В.В. Розанов
Окраинные вопросы в Г. Думе

На главную

Произведения В.В. Розанова


"Куплено нашею кровью", - говорят о завоеванных провинциях в народе. Если прибавить эту оплаченность завоеванного ценою крови, ценою жизней тысяч и десятков тысяч людей, то стоимость завоеванных земель окажется чрезвычайно высокою. Приобретал эти земли весь народ, - но преимущественно армия. Есть наследственный дух гражданский, но есть наследственный дух и военный. Завоеванные области Кавказа, Сибири, Польши, Западного края и Финляндии совершенно иначе чувствуются в наших горожанах, в купечестве, мещанстве и интеллигенции, нежели в военном сословии, которое и численностью своею, массою, никак не уступает "интеллигенции". И когда адвокаты и врачи устроили в памятные дни воздушную "автономию" всех наших окраин как переходный мост к полному отделению их и к расчленению империи, то эти господа не спросили главного работника, заработавшего эти провинции государству, - армию. Адвокаты и профессора чувствовали себя вправе разделить Россию: тут Ледницкие, Винаверы, Родичевы, Милюковы, Набоковы говорили полным голосом, полною грудью, благодетельствуя поляков, армян, грузин, раздавая им милости... не из своего кармана. И можно представить себе чувство негодования при этом зрелище "раздач" в груди армии, которая несет в себе исторический преемственный дух военного труда, военного приобретения, "покупки кровью". Между тем, что такое армия? Стройный кристалл в сердцевине народа. Это есть самая организованная часть населения, в которой лично, натурою представлены все части его, через выбор лучших, самых здоровых и молодых сил его. Армия - вот извечное представительство страны. Когда-то в Риме, где впервые во всемирной истории явилась идея "представительства" от народа, народного голоса и народной воли, заявляемых через посредство "выборных людей", - обращение к армии было равнозначаще опросу населения. Так поступал самый гражданственный народ в мире, одаренный наибольшею чуткостью в области правосоотношений, - римляне. Наши адвокаты и профессора юридических и исторических наук хотя не могут не знать этого факта, но совершенно о нем позабыли, когда им пришлось судить о русской государственности, о своем отечестве. "Все возьмите, что вам надо, - говорили эти господа полякам, армянам и финнам, - потому что нам ничего не надо". Кому это "нам" и почему адвокаты и профессора отождествили себя с русским народом - это никому не известно и не понятно.

Армия и крестьянство - вот чей голос "заинтересованной стороны" в окраинных вопросах; и еще - голос духовенства. Армии - потому что она завоевывала, "покупала ценою крови"; крестьянства - потому что крестьянин служил в солдатах, потому что он кормил армию, наконец, потому, что он был колонизатором в новых землях; духовенства, потому что оно было стражем и сберегателем русского люда перед идейным, духовным напором иноземщины. Вот три класса или сословия, которыми расширилась Россия до теперешних пределов, - кто пронес русские знамена, русский плуг и русский крест от Невы до Тихого океана и до подножия Арарата. В окраинных вопросах к их голосу, их думам преимущественно надо прислушиваться, ~ прислушиваться или даже приглядываться к их молчанию. Ибо есть угрюмое молчание негодующего человека, и его можно понять, и есть спокойное молчание занятого своим делом человека, и его тоже можно отличить. Вернемся к праву, к правосознанию. Нужно совершенно оставить этот недостойный России "извиняющийся" тон, каким мы говорим о "польской окраине", о "кавказской окраине": потому, что есть только "русские окраины", края, окончания и границы русской земли. "Русская окраина с польским населением" - вот и все. Земля, страна, города и уезды - наши, русские, "купленные" и в смысле трудовом, и в смысле стоимости, ценности. За все заплачено: и полякам не о чем тут разговаривать, как равно финнам и армянам. У них есть жительство в этой стране, но никакой собственности на нее. Собственность - у русских, наша. Нам абсолютно надо утвердиться в этом чувстве, в этом правосознании, чтобы оставить недостойный нас язык какого-то выпрашивания почти "милости", идейного "помилования" за нашу русскую грубость у таких якобы цивилизованных европейцев, как поляки или как младофинны. Те, видите ли, обиженная сторона, а мы - обидчики, и нам нельзя не извиняться. Все это "по Белинскому", а по Риму это не так. Но Белинского еще никто не брал в наставники по правосознанию, и, можно поверить, не возьмет его в политические учителя ни Англия, ни Германия, ни Франция, если бы паче чаяния его "творения" и были переведены на язык этих стран. Только в русском угаре и для угарных русских людей его мнения в политике могут что-нибудь стоить; да ведь он и не имел политических мнений, а только "гуманитарные" взгляды, - и уж мы, русские, приспособили их и к политике. Говоря о Белинском, нужно разуметь, конечно, не одно это имя, а целое течение русской общественности и русской печати. Течение это отличается полною безгосударственностью и отрицанием какого-нибудь национального и государственного в себе достоинства.

Все эти мысли вызываются последними прениями в Г. Думе о западнорусской окраине, где опять послышались польские или полякующие у русских голоса, хотя и встретившие должный отпор. Нам нужно выучиться по-русски говорить. Космополитическая печать наша вовсе не научила этому. В Думе раздались и пустозвонные речи Родичева, - этого Балалайкина нашей Думы, - о "людях 20-го числа". В 20-е число получается жалованье, и получается оно за труд несколько больший, чем лжепатетическая болтовня. Жалованье получают служилые русские люди, между прочим и г. Родичев. Не ему упрекать и кидать насмешки в сторону русских людей, которые держат русский щит на окраинах; это люди честного труда, люди ответственности. Плохие между ними есть, но Родичев говорит не о проценте плохих, а о всех сплошь; а о всех сплошь ему не к лицу говорить. Родичеву Россия ничем не обязана, а служилым людям на окраинах наших, - повторяем, наших, и особенно на трудной западной окраине, Россия чрезвычайно многим обязана. И не забудут их теперь русские люди в сердце своем, как не позабудет про них и история.


Впервые опубликовано: Новое Время. 1909. 4 июня. № 11934.

Василий Васильевич Розанов (1856-1919) - русский религиозный философ, литературный критик и публицист, один из самых противоречивых русских философов XX века.



На главную

Произведения В.В. Розанова

Храмы Северо-запада России