М.Ю. Лермонтов
Странный человек

(Романтическая драма)

На главную

Произведения М.Ю. Лермонтова

СОДЕРЖАНИЕ


Я решился изложить драматически происшествие истинное, которое долго беспокоило меня и всю жизнь, может быть, занимать не перестанет.

Лица, изображенные мною, все взяты с природы, и я желал бы, чтоб они были узнаны, — тогда раскаяние, верно, посетит души тех людей... Но пускай они не обвиняют меня: я хотел, я должен был оправдать тень несчастного!..

Справедливо ли описано у меня общество? — не знаю! По крайней мере, оно всегда останется для меня собранием людей бесчувственных, самолюбивых в высшей степени и полных зависти к тем, в душе которых сохраняется хотя малейшая искра небесного огня!..

И этому обществу я отдаю себя на суд.

The Lady of his love was wed with one.
Who did not love better
.................................................
.................................................
...And this the world calls phrensy, but the wise
Have a far deeper madness, and the glance
Of melancoly is a fearful gift;
What is it but the telescope of truth?
Which strips the distance of its phantasies,
And brings life near in utter nakedness,
Making the cold reality too real!..
"The Dream". Lord Byron

[Женщина, которую он любил, была обвенчана с другим.
Но тот любил ее не больше . ...............
..............................................
...............................................
...И это мир называет безумием, но безумие мудрецов глубже,
И меланхолический взгляд — страшный дар;
Не телескоп ли он, в который рассматривают истину,
Телескоп, который сокращает расстояние и тем самым уничтожает фантазию,
Приближает жизнь в ее истинной наготе
И делает холодную действительность слишком действительной.
"Сон". Лорд Байрон (англ.).]

СЦЕНА I

Утром 26 августа. Комната в доме Павла Григорьевича Арбенина. Шкаф с книгами и бюро. Действие происходит в Москве. Павел Григорьевич запечатывает письмо.

П а в е л   Г р и г о р и ч. Говорят, что дети в тягость нам, пока они молоды; но я думаю совсем противное. За ребенком надобно ухаживать, учить и нянчить его, а двадцатилетнего определяй в службу да каждую минуту трепещи, чтобы он какою-нибудь шалостью не погубил навеки себя и честное имя. Признаться: мое положение теперь самое критическое. Владимир нейдет в военную службу, во-первых, потому что его характер, как он сам говорит, слишком своеволен, а во-вторых, потому что он не силен в математике: куда же определиться? в штатскую? Все лучшие места заняты, к тому же... нехорошо!.. Воспитывать теперь самая трудная вещь; думаешь, ну, все теперь кончилось. Не тут-то было: только начинается!..
Я боюсь, чтобы Владимир не потерял добрую славу в большом свете, где я столькими трудами достиг до некоторой значительности. Тогда же я буду виноват; про меня же скажут, как намедни, что я не воспитывал его сообразно характеру. Какой же в его лета характер? Самый его характер есть бесхарактерность. Так: я вижу, что не довольно строго держал сына моего. Какая польза, что так рано развились его чувства и мысли?.. Однако же я не отстану от своих планов. Велю ему выйти в отставку года через четыре, а там женю на богатой невесте и поправлю тем его состояние. Оно по милости моей любезной супруги совсем расстроено; не могу вспомнить без бешенства, как она меня обманывала. О! коварная женщина! ты испытаешь всю тягость моего мщения; в бедности, с раскаяньем в душе и без надежды на будущее, ты умрешь далёко от глаз моих. Я никогда не решусь увидать тебя снова. Не делал ли я все, чего ей хотелось? И обесчестить такого мужа! Я очень рад, что у нее нет близких родных, которые бы помогали.

Молчание.

Кажется, кто-то сюда идет... Так точно...

Входит Владимир Арбенин.

В л а д и м и р. Батюшка! здравствуйте...

П а в е л   Г р и г о р и ч. Я очень рад, что ты пришел теперь. Мы кой об чем поговорим: это касается до будущей твоей участи... Но ты что-то невесел, друг мой! где был ты?

В л а д и м и р(бросает на отца быстрый и мрачный взор). Где я был, батюшка?

П а в е л   Г р и г о р и ч. Что значит этот пасмурный вид? Так ли встречают ласки отца?

В л а д и м и р. Отгадайте, где я был?..

П а в е л   Г р и г о р и ч. У какого-нибудь тебе подобного шалуна, где ты проиграл свои деньги, или у какой-нибудь прекрасной, которая огорчила тебя своим отказом. Какие другие приключения могут беспокоить тебя? Кажется, я отгадал...

В л а д и м и р. Я был там, откуда веселье очень далеко; я видел одну женщину, слабую, больную, которая за давнишний проступок оставлена своим мужем и родными; она — почти нищая; весь мир смеется над ней, и никто об ней не жалеет... О! батюшка! эта душа заслуживала прощение и другую участь! Батюшка! я видел горькие слезы раскаяния, я молился вместе с нею, я обнимал ее колена, я... я был у моей матери... чего вам больше?

П а в е л   Г р и г о р и ч. Ты?..

В л а д и м и р. О, если б вы знали, если б видели... отец мой! Вы не поняли эту нежную, божественную душу; или вы несправедливы, несправедливы... я повторю это перед целым миром, и так громко, что ангелы услышат и ужаснутся человеческой жестокости...

П а в е л   Г р и г о р и ч (его лицо пылает). Ты смеешь... меня обвинять, неблагодар...

В л а д и м и р. Нет! вы мне простите!.. я себя не помню. Но посудите сами: как мог я остаться хладнокровным? Я согласен, она вас оскорбила, непростительно оскорбила; но что она мне сделала? На ее коленах протекли первые годы моего младенчества, ее имя вместе с вашим было первою моею речью, ее ласки облегчали мои первые болезни... и теперь, когда она в нищете приехала сюда, мог ли я не упасть к ее ногам... Батюшка! она хочет вас видеть... я умоляю... если мое счастье для вас что-нибудь значит... одна ее чистая слеза смоет черное подозрение с вашего сердца и удалит предрассудки!

П а в е л   Г р и г о р и ч. Слушай, дерзкий! я на нее не сердит; но не хочу, не должен более с нею видеться! Что скажут в свете?..

В л а д и м и р(кусая губы). Что скажут в свете!..

П а в е л   Г р и г о р и ч. И ты очень дурно сделал, сын мой, что не сказал мне, когда поехал к Марье Дмитревне; я бы дал тебе препорученье...

В л а д и м и р. Которое бы убило последнюю ее надежду? Не так ли?..

П а в е л   Г р и г о р и ч. Да, да! Она еще не довольно наказана... эта сирена, эта скверная женщина...

В л а д и м и р. Она моя мать.

П а в е л   Г р и г о р и ч. Если опять ее увидишь, то посоветуй ей не являться ко мне и не стараться выпросить прощенья, чтобы мне и ей не было еще стыднее встретиться, чем было расставаться.

В л а д и м и р. Отец мой! я не сотворен для таких препоручений.

П а в е л   Г р и г о р и ч (с холодной улыбкой). Довольно об этом. Кто из нас прав или виноват, не тебе судить. Через час приходи ко мне в кабинет: там я тебе покажу недавно присланные бумаги, которые касаются до тебя... Также тебе дам я прочитать письмо от графа, насчет определения в службу. И еще прошу тебя не говорить мне больше ничего о своей матери — я прошу, когда могу приказывать! (Уходит.)

Владимир долго смотрит ему вслед.

В л а д и м и р. Как рад он, что имеет право мне приказывать! Боже! Никогда тебе не докучал я лишними мольбами; теперь прошу: прекрати эту распрю! Смешны для меня люди! ссорятся из пустяков и отлагают час примиренья, как будто это вещь, которую всегда успеют сделать! Нет, вижу, должно быть жестоким, чтобы жить с людьми; они думают, что я создан для удовлетворенья их прихотей, что я средство для достижения их глупых целей! Никто меня не понимает, никто не умеет обходиться с этим сердцем, которое полно любовью и принуждено расточать ее напрасно!..

Входит Белинской, разряженный.

Б е л и н с к о й. А! здравствуй, Арбенин... здравствуй, любезный друг! Что так задумчив? Для чего тому считать звезды, кто может считать звонкую монету! Погляди на меня; бьюсь об заклад, я отгадал, об чем ты думал.

В л а д и м и р. Руку! (Жмет ему руку.)

Б е л и н с к о й. Ты думал о том, как заставить женщину любить или заставить ее признаться в том, что она притворялась. То и другое очень мудрено, однако я скорей возьмусь сделать первое, нежели последнее, потому что...

В л а д и м и р. О чем ты болтаешь тут?

Б е л и н с к о й. О чем? он поглупел или оглох? Я говорил о царе Соломоне, который воспевал умеренность и советовал поститься, а сам был не из последних скоромников... ха! ха! ха!.. Ты, верно, ждал, чтоб твоя любезная прилетела к тебе на крыльях зефира... нет, потрудись-ка сам слетать. Друг мой! кто разберет женщин? В минуту, когда ты думаешь...

В л а д и м и р(прерывает его). Где был ты вчера?

Б е л и н с к о й. На музыкальном вечере, так сказать. Дети делали отцу сюрприз по случаю его именин; они играли на разных инструментах, и для них и для отца это очень хорошо. Несмотря на то, гостям, которых было очень много, было очень скучно.

В л а д и м и р. Смешной народ! таким образом глупое чванство всегда отравляет семейственные удовольствия.

Б е л и н с к о й. Отец был в восхищении и к каждому обращал глаза с разными телодвижениями; каждый отвечал ему наклонением головы и довольною улыбкой, и, уловя время, когда бедный отец обращался в противную сторону, каждый зевал беспощадно... Мне показались жалкими этот отец и его дети.

В л а д и м и р. А мне жалки бесстыдные гости; не могу видеть равнодушно этого презрения к счастию ближнего, какого бы роду оно ни было. Все хотят, чтобы другие были счастливы по их образу мыслей — и таким образом уязвляют сердце, не имея средств излечить. Я бы желал совершенно удалиться от людей, но привычка не позволяет мне... Когда я один, то мне кажется, что никто меня не любит, никто не заботится обо мне... и это так тяжело, так тяжело!..

Б е л и н с к о й. Эх! полно, братец, говорить пустяки. Товарищи тебя все любят... а если есть какие-нибудь другие неприятности, то надо уметь переносить их с твердостью... все проходит, зло, как добро...

В л а д и м и р. Переносить! переносить! Как давно твердят это роду человеческому, хотя знают, что таким увещаниям почти никто не следует.
Некогда и я был счастлив, невинен, но те дни слишком давно соединились с прошедшим, чтобы воспоминание о них могло меня утешить. Вся истинная жизнь моя состоит из нескольких мгновений, и все прочее время было только приготовление или следствие сих мгновений... Тебе трудно понять мои мечты, я это вижу... друг мой! Где найду я то, что принужден искать?

Б е л и н с к о й. В своем сердце. У тебя есть великий источник блаженства, умей только почерпать из него. Ты имеешь скверную привычку рассматривать со всех сторон, анатомировать каждую крошку горя, которую судьба тебе посылает; учись презирать неприятности, наслаждаться настоящим, не заботиться о будущем и не жалеть о минувшем. Всё привычка в людях, а в тебе больше, чем в других; зачем не отстать, если видишь, что цель не может быть достигнута. Нет! вынь да положь. А кто после терпит?

В л а д и м и р. Не суди так легкомысленно. Войди лучше в мое положение. Знаешь ли, я иногда завидую сиротам; иногда мне кажется, что родители мои спорят о любви моей, а иногда, что они совсем не дорожат ею. Они знают, что я их люблю, сколько может любить сын. Нет! зачем, когда они друг на друга косятся, зачем есть существо, которое хотело бы их соединить вновь, перелить весь пламень юной любви своей в их предубежденные сердца! Друг мой! Дмитрий! я не должен так говорить, но ты ведь знаешь все, все; и тебе я могу поверять то, что составляет несчастье моей жизни, что скоро доведет меня до гроба или сумасшествия.

Б е л и н с к о й. Магомет сказал, что он опустил голову в воду и вынул, и в это время четырнадцатью годами состарился; так и ты в короткое время ужасно переменился. Расскажи-ка мне, как идут твои любовные похождения? Ты нахмурился! скажи: давно ли ты ее видел?..

В л а д и м и р. Давно.

Б е л и н с к о й. А где живут Загорскины? их две сестры, отца нет? так ли?

В л а д и м и р. Так.

Б е л и н с к о й. Познакомь меня с ними. У них бывают вечера, балы?

В л а д и м и р. Нет.

Б е л и н с к о й. А я думал... однако все не мешает... Познакомь меня...

В л а д и м и р. Изволь.

Б е л и н с к о й. Расскажи мне историю твоей любви.

В л а д и м и р. Она очень обыкновенна и тебя не займет!..

Б е л и н с к о й. Знаешь ли ты кузину Загорскиных, княжну? Вот прехорошенькая и прелюбезная девушка.

В л а д и м и р. Быть может. В первый раз, как я увидал ее, то почувствовал какую-то антипатию; я дурно об ней подумал, не слыхав еще ни одного слова от нее. А ты знаешь, что я верю предчувствиям.

Б е л и н с к о й. Суевер!..

В л а д и м и р. Намедни я поехал верхом; лошадь не хотела идти в ворота; я ее пришпорил, она бросилась, и чуть-чуть я не ударился головой об столб. Точно как и с душой: иногда чувствуешь отвращение к кому-нибудь, принудишь себя обойтись ласково, захочешь полюбить человека... а смотришь, он тебе плотит коварством и неблагодарностью!..

Б е л и н с к о й (смотрит на часы). Ах Боже мой! а мне давно ведь пора ехать. Я к тебе забежал ведь на секунду...

В л а д и м и р. Я это вижу. Куда ты спешишь?

Б е л и н с к о й. К графу Пронскому — скука смертельная! а надо ехать...

В л а д и м и р. Зачем же надобно?

Б е л и н с к о й. Да так...

В л а д и м и р. Важная причина. Ну прощай.

Б е л и н с к о й. До свиданья. (Уходит.)

В л а д и м и р. Люблю Белинского за его веселый характер! (Ходит взад и вперед.)
Как моя голова расстроена; все в беспорядке в ней, как в доме, где пьян хозяин.
Поеду... Увижу Наташу, этого ангела! Взор женщины, как луч месяца, невольно приводит в грудь мою спокойствие. (Садится и вынимает из кармана бумагу.) Странно! вчерась я отыскал это в своих бумагах и был поражен. Каждый раз, как посмотрю на этот листок, я чувствую присутствие сверхъестественной силы и неизвестный голос шепчет мне: "Не старайся избежать судьбы своей! так должно быть!" Год тому назад, увидав ее в первый раз, я писал об ней в одном замечании. Она тогда имела на меня влияние благотворительное, а теперь — теперь, когда вспомню, то вся кровь приходит в волнение. И сожалею, зачем я не так добр, зачем душа моя не так чиста, как бы я хотел. Может быть, она меня любит; ее глаза, румянец, слова... Какой я ребенок! — все это мне так памятно, так дорого, как будто одними ее взглядами и словами я живу на свете. Что пользы? Так вот конец, которого я ожидал прошлого года!.. Боже! Боже! чего желает мое сердце? Когда я далеко от нее, то воображаю, что скажу ей, как горячо сожму ее руку, как напомню о минувшем, о всех мелочах... А только с нею — все забыто; я истукан! душа утонет в глазах; все пропадет: надежды, опасенья, воспоминания... О! какой я ничтожный человек! Не могу даже сказать ей, что люблю ее, что она мне дороже жизни; не могу ничего путного сказать, когда сижу против этого чудного созданья! (С горькой улыбкой.) Чем-то кончится жизнь моя, а началась она недурно. Впрочем, не все ли равно, с какими воспоминаниями я сойду в могилу. О! как бы я желал предаться удовольствиям и потопить в их потоке тяжелую ношу самопознания, которая с младенчества была моим уделом! (Уходит тихо.)

СЦЕНА II

Ввечеру 28 августа. Диванная в доме Загорскиных; дверь одна отворена в гостиную, другая в залу. Хозяйка Анна Н и к о л а в н а; ее дочь Наталья Федоровна, Софья, княжна, вскоре. Иные сидят, другие разговаривают стоя. Бьет восемь часов.

А н н а   Н и к о л а в н а (одному из гостей). Были вы вчера у графа? там, говорят, был благородный театр... и еще говорят: как отделаны комнаты были... это чудо... по-царски!..

Г о с т ь   1. Как же-с — я был там. До пяти часов утра танцевали; и всего было довольно, всякого рода людей...

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. Какие вы насмешники!.. а кто там был из кавалеров?..

Г о с т ь   1. Два князя Шумовых, Белинской, Арбенин, Слёнов, Чацкий... и другие; одних не помню, других позабыл... Знаете вы Белинского? — премилый малый, прелюбезный. Не правда ли?

А н н а   Н и к о л а в н а. Да, я слыхала.

О д н а   и з   б а р ы ш е н ь. Скажите, пожалуйста, кто такое этот Арбенин? — мне об нем много рассказывали.

Г о с т ь   1. Во-первых, он ужасный повеса, насмешник и злой насмешник; дерзок и все, что вы хотите; впрочем, очень умный человек. Не думайте, что я это говорю по какой-нибудь личности; нет — все об нем этого мнения.

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. Я вам ручаюсь, что не все; я первая не так думаю об нем. Я его знаю давно, он к нам ездит, и я не заметила его злости; по крайней мере, он ни о ком при мне так не говорил, как вы теперь про него...

Г о с т ь   1. О! это совсем другое; с вами он, может быть, очень любезен, но...

Д р у г а я   б а р ы ш н я. Я сама слышала, что Арбенина должно опасаться...

Г о с т ь   2 (подойдя). А мне кажется, наоборот...

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а (одной из барышень). Ma chere! Знаешь ли ты что-нибудь глупее комплиментов?

Г о с т ь   3 (недавно подошедший). А знаете ли вы историю Арбенина?..

О д н а   и з   д а м. Яне думаю, чтоб он был такое важное лицо, чтобы можно было заниматься его историей; и до кого она касается? Он очень счастлив: это доказывает его веселый характер, а история счастливых людей не бывает никогда занимательна...

Г о с т ь   3. Поверьте, веселость в обществе очень часто одна личина; но бывают минуты, когда эта самая веселость, в боренье с внутреннею грустью, принимает вид чего-то дикого; если внезапный смех прерывает мрачную задумчивость, то не радость возбуждает его; этот перелом доказывает только, что человек не может совершенно скрыть чувств своих. Лица, которые всегда улыбаются, вот лица счастливцев!

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. О! я знаю, что вы всегда заступаетесь за господина Арбенина!

Г о с т ь   3. Разве вы никогда не заступаетесь за людей, которых обвиняют понапрасну?

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. Напротив! вот я третьего дни целый час спорила с дядюшкой, который утверждал, что Арбенин не заслуживает названия дворянина, что у него злой язык и так далее... А я знаю, что Арбенин так понимает хорошо честь, как никто, и что у него доброе сердце... он это доказал многим!..

Г о с т ь   1 (обращаясь к другому). Посмотрите, как она покраснела!

Г о с т ь   4. C'est une coquette! [Кокетка! (фр.)]

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а (смотрит в дверь). Кто это еще приехал? Ах, вообразите: я не узнала издали кузину!..

Княжна Софья входит. Кузины целуются.

К н я ж н а   С о ф ь я (тихо Наташе). Я сию минуту, выходя из кареты, видела Арбенина; он ехал мимо вашего дома и так пристально глядел в окна, что если б сам император проехал мимо его с другой стороны, так он бы не обернулся. (Улыбается.) Будет он здесь?

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. Почему же мне знать? Я не спрашивала, а он сам никогда наперед не извещает о своем приезде.

К н я ж н а   С о ф ь я (в сторону). А я надеялась еще раз его увидать. (Громко.) У меня сегодня что-то голова болит!

Г о с т ь   2. Лишь бы не сердце!

К н я ж н а   С о ф ь я (в сторону). Как плоско! (Ему.) Вы вчера прекрасно играли у графа; особливо во второй пьесе; все были восхищены вами.

Он кланяется.

Только скажите, для чего вы так рано уехали, тотчас после ужина?

Г о с т ь   2. У меня заболела голова.

К н я ж н а   С о ф ь я (с улыбкой). Что за важность? это не сердце!

А н н а   Н и к о л а в н а (подходит). Барышни, господа кавалеры, не хотите ли играть в мушку... столы готовы.

М н о г и е. С большим удовольствием.

Все, кроме Наташи и Софьи, уходят.

К н я ж н а. Кузина! мне кажется, ты совсем не радуешься своей победе? Ты как будто не догадываешься. Ну к чему хитрить? Всякий заметил, что Арбенин в тебя влюблен, и ты прежде всех это заметила. Зачем так мало доверенности ко мне? Ты знаешь, что я с тобой дружна и всегда все про себя сказываю. Или я еще не заслужила...

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. Душенька! к чему такие упреки? (Целует ее.) Впрочем, это неправда... (Берет княжну за руку.) Не сердитесь же, Софья Николавна! (Смеется.)

К н я ж н а. О! я знаю, что он тебе нравится, но берегись! ты Арбенина не знаешь хорошо, потому что его никто хорошо знать не может... Ум язвительный и вместе глубокий, желания, не знающие никакой преграды, и переменчивость склонностей, вот что опасно в твоем любезном; он сам не знает, чего хочет, и по той же причине, полюбив, разлюбит тотчас, если представится ему новая цель!

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. С каким жаром вы говорите, кузина!

К н я ж н а. Потому что я тебя люблю и предостерегаю...

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. Да почему тебе так знать его?

К н я ж н а. О, я наслышалась довольно...

Н а т а л ь я   Ф е д о р о в н а. От кого?

К н я ж н а. Да от самого Арбенина!

Наташа отворачивается и уходит.

Она ревнива! Она любит его! а он, он... как часто, когда я ему говорила что-нибудь, он без внимания сидел с неподвижными глазами, как будто бы одна-единственная мысль владела его существованием; и когда Наташа подходила, я следовала за его взорами; внезапный блеск появлялся в них. О, я несчастная! Но как не любить? он так умен, так полон благородства. Он часто разговаривает со мною, но почти все о Наташе. Я знаю, что ему приятно быть со мною, но знаю также, что это не для меня. И то, что должно бы было служить мне неисчерпаемым источником блаженства, превращает одна мысль в жестокую муку.
Он не красавец, но так не похож на других людей, что самые недостатки его, как редкость, невольно нравятся; какая душа блещет в его темных глазах! какой голос!.. О! я безумная! ломаю себе голову над его характером к не могу растолковать собственную страсть.

Молчание.

Нет! они не будут счастливы... клянусь этим небом, клянусь душой моей, все, что имеет ядовитого женская хитрость, будет употреблено, чтоб разрушить их благополучие... Пусть тогда погибну, но в утешение себе скажу: "Он не веселится, когда я плачу! его жизнь не спокойнее моей!" Я решилась! как легко мне стало: я решилась!

В это время в глубине театра проходит несколько гостей, одни уезжают, другие приезжают; хозяйка провожает и встречает. Владимир Арбенин тихо выходит из гостиной.

(Увидав Арбенина.) Как смела я решиться!..

В л а д и м и р. Ах, княжна!.. как я рад, что вы здесь...

К н я ж н а. Давно ли вы приехали?

В л а д и м и р. Сейчас. Вхожу в гостиную: там играют по пять копеек в мушку. Я посмотрел: почти ни слова не сказал. Мне стало душно. Не понимаю я этой глупой карточной работы: нет удовольствия ни для глаз, ни для ума, нет даже надежды, обольстительной для многих, выиграть, опустошить карманы противника. Несносное полотерство, стремление к ничтожеству, пошлое самовыказывание завладело половиной русской молодежи; без цели таскаются всюду, наводят скуку себе и другим...

К н я ж н а. Зачем же вы сюда приехали?

В л а д и м и р(пожав плечами). Зачем!

К н я ж н а (язвительно). Я догадываюсь!

В л а д и м и р. Так! заблуждение! заблуждение!.. Но скажите, может ли быть тот счастлив, кто своим присутствием в тягость? Я не сотворен для людей теперешнего века и нашей страны; у них каждый обязан жертвовать толпе своими чувствами и мыслями; но я этого не могу, я везде одинаков — и потому нигде не гожусь; не правда ли, вот очень ясное доказательство...

К н я ж н а. Вы на себя нападаете.

В л а д и м и р. Да, я сам себе враг, потому что продаю свою душу за один ласковый взгляд, за одно не слишком холодное слово... Мое безумство доходит до крайней степени, и со мною случится скоро горе, не от ума, но от глупости!..

К н я ж н а. К чему эти притворные мрачные предчувствия. Я вас не понимаю. Все проходит, и ваши печали, и (я не знаю даже, как назвать) ваши химеры исчезнут. Пойдемте играть в мушку. Видели ли вы мою кузину, Наташу?

В л а д и м и р. Когда я взошел, какой-то адъютантик, потряхивая эполетами, рассказывал ей, как прошлый раз в Собрании один кавалер уронил замаскированную даму и как муж ее, вступившись за нее, сдуру обнаружил, кто она такова. Ваша кузина смеялась от души... это и меня порадовало. Посмотрите, как я буду весел сегодня. (Уходит в гостиную.)

К н я ж н а (глядит ему вслед). Желаю вам много успехов! Нынче же начну приводить в исполнение мой план. И скоро я увижу конец всему... Боже мой! Боже мой! для чего я так слабодушна, так не тверда! (Уходит в гостиную.)

СЦЕНА III

15 сентября. Днем. Комната в доме Марьи Дмитревны, матери Владимира; зеленые обои. Столик и кресла. У окна Аннушка, старая служанка, шьет что-то. Слышен шум ветра и дождя.

А н н у ш к а. Ветер и дождь стучат в наши окна, как запоздалые дорожные. Кто им скажет: ветер и дождь, подите прочь, мешайте спать и покоиться богатым, которых здесь так много, а мы и без вас едва знаем сон и спокойствие? Приехала моя барыня мириться с муженьком — о-ох! ох! ох! Не мирно что-то началось, да не так и кончится. Оставляет же он нас почти с голоду умирать: стало быть, не любит совсем и никогда не любил; а если так, то и от мировой толку не будет. Лучше без мужа, чем с дурным мужем. Ведь охота же Марье Дмитревне все любить такого антихриста. Вот уж охота пуще неволи!
Зато молодой барин вышел у нас хорош; такой ласковый; шесть лет, нет, больше, восемь лет я его не видала. Как вырос, похорошел с тех пор. Еще помню, как его на руках таскала. То-то был любопытный; что не увидит, все зачем? да что? а уж вспыльчив-то был, словно порох. Раз вздумалось ему бросать тарелки да стаканы на пол; ну так и рвется, плачет: брось на пол. Дала ему: бросил — и успокоился... А бывало, помню (ему еще было три года), бывало, барыня посадит его на колена к себе и начнет играть на фортепьянах что-нибудь жалкое. Глядь: а у дитяти слезы по щекам так и катятся!..
Уж, верно, ему Павел Григория много наговаривал против матери; да, видишь, впрок не пошло худое слово. Дай Бог здоровья Владимиру Павловичу, дай Бог! Он и меня на старости лет не позабывает. Хоть ласковой речью, да подарит.

Входит Марья Дмитревна, с книгой в руке.

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Я хотела читать, но как читать одними глазами, не следуя мыслию за буквами? Тяжкое состояние! Непонятная воля судьбы! ужасное борение самолюбия женщины с необходимостью!..
К чему служили мои детские мечты? разве есть необходимость предчувствовать напрасно? будучи ребенком, я часто, под влиянием светлого неба, светлого солнца веселой природы, создавала себе существа такие, каких требовало мое сердце; они следовали за мною всюду, я разговаривала с ними днем и ночью; они украшали для меня весь мир. Даже люди казались для меня лучше, потому что они имели некоторое сходство с моими идеалами; в обхождении с ними я сама становилась лучше. Ангелы ли были они? — не знаю, но очень близки к ангелам. А теперь холодная существенность отняла у меня последнее утешение: способность воображать счастье!..
Не имея ни родных, ни собственного имения, я должна унижаться, чтобы получить прощение мужа. Прощения? мне просить прощения! Боже! Ты знаешь дела человеческие, Ты читал в моей и в его душе и Ты видел, в которой хранился источник всего зла!.. (Задумывается; потом подходит медленно к креслам и садится.) Аннушка! ходила ли ты в дом к Павлу Григоричу, чтоб разведывать, как я велела? Тебя там любят все старые слуги!.. Ну что ты узнала о моем муже, о моем сыне?

А н н у ш к а. Ходила, матушка, и расспрашивала.

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Что же? что говорил обо мне Павел Григории? не слыхала ли ты?

А н н у ш к а. Ничего он, сударыня, об вас не говорил. Если б не было у вас сына, то никто не знал бы, что Павел Григорич был женат.

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Ни слова обо мне? Он стыдится произносить мое имя! он презирает меня! Презрение! как оно похоже на участие, как эти два чувства близки друг другу! Как смерть и жизнь!

А н н у ш к а. Однако же говорят, что Владимир Павлович вас очень любит. Напрасно, видно, батюшка его старался очернять вас!..

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Да! мой сын меня любит! я это видела вчера, я чувствовала жар его руки, я чувствовала, что он все еще мой! Так! душа не переменяется. Он все тот же, каков был сидящий на моих коленах, в те вечера, когда я была счастлива, когда слабость, единственная слабость не могла еще восстановить против меня небо и людей! (Закрывает лицо руками.)

А н н у ш к а. Эх, матушка! что плакать о прошедшем, когда о теперешнем не наплачешься. Говорят, Павел Григорич бранил,да как еще бранил молодого барина за то, что он с вами повидался. Да, кажется, и запретил ему к нам приезжать!..

М а р ь я   Д м и т р е в н а. О! это невозможно! это слишком жестоко! сыну не видаться с матерью, когда она слабая, больная, бедная, живет в нескольких шагах от него! О нет! это против природы... Аннушка! в самом деле он это сказал?

А н н у ш к а. В самом деле-с!..

М а р ь я   Д м и т р е в н а. И он запретил моему сыну видеть меня? точно?

А н н у ш к а. Запретил-с, точно!

М а р ь я   Д м и т р е в н а (помолчав). Послушай! Он думает, что Владимир не его сын, или сам никогда не знавал матери!

Ветер сильнее ударяет в окно. Обе содрогаются.

И я приехала искать примиренья? с таким человеком? Нет! союз с ним значит разрыв с небесами; хотя мой супруг и орудие небесного гнева, но, творец! взял ли бы ты добродетельное существо для орудия казни? Честные ли люди бывают на земле палачами?

А н н у ш к а. Как вы бледны, сударыня! не угодно ли отдохнуть? (Смотрит на стенные часы.) Скоро приедет доктор: он обещался быть в двенадцать часов.

М а р ь я   Д м и т р е в н а. И приедет в последний раз! Как смешна я кажусь себе самой! Думать, что лекарь вылечит глубокую рану сердца! (Молчание.) О! для чего я не пользовалась тысячью случаями к примирению, когда еще было время. А теперь, когда прошел сон, я ищу сновидений! Поздно! поздно! Чувствовать и понимать это напрасно, вот что меня убивает. О, раскаяние! зачем за мгновенный проступок ты грызешь мою душу? Какое унижение! Я принуждена под другим именем приезжать в Москву, чтоб не заставить сына моего краснеть перед миром. Перед миром? Это правда, собрание глупцов и злодеев есть мир, нынешний мир. Ничего не прощают, как будто сами святые.

А н н у ш к а (посмотрев в окно). Доктор приехал.

Доктор входит.

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Здравствуйте, Христофор Васильич. Милости просим!

Д о к т о р (подходит к руке). Что? как вы?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Благодаря вам мне гораздо лучше.

Д о к т о р (щупая пульс). Совсем напротив! совсем напротив! вы слабее! У вас желчь, действуя на кровь, производит волнение! У вас нервы ужасно расстроены. Вот я ведь говорил, вам надобно лечиться долго, постепенно, по методе, а вы все хотите вдруг!

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Но если недостает способов?

Д о к т о р. Эх, сударыня! здоровье дороже всего! (Пишет рецепт.)

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Откуда вы теперь, Христофор Васильич?

Д о к т о р. От господина Арбенина.

М а р ь я   Д м и т р е в н а,   А н н у ш к а (вместе). От Арбенина! (Обе в замешательстве.)

Д о к т о р. А разве вы его знаете?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Нет! а кто такое Арбенин?

Д о к т о р. Этот господин Арбенин, коллежский асессор, в разводе с своей женой — то есть не в разводе, а так: она покинула мужа, потому что была неверна.

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Неверна! Она его покинула?

Д о к т о р. Да, да, неверна! У нее, говорят, была интрига с каким-то французом! У этого же Арбенина есть сын, молодой человек лет девятнадцати или двадцати, шалун, повеса, заслуживший в свете очень дурную репутацию: говорят даже, что он пьет. Да, да! что вы на меня так пристально глядите? Все, все жалеют, что у такого почтенного, известного в Москве человека, каков господин Арбенин, сын такой негодяй! Если его принимают в хорошие общества, то это только для отца! И еще, вообразите! он смеется все надо мной и над моей ученостью! он — над моей ученостью! смеется?!

М а р ь я   Д м и т р е в н а (в сторону). Личность! Я отдыхаю!

Д о к т о р. Ах! у вас лицо в красных пятнах! я говорил, что вы еще не совсем здоровы!

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Это пройдет, господин доктор! Благодарю вас за новость — и позвольте мне с вами проститься! Вы почти знаете, в каком я положении! Я скоро еду из Москвы! Недостаток в деньгах заставляет меня возвратиться в деревню!

Д о к т о р. Как! не возвративши здоровья?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Доктора, я вижу, не могут мне его возвратить! Болезнь моя не по их части...

Д о к т о р. Как? вы не верите благому влиянию медицины?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Извините! я очень верю... однако не могу ею пользоваться...

Д о к т о р. Есть ли что-нибудь невозможное для человека с твердой волею...

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Мне должно, моя воля — ехать в деревню. Там у меня тридцать семейств мужиков живут гораздо спокойнее, чем графы и князья. Там, в уединении, на свежем воздухе мое здоровье поправится — там хочу я умереть. Ваши посещения мне больше не нужны: благодарю за все... позвольте вручить вам последний знак моей признательности...

Д о к т о р (берет деньги). Однако вы еще очень нездоровы! вам бы надобно...

М а р ь я   Д м и т р е в н а (значительно взглянув на него). Прощайте!

Доктор, раскланявшись, уходит с недовольною миной.

Этот человек в состоянии высосать последнюю копейку.

А н н у ш к а. Вы совсем расстроены! ваше лицо переменилось! Ах! сударыня! присядьте, ваши руки дрожат!

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Мой сын имеет одну участь со мной!

А н н у ш к а (поддерживая ее). Видно, вам, сударыня, так уж на роду написано — терпеть!

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Я хочу умереть.

А н н у ш к а. Смерть никого не обойдет... зачем же звать ее, сударыня! Она знает, кого в какой час захватить... а назовешь-то ее неравно в недобрый час... так хуже будет!.. молитесь Богу, сударыня! да святым угодникам! Ведь они все страдали не меньше нас! а мученики-то, матушка!..

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Я вижу, что близок мой конец... такие предчувствия меня никогда не обманывали. Боже! Боже мой! Допусти только примириться с моим мужем прежде смерти; пускай ничей справедливый укор не следует за мной в могилу. Аннушка! доведи меня в мою комнату!

Уходят обе.

СЦЕНА IV

17 октября. Вечер. Комната студента Рябинова. Бутылки шампанского на столе и довольно много беспорядка. Снегин, Челяев, Рябинов, Заруцкой, Вышневской курят трубки. Ни одному нет больше двадцати лет.

С н е г и н. Что с ним сделалось? отчего он вскочил и ушел, не говоря ни слова?

Ч е л я е в. Чем-нибудь обиделся!

З а р у ц к о й. Не думаю. Ведь он всегда таков; то шутит и хохочет, то вдруг замолчит и сделается подобен истукану; и вдруг вскочит, убежит, как будто бы потолок проваливается над ним.

С н е г и н. За здоровье Арбенина; sacre-dieu! [проклятье! (фр.)] он славный товарищ!

Р я б и н о в. Тост!

В ы ш н е в с к о й. Челяев! был ты вчера в театре?

Ч е л я е в. Да, был.

В ы ш н е в с к о й. Что играли?

Ч е л я е в. Общипанных разбойников Шиллера. Мочалов ленился ужасно; жаль, что этот прекрасный актер не всегда в духе. Случиться могло б, что я бы его видел вчера в первый и последний раз; таким образом он теряет репутацию.

В ы ш н е в с к о й. И ты, верно, крепко боялся в театре...

Ч е л я е в. Боялся? чего?

В ы ш н е в с к о й. Как же? — ты был один с разбойниками!

В с е. Браво! браво! фора! тост!

С н е г и н (берет в сторону Заруцкого). Правда ли, что Арбенин сочиняет?

З а р у ц к о й. Да... и довольно хорошо.

С н е г и н. То-то! не можешь ли ты мне достать что-нибудь?

З а р у ц к о й. Изволь... да кстати... у меня есть в кармане несколько мелких пиес.

С н е г и н. Ради Бога покажи... пускай они пьют и дурачатся... а мы сядем там... и ты мне прочтешь.

З а р у ц к о й (вынимает несколько листков из кармана, и они садятся в другой комнате у окна). Вот первая; это отрывок, фантазия... слушай хорошенько!.. Создатель! как они шумят! Между прочим, я должен тебе сказать, что он страстно влюблен в Загорскину... слушай:

1
Моя душа, я помню, с детских лет
Чудесного искала; я любил
Все обольщенья света, но не свет,
В котором я мгновеньями лишь жил,
И те мгновенья были мук полны;
И населял таинственные сны
Я этими мгновеньями, но сон,
Как мир, не мог быть ими омрачен!
2
Как часто силой мысли в краткий час
Я жил века, и жизнию иной,
И о земле позабывал. Не раз,
Встревоженный печальною мечтой,
Я плакал. Но создания мои,
Предметы мнимой злобы иль любви,
Не походили на существ земных;
О нет! все было ад иль небо в них!
3
Так! для прекрасного могилы нет!
Когда я буду прах, мои мечты,
Хоть не поймет их, удивленный свет
Благословит. И ты, мой ангел, ты
Со мною не умрешь. Моя любовь
Тебя отдаст бессмертной жизни вновь,
С моим названьем станут повторять
Твое... На что им мертвых разлучать?

С н е г и н. Он это писал в гениальную минуту! Другую...

З а р у ц к о й. Это послание к Загорскиной:

К чему волшебною улыбкой
Будить забвенные мечты?
Я буду весел, но — ошибкой:
Причину — слишком знаешь ты.
Мы не годимся друг для друга;
Ты любишь шумный, хладный свет,
Я сердцем сын пустынь и юга!
Ты счастлива, а я — я — нет!
Как небо утра молодое,
Прекрасен взор небесный твой;
В нем дышит чувство всем родное,
А я на свете всем чужой!
Моя душа боится снова
Святую вспомнить старину;
Ее надежды — бред больного.
Им верить — значит верить сну.
Мне одинокий путь назначен;
Он проклят строгою судьбой;
Как счастье без тебя — он мрачен.
Прости! прости же, ангел мой!..

Он чувствовал все, что здесь сказано. Я его люблю за это.

Сильный шум в другой комнате.

М н о г и е   г о л о с а. Господа! мы (честь имеем объявить) пришли сюда я званы на похороны доброго смысла и стыда. За здравие дураков и б...й!

Р я б и н о в. Тост! еще тост! господа! Коперник прав: земля вертится!

Шум утихает. Потом опять бьют в ладони.

С н е г и н. Оставь! не слушай их! читай далее... Заруцкой. Погоди. (Вынимает еще бумагу.) Вот этот отрывок тем только замечателен, что он картина с природы; Арбенин описывает то, что с ним было, просто, но есть что-то особенное в духе этой пиесы. Она, в некотором смысле, подражание "The Dream" Байронову. Все это мне сказал сам Арбенин. (Читает.)

Я видел юношу: он был верхом
На серой, борзой лошади — и мчался
Вдоль берега крутого Клязьмы. Вечер
Погас уж на багряном небосклоне,
И месяц с облаками отражался
В волнах — и в них он был еще прекрасней!..
Но юный всадник не страшился, видно,
Ни ночи, ни росы холодной... жарко
Пылали смуглые его ланиты,
И черный взор искал чего-то все
В туманном отдаленье. В беспорядке
Минувшее являлося ему —
Грозящий призрак, темным предсказаньем
Пугающий доверчивую душу;
Но верил он одной своей любви
И для любви своей не знал преграды!

Он мчится. Звучный топот по полям
Разносит ветер. Вот идет прохожий;
Он путника остановил, и этот
Ему дорогу молча указал
И удалился с видом удивленья.
И всадник примечает огонек,
Трепещущий на берегу другом;
И, проскакав тенистую дубраву,
Он различил окно, окно и дом,
Он ищет мост... но сломан старый мост,
Река темна, и шумны, шумны воды.
Как воротиться, не прижав к устам
Пленительную руку, не слыхав
Волшебный голос тот, хотя б укор
Произнесли ее уста? о нет!
Он вздрогнул, натянул бразды, ударил
Коня — и шумные плеснули воды,
И с пеною раздвинулись они.
Плывет могучий конь — и ближе, ближе...
И вот уж он на берегу противном
И на гору летит... И на крыльцо
Взбегает юноша и входит
В старинные покои... нет ее!
Он проникает в длинный коридор,
Трепещет... нет нигде... ее сестра
Идет к нему навстречу. О! когда б
Я мог изобразить его страданье!
Как мрамор бледный и безгласный, он
Стоял. Века ужасных мук равны
Такой минуте. Долго он стоял...
Вдруг стон тяжелый вырвался из груди,
Как будто сердца лучшая струна
Оборвалась... он вышел мрачно, твердо,
Прыгнул в седло и поскакал стремглав,
Как будто бы гналося вслед за ним
Раскаянье... и долго он скакал,
До самого рассвета, без дороги,
Без всяких опасений — наконец
Он был терпеть не в силах... и заплакал!
Есть вредная роса, которой капли
На листьях оставляют пятна — так
Отчаянья свинцовая слеза,
Из сердца вырвавшись насильно, может
Скатиться, но очей не освежит.

К чему мне приписать виденье это?
Ужели сон так близок может быть
К существенности хладной? нет!
Не может сон оставить след в душе,
И как ни силится воображенье,
Его орудья пытки ничего
Против того, что есть и что имеет
Влияние на сердце и судьбу...

Мой сон переменился невзначай.
Я видел комнату: в окно светил
Весенний, теплый день; и у окна
Сидела дева, нежная лицом,
С глазами полными огнем и жизнью.
И рядом с ней сидел в молчанье мне
Знакомый юноша, и оба, оба
Старалися довольными казаться,
Однако же на их устах улыбка,
Едва родившись, томно умирала.
И юноша спокойней, мнилось, был,
Затем, что лучше он умел таить
И побеждать страданье. Взоры девы
Блуждали по листам открытой книги,
Но буквы все сливалися под ними...
И сердце сильно билось — без причины!
И юноша смотрел не на нее, —
Хотя она одна была царицей
Его воображенья и причиной
Всех сладких и высоких дум его,
На голубое небо он смотрел,
Следил сребристых облаков отрывки
И, с сжатою душой, не смел вздохнуть,
Не смел пошевелиться, чтобы этим
Не прекратить молчанья; так боялся
Он услыхать ответ холодный или
Не получить ответа на моленья!..

Все, что тут описано, было с Арбениным; для другого эти приключенья ничего бы не значили; но вещи делают впечатление на сердце, смотря по расположению сердца.

С н е г и н. Странный человек Арбенин!

Оба уходят в другую комнату.

В ы ш н е в с к о й. Господа! когда-то русские будут русскими?

Ч е л я е в. Когда они на сто лет подвинутся назад и будут просвещаться и образовываться снова-здорова.

В ы ш н е в с к о й. Прекрасное средство! Если б тебе твой доктор только такие рецепты предписывал, то я бьюсь об заклад, что ты теперь не сидел бы за столом, а лежал бы на столе!

З а р у ц к о й. А разве мы не доказали в двенадцатом году, что мы русские? Такого примера не было от начала мира! Мы современники и вполне не понимаем великого пожара Москвы; мы не можем удивляться этому поступку; эта мысль, это чувство родилось вместе с русскими; мы должны гордиться, а оставить удивление потомкам и чужестранцам! Ура! господа! здоровье пожара московского!

Звук стаканов.

СЦЕНА V

10 января. Утром. В доме у Белинского; его кабинет, по моде отделанный. Окна замерзли; на столе табачный пепел и пустая чайная чашка.

Б е л и н с к о й (один; прохаживается по комнате). Судьба хочет непременно, чтоб я женился! Что же? Женитьба — лекарство очень полезное от многих болезней, и от карманной чахотки особенно. Теперь я занял денег, чтоб купить деревню; но тысячи рублей недостает; а где их взять? Женись! женись! кричит рассудок. Так и быть! Но на ком? Вчера я познакомился с Загорскиными. Наташа мила, очень мила; у ней кое-что есть! но Владимир влюблен в нее. Что ж? чья взяла, тот и прав. Я нахожусь в таких опасных обстоятельствах, что он должен будет мне простить. Впрочем, я не верю, чтоб он уж так сильно ее любил! Он странный, непонятный человек: один день то, другой — другое! Сам себе противуречит, а все как заговорит и захочет тебя уверить в чем-нибудь — кончено! редкий устоит! Иногда, напротив, слова не добьешься; сидит и молчит, не слышит и не видит, глаза остановятся, как будто в этот миг все его существование остановилось на одной мысли.

Молчание.

Однако я ему ничего не скажу про свое намерение, прежде чем не кончу дело. Буду покамест ездить в дом, а там — увидим!..

Входит Арбенин скоро.

В л а д и м и р. Белинской! что так задумчив?

Б е л и н с к о й. А! здравствуй, Арбенин! Это планы... планы...

В л а д и м и р. И тебя судьба не отучила делать планы?

Б е л и н с к о й. Нет! Если я твердо намерен сделать что-нибудь, то редко мне не удается. Поверь: человек, который непременно хочет чего-нибудь, принуждает судьбу сдаться: судьба — женщина!

В л а д и м и р. А я так часто был обманут желаньями и столько раз раскаивался, достигнув цели, что теперь не желаю ничего; живу как живется; никого не трогаю, и от этого все стараются чем-нибудь возбудить меня, как-нибудь вымучить из меня обидное себе слово. И знаешь ли: это иногда меня веселит. Я вижу людей, которые из жил тянутся, чтоб чем-нибудь сделать еще несноснее мое существование! Неужели я такое важное лицо в мире, или милость их простирается далее до самых ничтожных!

Б е л и н с к о й. Друг мой! ты строишь химеры в своем воображенье и даешь им черный цвет для большего романтизма.

В л а д и м и р. Нет! нет, говорю я тебе: я не создан для людей: я для них слишком горд, они для меня — слишком подлы.

Б е л и н с к о й. Как, ты не создан для людей? Напротив! ты любезен в обществе; дамы ищут твоего разговора, ты любим молодежью; и хотя иногда слишком резкие истины говоришь в глаза, тебе все-таки прощают, потому что ты их умно говоришь и это как-то к тебе идет!

В л а д и м и р(с горькой улыбкой). Я вижу! ты хочешь меня утешить!

Б е л и н с к о й. Когда ты был у Загорскиных? Могут ли там тебя утешить?

В л а д и м и р. Вчера я их видел. Странно: она меня любит — и не любит! Она со мною иногда так добра, так мила, так много говорят глаза ее, так много этот румянец стыдливости выражает любви... а иногда, особливо на бале где-нибудь, она совсем другая, — и я больше не верю ни ее любви, ни своему счастью!

Б е л и н с к о й. Она кокетка!..

В л а д и м и р. Не верю: тут есть тайна...

Б е л и н с к о й. Поди ты к черту с тайнами! Просто: когда ей весело, тогда твоя Наташа о тебе и не думает, а когда скучно, то она тобой забавляется. Вот и вся тайна.

В л а д и м и р. Ты это сказал таким нежным голосом, как будто этим сделал мне великое благодеяние!

Б е л и н с к о й(покачав головой). Ты не в духе сегодня!

В л а д и м и р(вынимает изорванное письмо). Видишь?

Б е л и н с к о й. Что такое?

В л а д и м и р. Это письмо я писал к ней... прочти его! Вчера я приезжаю к ее кузине, княжне Софье; улучив минуту, когда на нас не обращали внимания, я умолял ее передать письмо Загорскиной... она согласилась, но с тем, чтобы прежде самой прочитать письмо. Я ей отдал. Она ушла в свою комнату. Я провел ужасный час. Вдруг княжна является, говоря, что мое письмо развеселит очень ее кузину и заставит ее смеяться! смеяться? друг мой! Я разорвал письмо, схватил шляпу и уехал...

Б е л и н с к о й. Я подозреваю хитрость княжны. Загорскина не стала бы смеяться такому письму, потому что я очень отгадываю его содержание... зависть, может быть и более, или просто шутка...

В л а д и м и р. Хитрость! хитрость! я ее видел, провел с нею почти наедине целый вечер... я видел ее в театре: слезы блистали в глазах ее, когда играли "Коварство и Любовь" Шиллера!.. Неужели она равнодушно стала бы слушать рассказ моих страданий? (Схватывает за руку Белинского.) Что, если б я мог прижать Наталью к этой груди и сказать ей: ты моя, моя навеки!.. Боже! Боже! — я не переживу этого! (Смотрит пристально в глаза Белинскому.) Не говори ни слова, не разрушай моих детских надежд... только теперь не разрушай!.. а после...

Б е л и н с к о й. После. (В сторону.) Как? ужели он предугадывает судьбу свою?

В л а д и м и р. О, как сердце умеет обманывать! (Беспокойно ходит взад и вперед.)

Б е л и н с к о й. (в сторону). И я должен буду разрушить этот обман? Ба! да я, кажется, начинаю подражать ему! Нет! это вздор! он не так сильно любит, как показывает: жизнь не роман!

Входит слуга Белинского.

С л у г а. Дмитрий Василич! какой-то мужик просит позволения вас видеть. Он говорит, что слышал, будто вы покупаете их деревню, так он пришел...

Б е л и н с к о й. Вели ему взойти.

Слуга уходит. Входит мужик седой и бросается в ноги Белинскому.

Встань! встань! что тебе надобно, друг мой?

М у ж и к (на коленах). Мы слышали, что ты, кормилец, хочешь купить нас, так я пришел... (кланяется) мы слышали, что ты барин доброй...

Б е л и н с к о й. Да встань, братец, а потом говори!.. Встань прежде!

М у ж и к (встав). Не прогневайся, отец родной, коли я...

Б е л и н с к о й. Да говори же...

М у ж и к (кланяясь). Меня, старика, прислали к тебе от всего села, кормилец, кланяться тебе в ноги, чтобы ты стал нашим защитником... все бы мы стали Богу молить о тебе! будь нашим спасителем!

Б е л и н с к о й. Что же? вам не хочется с госпожой своей расставаться, что ли?

М у ж и к (кланяясь в ноги). Нет! купи, купи нас, родимой!

Б е л и н с к о й. (в сторону). Странное приключение! (Мужику.) А! так вы, верно, недовольны своей помещицей?

М у ж и к. Ох! тяжко! за грехи наши!..

Арбенин начинает вслушиваться.

Б е л и н с к о й. Ну! говори, брат, смелее! Жестоко, что ли, госпожа поступает с вами?

М у ж и к. Да так, барин... что ведь, ей-Богу, терпенья уж нет. Долго мы переносили, однако пришел конец... хоть в воду!..

В л а д и м и р. Что же она делает? (Лицо Владимира мрачно.)

М у ж и к. Да что вздумается ее милости.

Б е л и н с к о й. Например... сечет часто?

М у ж и к. Сечет, батюшка, да как еще... за всякую малость, а чаще без вины. У нее управитель, вишь, в милости. Он и творит, что ему любо. Не сними-ко перед ним шапки, так и нивесь что сделает. За версту увидишь, так тотчас шапку долой, да так и работай на жару, в полдень, пока не прикажет надеть, а коли сердит или позабудет, так иногда целый день промает.

Б е л и н с к о й. Какие злоупотребления!

М у ж и к. Раз как-то барыне донесли, что, дескать, "Федька дурно про тея говорит и хочет в городе жаловаться!" А Федька мужик был славной; вот она и приказала руки ему вывертывать на станке... а управитель был на него сердит. Как повели его на барский двор, дети кричали, жена плакала... вот стали руки вывертывать. "Господин управитель! — сказал Федька, — что я тебе сделал? Ведь ты меня губишь!" — "Вздор!" — сказал управитель. Да вывертывали, да ломали... Федька и стал безрукой. На печке так и лежит да клянет свое рожденье.

Б е л и н с к о й. Да что, в самом деле, кто-нибудь из соседей, или исправник, или городничий не подадут на нее просьбу? На это есть у нас суд. Вашей госпоже плохо может быть.

М у ж и к. Где защитники у бедных людей? У барыни же все судьи подкуплены нашим же оброком. Тяжко, барин! тяжко стало нам! Посмотришь в другое село... сердце кровью обливается! Живут покойно да весело. А у нас так и песен не слышно стало на посиделках. Рассказывают горнишные: раз барыня рассердилась, так, вишь, ножницами так и кольнула одну из девушек... ох! больно... а как бороду велит щипать волосок по волоску... батюшка!.. ну! так тут и святых забудешь... батюшка! (Падает на колени перед Белинским.) О, кабы ты нам помог!.. купи нас! купи, отец родной! (Рыдает.)

В л а д и м и р (в бешенстве). Люди! люди! и до такой степени злодейства доходит женщина, творение иногда столь близкое к ангелу... О! проклинаю ваши улыбки, ваше счастье, ваше богатство — все куплено кровавыми слезами. Ломать руки, колоть, сечь, резать, выщипывать бороду волосок по волоску!.. О Боже!.. при одной мысли об этом я чувствую боль во всех моих жилах... я бы раздавил ногами каждый сустав этого крокодила, этой женщины!.. Один рассказ меня приводит в бешенство!..

Б е л и н с к о й. В самом деле ужасно!

М у ж и к. Купи нас, родимой!

В л а д и м и р. Дмитрий! есть ли у тебя деньги? — вот все, что я имею... вексель на тысячу рублей... ты мне отдашь когда-нибудь. (Кладет на стол бумажник.)

Б е л и н с к о й. (сосчитав). Если так, то я постараюсь купить эту деревню... поди, добрый мужичок, и скажи своим, что они в безопасности. (Владимиру.) Какова госпожа?

М у ж и к. Дай Боже вам счастья обоим, отцы мои, дай Бог вам долгую жизнь, дай Бог вам все, что душе ни пожелается... Прощай, родимой! благослови тебя Царь Цебесный! (Уходит.)

В л а д и м и р. О мое отечество! мое отечество! (Ходит быстро взад и вперед по комнате.)

Б е л и н с к о й. Ах, как я рад, что могу теперь купить эту деревню! как я рад! впервые мне удается облегчить страждущее человечество! Так: это доброе дело. Несчастные мужики! что за жизнь, когда я каждую минуту в опасности потерять все, что имею, и попасть в руки палачей!

В л а д и м и р. Есть люди, более достойные сожаленья, чем этот мужик. Несчастия внешние проходят, но тот, кто носит всю причину своих страданий глубоко в сердце, в ком живет червь, пожирающий малейшие искры удовольствия... тот, кто желает и не надеется... тот, кто в тягость всем, даже любящим его... тот! но для чего говорить об таких людях? им не могут сострадать: их никто, никто не понимает.

Б е л и н с к о й. Опять за свое! О, эгоист! как можно сравнивать химеры с истинными несчастиями? Можно ли сравнить свободного с рабом?

В л а д и м и р. Один раб человека, другой раб судьбы, Первый может ожидать хорошего господина или имеет выбор — второй никогда. Им играет слепой случай, и страсти его и бесчувственность других — все соединено к его гибели.

Б е л и н с к о й. Разве ты не веришь в провидение? Разве отвергаешь существование Бога, Который все знает и всем управляет?

В л а д и м и р(смотрит на небо). Верю ли я? верю ли я?

Б е л и н с к о й. Твоя голова, я вижу, набита ложными мыслями.

В л а д и м и р (помолчав). Послушай! не правда ли, теперь прекрасная погода? пойдем на булевар!

Б е л и н с к о й. Чудак!

Входит слуга Марьи Дмитревны.

Что тебе надобно? кто ты?

В л а д и м и р. Слуга моей матери!

С л у г а. Я прислан к вам, сударь, от Марьи Дмитревны. Искал я вас с полчаса в трех домах, где, как мне у вас сказали, вы часто бываете.

В л а д и м и р. Что случилось?

С л у г а. Да барыня-с...

В л а д и м и р. Что?

С л у г а. Сделалась очень нездорова и просит вас поскорее к себе.

В л а д и м и р. Нездорова, говоришь ты? больна?

С л у г а. Очень нездорова-с.

В л а д и м и р(задумчиво). Очень! да, я пойду! (Подавая руку Белинскому.) Не правда ли, я тверд в своих несчастиях? (Уходит.) (В продолжение этой речи он менялся в лице, и голос его дрожал.)

Б е л и н с к о й. (глядя вслед ему). Тебя погубит эта излишняя чувствительность! Ты желаешь спокойствия, но не способен им наслаждаться, и оно сделалось бы величайшею для тебя мукой, если бы поселилось в груди твоей. Я веселого характера обыкновенно, однако примечаю, что печаль Арбенина прилипчива. После него часа два я не могу справиться. Ха! ха! ха! испытаю верность женщины! Посмотрим, устоит ли Загорскина против моих нападений. Если она изменит Арбенину, то это лучший способ излечить его от самой глупейшей болезни.

Слуга Белинского входит.

Чего тебе?

С л у г а. Да я ходил в театр за билетом-с, как вы приказывали. Вот билет-с.

Б е л и н с к о й. Хорошо! В первом ряду? хорошо. (Про себя.) Скучно будет сегодня во Французском театре: играют скверно, тесно, душно. А нечего делать! весь beau monde! [светское общество! (фр.)] (Закуривает трубку и уходит.)

СЦЕНА VI

10 января. День. В доме у Загорскиных. Комната барышень. Княжна Софья сидит на постели; Наташа поправляет волосы перед зеркалом.

К н я ж н а   С о ф ь я. Ma chere cousine! я тебе советую остерегаться!

Н а т а ш а. Пожалуйста, без наставлений! Я сама знаю, как мне поступать. Я никогда не покажу Арбенину большой благосклонности, а пускай он будет доволен малым.

К н я ж н а   С о ф ь я. Ведь ты его не заставишь на себе жениться... он вовсе не такой человек!..

Н а т а ш а. Разумеется, я сама за него свататься не стану; а если он меня любит, так женится.

К н я ж н а   С о ф ь я (насмешливо). Не правда ли, как он интересен, как милы его глаза, полные слез!

Н а т а ш а. Да, для меня очень занимательны.

К н я ж н а   С о ф ь я. Поверь, он только дурачится и шалит; а именно потому, что уверен, что ты в него влюблена.

Н а т а ш а. Ему не отчего быть уверену.

К н я ж н а   С о ф ь я. А попробуй показать холодность... тотчас отстанет!

Н а т а ш а. Я пробовала, и он не отстал и только больше с тех пор меня любит...

К н я ж н а   С о ф ь я. Но ты не умеешь притворяться, ты...

Н а т а ш а. Поверь, не хуже тебя!

К н я ж н а   С о ф ь я. Арбенин точно так же куртизанил прошлого года Лидиной Полине; а тут и бросил ее, и смеется сам над нею... Ты помнишь? то же будет и с тобой.

Н а т а ш а. Я не Полина.

К н я ж н а   С о ф ь я. Посмотрим.

Н а т а ш а. Да что ты так на одно наладила?

К н я ж н а   С о ф ь я. Уж что я знаю, то знаю... вчера...

Н а т а ш а. Что такое? впрочем, я и знать не желаю.

К н я ж н а   С о ф ь я. Вчера Арбенин был у нас.

Н а т а ш а. Ну что ж?

К н я ж н а   С о ф ь я. Любезничал с Лизой Шумовой, рассказывал ей Бог знает что и между тем просил меня отдать тебе письмо: вот мужчины! в одну влюблены, а другой пишут письма! верь им после этого. Я его прочла и отдала назад, сказав, что ты будешь очень этому смеяться. Он разорвал и уехал. Какова комедия!

Молчание.

А еще, знаешь: мне сказывали наверное, что он хвалится, будто ты показывала особенные признаки любви. Но я не верю!

Н а т а ш а (в сторону). Он делает глупости! Я теперь на него так сердита, так сердита! Хвалится! кто б подумал! это слишком! (Громко.) Ты знаешь, кузина, у нас был вчера Белинской! Un jeune homme charmant! [Очаровательный молодой человек! (фр.)] прелесть как хорош, умен и любезен! Вот уж не надует губы! Как воспитан, точно будто всю жизнь провел при дворе!

К н я ж н а   С о ф ь я. Поздравляю. И ты, я надеюсь, ему очень понравилась! (В сторону.) Я в восхищении; мои слова действуют! (Громко.) Вчерась же Арбенин чуть-чуть не поссорился у нас с Нелидовым. Последний, ты знаешь, такой тихий, степенный, осторожный; а Волдемар этого не слишком придерживается. Нелидов разговорился с ним про свет и общественное мнение и несколько раз повторял, что дорожит своею доброй славой, таким тоном, который давал чувствовать Арбенину, что он ее потерял; этот понял и побледнел; после и говорит мне; "Нелидов хотел кольнуть мое самолюбие, он достиг своей цели; это правда: я потерян для света... но довольно горд, чтоб слушать равнодушно напоминания об этом!" Ха! ха! ха! не правда ли, Наташа, это показывает твердость характера!

Н а т а ш а. Конечно! Арбенин не совсем заслуживает дурное мнение света; но он об нем мало заботится; и этот Нелидов очень глупо сделал, если старался его обидеть! (Наташа подходит к окну.)

К н я ж н а   С о ф ь я. Поверь мне: Арбенина так же огорчает злословие, как и другого; он только не хочет этого показать.

Молчание.

Н а т а ш а (с живостью). Ах! сейчас приехал Белинской!

СЦЕНА VII

3 февраля. Утро. Кабинет Павла Григорича Арбенина. Он сидит в креслах, против него стоит человек средних лет в синем сюртуке, с седыми бакенбардами.

П а в е л   Г р и г о р и ч. Нет! братец, нет! окажи своему господину, что я не намерен ждать. Должен? — плати. Нечем? — на что задолжал. В России на это есть суд. Ну если б я был бедняк? разве два месяца пождать ничего не значит?

П о в е р е н н ы й. Хоть две недели, сударь. На днях мы денег ждем с завода. Неужели уж мы обманем вас?

П а в е л   Г р и г о р и ч. Ни дня ждать не хочу.

П о в е р е н н ы й. Да где же денег взять прикажете? Ведь восемь тысяч на улице не найдешь.

П а в е л   Г р и г о р и ч. Пускай твой господин продаст хоть тебя самого; а мне он заплотит в назначенное время. И с процентами — слышишь?

П о в е р е н н ы й. Да помилуйте-с!..

П а в е л   Г р и г о р и ч. Ни слова больше. Ступай!

Поверенный уходит.

Вишь какой ловкий! Всё бы ему ждали! Нет, брат! нынче деньги дороги, хлебы дешевы да еще плохо родятся! Пускай графские сынки да вельможи проматывают именье; мы, дворяне простые, от этого выигрываем. Пускай они будут при дворе, пускай шаркают в гостиных с камергерскими ключами, а мы будем тише, да выше. И, наконец, они оглянутся и увидят, хоть поздно, что мы их обогнали. (Встает с кресел.) Ух! замотали меня эти дела. А все-таки как-то весело: видеть перед собою бумажку, которая содержит в себе цену многих людей, и думать: своими трудами ты достигнул способа менять людей на бумажки. Почему же нет? и человек тлеет, как бумажка, и человек, как бумажка, носит на себе условленные знаки, которые ставят его выше других и без которых он... (Зевает.) Уф! спать хочется! Где-то сын мой? Он, верно, опять задолжал, потому что третий день дома обедает. Вот! прошу покорно иметь детей!

Владимир, бледный, быстро входит.

В л а д и м и р(громко и скоро). Батюшка!

П а в е л   Г р и г о р и ч. Что тебе надобно?

В л а д и м и р. Я пришел, чтобы... у меня есть одна, единственная просьба до вас... не откажите мне... поедемте со мною! поедемте! заклинаю вас; одна минута замедленья, и вы сами будете раскаиваться.

П а в е л   Г р и г о р и ч. Куда мне ехать с тобою? ты с ума сошел!..

В л а д и м и р. Не мудрено. Если б даже вы увидали, что я видел, и остались при своем уме, то я бы удивился!

П а в е л   Г р и г о р и ч. Это уж ни на что не похоже! ты, Владимир, выводишь меня из терпения.

В л а д и м и р. Так вы не хотите со мною ехать! так вы мне не верите! А я думал... но теперь вынужден все сказать. Слушайте: одна умирающая женщина хочет вас видеть; эта женщина...

П а в е л   Г р и г о р и ч. Что мне за дело до нее?

В л а д и м и р. Она ваша супруга!

П а в е л   Г р и г о р и ч (с досадой). Владимир!

В л а д и м и р. Вы, верно, думаете меня испугать этим строгим взглядом и удушить голос природы в груди моей? Но я не таков, как вы; этот самый голос, приказывающий мне повиноваться вам, заставляет... да! ненавидеть вас! да! если вы будете долее противиться мольбам моей матери! О! нынешний день уничтожил во мне все спасенья: я говорю прямо! Я ваш сын и ее сын; вы счастливы, она страдает на постели смерти, кто прав, кто виноват, не мое дело. Я слышал, слышал ее мольбы и рыданья, и последний нищий назвал бы меня подлецом, если б я мог еще любить вас!..

П а в е л   Г р и г о р и ч. Дерзкий! Я давно уж не жду от тебя любви; но где видано, чтобы сын упрекал отца такими словами? Прочь с глаз моих!

В л а д и м и р. Я уж просил вас не уничтожать во мне последнюю искру покорности сыновней, чтоб я не повторил эти обвиненья перед целым светом!

П а в е л   Г р и г о р и ч. Боже мой! до чего я дожил? (Ему.) Знаешь ли...

В л а д и м и р. Я знаю: вы сами терзаемы совестью, вы сами не имеете спокойных минут — вы виновны во многом...

П а в е л   Г р и г о р и ч. Замолчи!..

В л а д и м и р. Не замолчу! не просить пришел я, но требовать! требовать! Я имею на это право! Нет! эти слезы врезались у меня в память! батюшка (бросается на колени), батюшка! пойдемте со мною!

П а в е л   Г р и г о р и ч. Встань! (Он встревожен.)

В л а д и м и р. Вы пойдете?

П а в е л   Г р и г о р и ч(в сторону). Что, если в самом деле? Может быть...

В л а д и м и р. Так вы не хотите? (Встает.)

П а в е л   Г р и г о р и ч (в сторону). Она умирает, говорит Владимир! желает получить мое прощенье... правда! я бы... но ехать туда? Если узнают, что скажут?

В л а д и м и р. Вам нечего бояться: моя мать нынче же умрет. Она желает с вами примириться, не для того, чтобы жить вашим именем; она не хочет сойти в могилу, пока имеет врага на земле. Вот вся ее просьба, вся ее молитва к Богу. Вы не хотели. Есть на небе судия. Ваш подвиг прекрасен; он показывает твердость характера; поверьте, люди будут вас за это хвалить; и что за важность, если посреди тысячи похвал раздастся один обвинительный голос. (Горько улыбается.)

П а в е л   Г р и г о р и ч(принужденно). Оставь меня!

В л а д и м и р. Хорошо! Я пойду... и скажу, что вы не можете, заняты. (Горько.) Она еще раз в жизни поверит надежде! (Тихо идет к дверям.) О, если б гром убил меня на этом пороге; как? я приду — один! я сделаюсь убийцею моей матери. (Останавливается и смотрит на отца.) Боже! вот человек!

П а в е л   Г р и г о р и ч (про себя). Однако для чего мне не ехать? что за беда? Перед смертью помириться ничего; смеяться никто над этим не станет... а все бы лучше! Да, так и быть, отправлюсь. Она, верно, без памяти, и меня не узнает... скажу ей, что прощаю, и делу конец! (Громко.) Владимир! послушай... погоди!

Владимир недоверчиво приближается.

Я пойду с тобою... я решился! Нас никто не увидит? но я верю! пойдем... только смотри, в другой раз думай об том, что говоришь...

В л а д и м и р. Так вы точно хотите идти к моей матери? точно? это невероятно! Нет, скажите: точно?

П а в е л   Г р и г о р и ч. Точно!

В л а д и м и р(кидается ему на шею). У меня есть отец! у меня снова есть отец! (Плачет.) Боже! Боже! я опять счастлив! Как легко стало сердцу! у меня есть отец! Вижу, вижу, что трудно бороться с природными чувствами... О! как я счастлив! Видите ли, батюшка! как приятно сделать, решиться сделать добро... ваши глаза прояснели, ваше лицо сделалось ангельским лицом! (Обнимает его.) О мой отец, вы будете вознаграждены Богом! Пойдемте, пойдемте скорей — ее надобно застать при жизни!

П а в е л   Г р и г о р и ч(хочет идти; в сторону). Итак, я должен увидеться... хорошо! Да нет ли тут какой-нибудь сети? однако отчаяние Владимира!.. Но разве она не может притвориться и уверить его, что умирает? Разве женщине, а особливо моей жене, трудно обмануть... кого бы ни было? О, я предчувствовал, я проникнул этот замысел, и теперь все ясно. Заманить меня опять... упросить... и если я не соглашусь, то сын мой всему городу станет рассказывать про такую жестокость! Она, пожалуй, его подобьет! Признаюсь! прехитрый план! прехитрейший!.. однако не на того напали! Хорошо, что я вовремя догадался! Не пойду же я! Пускай умрет одна, если могла жить без меня!

В л а д и м и р. Вы медлите!

П а в е л   Г р и г о р и ч (холодно). Да! Я медлю!

В л а д и м и р. Вы... эта перемена! вы...

П а в е л   Г р и г о р и ч(гордо). Я остаюсь! Скажи своей матери и бывшей моей жене, что я не попался вторично в расставленную сеть... скажи, что благодарю за приглашение и желаю ей веселой дороги!

Владимир вздрагивает и отступает назад.

В л а д и м и р. Как! (С отчаяньем.) Это превзошло мои ожиданья! И с такой открытой холодностью! с такой адской улыбкой? И я — ваш сын? Так, я ваш сын, и потому должен быть врагом всего священного, врагом вашим... из благодарности! О, если б я мог мои чувства, сердце, душу, мое дыхание превратить в одно слово, в один звук, то этот звук был бы проклятие первому мгновению моей жизни, громовой удар, который потряс бы твою внутренность, мой отец... и отучил бы тебя называть меня сыном!

П а в е л   Г р и г о р и ч. Замолчи, сумасшедший! Страшись моего гнева... погоди: придут дни более спокойные; тогда ты узнаешь, как опасно оскорблять родителя... я тебя примерно накажу!..

В л а д и м и р(закрыв лицо руками). А я мечтал найти жалость!..

П а в е л   Г р и г о р и ч. Неблагодарный! неблагодарный! чудовище! мне ли ты не обязан?.. и с такими упреками...

В л а д и м и р. Неблагодарный? Вы мне дали жизнь! возьмите, возьмите ее назад, если можете... О! это горький дар!

П а в е л   Г р и г о р и ч. Вон скорей из моего дома и не смей воротиться, пока не умрет моя бедная супруга. (Со смехом.) Посмотрим, скоро ли ты придешь? Посмотрим, настоящая ли болезнь, ведущая к могиле, или неловкая хитрость наделала столько шуму и заставила тебя забыть почтение и обязанность! Теперь ступай! Рассуди хорошенько о своем поступке, припомни, что ты говорил, — и тогда, тогда, если осмелишься, покажись опять мне на глаза! (Злобно взглянув на сына, уходит и запирает двери за собою.)

В л а д и м и р (который стоял как вкопанный, смотрит вслед; после краткого молчания). Все кончилось!..

Уходит в другую дверь. Решительная безнадежность приметна во всех его движениях. Он оставляет за собой дверь растворенную, и долго видно, как он то пойдет скорыми шагами, то остановится; наконец, махнув рукой, он удаляется.

СЦЕНА VIII

8 февраля. День. Спальня Марьи Дмитревны. Стол с лекарствами. Она лежит на постели, Аннушка стоит возле нее.

А н н у ш к а. У вас, сударыня, сильная лихорадка! Не угодно ли чаю горяченького или бузины? Тотчас будет готово. Ах ты, моя родная, какие руки-то холодные: точно ледяные. Не прикажете ли, матушка, послать за лекарем?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Послушай! что давит мне грудь?

А н н у ш к а. Ничего, сударыня: одеяло прелегкое! отчего бы, кажется, давить?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Аннушка! я сегодня умру!

А н н у ш к а. И! Марья Дмитревна! выздоровеете! Бог милостив — зачем умирать?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Зачем?

А н н у ш к а. Не всё больные умирают, иногда и здоровые прежде больных попадают на тот свет. Не пора ли лекарство принять?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Я не хочу лекарства... где мой сын? Да, я и позабыла, что сама его послала!.. Посмотри в окно, нейдет ли он? Поди к окну... что? нейдет? Как долго!

А н н у ш к а. На улице пусто!

М а р ь я   Д м и т р е в н а (про себя). Он уговорит отца! Я уверена... О! как сладко примириться перед концом; теперь я не стыжусь встретить его взор. (Погромче.) Аннушка! что ты так смотришь в окно?

А н н у ш к а. Я? нет... это так-с...

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Нет, верно... говори всю правду, что такое?

А н н у ш к а. Похороны, сударыня... да какие препышные! сколько карет сзади: верно, богач! Какие лошади! покров так и горит! два архиерея!.. певчие! ну ж нечего сказать!

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Аннушка! и мне пора... я чувствую близость последней минуты! О, поскорее! поскорее, царь небесный!

А н н у ш к а. Полныте, сударыня, что вам за охота? Как если, не дай Бог, вы скончаетесь, что тогда со мною будет? кто позаботится обо мне? неужто Павел Григорич к себе возьмет? Не бывать этому. Да я лучше по миру пойду: добрые люди из окошек накормят!

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Мой сын, Владимир, тебя не оставит!

А н н у ш к а. Да еще перенесет ли он вашу смерть? Вы знаете, какой он горячий; из малости уж вне себя, а тогда... Боже упаси!

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Ты права... я должна тебя наградить: у меня в шкатулке есть восемьдесят рублей... дай несколько и старику, Павлу! Он всегда верно мне служил; и тобой я всегда, всегда была довольна...

Смутная радость изображается на лице Аннушки.

О, как сердце бьется! Что хуже: ожиданье или безнадежность?

Дверь отворяется. Тихо входит Владимир. Он мрачен. Молча подходит к постели и останавливается в ногах.

А н н у ш к а. Владимир Павлович пришел!

М а р ь я   Д м и т р е в н а (быстро). Пришел! (Приподымается и опять опускает голову.) Владимир... ты один! А я думала... ты один!

В л а д и м и р. Да.

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Друг мой! ты звал его сюда? сказал, что я умираю? он скоро придет?

В л а д и м и р(мрачно). Как вы себя чувствуете? Довольно ли вы крепки, чтоб говорить и... слушать?

А н н у ш к а. Барыня без вас все плакала, Владимир Павлович!

В л а д и м и р. Боже! Боже! Ты всесилен! зачем непременно я должен убить мать мою?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Говори скорее, не терзай меня понемногу: придет ли твой отец.

Молчание.

Где он!.. как предстать пред Бога... Владимир! без него я не умру спокойно!

В л а д и м и р(тихо). Нет.

М а р ь я   Д м и т р е в н а (не слыхав). Что сказал ты?.. Дай мне руку, Владимир!

В л а д и м и р(слезы начинают падать из глаз его. Он бросается на колена возле постели и покрывает поцелуями ее руку.). Я возле вас! зачем вам другого? разве вам не довольно меня? Кто-нибудь любит ли вас сильней, чем я?

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Встань... ты плачешь?..

В л а д и м и р (встав, отходит в сторону). Ужасная пытка! Если я все это вынесу, то буду себя почитать за истукана, который не стоит имени человека!.. Если я вынесу... то уверюсь, что сын всегда похож на отца, что его кровь течет в моих жилах и что я, как он, хотел ее погибели. Так! я должен был силою притащить его сюда, угрозами, страхом исторгнуть у него прощенье... (С бешеной радостью.) Послушайте, послушайте, что я вам скажу! Мой отец весел, здоров и не хотел вас видеть! (Вдруг, как бы испугавшись, останавливается.)

М а р ь я   Д м и т р е в н а (вздрагивает. После молчания.). Молись... молись за нас... не хотел... о!

А н н у ш к а. Ей дурно, дурно!..

М а р ь я   Д м и т р е в н а. Нет! нет! Я соберу последние силы... Владимир! ты должен узнать все и судить своих родителей! Подойди. Я умираю. Отдаю душу правосудному Богу и хочу, чтоб ты, ты, мой единственный друг, не обвинял меня по чужим словам... Я сама произнесу свой приговор. (Останавливается.) Я виновна: молодость была моей виною. Я имела пылкую душу, твой отец холодно со мной обращался. Я прежде любила другого: если б мой муж хотел, я забыла бы прежнее. Несколько лет старалась я побеждать эту любовь, и одна минута решила мою участь... Не смотри на меня так. О! упрекай лучше самыми жестокими словами: я твоя злодейка! Мой поступок заставляет тебя презирать меня, и не одну меня... Долгим раскаянием я загладила свой проступок. Слушай: он был тайною. Но я не хотела, не могла заглушить совесть — и сама открыла все твоему отцу. С горькими слезами, с унижением я упала к ногам его... я надеялась, что он великодушно простит мне... Но он выгнал меня из дому; и я должна была оставить тебя, ребенка, и молча, подавленная тягостью собственной вины, переносить насмешки света... Он жестоко со мною поступил!.. Я умираю... Если он мне не простил еще, то Бог его накажет... Владимир! ты осуждаешь мать свою? Ты не смотришь на меня? (Голос ее под конец становился все слабее и слабее.)

В л а д и м и р(в сильном движении. Про себя.). Вижу! Вижу! природа вооружается против меня; я ношу в себе семя зла; я создан, чтобы разрушать естественный порядок. Боже! Боже! Здесь умирающая мать — и на языке моем нет ни одного утешительного слова, ни одного! Неужели мое сердце так сухо, что нет ни одной слезы? Горе! горе тому, кто иссушил это сердце. Он мне заплотит: я сделался через него преступником; с этой минуты прочь сожаленье! День и ночь буду я напевать отцу моему страшную песню, до тех пор, пока у него не встанут дыбом волосы и раскаяние начнет грызть его душу! (Обращаясь к матери.) Ангел! ангел! не умирай так скоро: еще несколько часов...

А н н у ш к а (с приметным беспокойством посматривает на госпожу). Владимир Павлович!

Он услыхал и глядит на нее пристально. Она трогает за руку Марью Дмитревну и вдруг останавливается.

Прости Господи ее душу! (Крестится.)

Владимир вздрагивает, шатается и едва не упадает. Удерживается рукой за спинку стула и так остается неподвижен несколько минут.

Как тихо скончалась-то родимая моя! Что буду я теперь? (Плачет.)

В л а д и м и р(подходит к телу и, взглянув, быстро отворачивается). Для такой души, для такой смерти слезы ничего не значат... у меня их нет! нет! Но я отомщу, жестоко, ужасно отомщу. Пойду принесу отцу моему весть о ее кончине и заставлю, принужу его плакать, и когда он будет плакать... буду смеяться! (Убегает.)

Долгое молчание.

А н н у ш к а. И сын родной ее оставляет! Теперь все, что я могу захватить, мое! Что же? тут по мне нету греха; лучше, чтобы мне досталось, чем кому другому, а Владимиру Павловичу не нужно! (Подносит зеркало к губам усопшей.) Зеркало гладко! последнее дыханье улетело! Как бледна! (Уходит из комнаты и призывает остальных слуг для совершения обрядов.)

СЦЕНА IX

8 февраля. Пополудни. Комната у Загорскиных. Наташа и княжна. Анна Николавна, входя, вводит двух старух.

А н н а   Н и к о л а в н а. А я вас сегодня совсем не ожидала! Милости просим! Прошу садиться! Как ваше здоровье, Марфа Ивановна?

Садятся.

1   С т а р у х а. Эх! мать моя! Что у меня за здоровье? все рифматизмы да флюс. Только нынче развязала щеку. (К другой старухе.) Как мы съехались, Катерина Дмитревна! Я только что на двор, и вы за мной, как будто сговорились навестить Анну Николавну.

2   С т а р у х а (к хозяйке). Я слышала, что вы были больны?

А н н а   Н и к о л а в н а. Да... благодарю, что навестили... теперь получше. А что, нового не слыхать ли чего-нибудь?

2   С т а р у х а. У меня, вы знаете, Егорушка в Петербурге; так он пишет, что турок в пух разбили наши: взяли пашу!

1   С т а р у х а. Дай-то Бог! А я слышала, что Горинкин женился. Да на ком! Знавали вы Болотину? так на ее дочери. Славная партия... ведь сколько женихов за нею гонялось! так нет... кому счастье.

А н н а   Н и к о л а в н а. А я слышала: граф Свитской умер. Ведь жена, дети.

1   С т а р у х а. Да? какая жалость... А что рассказывают! слышали вы?

А н н а   Н и к о л а в н а. Что такое?

2   С т а р у х а. Что такое? странно! я не слыхала!

1   С т а р у х а. Говорят, что покойник — прости его Господи — почти все свое имение продал и побочным детям отдал деньги. Есть же люди! И говорят также, будто бы в духовной он написал, чтоб его похороны не стоили больше ста рублей.

2   С т а р у х а. Нечего сказать, как в колыбельке, так и в могилку! Всегда был чудак покойник! царство ему небесное! Что ж? исполнили его завещание?

1   С т а р у х а. Как можно? Пожалуй, он бы написал, чтоб его в овраг кинули! Нет, матушка, пять тысяч стоили похороны; в Донском монастыре, да два архиерея было.

А н н а   Н и к о л а в н а. Стало быть, очень пышно было?

Н а т а ш а. Будто не все равно.

1   С т а р у х а. Как так? разве можно графа похоронить, как нищего?

2   С т а р у х а (после общего молчания). Анна Николавна! вы меня извините! я ведь только на минуточку к вам заехала! спешу к золовке на крестины. (Встает.) Прощайте.

А н н а   Н и к о л а в н а. Если так, то не смею вас удерживать! Прощайте.

Целуются.

До свиданья, матушка. (Провожает ее.)

1   С т а р у х а. Какова? Как разрядилась наша Мавра Петровна! пунцовые ленты на чепце! ну кстати ли? ведь сама насилу ноги таскает! А который ей год, Анна Николавна, как вы думаете?

А н н а   Н и к о л а в н а. Да лет пятьдесят есть! Она так говорит.

1   С т а р у х а. Крадет с десяток! Я замуж выходила, а у нее уж дети бегали.

Н а т а ш а (тихо Софье). Я думаю: потому что она замуж вышла тридцати лет.

К н я ж н а   С о ф ь я. Охота тебе их слушать, Наташа?

Н а т а ш а. Помилуй! это очень весело!

Слуга входит.

С л у г а. Дмитрий Василич Белинской приехал.

А н н а   Н и к о л а в н а. Что это значит? (Слуге.) Проси в гостиную.

Слуга уходит.

(Тихо старухе.) Пойдемте со мною, матушка; я угадываю, зачем он приехал! мне уж говорили. Он сам не так богат; но дядя при смерти, а у дяди тысяча пятьсот душ.

1   С т а р у х а. Понимаю. (В сторону.) Посмотрим, что за Белинской! (Наташе.) О! плутовка.

Обе уходят.

К н я ж н а   С о ф ь я. Отчего ты так покраснела?

Н а т а ш а. Я?

К н я ж н а   С о ф ь я (махнув рукой). Ну ж! ничего не слышит и не видит! Наташа! твои щеки пылают, ты дрожишь, ты вне себя. Что такое значит?

Н а т а ш а (схватив княжну за руку). Так! это ничего! Кто сказал, что я дрожу? Ах, знаешь ли! Я отгадываю, зачем он приехал. Теперь все решится! не правда ли?

К н я ж н а   С о ф ь я. Что решится?

Н а т а ш а. Какие глупые вопросы, кузина! Вчера была у нас княгиня, и...

К н я ж н а   С о ф ь я. Я тебя понимаю! Ты влюблена в Белинского. Ну что ж.

Наташа отворачивается.

Это очень натурально.

Н а т а ш а (с живостью). Послушай! Как он мил! Как он любезен!

К н я ж н а   С о ф ь я. Бедный Арбенин!

Н а т а ш а. Чем же бедный?

К н я ж н а   С о ф ь я. Он тебя так любит! Белинской свататься приехал: ты, наверное, ему не откажешь, так ли? А я знаю, что Арбенин тебя очень, очень любит. (Насмешливо улыбается.)

Н а т а ш а. Разлюбит поневоле. Впрочем, он очень умел притворяться с другими, почему же не притворялся он со мной? кто может поручиться? Правда, он мне сначала немного нравился. В нем что-то необыкновенное... а зато какой несносный характер, какой злой ум и какое печальное всегда воображенье! Боже мой! да такой человек в одну неделю тоску нагонит. Есть многие, которые не меньше его чувствуют, а веселы.

К н я ж н а   С о ф ь я. Ты хотела бы все смеяться! (Смотрит на нее пристально.) Однажды в сумерки приехал к нам Арбенин. Сел за фортепьяно и с полчаса фантазировал. Я заслушалась. Вдруг он вскочил и подошел ко мне. Слезы были у него на глазах. "Что с вами?" — спросила я. "Припадок! — отвечал он с горькой улыбкой. — Музыка приводит мне на мысли Италию! Во всей ледяной России нет сердца, которое отвечало бы моему! Все, что я люблю, убегает меня. Прошу сожаленья? Нет! Я похож на чумного! Все, что меня любит, то заражается этой болезнью несчастия, которую я принужден называть жизнью!" Тут Арбенин посмотрел на меня пристально, как будто ожидая ответа... я догадалась... но ты не слышишь?

Н а т а ш а. Оставь меня. Какая мне нужда до твоего Арбенина; делай с ним что хочешь; клянусь тебе, не стану ревновать! Слышишь... вот, кажется, кто-то сюда идет... кажется, маменька!

К н я ж н а   С о ф ь я (в сторону). Небо прекрасно исполняет мои желанья! Судьба мстит за меня. Хорошо! он почувствует всю тягость любви безнадежной, обманутой. Я недаром старалась охладить к нему Наташу: это меня радует. Однако что мне пользы? я отомстила. За что? Он не знает, что я его так люблю! но узнает! я ему докажу, что есть женщины...

Входит Анна Н и к о л а в н а.

А н н а   Н и к о л а в н а. Наташа! подойди ко мне! Я хочу говорить с тобой о важном деле, которое решит судьбу твоей жизни. Выйти замуж не порог перешагнуть. Все будущее твое зависит от одной минуты. Твое сердце должно бросить жребий, но рассудок также не должен молчать. Подумай: Белинской предлагает тебе свою руку. Согласна ты или нет? Нравится ли он тебе?

Н а т а ш а (в смущении). Я... не знаю...

А н н а   Н и к о л а в н а. Как не знаю! помилуй! Он ждет в той комнате. Кому же знать? Решись поскорее: по крайней мере, дать ли ему надежду. Что ты молчишь? Он молодой человек превоспитанный, честный, состояние есть, а ты знаешь, как наше расстроено. Белинской ожидает богатое наследство. Подумай, тысяча пятьсот душ! рассуди! ты уж в летах, скоро стукнет девятнадцать. Теперь не пойдешь замуж, так, может быть, никогда не удастся. Сиди в девках! плохо теперь: женихов в Москве нет! Молодые, богатые не хотят жениться, мотают себе вволю, а старые? что в них? глупы или бедны! Решись, Наташа. Ведь он там ждет. Ну скажи по совести: ведь он тебе нравится?

Н а т а ш а. Нравится...

А н н а   Н и к о л а в н а. Так ты согласна... я пойду...

Н а т а ш а (останавливает мать). Maman! подождите... так скоро!.. ей-Богу! я все это вижу как во сне... как можно в одну минуту. (Слезы показываются на глазах; она закрывает их руками.) Я не могу! разве непременно сейчас?

А н н а   Н и к о л а в н а (ласкает ее). Успокойся, друг мой. О чем ты плачешь? Разве не сама сказала, что он тебе нравится. Посмотри, как сердце бьется. Это нездорово! Ты слишком встревожилась; я опрометчиво поступила; однако сама посуди: ведь он ждет! не надо упускать жениха!.. Ведь я тебя не выдаю насильно, а только спрашиваю. Ты согласна? И я тотчас же ему скажу! Нет? так нет! беда не велика...

Н а т а ш а (утирая слезы). Он мне нравится! только... дайте ему надежду, пускай он ездит в дом, пускай будет как жених... только! я сама не знаю... вы так скоро мне сказали... я не знаю... мне стыдно плакать о глупостях. Maman! вы сами сумеете, как ему сказать... я наперед на все согласна.

А н н а   Н и к о л а в н а. Ну, и давно бы так... об чем же плакать, мой ангел? (Крестит ее.) Христос с тобой! в добрый час! (Уходит.)

Н а т а ш а. Ах!

К н я ж н а   С о ф ь я. Ты побледнела, кузина! Поздравляю тебя! невеста!

Н а т а ш а. Как скоро все это сделалось! (Уходит.)

К н я ж н а   С о ф ь я. Правда. Когда мы чего-нибудь желаем и желание наше исполнится, то нам всегда кажется, что оно исполнилось слишком скоро. Мы лучше любим видеть радость в будущем, нежели в минувшем. Она счастлива... а я? Зачем раскаиваться? Люди невиновны, если судьба нечаянно исполняет их дурные желанья: стало быть, они справедливы; стало быть, мое сердце должно быть покойно, должно бы было быть покойно!

СЦЕНА X

Февраля 4. Вечер. Зала в доме Павла Григорича; слуги зажигают лампы.

1-й. Он, чай, был не в своем уме: от вчерашнего еще не опомнился.

2-й. Как сказал ему барин?

3-й. Проклинаю тебя, сказал он ему.

2-й. Владимир Павлович не заслужил того.

1-й. А где старый барин?

3-й. Уехал в гости.

2-й. Был он встревожен, когда ты ему подавал одеваться?

3-й. Нимало. Ни разу меня не ударил. Проклясть сына, ехать в гости — это две вещи для него так близки между собою, как выпить стакан вина и стакан воды.

1-й. А крепко поговорил молодой барин своему батюшке; тот сначала и не опомнился.

2-й. Оно все так; а только жалко, ей-Богу, жалко. Отцовское проклятие не шутка. Лучше жернов положить себе на сердце.

3-й. Ивану не велено от него отходить; вот отец! ведь проклял, а все боится, чтоб сын на себя рук не наложил.

2-й. Кровь говорит.

3-й. А по-моему, так лучше убить, чем проклясть.

СЦЕНА XI

Февраля 4. Вечер. Комната Владимира. Луна светит в окно. Владимир возле стола, опершись на него рукою. Иван у двери.

И в а н. Здоровы ли вы, сударь?

В л а д и м и р. На что тебе?

И в а н. Вы бледны.

В л а д и м и р. Я бледен? когда-нибудь буду еще бледнее.

И в а н. Ваш батюшка только погорячился: он скоро вас простит.

В л а д и м и р. Поди, добрый человек, это до тебя не касается.

И в а н. Мне не велено от вас отходить.

В л а д и м и р. Ты лжешь! здесь нет никого, кто бы занимался мною. Оставь меня: я здоров.

И в а н. Напрасно, сударь, хотите меня уверить в том. Ваш расстроенный вид, бродящие глаза, дрожащий голос показывают совсем противное.

В л а д и м и р (вынимает кошелек. Про себя.). Я слышал, что деньги делают из людей всё! (Громко.) Возьми — и ступай отсюда: здесь тридцать червонцев.

И в а н. За тридцать сребреников продал Иуда нашего Спасителя, а это еще золото. Нет, барин, я не такой человек; хотя я раб, а не решусь от вас взять денег за такую услугу.

В л а д и м и р (бросает кошелек в окно, которое разбивается. Стекла звенят, и кошелек упадает на улицу.). Так пусть кто-нибудь подымет!

И в а н. Что это, сударь, с вами делается! утешьтесь — не все горе...

В л а д и м и р. Однако ж...

И в а н. Бог пошлет вам счастье, хотя б за то только, что меня облагодетельствовали. Никогда я, видит Бог, от вас сердитого слова не слыхал.

В л а д и м и р. Точно?

И в а н. Я всегда велю жене и детям за вас Богу молиться.

В л а д и м и р (рассеянно). Так у тебя есть жена и дети?

И в а н. Да еще какие. Будто с неба... добрая жена... а малютки! сердце радуется, глядя на них.

В л а д и м и р. Если я тебе сделал добро, исполни мою единственную просьбу.

И в а н. И телом и душой готов, батюшка, на вашу службу...

В л а д и м и р(берет его за руку). У тебя есть дети... не проклинай их никогда! (Отходит в сторону к окну; Иван глядит на него с сожалением.) А он, он, мой отец, меня проклял, и в такой миг, когда я бы мог умереть от слов его! Но я сделал должное: она меня оправдает перед лицом Всевышнего! Теперь испытаю последнее на земле: женскую любовь! Боже, как мало Ты мне оставил! Последняя нить, привязывающая меня к жизни, оборвется, и я буду с Тобой; Ты сотворил мое сердце для себя, проклятие человека не имеет влияния на гнев Твой. Ты милосерд — иначе я бы не мог родиться! (Смотрит в окно.) Как эта луна, эти звезды стараются меня уверить, что жизнь ничего не значит! Где мои исполинские замыслы? к чему служила эта жажда к великому? все прошло! я это вижу. Так точно вечернее облако, покуда солнце не коснулось до небосклона, принимает вид небесного города, блестит золотыми краями и обещает чудеса воображению, но солнце закатилось, дунул ветер — и облако растянулось, померкло — и, наконец, упадает росою на землю!

СЦЕНА XII

Февраля... Вечер. Комната у Загорскиных. Дверь отворена в другую, где много гостей. Анна Н и к о л а в н а и княжна Софья входят.

К н я ж н а   С о ф ь я. Тетушка! мы с Наташей сейчас приехали из рядов и купили все, что надобно: не знаю, понравится ли вам; по мне хорошо! только блонды дорого.

А н н а   Н и к о л а в н а. Теперь некогда, Сонюшка: после посмотрю!

Входит гость.

Ах! здравствуйте, Сергей Сергеич! как ваше здоровье! я вас совсем не ожидала: вы такие стали спесивые, и знать нас не хотите...

Г о с т ь   1. Помилуйте! Я узнал, что Наталья Федоровна ваша помолвлена, и приехал поздравить и пожелать ей всякого счастья!

А н н а   Н и к о л а в н а. Покорно вас благодарю! дай-то Бог! человек, кажется, хороший!

Г о с т ь   1. И, я слышал, с прекрасным состоянием.

А н н а   Н и к о л а в н а. Как же-с! Да вы, я думаю, знаете господина Белинского?

Г о с т ь   1. Видал-с. Прелестнейший молодой человек!

А н н а   Н и к о л а в н а. Милости просим в гостиную, Сергей Сергеич!

Уходят оба в гостиную.

К н я ж н а   С о ф ь я. Все идет по-моему. Отчего же я беспокоюсь? Разве у меня два сердца, что одна и та же вещь меня радует и огорчает? Как согласить внутреннее самодовольствие с исполнением желаний? Нет, главная моя цель еще далёко. Я желала бы знать, как все это подействует на Владимира. Боже! как мне душно в этой толпе людей, которые с таким жаром рассуждают о пустяках и не замечают, что каждая минута отнимает у меня по надежде и приносит мне какое-нибудь новое мученье! Где несчастливцы? на всех лицах я встречаю только улыбки! Одна я страдаю, одна я плачу, одна утираю слезы... если б он их увидал, то стал бы меня любить. Он бы не устоял! невозможно, невозможно ему быть совершенно равнодушну!..

Н а т а ш а (вбегает; весело). Ха! ха! ха! ха! ха! ma cousine1, послушай: если б ты была там, то насмеялась бы досыта. Ха! ха! ха! Боже мой! ах! я удерживалась до тех пор, что чуть-чуть не захохотала ему в глаза.

К н я ж н а   С о ф ь я. Кому?

Н а т а ш а. Насилу я вырвалась. Сергей Сергеич подошел меня поздравлять, смешался, заикнулся, забормотал... я ничего не поняла; он сам, я думаю, не знал, что говорил, умора! Так мы остались друг против друга... ха! ха! ха!

К н я ж н а   С о ф ь я. Как гы весела! Где Белинской?

Б е л и н с к о й(входит). Слава Богу! я опять с вами! Меня осадил весь очаковский век. Добрые люди, только нестерпимо скучны. Они всё толкуют о прошедшем, а я в настоящем так счастлив!

К н я ж н а   С о ф ь я. Это видно по вашему лицу.

Н а т а ш а. Mon cher ami! оставим ее: она не в духе. Сядем, поговорим.

Садятся.

Б е л и н с к о й (целует у нее руку). Теперь я имею право вызывать завистников.

К н я ж н а   С о ф ь я (про себя). Этот человек думает, говорит о счастье, отняв последнее у своего друга... отчего же я, хотя менее виновна, должна чувствовать раскаянье? о, как бы я заменила Владимиру эту потерю, если б... если б только...

Гость, молодой человек, выходит из гостиной, кланяется Софье и приближается к ней.

Г о с т ь. Здорова ли княгиня, ваша матушка?

К н я ж н а   С о ф ь я. Нет. Она очень больна.

Г о с т ь. Вы, верно, знаете Владимира Арбенина.

К н я ж н а   С о ф ь я. Он к нам ездит.

Г о с т ь. Вы не приметили: сумасшедший он?

К н я ж н а   С о ф ь я. Я всегда замечала, что он очень умен. Не могу догадаться, к чему такие вопросы?

Г о с т ь. Нет, я в самом деле не шучу. Несколько дней тому назад я был у его отца; вдруг дверь с шумом отворяется и вбегает Владимир. Я испугался. Лицо его было бледно, глаза мутны, волосы в беспорядке; я не знаю, на кого он был похож. Отец его остолбенел и ни слова не мог выговорить. "Убийца! — воскликнул Владимир. — Ты мне не верил, поди же поцелуй ее мертвую руку!" — и с вынужденным хохотом упал без чувств на землю. Слуги вбежали, его подняли. Отец не говорил ни слова, но дрожал, хотя показывал или старался показывать, что не был встревожен... Я поскорее взял шляпу и ушел; потом я узнал, что Павел Григорич его ужасно бранил и даже проклял, говорят, но я не верю...

К н я ж н а   С о ф ь я (в сильном волнении). Проклял, говорите вы... он упал... но ему ничего не сделалось? Вы не знаете, что значили слова его? Нет! это не сумасшествие, что-нибудь ужасное с ним случилось...

; Г о с т ь (с улыбкой). Я не ожидал, чтобы вы приняли такое большое участие...

К н я ж н а   С о ф ь я. В самом деле? (С досадой в сторону.) Боже! нельзя показать сожаленья!

Г о с т ь. Наконец, я узнал, что в этот самый день умерла у Владимира мать, которая с отцом была в разводе, но такое бешенство, такие угрозы показывают совершенное сумасшествие!.. Это в самом деле очень жалко: он имел способности, ум, познания...

К н я ж н а   С о ф ь я. По словам, которые вы мне повторили, отец его был виноват в чем-нибудь... он не заметил вас, и если только в этом состоит сумасшествие...

Г о с т ь. О нет, совсем нет! я не хотел этого сказать. Но вы сами судите... мне стало жалко его; вот для чего я спросил...

К н я ж н а   С о ф ь я. Вы видите, что я не могу вам дать положительного ответа.

Г о с т ь (помолчав). Вы поедете завтра в концерт, княжна? Славная музыканьша будет на арфе играть... вы не слыхали еще? Она из Парижа... это очень любопытно! Если угодно, я билет...

К н я ж н а   С о ф ь я. Я не любопытна, я не имею этого порока!

Г о с т ь. Извините. Я желал вам услужить...

К н я ж н а   С о ф ь я. Вы очень милостивы!

Г о с т ь. (раскланиваясь). Прошу вас поверить, что если я что-нибудь неприятное сказал вам, то мое намерение было совсем не таково... (Уходит).

К н я ж н а   С о ф ь я (одна). Чуть-чуть он не сказал, что хотел меня обрадовать этими новостями! Прийти нарочно, простоять четверть часа здесь для того только, чтобы сказать зло про одного человека и опечалить другого!

Молчание.

Что ждет меня? Ужасно темнеет предо мной будущность, как бездна, которая хочет поглотить все, что во мне радуется жизнию! Владимир потерял мать, любовь отца и должен лишиться Наташи... Но первые два несчастья помогут ему перенести последнее с твердостию; несколько печалей не так опасны, как одна глубокая, к которой прикованы все думы, которая отравляет все чувства одинаковым ядом. Да, он мужчина, он крепок духом! а там... там... я могу еще надеяться; я примечала несколько раз, что глаза его пылали, когда он со мной говорил: может быть...

Н а т а ш а. Что он тебе рассказывал?

К н я ж н а   С о ф ь я. Про Арбенина.

Б е л и н с к о й. Что такое про Арбенина?

К н я ж н а   С о ф ь я. Не бойтесь!

Б е л и н с к о й. Чего же мне бояться?

К н я ж н а   С о ф ь я. Вы лучше знать должны.

Н а т а ш а (тихо). Разве он проведал, что я выхожу замуж?

К н я ж н а   С о ф ь я. За его друга? нет! Арбенин потерял мать, и от этого он в отчаянье; его приняли за сумасшедшего... не знаю, вынесет ли он второй удар...

Б е л и н с к о й. О, поверьте, что он кажется гораздо чувствительнее, чем в самом деле есть.

К н я ж н а   С о ф ь я. Разумеется: вы это должны знать лучше нас; вы были его другом.

Б е л и н с к о й. Я дружбу принес в жертву любви.

К н я ж н а   С о ф ь я. Это очень хорошо — для вас.

Б е л и н с к о й. Впрочем, не думайте, что я с Арбениным очень дружен был. Приятели в наш век — две струны, которые по воле музыканта издают согласные звуки, но содержат в себе столько же противных.

К н я ж н а   С о ф ь я (Наташе). Прошу не прогневаться, кузина; а я скажу, что ты его любила, для жениха ты не должна иметь тайны; и, верно, господин Белинской со мной согласен!

Наташа при этих словах покраснела.

Н а т а ш а. Да, это правда: Арбенин мне сначала правился и очень занимал воображение, но этот сон, как все печальные сны, прошел. Я теперь прошу, Софья, не напоминай мне более об нем.

К н я ж н а   С о ф ь я. Я не совсем что-то верю твоему пробуждению.

Н а т а ш а. Кузина, к чему это?

Б е л и н с к о й. Может быть, один сон сменился другим.

К н я ж н а   С о ф ь я. Однако послушайте, господин жених, не слишком ей верьте; она с давнишних пор носит на кресте стихи, которые дал ей Арбенин. Пожалуйста, скажите-ка ей, чтобы она их показала! А! а! попалась, душа моя?

Б е л и н с к о й. Я могу просить, и то, если она позволит. Впрочем, я в ней слишком уверен...

К н я ж н а   С о ф ь я. Излишества всегда опасны!

Н а т а ш а. Чтоб доказать моей кузине, что я нимало не дорожу этими глупостями... (Снимает с шеи ожерелье, на котором крест, и отвязывает бумажку.) Возьмите. Эта старинная бумажка была мною совсем позабыта. Прочти, мой друг... Эти стихи довольно порядочно написаны.

Б е л и н с к о й. Это его рука!

К н я ж н а   С о ф ь я (в сторону). Бесстыдный! он так же спокоен, как будто читает театральную афишу! Ни одной искры раскаянья в ледяных глазах! Ужели искусство? Нет! я женщина, но никогда не могла бы дойти до такой степени лицемерия. Ах! для чего одно пятно очернило мою чистую душу?

Н а т а ш а. Прочти, мой друг!

Б е л и н с к о й (читает).

Когда одни воспоминанья
О днях безумства и страстей
Наместо славного названья
Твой друг оставит меж людей,
Когда с насмешкой ядовитой
Осудят жизнь его порой,
Ты будешь ли его защитой
Перед бесчувственной толпой?
*
Он жил с людьми как бы с чужими,
И справедлива их вражда,
Но хоть виновен перед ними,
Тебе он верен был всегда;
Одной слезой, одним ответом
Ты можешь смыть их приговор;
Верь! не постыден перед светом
Тобой оплаканный позор!

Прекрасно, очень мило! (Отдает.)

Н а т а ш а (разрывает бумагу). Теперь спокойны ли вы, кузина?

К н я ж н а   С о ф ь я. О, я на твой счет никогда не беспокоилась!

Б е л и н с к о й (в сторону). Эта княжна вовсе не по мне! К чему ее упреки? что ей за дело?

Дверь отворяется, входит Владимир; кланяется. Все смущены; он хочет подойти, но, взглянув на Белинского и Наташу, останавливается — и быстро входит в гостиную.

Н а т а ш а (только что Владимир взошел). Ах! Арбенин!

Б е л и н с к о й(про себя). Вот некстати! Черт его просил? Он взбесится; он, верно, еще не знает, что я женюсь, и на ком? Надо убраться, чтоб не сделаться жертвою первого пыла. (Громко.) Мне не хочется теперь встретиться с Арбениным. Вы его знаете...

К н я ж н а   С о ф ь я (кинув на него косвенный взгляд). Это правда!..

Б е л и н с к о й. Итак, прощайте! (Уходит в кабинет.)

Н а т а ш а. Невольный трепет пробегает по мне, сердце бьется... отчего? Отчего этот человек, которого я уже не люблю, все еще имеет на меня такое влияние?.. Но, может быть, любовь к нему не совсем погасла в моем сердце? может быть, одно воображение отвлекло меня от него на время? Однако, что бы ни было, я должна, я хочу показать ему холодность; я дала Белинскому слово, он будет моим мужем, и Арбенина должно удалить! это будет мне легко! (Задумывается.)

К н я ж н а   С о ф ь я. Слава Богу! (Про себя.) Я думала, что этот Белинской не мучим совестью... теперь я вижу совсем противное. Он боялся встретить взор обманутого им человека! Так он виновнее меня!.. Я заметила смущение в его чертах! Пускай бежит... ему ли убежать от неизбежного наказания небес? (Удаляется в глубину театра.)

Владимир, бледный, выходит из гостиной; он и Наташа долго стоят неподвижны.

Н а т а ш а. Что скажете нового?

В л а д и м и р. Говорят: вы выходите замуж.

Н а т а ш а. Это для меня не ново.

В л а д и м и р. Я вам желаю счастья.

Н а т а ш а. Покорно вас благодарю.

В л а д и м и р. Так это точно, точно правда?

Н а т а ш а. Что ж удивительного?

В л а д и м и р(помолчав). Вы не будете счастливы.

Н а т а ш а. Почему же?

В л а д и м и р. Я слыхал, что свадьбы, которые бывают в один день с похоронами, несчастливы.

Н а т а ш а. Ваши пророчества очень печальны; впрочем, всякий день кто-нибудь да умирает в мире; итак...

В л а д и м и р. Послушайте; скажите мне по чести: это шутка или нет.

Н а т а ш а. Нет.

В л а д и м и р. Подумайте хорошенько. Клянусь Богом, я теперь не в состоянии принимать такие шутки. В вас есть жалость! Послушайте: я потерял мать — ангела, отвергнут отцом, я потерял все — кроме одной искры надежды! Одно слово, и она погаснет! вот какая у вас власть... Я пришел сюда, чтобы провести одну спокойную, счастливую минуту... Что пользы вам лишить меня из шутки такой минуты?

Н а т а ш а. Я не думала шутить. Я очень понимаю, как ваше несчастие велико; я бы достойна была презрения, если б могла с вами шутить теперь. Нет, вы имеете право на уважение и сострадание всякого!

В л а д и м и р(смотрит на нее несколько времени). Помните ли, давно, давно тому назад, я привез вам стихи, в которых просил защитить против злословий света... и вы обещали мне! С тех пор я вам верю, как Богу! С тех пор я вас люблю больше Бога! О! каким голосом было сказано это: обещаю! и я тогда же в душе произнес клятву вечно любить вас... вечно! На языке другого это слово мало значит... но я поклялся любить вас вечно, поклялся самому себе; а клятва благородного человека неизменна, как воля творца. ...Отвечайте мне, скажите мне одно не слишком холодное слово, солгите... и я буду... доволен. Что стоит одно слово?.. оно спасет человека от отчаяния.

Н а т а ш а (в сторону). Что мне делать? Мысли мои рассеяны. О, зачем, зачем нельзя изгладить несколько дней из моей жизни, возвратиться к прежнему... Я могла бы отвечать ему!.. он так жалок!.. Я его не люблю, но мне как-то страшно его огорчить!..

В л а д и м и р. Женщина!.. ты колеблешься? Послушай: если б иссохшая от голода собака приползла к твоим ногам с жалобным визгом и движеньями, изъявляющими жестокие муки, и у тебя бы был хлеб, ужели ты не отдала бы ей, прочитав голодную смерть во впалом взоре, хотя бы этот кусок хлеба назначен был совсем для другого употребления? Так я прошу у тебя одного слова любви!..

Н а т а ш а (помолчав, значительно). Я выхожу замуж за Белинского!..

Софья, которая издали смотрела, уходит поспешно.

В л а д и м и р. Он? он? как? Стало быть, мои подозрения...

Н а т а ш а. Чего вы испугались?

В л а д и м и р. И я его называл другом? ад и проклятье! Он мне заплотит! За каждую слезу, которую пролил я на предательскую грудь... он мне заплотит своей кровью!.. (Хочет идти.)

Н а т а ш а. Остановитесь! остановитесь!

Он неподвижен.

Какое безумство! Так вот ваша привязанность ко мне? Я люблю Белинского, и вы хотите убить его? Опомнитесь! его смерть заставит меня ненавидеть вас!..

В л а д и м и р. Тебе его жаль? ты его любишь? не верю! нет, я не верю! Тот, кто обманул друга, недостоин уваженья!.. Презренье и любовь несовместимы! моя рука тебя избавит от этой эхидны...

Н а т а ш а. Владимир! Останьтесь... я умоляю...

В л а д и м и р(посмотрев на нее; со вздохом). Хорошо! Что еще я должен сделать?

Н а т а ш а. Нам не надобно больше видеться; я прошу: забудьте меня! это нас обоих избавит от многих неприятностей. Мало ли есть рассеяний для молодого человека!.. Вам понравится другая, вы женитесь... тогда мы снова увидимся, будем друзьями, будем проводить вместе целые дни радости... до тех пор я прошу вас забыть девушку, которая не должна слушать ваших жалоб!..

В л а д и м и р. Прекрасные советы! (Ходит взад и вперед. С сухим смехом.) В каком романе... у какой героини вы переняли такие мудрые увещевания... вы желали бы во мне найти Вертера!.. Прелестная мысль... кто б мог ожидать?..

Н а т а ш а. Рассудок ваш то же говорит, что я, только вы его не хотите слушать!

В л а д и м и р. Нет, я не стану мстить Белинскому! Я ошибался! Я помню: он мне часто говорил о рассудке: они годятся друг для друга... и что мне за дело? Пускай себе живут да детей наживают, пускай закладывают деревни и покупают другие... вот их занятия! — ах! а я за один ее веселый миг заплатил бы годами блаженства... а на что ей? Какая детская глупость!..

Н а т а ш а. Мои слова неприятны вам; но правда, говорят, никому не нравится. Я сама вам теперь признаюсь, что вы, ваш характер, ваш ум сделали на меня сначала довольно сильное впечатление; но теперь обстоятельства переменились, и мы должны расстаться: я люблю другого!.. Так я подам вам пример: я вас забуду!..

В л а д и м и р. Ты меня забудешь? ты? О, не думай: совесть вернее памяти: не любовь, раскаяние будет тебе напоминать обо мне!.. Разве я поверю, чтобы ты могла забыть того, кто бросил бы вселенную к ногам твоим, если б должен был выбирать вселенную или тебя!.. Белинской тебя не стоит, он не будет в состоянии ценить твою любовь, твой ум; он пожертвовал другом для о!.. не для тебя!.. деньги, деньги — вот его божество!.. и тебя принесет он им в жертву! Тогда ты проклянешь свою легковерность... и тот час, тот час... в который подала мне пагубные надежды... и создала земной рай для моего сердца, чтоб лишить меня небесного!..

Н а т а ш а. Еще раз говорю вам: перестаньте; вы слишком вольно говорите. (Помолчав.) Мы не должны больше видеться. Какая вам охота смущать семейственную тишину? Этот мгновенный пыл пройдет: а после, после мы будем друзьями!..

В л а д и м и р. Не слишком ли вы полагаетесь на свою добродетель! Нет! я не способен жить остатками сокровища, принадлежащего другому!.. Что осмелились вы предложить мне? Создатель! теперь я верю, что демоны были прежде ангелами!

Н а т а ш а. Господин Арбенин, ваше упрямство, ваши дерзости нестерпимы! вы несносны!

В л а д и м и р. Отчего вы прежде со мною так не говорили?

Н а т а ш а. Вы правы: я смешна, глупа... как хотеть, чтоб сумасшедший поступал как рассудительный человек!.. оставляю вас и, признаюсь, раскаиваюсь, в первый и последний раз, в том, что хотела кого-нибудь утешить! Вы пренебрегли все приличия, и я не намерена терпеть долее! (Уходит, но останавливается в глубине театра и смотрит на него.)

В л а д и м и р. Бог! Бог! во мне отныне к Тебе нет ни любви, ни веры! Но не наказывай меня за мятежное роптанье... Ты... Ты сам нестерпимою пыткой вымучил эти хулы. Зачем Ты дал мне огненное сердце, которое любит до крайности и не умеет так же ненавидеть! Ты виновен! Пускай Твой гром упадет на мою непокорную голову; и я не думаю, чтоб последний вопль погибающего червя мог Тебя порадовать!

В это время взошел Белинской, Наташа говорит ему что-то на ухо, с видом просьбы, и уходит; он смотрит издали; Владимир ломает себе руки.

Эти нежные губы, этот очаровательный голос, улыбка, глаза — все, все это для меня стало яд!.. Как можно подавать надежды только для того, чтоб иметь удовольствие лишний раз обмануть их! (Обтирает глаза и лоб.) Женщина! стоишь ли ты этих кровавых слез?

Белинской подходит.

Б е л и н с к о й. Владимир! (В сторону.) Мне должно его умаслить, уговорить; а то он черт знает чего наделать рад! Наташа правду говорит: он только в первые минуты бешенства опасен! (Громко.) Владимир!

В л а д и м и р (не оборачиваясь). Что?

Б е л и н с к о й. Ты на меня сердит?

В л а д и м и р. Нет.

Б е л и н с к о й. О! я вижу, что ты сердит; но разве не она сама выбирала?

В л а д и м и р (все не оборачиваясь). Разумеется.

Б е л и н с к о й. Время тебя вылечит.

В л а д и м и р. Не знаю. (Голос его дрожит.)

Б е л и н с к о й. Арбенин! Я вижу по всему: ты ужасно на меня сердит. Поверь, я тебя знаю очень хорошо; я проник все движенья твоего сердца и даже иногда скорее объясняю твои поступки, чем свои собственные.

В л а д и м и р. Ты знаешь меня? ты говоришь это? (Со смехом.) Если так, то Дмитрий Василич Белинской первейший глупец или первейший злодей в свете!

Б е л и н с к о й. Скорей первое, чем последнее!

В л а д и м и р. Поздравляю.

Б е л и н с к о й. Ну посуди сам: разве я не имел одинакового права с тобой на ее руку? Ты, братец, эгоист! Верь мне: твоя печаль одно оскорбленное самолюбие!..

В л а д и м и р. Мне, верить? тебе?

Б е л и н с к о й. Разве я употребил во зло твою доверенность? разве я открыл какую-нибудь из твоих тайн? Загорскина прежде любила тебя, — положим; а теперь моя очередь. Зачем ты тогда на ней не женился!..

В л а д и м и р. Я советую оставить меня: не надейся на мое хладнокровие!.. Я хотел, готов был тебе отомстить, упиться твоей кровью, кровью... слышишь ли? — и я тебе прощаю и ни в чем не виню, только оставь меня. Я не могу отвечать на твои искренние ласки!.. (Смеется дико.) Теперь я свободен!.. Никто... никто... ровно, положительно никто не дорожит мною на земле... Слышишь? это ты сделал! Не пугайся, не раскаивайся, что за важность? я лишний! Ты искусный, осторожный, умный человек! заметил, что дружба меня изнежила, что надежда избаловала — и одним ударом отнял все! Белинской! кажется, у меня теперь ничего уж нет завидного!

Б е л и н с к о й. Ты не прощаешь мне: эта холодность, эта язвительная улыбка...

В л а д и м и р. О! ты слишком хорошо обо мне думал: с некоторых пор я тебе ничем не обязан... мои долги тебе заплочены, денежные и другие...

Б е л и н с к о й. Итак, ты у меня совершенно отнял свое сердце? Ужели мы снова не можем сойтись, если я докажу...

В л а д и м и р. На что?

Б е л и н с к о й. Я заклинаю тебя.

В л а д и м и р(в сторону). Какая низость! И она может, и я мог его любить!..

Б е л и н с к о й. Именем ее прошу тебя.

В л а д и м и р. Полно, полно! разве можно что-нибудь еще у меня отнять?

Б е л и н с к о й(сквозь зубы). Непреклонный! (Ему.) Послушай: прости мне; теперь переменить нельзя... но вперед, даю тебе честное слово...

В л а д и м и р. Довольно и одного раза! Белинской. Одумайся! Со временем... Владимир (в сторону). Со временем, со временем! Всемогущий! как Ты позволил ей пожертвовать моей любовью для такого подлеца!

Б е л и н с к о й. И ты даже не хочешь выслушать опытного друга, который тебе желает добра!

В л а д и м и р(вне себя). Боже!

Б е л и н с к о й. Так! я не должен тебя оставлять; это моя обязанность, и ты сам будешь после благодарен... преступление было бы не удержать безумца на краю пропасти. (Берет его за руку.) Пойдем к ней! Наташа смягчит твою горесть; ты мне сказывал, что взор ее может усмирять твою душевную бурю... Пойдем к ней!

Хочет его увлечь; Владимир неподвижен с минуту, лотом вырывает буйно руку и бежит вон.

Остановись, остановись!..

Молчание.

Он ушел! Я исполнил желание моей невесты, а судьба исполнила мое! Но почему я не мог дышать свободно в его присутствии? Ведь я прав, и все в этом согласны. Арбенин — ребенок, который, испугавшись розги, бросается в реку? Что за глупая ревность! он ненавидит меня — и за то, что я больше его нравлюсь. Жалко, что столько способностей ума подавлено бессмысленной страстью! И как не уметь себе приказать?

Княжна Софья входит.

К н я ж н а   С о ф ь я. Где Арбенин?

Б е л и н с к о й. Ушел... не слышит и не видит; как бешеный бросился в дверь...

К н я ж н а   С о ф ь я. И вы его не удержали? И он все любит Наташу?

Б е л и н с к о й. Больше, чем когда-нибудь.

К н я ж н а   С о ф ь я (побледнев, упадает в кресла). Итак, все напрасно!..

Б е л и н с к о й. Что с вами? Человек! эй, спирту, воды!

К н я ж н а   С о ф ь я. Оставьте меня!

СЦЕНА XIII

12 мая.

(Эпилог)

В доме графа N. Много гостей; вечер; подают чай.

1   Г о с т ь. Слышали ли вы, граф, новость? Завтра свадьба в вашем приходе. Любопытны ли посмотреть?

Г р а ф. Свадьба? А чья, например?

1   Г о с т ь. Загорскина выходит замуж за Белинского.

1   Д а м а. Вы знаете жениха?

2   Г о с т ь. Знаю-с.

1   Д а м а. Он богат?

2   Г о с т ь. Имеет состояние, следовательно, и долги!

1   Д а м а. Хорош собой?

2   Г о с т ь. Молодец. Только слишком занимается своим лицом.

1   Д а м а. Стало быть, занимается хорошим.

2   Д а м а. А невеста?

2   Г о с т ь. Недурна. Une fiqure piquante! [Пикантное лицо! (фр.)]

1   Д а м а (к другой). Ma chere! я слышала, она кокетка до невозможности.

2   Г о с т ь. Она не одному Адамову внуку вскружила голову.

3   Г о с т ь. Да! Бедный Арбенин! вы знаете: он сошел с ума!

М н о г и е. Как сошел с ума? Молодой Арбенин? мы не слыхали!

3   Г о с т ь. Как же, от любви к Загорскиной! Мне рассказывали про жалкое состояние Арбенина. Ему все кажется, что его куда-то тащат. Он прицепляется ко всему, как будто противится неизвестной силе; плачет и смеется в одно время; зарыдает — и вдруг захохочет. Иногда он узнает окружающих, всех, кроме отца; и все его ищет; иногда начинает укорять его в каком-то убийстве.

2   Г о с т ь. Я б желал знать, откуда у помешанных берутся подобные мысли?

1   Г о с т ь. Я слыхал, что он был величайший негодяй. Удивительно, что почти всегда честные отцы имеют дурных сыновей.

4   Г о с т ь. Да, Павел Григорич человек почтенный во всех отношениях.

3   Г о с т ь (полунасмешливо). Он хотел сына своего отдать в сумасшедший дом; но ему отсоветовали; и в самом деле, пожалуй, приписали бы это к скупости!

2   Д а м а. И Загорскину не мучит совесть?

3   Г о с т ь. Про то знает ее духовник.

1   Г о с т ь. Неужели нельзя вылечить Арбенина? Может быть, тут есть какие-нибудь физические причины. Странно! с ума сойти от любви!

3   Г о с т ь. Если это странно вам, то я желал бы, чтоб одна из этих дам взяла на себя труд доказать вам противное!

1   Г о с т ь. Но я говорю про Арбенина, он, который часто в обществе казался так весел, так беззаботен, как будто сердце его было — мыльный пузырь!..

3   Г о с т ь. Вы, конечно, не ученик Лафатера? Впрочем, если он и показывался иногда веселым, то это была только личина. Как видно из его бумаг и поступков, он имел характер пылкий, душу беспокойную, и какая-то глубокая печаль от самого детства его терзала. Бог знает, отчего она произошла! Его сердце созрело прежде ума; он узнал дурную сторону света, когда еще не мог остеречься от его нападений, ни равнодушно переносить их. Его насмешки не дышали веселостию; в них видна была горькая досада против всего человечества! Правда, были минуты, когда он предавался всей доброте своей. Обида, малейшая, приводила его в бешенство, особливо когда трогала самолюбие. У него нашли множество тетрадей, где отпечаталось все его сердце; там стихи и проза, есть глубокие мысли и огненные чувства! Я уверен, что если б страсти не разрушили его так скоро, то он мог бы сделаться одним из лучших наших писателей. В его опытах виден гений!

2   Д а м а. По мне, так сумасшедшие очень счастливы: ни об чем не заботятся, не думают, не грустят, ничего не желают, не боятся.

3   Г о с т ь. А почему вы это знаете! они только не могут помнить и пересказывать своих чувств: от этого их муки еще ужаснее. У них душа не лишается природных способностей, но органы, которые выражали ощущения души, ослабевают, приходят в расстройство от слишком сильного напряжения. В их голове всегдашний хаос; одна только полусветлая мысль неподвижна, вокруг нее вертятся все другие и в совершенном беспорядке. Это происходит от мгновенного потрясения всех нерв, всего физического состава, которое, верно, нелегко для человека. Разве бледные щеки, впалые, мутные глаза — признаки счастья? Посмотрите очень близко на картину, и вы ничего не различите, краски сольются перед глазами вашими: так точно люди, которые слишком близко взглянули на жизнь, ничего более не могут в ней разобрать, а если они еще сохраняют в себе что-нибудь от сей жизни, то это одна смутная память о прошедшем. Чувство настоящего и надежда для них не существуют. Такое состояние люди называют сумасшествием — и смеются над его жертвами.

Между тем многие разошлись.

2   Г о с т ь (другому). А я зеваю!

4   Г о с т ь (тихо). К чему это ораторство? Познания свои, что ли, он хочет показать?

5   Г о с т ь (он молодой человек лет 19. Подходит к 3-му гостю.). Сделайте милость, нельзя ли вам достать мне что-нибудь из сочинений Арбенина?

3   Г о с т ь. С удовольствием, если можно будет.

Входит слуга и подает билет графу, который кончил играть.

С л у г а. От Павла Григорича Арбенина! (Уходит.)

Все в изумлении.

М н о г и е (меж собой). Что это значит?..

3   Г о с т ь. С черною каймой... приглашение на похороны.

Г р а ф. А вот увидим! (Надевает очки и читает вслух.) "Павел Григорьевич Арбенин с душевным прискорбием извещает о кончине сына своего Владимира Павловича Арбенина, последовавшей сего мая 11-го дня пополудни, покорнейше просит пожаловать на вынос тела в собственный дом, мая 13-го дня, пополуночи в 10 часу, отпевание в приходской церкви... etc.".

3   Г о с т ь (про себя) Каково! похороны в один день с свадьбой Загорскиной.

Н е к о т о р ы е. Боже мой! какая жалость!

2   Д а м а. Бедный отец!

5   Г о с т ь. Бедный молодой человек! он мог бы еще вылечиться!

3   Д а м а (к 3-му гостю). Не правда ли, какая жалость?

3   Г о с т ь (в сторону). Теперь жалеют! К погибшим люди справедливы! Но что в этом сожаленье? Одна слеза дружбы стоит всех восклицаний толпы! Но такая слеза едва ли упадет на могилу Арбенина; он оставил угрызения совести в сердцах, где поселить желал любовь!

О д н а   с т а р у х а. Вот, чай, пышные будут похороны: ведь единственный сын!

3   Г о с т ь (одному из гостей). Мне кажется, что старухи любят говорить о погребениях для того только, чтобы приучиться к мысли: "Скоро и нас потащат в тесную могилу!"

1   Г о с т ь. Забудем мертвых: Бог с ними!

3   Г о с т ь. Если все так станут думать, то горе великим людям!

1   Г о с т ь. Я надеюсь, ваш Арбенин не великий человек... он был... Странный человек! вот и все!

3-й гость пожимает плечами и отходит прочь.

КОНЕЦ

Впервые опубликовано: Сочинения Лермонтова, приведённые в порядок и дополненные С.С. Дудышкиным. СПб. Изд. А.И. Глазунова. 1860. Т. 2. С. 199-282.

Михаил Юрьевич Лермонтов (1814 — 1841) русский поэт, прозаик, драматург, художник.

На главную

Произведения М.Ю. Лермонтова
Монастыри и храмы Северо-запада