочери из моего приказания?

    Н я н я   В а с и л и с а

    Нет, государь! (Отводя его.) Только, батюшка мой, не погневись на рабу свою и прикажи слово вымолвить.

    В е л ь к а р о в

    Говори, говори, что такое? (Видя, что дочери хотят уйти.) Постойте!

    Л у к е р ь я

    Ах!

    Ф е к л а
    (тихо)

    Helas! [Увы! (фр.)]

    В е л ь к а р о в
    (няне)

    Ну, что ты хотела сказать?

    Н я н я   В а с и л и с а

    Не умори ты, государь, барышень-то; вить Господь знает, может быть, их натура не терпит русского языка,— хоть уж не вдруг их приневоливай!

    В е л ь к а р о в

    Не бойся, будут живы! Поди и продолжай только наблюдать мое приказание.

    Н я н я   В а с и л и с а

    То-то, мой отец, видишь, они такие великатные; я помню, чего стоило, как их и от груди отнимали. (Уходит.)

    ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

    Велькаров, Лукерья и Фекла.

    В е л ь к а р о в

    А вы, сударыни, будьте готовы принять ласково и вежливо двух гостей, Хопрова и Танина, которые через час сюда будут! Вы уж их видели несколько раз; они люди достойные, рассудительные, степенные и притом богаты; словом, это весьма выгодное для вас замужество... да покиньте хоть на час свое кривлянье, жеманство, мяуканье в разговорах, кусанье и облизыванье губ, полусонные глазки, журавлиные шейки — одним словом, всю эту дурь, и походите хоть немножко на людей!

    Л у к е р ь я

    Я, право, не знаю, сударь, на каких людей хочется вам, чтоб мы походили? С тех пор, как тетушка стала нас вывозить, мы сами служим образцом.

    Ф е к л а

    Кажется, мадам Григри, которая была у тетушки нашею гувернанткою, ничего не упустила для нашего воспитания.

    Л у к е р ь я

    Уж коли тетушка об нас не пеклась, сударь!.. Она выписала мадам Григри прямо из Парижа.

    Ф е к л а

    Мадам Григри сама признавалась, что ее родные дочери не лучше нашего воспитаны.

    Л у к е р ь я

    А они, сударь, на Лионском театре первые певицы, и весь партер ими не нахвалится.

    Ф е к л а

    Кажется, мадам Григри всему нас научила.

    Л у к е р ь я

    Мы, кажется, знаем все, что мадам Григри сама знает.

    В е л ь к а р о в
    (Лукерье)

    Мое терпение...

    Ф е к л а

    Воля ваша, да я готова сейчас на суд, хоть в самый Париж!

    В е л ь к а р о в
    (Фекле)

    Знаешь ли ты...

    Л у к е р ь я

    Да сколько раз, сестрица, в магазейнах принимали нас за природных француженок!

    В е л ь к а р о в
    (Лукерье)

    Добьюсь ли я?..

    Ф е к л а

    А помнишь ли ты этого пригожего эмигранта, с которым встретились мы в лавке у Дюшеньши, он и верить не хотел, чтоб мы были русские.

    В е л ь к а р о в
    (Фекле)

    Позволишь ли ты...

    Л у к е р ь я

    Да вить до какой глупости, что уверял клятвою, будто видел нас в Париже, в Палэ-Ройяль, и неотменно хотел проводить до дому.

    В е л ь к а р о в
    (Лукерье)

    Будет ли конец?..

    Ф е к л а

    Стало, благодаря мадам Григри, наши манеры и наше воспитание не так-то дурно, как...

    В е л ь к а р о в
    (схватя их обеих за руку)

    Молчать! молчать! молчать! тысячу раз молчать! — Вот воспитание, что отцу не дадут слова вымолвить! Чем более я вас слушаю, тем более сожалею, что вверил вас любезной моей сестрице. Стыдно, сударыни, стыдно! — Девушки, вы уж давно невесты, а еще ни голова ваша, ни сердце не запасено ничем, что бы могло сделать счастие честного человека. Все ваше остроумие в том, чтоб перецыганивать и пересмеивать людей, часто почтеннее себя; вся ваша ловкость, чтоб не уважать ни летами, ни достоинствами человека и делать грубости тем, кто вас старее. В чем ваше знание? Как одеться или, лучше сказать, как раздеться, и над которой бровью поманернее развесить волосы. Какие ваши дарования? Несколько песенок из модных опер, несколько рисунков учителевой работы и неутомимость прыгать и кружиться на балах; а самое-то главное ваше достоинство то, что вы болтаете по-французски; да только уж что болтаете, того не приведи Бог рассудительному человеку ни на каком языке слышать!

    Ф е к л а

    В городе, сударь, нас иначе чувствуют; и когда мы ни говорим, то всякий раз около нас кружок собирается.

    Л у к е р ь я

    Уж кузинки ли наши, Маетниковы, не говоруньи, а и тем не досталось при нас слова сказать!

    В е л ь к а р о в

    Да, да! смотрите, и при гостях-то уже пощеголяйте, таким болтаньем, это бы уж были не первые женишки, которых вы язычком своим отпугали.

    ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

    Велькаров, Фекла, Лукерья и слуга.

    С л у г а

    Какой-то француз просит позволения войти»

    В е л ь к а р о в

    Спроси, кто и зачем?

    Слуга уходит.

    Л у к е р ь я
    (тихо)

    Сестрица душенька, француз!

    Ф е к л а
    (так же)

    Француз, душенька сестрица, уж хоть бы взглянуть на него! Пойдем-ко!

    В е л ь к а р о в

    Француз... ко мне? зачем Бог принес? (Увидя, что дочери хотят идти.) Куда? будьте здесь, еще насмотритесь. (Слуге, который входит.) Ну что?

    С л у г а
    (возвращаясь)

    Его зовут маркиз.

    Л у к е р ь я
    (тихо сестре)

    Сестрица душенька, маркиз!

    Ф е к л а
    (так же)

    Маркиз, душенька сестрица! Верно, какой-нибудь знатный!

    В е л ь к а р о в

    Маркиз! все равно—спроси: зачем и кого ему надобно?

    Слуга уходит.

    Л у к е р ь я

    Кабы он у нас погостил!

    Ф е к л а

    Я чай, какие экипажи! какая пышность! какой вкус!

    В е л ь к а р о в

    Ну!

    С л у г а
    (входя)

    Его точно зовут маркизом; по отечеству как, не знаю, а пробирается в Москву пешком.

    О б е   с е с т р ы

    Бедный!

    В е л ь к а р о в

    А, понимаю, это другое дело; тотчас выйду.

    Слуга уходит.

    Ф е к л а

    Батюшка, неужели не удержите у нас маркиза хоть на несколько дней?

    В е л ь к а р о в

    Я русский и дворянин; в гостеприимстве у меня никому нет отказа! Жаль только, что из господ этих многие худо за то платят; — да все равно.

    Л у к е р ь я

    Я надеюсь, что вы позволите нам говорить с ним по-французски. Если маркизу покажется здесь что-нибудь странно, то по крайней мере увидит он, что мы совершенно воспитаны, как должно благородным девицам.

    В е л ь к а р о в

    Да, да! Если он по-русски не говорит, то говорите с ним по-французски, я даже этого и требую; есть случаи, где знание языков употребить и нужно, и полезно. Но русскому с русским, кажется, всего приличнее говорить отечественным языком, которого благодаря истинному просвещению зачинают переставать стыдиться. Василиса!

    Василиса входит.

    Будь с ними, а я пойду и посмотрю, что за гость.

    ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

    Фекла, Лукерья, Даша и няня Василиса.

    Л у к е р ь я

    Сестрица! я чай, мы уроды уродами! Посмотри, что за платье, что за рукавчики... как мы маркизу покажемся?

    Ф е к л а

    Накинем хоть шали.— Даша! Даша!

    Д а ш а

    Чего изволите?

    Л у к е р ь я

    Принеси мне поскорей пунцовую шаль.

    Ф е к л а

    А мне мою полосатую.

    Д а ш а

    Тотчас. (Хочет уйти.)

    Л у к е р ь я

    Даша! постой! Сестрица, полно, носят ли уже в Париже шали?

    Ф е к л а

    Нет, нет, останемся лучше так. Даша, дай румяны.

    Даша исполняет приказание.

    Кажется, в Париже румянятся! нарумянь меня, миленькая сестрица!

    Л у к е р ь я

    А ты между тем растрепли мне хорошенько на голове.

    Они услуживают друг другу.

    Д а ш а

    Что с ними сделалось?

    Ф е к л а

    Как бы нам его принять?—Как будто мы ничего не знаем!.. Займемся работою.

    Л у к е р ь я

    Даша! подай нам какую-нибудь работу.— Зашпиль мне тут, сестрица... так... немножко более плеча открой.

    Д а ш а

    Да какую работу, сударыня? Вы никогда ничего не работаете; разве кликнуть людей да втащить наши пяльцы.— Ну, право, они одурели!

    Л у к е р ь я

    Ох нет! Ин не надо? Знаешь ли что, сестрица? сядем, как будто мы что-нибудь читали. (Бросаются в кресла.)

    Ф е к л а

    Ах, это прекрасно! —Даша, дай нам две книжки. Сестрица миленькая, надвинь мне хорошенько волосы на левый глаз!

    Л у к е р ь я

    Так?

    Ф е к л а

    Постой-ка, нет, нет! еще, чтоб я им ничего не видала. Очень хорошо. Даша, что же книги?

    Д а ш а

    Книги, сударыня? Да разве вы забыли, что у вас только и книг было, что модный журнал, и тот батюшка приказал выбросить: а из его библиотеки книг вы не читаете, да и ключ у него. Няня Василиса, скажи, право, не помешались ли они?

    Н я н я   В а с и л и с а

    И, мать моя! Бог с тобою; они все в одном разуме.

    Ф е к л а

    Нет, эдак неловко; лучше встанем, сестрица! Посмотри-тко, как я присяду. (Приседает низко и степенно.) А! Маркиз! — Хорошо так?

    Л у к е р ь я

    Нет, нет, это принужденно учтиво; надо так, как будто мы век были знакомы! Мы лучше чуть кивнем. (Приседает скоро и кивает годовою.) Ах! Маркиз! Вот так.

    Д а ш а

    Комедию, что ль, они хотят играть? Да что такое сделалось, сударыни? Что за суматоха?

    Ф е к л а

    К нам приехал из Парижа знатный человек, маркиз.

    Л у к е р ь я

    Он будет у нас гостить. Даша! ты, чай, сроду маркизов не видала?

    Ф е к л а

    Ах, миленькая сестрица! если бы он не говорил порусски!

    Л у к е р ь я

    Фи! душа моя, какой глупый страх! Он, верно, в Париже весь свой век был в лучших обществах!

    Ф е к л а

    Когда я воображу, что он из Парижа, что он маркиз, так сердце бьется, и я в такой радости, в такой радости, je ne saurois vous exprimer [Я не могу выразить (фр.)]

    Н я н я   В а с и л и с а

    Матушка, Фекла Ивановна! Извольте радоваться порусски!

    Л у к е р ь я

    Добро, няня Василиса, недолго тебе нас мучить: назло тебе наговоримся мы по-французски досыта — нам батюшка позволит.

    Н я н я   В а с и л и с а

    Его господская воля, мои красавицы.

    Д а ш а
    (особо)

    Что за гость! что за маркиз! (Увидя Семена.) Ах, это негодный Семен! Боже мой, что такое он затеял?

    ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

    Фекла, Лукерья, Даша, няня Василиса, Велькаров и Семен во франке.

    В е л ь к а р о в

    Хоть, кажется, у нас мирно и никаких грабежей не слыхать, но ничего нет невозможного; мы тотчас дадим знать, куда должно, и все способы будут употреблены сыскать воров и возвратить вам ваши вещи и ваши бумаги. Вы между тем останьтесь у меня, отдохните и потом, коли время не терпит, отправьтесь в ваш путь. Вы не будете раскаиваться, что ко мне зашли. Но помните твердо наше условие: ни слова по-французски.

    Д а ш а
    (особо)

    Да он ни бельмеса и не знает!

    С е м е н

    Милостивий государь, я стану сохранять ваше повеление так свиято, как будто б я ни слова не умел пофрансузски, тем более, што, живши прежде время долго в России, я довольно изрядно говорю по-русски, хотя теперь я и прямо из Парижа.

    Д а ш а

    О плут!

    Ф е к л а

    Боже мой, сестрица! он по-русски умеет!

    Л у к е р ь я

    Надо быть нашему несчастию, я думаю, назло нам, судьба всех французов по-русски переучит.

    В е л ь к а р о в

    Оставьте излишние церемонии! мы здесь в деревне, вот мои дочери; останьтесь пока с ними, а я пойду и прикажу для вас комнату очистить; да только помните: ни слова по-французски!

    С е м е н

    Я не выступлю из воли вашей. (Особо.) Хоть бы и хотел, да не могу. (Откланивается очень учтиво Велькарову.)

    Ф е к л а
    (тихо сестре)

    Сестрица душенька! видно, в Париже теперь учтивы: присядем пониже.

    Приседают очень низко и перекланиваются с Семеном.

    ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

    Фекла, Лукерья, Даша, няня Василиса и Семен.

    С е м е н

    Милостивия государини, ви видите пред собою утифительного маркиза, которого злополушния нешасия и нешастния горести, соправшияся наподобие, когда великие туши с приткою молниею, несносные для всякого шувствительного серса, которое серса подобно большой шлюпке на морских волнах катается, кидается и бросает из пены на горе, из горя на нешасие, из нешасия на погибель, из погибели... ошень, ошень жалко, сударини, што не могу я вам этого рассказать по-французски.

    Ф е к л а

    Ах, маркиз! мы просим у вас прощения за батюшку.

    Л у к е р ь я

    Извините нас, если вы видите в нем еще остаток варварского века.

    Ф е к л а

    Он для того не позволяет говорить по-французски, что воспитан на старинный манер.

    Л у к е р ь я

    И по-французски не знает.

    С е м е н

    Не снает! Боже мой! это ужасно, непростительно, не благородно! Так и ви, сударини, говорите только порусски?

    Ф е к л а

    Ах, нет, нет! мы клянемся вам, что до самого приезду сюда иначе не говорили мы, как по-французски, даже до того, что по-русски худо знаем. О! мадам Григри за этим очень смотрела.

    Л у к е р ь я

    Не в похвалу себе скажу, маркиз, только я, право, двух строк по-русски без двадцати ошибок не напишу; зато по-французски...

    С е м е н

    Это похвально, ошень похвально! и я жалею, што ви имеете такого батюшку, который...

    Л у к е р ь я

    Если бы чувствовали, как нам стыдно, что он так странен.

    С е м е н

    Не знать по-французски, я вообразить этого не могу! я бы умер!

    Л у к е р ь я

    Нам, право, даже совестно перед вами, что мы его дочери.

    Ф е к л а
    (приседая)

    Ах, маркиз, извините нас в этом.

    С е м е н

    Нишего, судариня, нишего, я охотно верю, што ви этому не виновата; но позвольте мне хотя по-русски пересказать вам свои обстоятельства; я имею надежду, што ваша щедрость и ваше доброе серее...

    Ф е к л а

    Мы жадно хотим их слушать. Даша! подвинь креслы маркизу.

    Даша исполняет приказание.

    С е м е н
    (садясь)

    Милостивия государини, всякому, конешно, странно будет видеть знатного шеловека, каков я, пешком; видеть, што знатный шеловек, каков я, имеет крайную нужду в деньгах; но когда вы узнаете мои обстоятельства...

    Ф е к л а

    Так вы недавно из Франции? Я думаю, там хорошо, как в раю; не правда ли, маркиз, что когда вы сравните ее с нашею варварскою землею?..

    С е м е н

    Какое зравнение, сударини! какое зравнение! слезы из меня текут всякий раз, когда вспомню о Франции; я вам скажу только одну безделису, но любопитно видеть, точно любопитно, совершенно любопитно,— поверите ли ви, што там все большие города вистроени на больших дорогах?

    Л у к е р ь я

    Ах, Боже мой!

    Ф е к л а

    Ах, сестрица! как это должно быть весело!

    С е м е н

    Я вам после подробнее об этом расскажу, а теперь позвольте мне о моих обстоятельствах...

    Л у к е р ь я

    Сестрица, маркизу низко. Даша! подай лучше стул.

    Даша исполняет приказание.

    С е м е н
    (пересаживаясь с поклонами)

    Мне ошень приятно видеть ваше мягкое серее, сударини, и я надеюсь, што мои обстоятельства...

    Л у к е р ь я

    А в самом-то Париже сколько удовольствий! сколько забав!

    Ф е к л а

    Я думаю, там время ужасно коротко.

    Л у к е р ь я

    А особливо против нашего; здесь, право, не знаешь, когда сутки кончатся; а там, маркиз, не правда ли?

    С е м е н

    Это правда ваша, там сутки по крайней мере шестью шасами короше, нежели в России.

    Ф е к л а

    Вы чудеса нам рассказываете!

    С е м е н

    О ето еше безделиса; но позвольте, штоб теперь изъяснил я вам мои жалкие обстоятельства.

    Л у к е р ь я

    Как это приятно, что, живши там, можно получать несравненно скорее, нежели здесь, все новые романы и песенки; скажите, маркиз, кого там теперь более читают?

    С е м е н

    Фи! фи! как это неблагородно! Ми все, кто познатнее, никого не читаем.

    Ф е к л а

    Ну вот, сестрица, а батюшка вечно гневается, что мы мало сидим за книгами, видишь ли, что в Париже пофранцузски только говорят, а не читают.

    С е м е н

    Мало ли есть прекрасных упрашнений, кроме книг, для молодого, знатного шеловека, например: можно нищего не делать, можно гулять, можно петь, можно играть комедию. Я вам после обо всем расскажу; теперь позвольте представить вам мои жалкие обстоятельства...

    Л у к е р ь я

    Сестрица, маркизу жестко! Даша, подай подушку!

    Д а ш а
    (исполняя приказание)

    Усядется ли мой маркиз?

    С е м е н
    (пересаживаясь)

    Покорно благодарствую, сударини; ви не поверите, как приятно иметь дело с простими душами, как ваши; но согласитесь ради Бога изъяснить вам мои обстоятельства! Выслушайте меня!

    Ф е к л а

    Мы слушаем, маркиз.

    С е м е н

    Нешасия мои такови, што, слушая их, можно утонуть в слезах.

    Л у к е р ь я

    Бедный маркиз!

    С е м е н

    Мои жалкие приклюшения достойны...

    Д а ш а

    Несчастный маркиз! Ах! ах!

    С е м е н

    Ах, Боже мой! дозвольте только, штоб я изъяснил вам...

    Л у к е р ь я

    Злополучный маркиз! Ах! ах!

    С е м е н

    Если ви сжалитесь?..

    Ф е к л а

    Ах, сестрица! ах, Даша! какая жалость! Ах, ах! ах!

    С е м е н

    Если вы хотя несколько имеете шеловешества...

    Л у к е р ь я

    Ах, Даша! ах, сестрица, можно ль не терзаться? хи! хи!

    Д а ш а

    Ах, сударыни, подлинно жалко! ох! ох! ох! (Все плачут около маркиза.)

    Н я н я   В а с и л и с а
    (которая все глядела на них, вдруг плачет навзрыд)

    О! о! хо! хо! хо! согрешила я, окаянная, по грехам моим меня Бог наказывает!

    Л у к е р ь я

    Ну, ты что развылась, няня Василиса?

    Н я н я   В а с и л и с а
    (со слезами)

    Так, золотые мои, глядела на вас, глядела, индо меня горе разобрало: я вспомнила про внука Егорку, которого за пьянство в рекруты отдали; ну такой же был статный, как его милость!

    Ф е к л а

    Куда ты, глупа, няня Василиса!

    ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

    Фекла, Лукерья, Даша, няня Василиса и Сидорка (несет платье).

    С и д о р к а

    Петровна! какой у нас француз, который по-русски говорит?

    Н я н я   В а с и л и с а
    (указывая на Семена)

    Вот он, мой батюшка!

    Л у к е р ь я

    Неуч! да говори вежливее!

    Ф е к л а

    Извините его, маркиз! Куда ты глуп, Сидорка! ну простительно ли говорить так грубо: француз! француз! не мог ты сказать учтивее?

    С и д о р к а

    Виноват, сударыня! я не знал, что это бранное слово; только, воля ваша, барин не в брань изволил его сказать, а, напротив того, он хочет уже показывать, как чудо, француза, который по-русски говорит почти так чисто, как наш брат, крещеный, и для того прислал к нему с своего плеча новую пару платья да двести рублей денег и велел, чтоб он неотменно теперь же оделся.

    Д а ш а
    (особо)

    Помоги, любовь, моему маркизу!

    С е м е н
    (особо)

    Ура! маркиз! (Сидорке.) Скажи, мой друг, своему господину, что маркиз его благодарит.

    Л у к е р ь я

    Ах Боже мой! что это значит? право, батюшка выходит из благопристойности! взгляните, маркиз, что за кафтан: я думаю, на нем одних галунов полпуда! Поди, поди, вон с платьем!

    С е м е н

    Полпуда! нет, нет, надобно иногда угождать старим людям.

    Ф е к л а

    Нет, маркиз, коли в батюшке нет человечества, так по крайней мере мы жить умеем. Поди, Сидорка, вон с платьем! Оно нас задавит!

    С е м е н

    Нет, нет, постой, слуга! о мучительницы, они грабят меня.

    Л у к е р ь я

    Вы шутите, маркиз! это бы было убийство!

    Ф е к л а

    Это грех, беззаконие! Поди, Сидорка, вон!

    С е м е н
    (схватя за платье)

    Позвольте мне, судариня, этот грех на себя взять!
    (Берет платье.)

    Д а ш а

    И подлинно, сударыни, неровно батюшка прогневается; войдите, маркиз, в эту боковую комнату, вы тут можете одеться.

    Л у к е р ь я

    Право, нам стыдно, маркиз!

    С е м е н

    Вы увидите, сударини, што я во всяком кафтане тот же я. (Сидорке.) Пойдем, слуга! Голубчик кафтан, чуть было нас не разлучили!

    ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

    Фекла, Лукерья, Даша и няня Василиса.

    Л у к е р ь я
    (вслед Семену)

    Какой ум! какая острота!

    Ф е к л а

    Какое благородство, какая чувствительность!

    Д а ш а
    (особо)

    Благодаря маркизству.

    Л у к е р ь я

    Как видна ловкость во всяком пальчике маркиза!

    Ф е к л а

    В каждом суставчике приметно что-то необыкновенное, привлекательное.

    Д а ш а
    (особо)

    Куда все это денется, как узнают, что он Семен?

    Ф е к л а

    Приметила ль ты, как он был в креслах: ну, можно ли свободнее лежать у себя в постеле? Ах! наши молодые люди долго на него походить не будут, все еще отзываются они чем-то русским.

    Л у к е р ь я

    Чему ж дивиться, сестрица, коли батюшки да матушки сами изволят впутываться в воспитание; они, конечно, все перепортят: посмотри на многих из тех молодых людей, которых воспитание совершенно поверено было гувернерам: похожи ли они на русских?

    Ф е к л а

    Ну! воля твоя, сестрица, я нашего маркиза между тысячи русских узнаю; манеры не те, ухватки не те, взгляд не тот, а притом как несчастлив! Ах! я чуть не изорвалась с тоски, слушая его приключения!

    Л у к е р ь я

    Веришь ли, сестрица душенька, как он меня тронул, что я, сквозь слез, ничего не могла расслушать.

    Ф е к л а

    Ну как же не мучительно, когда видишь, что есть такие достойные люди, и сравнить с ними здешних необразованных животных!

    Л у к е р ь я

    А особливо таких, как наши любезные женишки, Хопров и Танин!

    Ф е к л а

    Куда это умно; ты, сестрица, будешь майоршею, а я асессоршею!

    Л у к е р ь я

    Майорша, асессорша! фи! гадость! нет, нет, как изволит батюшка, я лучше в девках останусь!

    Ф е к л а

    Я, миленькая сестрица, хоть в девках и не останусь, только уж, воля его, ни майоршею, ни асессоршею быть, право, не намерена.

    Л у к е р ь я

    Ах! для чего мы не рождены во Франции? Я бы, может быть, была маркизша!

    Ф е к л а

    А я виконтесса! куда, чай, это весело, миленькая сестрица! побыл бы хоть неделю маркизшею или виконтессою, пускай бы после хоть век в девках сидеть!..

    Д а ш а

    Куда это они подбираются?

    Л у к е р ь я

    Сестрица! мне пришла в голову прекрасная мысль!

    Ф е к л а
    (робко)

    Уж не та ли, что и мне, миленькая сестрица?

    Л у к е р ь я

    Верно, я по глазам узнаю, но это нас не поссорит, мой ангел; конечно, природа недаром дала нам тонкие чувства и тонкий ум.

    Д а ш а
    (особо)

    Где тонко, тут и рвется.

    Ф е к л а

    Может быть, судьба и подлинно одну из нас готовила быть маркизшею.

    Л у к е р ь я

    Пойдем ко мне в комнату, ты увидишь, что я сделаю. Даша, останься здесь и скажи маркизу, что мы тотчас выйдем! (Отходя.)

    Ф е к л а
    (отходя)

    Ма chore amie, il faut d’abord... [Дорогой друг, надо сперва... (фр.)]

    Н я н я   В а с и л и с а

    Матушка Фекла Ивановна, извольте говорить порусски!

    Л у к е р ь я

    Сгинешь ли ты когда-нибудь от наших глаз, няня Василиса?

    Д а ш а

    Право, у барышен моих что-нибудь непутное на уме! Ну, дорогой Семен, затеял ты дело: посмотрим, каковото концы сведешь!

    ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

    Даша, потом Семен, разряженный в Велькарова кафтан и распудренный, и Сидорка.

    С е м е н

    Ну да, приятель, ты и в расходную свою книгу запишешь, что двести рублей изволил принять маркиз, то есть я; скажи, девушка, где твои барышни?

    Д а ш а

    Тотчас выдут, маркиз! Они просят, чтоб вы их подождали.

    С и д о р к а

    Ну да коли маркиз-то чин, так как же прозванье-то ваше? вить мне надо толком записать и показать барину, а он и так ворчит, что я не умею порядком в расход занести.

    С е м е н

    Мое прозвание! прозвание... Послушай, девушка! (Тихо.) Даша, не помнишь ли ты какого-нибудь французского прозвания? злодей мучит меня уже час, а на ветер сказать боюсь, чтоб старику себя не оболтать.

    Д а ш а

    Хоть убей, право, ни одного не помню; смотри, Семен, не напутай на себя!

    С и д о р к а

    Так, уже ничего не видя, и к девкам нашим изволит подлипать! Что ж, сударь, мусье маркиз, как ваше прозвание?

    С е м е н

    Прозвание? стало, это надобно? (Тихо.) Дай Бог памяти! Даша, да помоги.

    Д а ш а

    Будто я знакома с маркизами? кроме похождения маркиза Глаголь, которого третий том у меня в сундуке валяется, я ни одного маркиза не знаю.

    С е м е н

    Славно! чего этого лучше? (Громко.) Так ты, миленькая девушка, будешь чинить мои маншети?

    С и д о р к а
    (особо)

    Вот дурака нашел! чинить манжеты! мне, сударь, право, некогда; скажите, как вас зовут?

    С е м е н
    (гордо)

    Меня как зовут? Изволь, мой друг: меня зовут маркиз Глаголь!

    С и д о р к а

    Маркиз Глаголь!

    Д а ш а

    С ума ты сошел!

    С е м е н
    (Даше)

    Коль есть печатный маркиз Глаголь, для чего не быть живому? да. да, маркиз Глаголь, не забудь, приятель, и запиши, что деньги изволил полушить маркиз Глаголь.

    С и д о р к а

    Маркиз Глаголь! слушаю! Глаголь... Право, чудно... маркиз Глаголь!., ахти, мои батюшки, ну ни дать, ни взять, будто из русской азбуки!

    ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

    Даша и Семен, хохочут.

    Д а ш а

    Ну, мой бесценный маркиз Глаголь?

    С е м е н

    Ну, моя маркизша?

    Д а ш а

    Не свербит ли у маркиза спина?

    С е м е н

    Смелым Бог владеет, королева моя! Нет... да полюбуйся-ка. (Расхаживает.) Посмотри-кась! какова выступка? каков вид? Чем не барин? Чем не маркиз? Что, каково меня одели?

    Д а ш а

    Прекрасно! только каково-то тебя раздевать будут?

    С е м е н

    Пустого ты боишься.

    Д а ш а

    Надобно быть твоему бесстыдству и дерзости, чтоб назваться французом, не зная ни слова по-французски.

    С е м е н

    Ничего, ничего; барышни твои точно таковы, как мне надобно; им бы хоть уж имя не русское, далее они не смотрят; что до старика, то я знал наперед с твоих же слов, что он запретит мне говорить по-французски, как скоро услышит, что я по-русски говорю; а без него надежда моя на премудрую няню Василису. Видишь ли, как я дело-то со всех сторон кругло расчел.

    Д а ш а

    Это правда, только я все что-то боюсь!

    С е м е н

    Вздор, посмотри-ко! Двести рублей уж тут, и комедия почти к концу; еще бы столько же, или на столько же хоть выманить от красавиц, то к вечеру сложу маркизство, с барином своим распрощаюсь чин чином и завтра ж летим в Москву! Я уж придумал, как и делу быть: открою или цырюльну, или лавочку с пудрой, помадой и духами.

    Д а ш а
    (приседая важно)

    Не позабудьте, маркиз, одной безделицы, прежде нежели изволите отправиться в Москву открыть лавочку.

    С е м е н
    (с комическою важностью)

    Что, душа моя?

    Д а ш а
    (приседая важно)

    Со мной здесь же обвенчаться; а то вы, знатные, иногда очень забывчивы.

    С е м е н
    (с комическою важностью)

    Я надеюсь, что вы мне об этом припомните!

    Д а ш а
    (приседая)

    Не премину, конечно, маркиз! Тс! идут. А, это барышни! Боже мой, и без няни Василисы! пропал ты...

    С е м е н

    Худо, Даша!

    ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

    Фекла, Лукерья, Даша и Семен.

    Л у к е р ь я

    Дашенька, поди на крыльцо и стереги, как скоро приедут Хопров и Танин, прелестные наши женишки; отдай им эти письма, а мы здесь поговорим с маркизом.

    Ф е к л а

    Не прогляди же их!

    Д а ш а

    Как! Вы без няни Василисы?

    Л у к е р ь я
    (хохочет)

    Мы ее заперли в нашей комнате; поди отсель.

    Д а ш а

    Я, право, боюсь...

    Л у к е р ь я

    Ох, поди же!

    Д а ш а

    Если батюшка...

    Ф е к л а

    Ну, что ты привязалась, как няня Василиса, поди, коли говорят!

    Д а ш а

    Беды, совсем беды, поскорей побежать его выручить!

    ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

    Фекла, Лукерья и Семен.

    С е м е н
    (особо)

    Ну, до меня дело доходит! попытаемся как-нибудь отыграться. (Им.) Как ви прекрасни, сударини! верите ли, что, глядя на вас, я забываю мои нешасия; здесь я стал совсем иной шеловек. Смотря на вас, не могу я быть сериозен,— это волшебство! настоящее волшебство! Я думал, что я буду плакать, а вы делаете, что я не могу не смеяться.

    Л у к е р ь я

    Ecoutez, cher marquis... [Послушайте, дорогой маркиз... (фр.)]

    С е м е н

    Боже мой! што вы хотите делать? Я дал батюшке вашему слово не говорить по-франсузски.

    Ф е к л а

    Il ne saura pas [Он не узнает (фр.)].

    С е м е н

    Невозможно! невозможно! никак невозможно—услишат.

    Л у к е р ь я

    Mais cle grace... [Пожалуйста... (фр.)]

    С е м е н
    (убегая от них на другую сторону театра)

    По-русски, по-русски, ради Бога по-русски! —О няня Василиса!

    Ф е к л а
    (гоняясь за ним)

    Je vous en prie... [Я вас прошу... (фр.)]

    Л у к е р ь я

    Je vous supplie...[Я вас умоляю... (фр.)]

    С е м е н
    (убегая)

    Ни одного слова, ни полслова, ни шетверть слова. (Особо.) Совершенная беда!

    Л у к е р ь я
    (гоняясь)

    Btrbare! [Жестокий! (фр.)]

    С е м е н
    (убегая)

    Не слишу!

    Ф е к л а
    (гоняясь)

    Не понимаю!

    Л у к е р ь я
    (гоняясь)

    Impitoyable! [Неумолимый! (фр.)]

    С е м е н
    (убегая)

    Не разумею.

    Ф е к л а

    Ingrat! [Неблагодарный! (фр.)]

    С е м е н
    (убегая)

    Напрасно! напрасно!—О няня Василиса!

    Л у к е р ь я
    (гоняясь)

    Cruel! [Жестокий! (фр.)]

    С е м е н
    (убегая, и, выбившись из сил, падает в кресла)

    Не могу, совершенно не могу!

    Л у к е р ь я
    (придерживая его)

    Ah!—Vous parlerez... [Ах! — Вы будете говорить... (фр.)]

    Ф е к л а
    (так же)

    Ah! le petit traitre! [Ах! Изменник! (фр.)]

    С е м е н
    (барахтаясь)

    Не понимаю, не разумею, не чувствую! (Особо.) Ах! где ты, няня Василиса?

    ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

    Лукерья, Фекла, Семен и няня Василиса.

    Н я н я   В а с и л и с а
    (входя)

    А! а! красавицы мои барышни!

    Они бросаются от Семена.

    С е м е н

    Уф! отдыхаю!

    Н я н я   В а с и л и с а

    Затейницы! затейницы! что это вы надо мною спроказничали: вить я индо охрипнула кричавши!

    Л у к е р ь я

    Чтобы тебе охрипнуть еще не кричавши, няня Василиса!

    ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

    Прежние, Велькаров и Даша.

    Д а ш а

    Я божусь вам, сударь, что я не знала ни намерения барышень, ни того, что на письме написано; они сами это скажут.

    В е л ь к а р о в

    Бесстыдные! безумные! долго ли вам мучить меня своими дурачествами? Что значат эти письма, которые взял я у ней (указывая на Дашу) и в которых вы изволите так грубо Хопрову и Танину запрещать ездить ко мне в дом?

    Л у к е р ь я

    Воля ваша, батюшка, мы не хотим, чтоб они и надежду имели на нас жениться.

    Ф е к л а

    Ах, не унижайте нас!

    В е л ь к а р о в

    Что, что вы, сумасшедшие! да они благородные, молодые и достойные люди.

    Л у к е р ь я

    Ах, сударь, если б они были люди, они бы хоть немножко походили на маркиза.

    В е л ь к а р о в

    Это что еще?

    Ф е к л а
    (на коленях)

    Не будьте так жестоки, не заглушайте в нас благородных чувств; и если уж одна из нас должна носить русское имя, то позвольте хотя другой надеяться лучшего счастия.

    Л у к е р ь я
    (на коленях)

    Не будьте неумолимы! ужели для вас не привлекательно иметь родню в самом Париже?

    В е л ь к а р о в

    Встаньте, встаньте! Боже мой, какое мученье! вас точно надо запереть. (Особо.) Мой дорогой гость успел вскружить им голову. Я вас проучу!

    ЯВЛЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЕ

    Фекла, Лукерья, Велькаров, Даша, Семен, няня Василиса и Сидорка.

    С и д о р к а

    Деньги, сударь, в расход занес. (Семену.) Маркиз Глаголь, ваша комната готова.

    В е л ь к а р о в

    Маркиз Глаголь!

    Ф е к л а

    Опомнись, Сидорка!

    Л у к е р ь я

    Вот наши русские порядочного имя не могут затвердить.

    С и д о р к а

    Да помилуйте, я ль ему дал имя? Его милость давича приказал и в книгу себя занести так. Даша, вить при тебе?

    Д а ш а
    (в смущении)

    Я? Когда? давича? я что-то не помню!

    В е л ь к а р о в
    (особо)

    Ба, и Даша в замешательстве! Тут, верно, есть обман! Так вас называют маркиз Глаголь?

    С е м е н

    Милостивый государь, я удивляюсь, что это вас удивляет.

    В е л ь к а р о в

    Господин маркиз Глаголь, ты плут!

    С е м е н

    Я не смею спорить с вашей почтенной фигурой.

    Л у к е р ь я

    Батюшка, можно ли так обижать знатного человека!

    Ф е к л а

    Помилуйте, вы обесславите себя по всей Франции.

    В е л ь к а р о в

    Мы посмотрим его на первом опыте. Господин маркиз, я позволяю или, лучше сказать, я требую, чтоб ты дочерям моим при мне рассказал по-французски жалкое приключение, как тебя в лесу ограбили.

    Д а ш а
    (особо)

    Прощай, маркизство!

    Л у к е р ь я

    Ах, какое счастие!

    С е м е н

    Милостивый государь...

    В е л ь к а р о в

    Посмотри-ко, ты уже чище по-русски стал выговаривать, скоренько научился!

    С е м е н

    Милостивый государь!..

    Ф е к л а

    Ах! говорите, говорите, маркиз!

    В е л ь к а р о в

    Ну, говори ж, маркиз Глаголь!

    С е м е н
    (на коленях)

    Ах, сударь!

    В е л ь к а р о в

    Полно, полно! не стыдно ль знатному человеку так унижаться! Изволь рассказывать, пусть дочери мои послушают французского языка.

    Н я н я   В а с и л и с а
    (подходя к Семену)

    Уже, мой батюшка, позволь и мне послушать, куды давно хотелось.

    С е м е н

    Ах! простите кающегося грешника. Я, сударь... ах! я не маркиз, я, сударь... ах! я и не француз, а просто вольный человек, служу у господина, который, проездом в армию, остановился в вашей деревне, и зовут меня Сенькой!

    Л у к е р ь я

    Бездельник! и ты мог...

    С е м е н

    Виноват, сударь, страстная любовь сделала меня маркизом.

    Д а ш а
    (на коленях)

    Простите нас, сударь!

    В е л ь к а р о в

    А ты, Даша, тут же?

    С е м е н

    Ах, сударь, мы уже давно любим друг друга, и нам не на что жениться, не могши ничего достать с русским именем, употребил я невинную хитрость и назвался маркизом; но я, право, не участник в отказе, который барышни сделали своим женихам.

    В е л ь к а р о в

    Нет, нет! твоя спина дорого мне за это заплатит; вот, госпожи дочки, следствие вашего ослепления ко всему, что только иностранное! Кто меня уверит, чтоб и в городе, в ваших прелестных обществах, не было маркизов такого же покрою, от которых вы набираетесь и ума и правил.

    С е м е н

    Милостивый государь, простите нас.

    Д а ш а

    Сжальтесь над верными любовниками.

    В е л ь к а р о в
    (особо)

    Однако, право, мне и досадна и смешна выдумка этого плута. Господин маркиз Глаголь, ты бы стоил доброго увещания, но я прощаю тебя за то, что сегодняшним примером дал ты моим дочкам урок. Встань, возьми свою Дашу, и поезжайте с ней куда хотите. Сидорка, разочтись с ней; ужо и на дорогу прикажу вам дать.

    Д а ш а

    Ах, сударь, вы нас оживили!

    С е м е н

    Уф, как гора с плеч свалилась! пойдем, Даша, и другу и недругу закажу маркизом называться. (Уходит с Дашей; за ними Сидорка.)

    В е л ь к а р о в

    А вы, сударыни! я вас научу грубить добрым людям, я выгоню из вас желание сделаться маркизшами! Два года, три года, десять лет останусь здесь, в деревне, пока не бросите вы все вздоры, которыми набила вам голову ваша любезная мадам Григри; пока не отвыкнете восхищаться всем, что только носит не русское имя, пока не научитесь скромности, вежливости и кротости, о которых, видно, мадам Григри вам совсем не толковала, и пока в глупом своем чванстве не перестанете морщиться от русского языка. Няня Василиса! поди, не отходи от них! (Уходит.)

    Н я н я   В а с и л и с а
    (вслед)

    Слушаю, государь!

    Л у к е р ь я
    (отходя)

    Ah! ma soeur! [Ах! сестра! (фр.)]

    Ф е к л а
    (отходя)

    Ah! quelle lecon! [Ах! какой урок! (фр.)]

    Н я н я   В а с и л и с а
    (отходя за ними)

    Матушки барышни, извольте кручиниться по-русски.

    Конец


Впервые опубликовано отдельным изданием: СПб. 1807.

Иван Андреевич Крылов (1769—1844) — русский публицист, поэт, баснописец, издатель сатирико-просветительских журналов, автор 236 басен.



На главную

Произведения И.А. Крылова

Храмы Северо-запада России