В.В. Розанов
Темный правовой вопрос

На главную

Произведения В.В. Розанова


Мне было рассказано несколько поистине "раздирательных" случаев из теперешней учебной забастовки. Впрочем, не "несколько", а два, - но как и рассказывавших лиц было всего только два, из близко знакомых мне людей (очень молодых, а одно лицо - студент политехникума), то, очевидно, и случаев подобных вообще много, но они рассказываются в других местах, другим людям, или очень скромным, "пришибленным", или по той или иной причине не могущим подать голоса в печати.

Случаи эти следующие. Дело в том, что для доброй половины, и может быть больше чем половины, слушателей "забастовка" и прекращение лекций вообще ничего не значат: имея в руках программы, имея указанные от профессоров сочинения, которые должны быть приготовлены "к следующему экзамену", они готовятся энергично дома или в библиотеках к этим "следующим экзаменам", ничего не теряя, вообще ничего не претерпевая: это все те, которые держали экзамены в декабре - ноябре. "Зарез" наступил для сравнительно немногих, которые только вот только приготовились к экзаменам, иногда - к выпускным уже, иногда даже в связи с заготовленным для них в провинции, у себя на родине, "местом", которое, естественно, "долго ждать не может", и им или 1) сейчас нужно держать экзамен, или 2) потерять все в жизни, по крайней мере на много лет стать в неопределенное и, может быть, в безысходное положение: потому что "искать и найти место" - в этом заключается самый мучительный вопрос "по окончании курсов". Но здесь я прерываю "изложение вообще" и передаю рассказ молодого, - тоже без службы, с небольшим частным заработком, - человека, юриста по образованию. "Приехала в Петербург держать экзамен двоюродная сестра моей жены, которая все время держалась здесь на 20 рублях в месяц. Приехала из О-ской губернии и на проезд истратила десять рублей. Приехала она, чтобы послезавтра держать экзамен, который был назначен 30 января: но 29-го была объявлена забастовка, экзамен естественно отпал, а теперь курсы и совсем закрыты, и она лежит целые дни в кровати и плачет, не ест, не спит и вполне растеряна, что же ей дальше делать: надеяться ли, что курсы вскоре будут открыты, или что этого скоро не настанет и ей лучше ехать домой... Но в последнем случае как же она вторично приедет в Петербург, когда и теперь приехала едва-едва, и на вторичную поездку у нее нет никакой возможности"...

Второй рассказ такой же (студента о сестре-бестужевке), и тоже с присказкой: "лежит и плачет".

Как в древности я учил о jus naturale [естественное право (лат.)], то у меня возник вопрос или, лучше сказать, пламенно вырвался из мозга тезис:

"Нет, пусть десять тысяч согласно и единогласно решили закрыть... протестовать... бастовать и т.д., и т.д. Все равно, сколько угодно, миллион человек, и все по самым лучшим мотивам; но вот когда одна такая девушка бредет-бредет, добрела, с оставшимися 10 рублями в кармане, до столика экзаменационного, то вправе ли 10 000, или сто тысяч, или миллион человек на нее заорать:

- Прочь, тут большие дела делаются! Тут - империя, переворот, будущность отечества и т.д. и т.д.

- Наше дело святое, а ты отходи!

Мне кажется, по jus naturale они могут ее только попросить отойти. Но распорядиться о ней не могут. Я совершенно отстраняю всю нравственную сторону, нисколько не прошу к ней жалости и вообще рассуждаю не как христианин, а вот как римлянин о строжайше установленном ими jus naturale.

- Добрела... через силу... дайте выдержать экзамен.

Мне кажется, против этого сто тысяч человек ничего не могут сделать. Все сто тысяч человек, если хотят, чтобы кто-нибудь уважал их "естественное право устроить забастовку", должны накануне ее собраться, выделить из себя вот всех так "добредших до экзамена", окружить их кольцом, кольцом физической силы и уважения, и дать им выдержать; и уже тогда, устроив забастовку, в свою очередь потребовать к ней уважения!

Это - не liberum veto [право единоличного запрета (лат.)]. Наоборот: в Польше один нахал имел право остановить решение всего государства. Здесь смиренно "добредшая" ничего не требует, ни в какие чужие дела не вмешивается, а только просит "всех"-то не вмешиваться в ее личное, внутреннее, домашнее дело. Скорее это "право англичанина никого не впустить в свой дом" (для обыска, ареста). Это скорее, таким образом, Habeas corpus. Habeas corpus одиноких, безголосых, безмолвных, слабых. Но "лев не смеет пожрать комара", когда он летает на своей воле и на крыльях, ему данных Богом. Комар имеет свой Habeas corpus, или jus naturale Рима. Теперь я утверждаю, что если "громада" может пожрать одного, то большая "громада" может сожрать эту громаду, - ибо уже тогда всеобщее jus naturale кончено, и вообще нет защиты, т.е. идейной защиты, - ни против какой силы. Таким образом, "забастовка", не поцеремонившаяся только с одной "прибредшей", сразу потеряла все идейные защиты себя и откровенно сказала: "А кто сильнее нас - тоже может нас разбарабанить как ему угодно".

На это обращаю внимание г. Кассо, г. Рябушинского и кн. Е.Н. Трубецкого, тоже подавшего по телеграфу в отставку... Я хочу сказать, что есть лица гораздо более несчастные в забастовке, нежели "35" или сколько-то профессоров... У тех - наука, у тех - будущность; у всех - что-нибудь. Но есть "последние овцы", у которых вообще ничего нет. Около забастовки собраны громадные миллионы: и например, в Москве, "выразившие ей сочувствие" обязаны не нравственно только, но юридически, в силу jus naturale, "вознаградить материальный ущерб потерпевших" и просто, напр., из "банка Рябушинских" ассигновать содержание "потерпевшим" впредь до открытия учебных заведений.

Римляне были последовательные юристы: и я чувствую, что ни в чем не повинные вправе предъявить огромный денежный иск к г. Кассо, а Кассо в свою очередь переложить этот иск и добиться взыскания денег коллективно со всех принимавших участие в возбуждении и проведении забастовки. Мы, конечно, не римляне, и все законы наши "каша", как и администрация есть "кисель", в котором удобно плавает "топор" всяких "движений". Но вот я частный человек, "частный римлянин", строго утверждаю, что тут есть предмет иска, тоже по римской поговорке: "У кого право (закрыть заведения, разрушить экзамены), у того обязанности" (всех не участвующих в движении вознаградить).

Ведь не экспроприируют же земли на железные дороги бесплатно? Хотя тоже в "государственных потребностях", "общих потребностях". Третий человек, не участник - всегда должен быть вознагражден. Это мировая аксиома - jus naturale.


Впервые опубликовано: Новое Время. 1911. 28 февр. № 12559.

Василий Васильевич Розанов (1856-1919) - русский религиозный философ, литературный критик и публицист, один из самых противоречивых русских философов XX века.



На главную

Произведения В.В. Розанова

Храмы Северо-запада России