М.О. Меньшиков
Противожизненный эликсир
Непьющий пьяница

На главную

Произведения М.О. Меньшикова


В средние века мечтали об открытии волшебной жидкости, возвращающей человеку молодость и жизнь. Но подобно тому, так вместо философского камня открыли порох, так вместо жизненного эликсира открыли водку. Дух познания с самой жесткой иронией ответил на человеческие надежды. Первое действие спирта таково, что он получил мистические имена: это "дух вина", "вода жизни" (lean de vie), "огненное вино" и т.п. Если бы задаться целью изобрести противожизненный эликсир, то из всех ядов нельзя было бы придумать более подходящего для этой цели. Все сильные яды - честные, откровенные по действию, явно губительные, не могли бы войти в употребление и уже в силу этого оказались бы не опасными для жизни. Для истребления человека нужен яд, дающий иллюзию возрождения, приподнимающий самочувствие, действующий коварно, завораживающий, прежде чем убить. Чуть не до момента гибели организм остается обманутым; он чувствует упадок жизни, но готов приписать его чему угодно, только не вину. Напротив, от вина он ждет воскресения сил, и каждый раз ему кажется, что он ощущает его. О, если бы гибель от пьянства была бы мгновенная!

За алкоголиками, медленно погибающими, тянется потомство идиотов, эпилептиков, психопатов, самоубийц, и еще более обширное и неопределимое потомство людей как будто совсем здоровых, но с пониженною жизнеспособностью. Припомните героев Тургенева и Чехова, наших русских рефлектиков, гамлетиков, нытиков, слабняков. Критики тридцать лет подряд все разгадывают эти родные типы, а, в сущности, это вовсе не типы, а клинически верно срисованные люди алкогольного вырождения. Все эти бездеятельные, угнетенные, хилые, вздорные герои - потомки армейских капитанов, подъячих, "кутейников", мещан, потомки поколений сильно пивших. Говорю это без тени осуждения или злорадства. От спиртной отравы погибают не только пьяницы. Сколько талантливых трезвых людей хиреет Бог весть от какой причины при самых счастливых условиях, точно на них лежит какое-то тайное проклятие. Порасспросите хорошенько - в большинстве случаев это потомство пьяниц. Я не пью водки, - говорил мне один писатель, - не пью потому, что алкоголь мне противен. Но я чувствую, что я отравлен им еще в утробе матери. Я не пью, но желудок у меня такой, как будто я пил, - катаральный, слабый. Я не пью, а мое сердце, почки, печень, нервная система построены по складу пьяниц, и эти органические, наследственные расстройства едва ли излечимы. Я не пью, но трезвый иногда чувствую опьянение, как будто бы пил. Будучи трезвым, я прихожу иногда в бешенство из-за пустяков, я способен на жестокость, на буйство, совершенно как пьяный. Я не пью, но часто переживаю угнетенное состояние бесконечной тоски, упадка духа, бездеятельности, злобы на весь мир.



- Что же это такое? - спрашиваю я.

- Да просто похмелье. Наследственное похмелье от того пьянства, которому предавались мои деды и прадеды в прошлые века. Они умерли и сгнили, а расстройство и души и тела осталось в нас, потомках. Поистине, в чужом пиру похмелье! Я человек вполне трезвый, но мне иногда кажется, что лучше бы я уже пил. Может быть, вялое сердце, наследственно привыкшее к подстегиванию водкой, работало бы лучше, а может быть, спившись, я поскорее бы ликвидировал свой счет с природой. И за свои-то грехи тяжело страдать, а тут страдаешь за чужие. Вы видите, как я отвратительно живу. Меня считают даровитым, я - известность, мне хорошо платят. Но вглядитесь внимательнее, и вы увидите, что я глубоко несчастный человек, что жизнь моя сложилась ужасно бездарно. И вся наша порода так. Сколько я понимаю, наша семья могла бы дать ряд блестящих деятелей государству, и не дала ни одного. И прадед, и дед, и отец, и дяди заражались пьянством еще в молодости. Многие недоучивались, не дослуживались, не дорабатывали никакого дела до конца, выходили в отставку и погружались в глушь деревни. В деревне рай, но они тянули горькую, отравляли жизнь своим женам и детям и рано умирали.

- Так что, вы против даже умеренного употребления водки?

- Ах, Боже мой, слушать тошно. Эта заученная фраза об "умеренном потреблении", ей-Богу, жестока. Вы понимаете, я вовсе не пью водки и все-таки погибаю от нее. Я потерял отца и родного брата от пьянства, теперь на моих глазах другой брат спивается. У меня маленький сын - и я со страхом замечаю в нем роковое любопытство к вину; он пьет его с удовольствием, когда дадут глоток; от запаха вина ноздри у него расширяются. Непременно будет пьяница, и я чувствую, что ничем от этого его нельзя спасти. Я окружен пожаром, где тлеет все дерево моей породы и я сам, а вы резонируете об умеренном потреблении вина. Да и не обо мне речь. Загляните же в народную жизнь, поглядите, Христа ради, на это море слез, пучину нестерпимого страдания, вносимого в жизнь водкой. Посчитайте же миллионы разоренных изб и квартир, десятки миллионов раздетых жен и детей, примите в расчет кромешные мучения самих пьяниц, прямо сгорающих как бы в адовом огне. Тут явление, батенька, серьезное. Тут вопрос о самой расе русской, о ее физическом бытие. Думать, что будущее народа нашего зависит от Порт-Артура или Багдадской дороги - просто ребячество, а вот если "загноился народ от пьянства", как уверял знаток народной жизни Достоевский, если засмердел он винным тлением до того, что иностранцев, вроде Вогюэ, просто тошнит от картин Горького, картин очень правдивых, хоть и безнадежных, то это вопрос трагической глубины. Ведь никто, решительно никто не знает, куда мы идем; история, как тяжелый поезд, мчит нас с инерцией, бороться с которою мы, видимо, не в силах. Перед нами огромный, крайне обедневший народ, худо кормленный, болезненный, беспомощный, из сил выбивающийся на работе. И кроме всех других бед и напастей, перед ним ставится ежегодно 80 миллионов ведер водки. Их нужно выпить, эти 80 миллионов! Спросите врачей: уже одного ведра достаточно, чтобы из трезвого человека сделать пьяницу, и подумайте, какая идет широкая фабрикация этого порока. Подумайте же, как энергически переделывается человек, которого Бог создал трезвым. Подумайте, чем все это может кончиться...

Так рассуждает о пьянстве непьющий пьяница, отравленный еще в утробе матери.


Опубликовано: Письма к ближним. М.О. Меньшикова, Санкт-Петербург. 1902.

Михаил Осипович Меньшиков (1859-1918) - русский мыслитель, публицист и общественный деятель, один из идеологов русского националистического движения.


На главную

Произведения М.О. Меньшикова

Храмы Северо-запада России