М.Ю. Лермонтов
Монго
Поэма

На главную

Произведения М.Ю. Лермонтова



        Садится солнце за горой,
    Туман дымится над болотом,
    И вот дорогой столбовой
    Летят, склонившись над лукой,
    Два всадника лихим намётом.
    Один - высок и худощав,
    Кобылу серую собрав,
    То горячит нетерпеливо,
    То сдержит вдруг одной рукой.
    Мал и широк в плечах другой.
    Храпя, мотает длинной гривой
    Под ним саврасый скакунок,
    Степей башкирских сын счастливый.
    Устали всадники. До ног
    От головы покрыты прахом.
    Коней приезженных размахом
    Они любуются порой
    И речь ведут между собой.
    "Монго, послушай - тут направо!
    Осталось только три версты".
    "Постой! уж эти мне мосты!
    Дрожат и смотрят так лукаво",
    "Вперед, Маешка! только нас
    Измучит это приключенье,
    Ведь завтра в шесть часов ученье!"
    "Нет, в семь! я сам читал приказ!"

        Но прежде нужно вам, читатель,
    Героев показать портрет:
    Монго - повеса и корнет,
    Актрис коварных обожатель,
    Был молод сердцем и душой,
    Беспечно женским ласкам верил
    И на аршин предлинный свой
    Людскую честь и совесть мерил.
    Породы английской он был -
    Флегматик с бурыми усами,
    Собак и портер он любил,
    Не занимался он чинами,
    Ходил немытый целый день,
    Носил фуражку набекрень;
    Имел он гадкую посадку:
    Неловко гнулся наперед
    И не тянул ноги он в пятку,
    Как должен каждый патриот.
    Но если, милый, вы езжали
    Смотреть российский наш балет,
    То, верно, в креслах замечали
    Его внимательный лорнет.
    Одна из дев ему сначала
    Дней девять сряду отвечала,
    В десятый день он был забыт -
    С толпою смешан волокит.
    Все жесты, вздохи, объясненья
    Не помогали ничего...
    И зародился пламень мщенья
    В душе озлобленной его.

        Маешка был таких же правил:
    Он лень в закон себе поставил,
    Домой с дежурства уезжал,
    Хотя и дома был без дела;
    Порою рассуждал он смело,
    Но чаще он не рассуждал.
    Разгульной жизни отпечаток
    Иные замечали в нем;
    Печалей будущих задаток
    Хранил он в сердце молодом;
    Его покоя не смущало,
    Что не касалось до него;
    Насмешек гибельное жало
    Броню железную встречало
    Над самолюбием его.
    Слова он весил осторожно
    И опрометчив был в делах;
    Порою: трезвый - врал безбожно,
    И молчалив был - на пирах.
    Характер вовсе бесполезный
    И для друзей и для врагов...
    Увы! читатель мой любезный,
    Что делать мне - он был таков!

        Теперь он следует за другом
    На подвиг славный, роковой,
    Терзаем пьяницы недугом, -
    Изгагой мучим огневой.
    Приюты неги и прохлады -
    Вдоль по дороге в Петергоф,
    Мелькают в ряд из-за ограды
    Разнообразные фасады
    И кровли мирные домов,
    В тени таинственных садов.
    Там есть трактир... и он от века
    Зовется "Красным кабачком",
    И там - для блага человека
    Построен сумасшедших дом,
    И там приют себе смиренный
    Танцорка юная нашла.
    Краса и честь балетной сцены,
    На содержании была:
    N. N., помещик из Казани,
    Богатый волжский старожил,
    Без волокитства, без признаний
    Ее невинности лишил.
    "Мой друг! - ему я говорил, -
    Ты не в свои садишься сани,
    Танцоркой вздумал управлять!
    Ну где тебе <...>",

        Но обратимся поскорее
    Мы к нашим буйным молодцам.
    Они стоят в пустой аллее,
    Коней привязывают там,
    И вот, тропинкой потаенной,
    Они к калитке отдаленной
    Спешат, подобно двум ворам.
    На землю сумрак ниспадает,
    Сквозь ветви брезжит лунный свет,
    И переливами играет
    На гладкой меди эполет.
    Вперед отправился Маешка;
    В кустах прополз он, как черкес,
    И осторожно, точно кошка,
    Через забор он перелез.
    За ним Монго наш долговязый,
    Довольный этою проказой,
    Перевалился кое-как.
    Ну, лихо! сделан первый шаг!
    Теперь душа моя в покое, -
    Судьба окончит остальное!

        Облокотившись у окна
    Меж тем танцорка молодая
    Сидела дома и одна.
    Ей было скучно, и, зевая,
    Так тихо думала она:
    "Чудна судьба! о том ни слова -
    На матушке моей чепец
    Фасона самого дурного,
    И мой отец - простой кузнец!..
    А я - на шелковом диване
    Ем мармелад, пью шоколад;
    На сцене - знаю уж заране -
    Мне будет хлопать третий ряд.
    Теперь со мной плохие шутки:
    Меня сударыней зовут,
    И за меня три раза в сутки
    Каналью повара дерут,
    Мой Pierre не слишком интересен,
    Ревнив, упрям, что ни толкуй,
    Не любит смеху он, ни песен,
    Зато богат и глуп, <...>
    Теперь не то, что было в школе:
    Ем за троих, порой и боле,
    И за обедом пью люнель.
    А в школе... Боже! вот мученье!
    Днем - танцы, выправка, ученье,
    А ночью - жесткая постель.
    Встаешь, бывало, утром рано,
    Бренчит уж в зале фортепьяно,
    Поют все врозь, трещит в ушах
    А тут сама, поднявши ногу,
    Стоишь, как аист, на часах.
    Флёри хлопочет, бьет тревогу...
    Но вот одиннадцатый час,
    В кареты всех сажают нас.
    Тут у подъезда офицеры,
    Стоят все в ряд, порою в два...
    Какие милые манеры
    И всё отборные слова!
    Иных улыбкой ободряешь,
    Других бранишь и отгоняешь,
    Зато - вернулись лишь домой -
    Директор порет на убой:
    Ни взгляд не думай кинуть лишний,
    Ни слова ты сказать не смей...
    А сам, прости ему Всевышний,
    Ведь уж какой прелюбодей!.."

        Но тут в окно она взглянула
    И чуть не брякнулась со стула.
    Пред ней, как призрак роковой,
    С нагайкой, освещен луной,
    Готовый влезть почти в окошко,
    Стоит Монго, за ним Маешка.
    "Что это значит, господа?
    И кто вас звал прийти сюда?
    Ворваться к девушке - бесчестно!.."
    "Нам, право, это очень лестно!"
    "Я вас прошу: подите прочь!"
    "Но где же проведем мы ночь?
    Мы мчались, выбились из силы..."
    "Вы неучи!" - "Вы очень милы!.."
    "Чего хотите вы теперь?
    Ей-Богу, я не понимаю!"
    "Мы просим только чашку чаю!"
    "Панфишка! отвори им дверь!"
    Поклон отвесивши пренизко,
    Монго ей бросил нежный взор,
    Потом садится очень близко
    И продолжает разговор.
    Сначала колкие намеки,
    Воспоминания, упреки.
    Ну, словом, весь любовный вздор...
    И нежный вздох прилично томный
    Порхнул из груди молодой...
    Вот ножку нежную порой
    Он жмет коленкою нескромной,
    И говоря о том, о сем,
    Копаясь, будто бы случайно
    Под юбку лезет, жмет корсет,
    И ловит то, что было тайно,
    Увы, для нас в шестнадцать лет!
    .........................................................

        Маешка, друг великодушный,
    Засел поодаль на диван,
    Угрюм, безмолвен, как султан.
    Чужое счастие нам скучно,
    Как добродетельный роман.
    Друзья! ужасное мученье
    Быть на пиру <...>
    Иль адъютантом на сраженье
    При генералишке пустом;
    Быть на параде жалонером
    Или на бале быть танцором,
    Но хуже, хуже во сто раз
    Встречать огонь прелестных глаз
    И думать: это не для нас!

        Меж тем Монго горит и тает...
    Вдруг самый пламенный пассаж
    Зловещим стуком прерывает
    На двор влетевший экипаж:
    Девятиместная коляска
    И в ней пятнадцать седоков...
    Увы! печальная развязка,
    Неотразимый гнев богов!..
    То был N. N. с своею свитой:
    Степаном, Федором, Никитой,
    Тарасом, Сидором, Петром,
    Идут, гремят, орут, Содом!
    Все пьяны... прямо из трактира,
    И на устах - <...>
    Но нет, постой! умолкни лира!
    Тебе ль, поклоннице мундира,
    Поганых фрачных воспевать?..
    В истерике младая дева...
    Как защититься ей от гнева,
    Куда гостей своих девать?..
    Под стол, в комод иль под кровать?
    В комоде места нет и платью,
    Урыльник полон под кроватью...
    Им остается лишь одно:
    Перекрестясь, прыгнуть в окно...
    Опасен подвиг дерзновенный,
    И не сносить им головы!
    Но вмиг проснулся дух военный -
    Прыг, прыг!., и были таковы...
    ...................................................
    ...................................................

        Уж ночь была, ни зги не видно,
    Когда, свершив побег обидный
    Для самолюбья и любви,
    Повесы на коней вскочили
    И думы мрачные свои
    Друг другу вздохом сообщили.
    Деля печаль своих господ,
    Их кони с рыси не сбивались,
    Упрямо убавляя ход.
    Они <...> спотыкались,
    И леность их преодолеть
    Ни шпоры не могли, ни плеть.

        Когда же в комнате дежурной
    Они сошлися поутру,
    Воспоминанья ночи бурной
    Прогнали краткую хандру.
    Тут было шуток, смеху было!
    И право, Пушкин наш не врет,
    Сказав, что день беды пройдет,
    А что пройдет, то будет мило...

        Так повесть кончена моя,
    И я прощаюсь со стихами,
    А вы не можете ль, друзья,
    Нравоученье сделать сами?..

            1836


Впервые опубликовано: Библиографические записки. 1859. № 12.

Михаил Юрьевич Лермонтов (1814-1841) русский поэт, прозаик, драматург, художник.



На главную

Произведения М.Ю. Лермонтова

Храмы Северо-запада России