В.В. Розанов
Поляки в сотрудничестве с русскими

На главную

Произведения В.В. Розанова


Сведение политики с воздушных эмпиреев на землю есть почти главная задача и главная часть нашего государственного и общественного оздоровления. Воздух не имеет пределов, не ставит препятствий, и в нем воздушные замки самой прихотливой архитектуры воздвигаются легко даже гимназистом. С гимназическими пожеланиями вступила в Г. Думу часть общества и его представителей в 1906 и 1907 году. "Поделить всю землю и осчастливить крестьян подарком" - это было совершенно во вкусе Манилова. С такими проектами носились профессора и адвокаты 1-й и 2-й Думы, дразня и маня инстинкты народные, инстинкты жадные и ленивые. "Мы вам все дадим", - говорилось сверху; "мы все возьмем", - ожидалось снизу. Ленивые, рассчитывавшие на подарок, соединились с людьми, жившими на казенное жалованье и на доход с денежного капитала, - и этот трогательно-бессовестный союз образовал главный фон той действительности, на котором работали или, лучше сказать, не работали две первые Думы. Россия, конечно, через 2-3 года превратилась бы в дымящиеся и грохочущие развалины, если бы дать свободу действия этой помеси Манилова и Стеньки Разина.

Но вовремя одумались. Теперь только ясно для нас, до какой степени необходим был роспуск 1-й и 2-й Думы и закон 3 июня. Нужно было призвать к делу реальных деятелей. Дав наговориться говорунам, надо было приняться за дело с людьми не грезящими, а живущими реальными побуждениями. Текущий момент - это рассеяние иллюзий, рассеяние фантастики в политике и переход к осуществлению осуществимого.

Это и в большом и в малом, в пределах русской народности и в точках соприкосновения ее с другими населяющими Россию народностями.

Наиболее культурная из этих народностей, польская, сделала первый и важный шаг. В земельном вопросе поляки-кадеты отделились от пресловутой программы "обобрать и подарить". В этом духе говорил проф. Петражицкий. В третьей Думе поляки сделали более решительный шаг: польское коло in pleno решило голосовать за закон 9 ноября и, таким образом, твердо стало на сторону государственной русской политики в земельном вопросе. Это первое серьезное заявление поляков о своей готовности работать рука об руку с русским правительством в вопросах общегосударственного, социального значения.

Соглашение с поляками партии 17 октября, о котором сделал сообщение А.И. Гучков на собрании представителей этой партии, столь же важно последствиями. Полякам не обещано содействия руководящей партии ни в чем, в чем содействие противоречило бы русской совести и не могло быть искренним. Кадеты в свое время обещали полякам не свое добро, - именно автономию. Кадеты, которые не были национальною партиею, а "гражданами мира", как определял еще Карамзин существо космополита, очень легко отторгали от государственного тела России польскую окраину, так как тела русского они не шили, не кроили и не хранили. И здесь, как в земельном вопросе, они дарили чужое добро. И здесь, как в земельном вопросе, им кланялись и их благодарили надеявшиеся получить. Но в обеих областях надевшиеся получить сохраняли внутреннюю затаенную насмешку к дарящим: мужички не были растроганы щедростью Набоковых, Герценштейнов и Винаверов, а польское коло во второй Думе голосовало против всех кадетских предложений. Никто не хотел целовать Манилова, хотя Манилов всех хотел целовать. Манилов, со своими подарками, решительно для всех был отвратителен. Все внутренно понимали, что он "обещает" чужое добро, дарит из чужого кармана; все понимали, что в душе это скряга, который из настоящего собственного богатства не даст никому ни копейки.

Поэтому для поляков едва ли составляло особенную скорбь расстаться с этой обещаемой "автономией"; не с автономией самой по себе, а с автономией, обещанной кадетами. И можно думать, что хорошо гарантированное хорошее самоуправление гораздо более манит их, чем иллюзорные и неосуществимые богатства. В этом направлении и могут, и должны развиваться и крепнуть русско-польские отношения. Многого можно ожидать и от пробуждения в поляках общеславянских чувств, общеславянской заинтересованности. Когда в поляках славянское сердце пересилит европейские и особенно католические прививки, когда поляки освободятся от многих предрассудков своей мало счастливой истории, тогда сожительство русских и поляков может стать вполне нормальным и даже счастливым. Русским нет никакой нужды угнетать поляков как народность; как народность, поляки во всяком случае не менее дороги русским, как чехи и сербы. Былые угнетения все были направлены исключительно против политических тенденций. Угаснет в поляках политиканство, угаснут центробежные, отделительные тенденции, - и русский народ с крепкою любовью посмотрит и на польский быт, и на польские нравы, и на польский язык и литературу, и на их большую способность к науке. Сердцевина польского вопроса лежит не в России, а в Польше, в ее собственном отношении к России, к русскому народу, ко всякому русскому человеку. Как только из России увидят, что все это стало мило поляку, так пора враждебных или недоверчивых отношений русского правительства к польскому краю, которое выражало только отношение русского населения к польскому населению, минет безвозвратно, дав место доброжелательству и покровительству. Повторяем, все это в руках поляков. А путь к этому - участливое, доброе, здравое сотрудничество поляков с русскими, и прежде всего - в Государственной Думе, над общерусскими вопросами.


Впервые опубликовано: Новое Время. 1908. 19 ноября. № 11743.

Василий Васильевич Розанов (1856-1919) - русский религиозный философ, литературный критик и публицист, один из самых противоречивых русских философов XX века.



На главную

Произведения В.В. Розанова

Храмы Северо-запада России