Иван Савин
Там

Вернуться в библиотеку

На главную


Мой затерявшийся в бескрайних полях город, такой старомодный, такой пыльный, такой прелестный... Широкие улицы, еле сдерживаемые рядами хрупких домов: прозрачные глаза окон, днем - серые, с белыми ресницами дрожащих занавесок, вечером - темно-темно синие, с яркими зрачками керосиновых ламп. Кривые доски тротуаров: над ними зеленые, мохнатые руки кленов и лип. Старый, сгорбленный собор над обрывом. Жизнь радушная, теплая, как солнце. Солнце, как жизнь...

А когда я проснулся, - в окно стучали капли чужого дождя. Чужое море билось в холодную стену скал. Чужое небо, мутной сталью висело над чужим городом. Где-то ходили, смеялись непонятным смехом, говорили на незнакомом языке чужие, непонятные люди.

И почему-то - странно скачет наша издерганная мысль! - вспомнил я эту грустную, такую обыкновенную в наше необычайное время, историю.

Историю маленького человека, кровавым сапогом вдавленного в выгоревшую землю моего далекого - далекого, такого пустого теперь и страшного города.

Павел... Павел Харитонович? Да, его звали - Павел Харитонович. Много лет служил он в казначействе, исписывал толстые книги цифрами, щелкал на счетах и был счастлив. Невысокого роста, чуть сгорбленный, с лицом таким, какие бывают на старых выцветших фотографиях, он так шел к нашим серым улицам, к пыльной площади у кладбища.

Бог не дал ему детей, ему и жене его, такой же милой, как и сам Павел Харитонович, и супруги всю силу своей искавшей выхода любви, обратили на двух собачек. Собачки эти - совершенно одинаковые, длинные, рыжие, на кривых лапах, помесь таксы с дворняжкой - всегда бежали впереди их мелкой размеренной рысцой, благовоспитанно виляя хвостами. Если Павла Харитоновича видели на улице одного, считалось чуть ли не долгом осведомиться о супруге: если оба они шли без собачек - собачки были больны или наказаны за какую-то шалость о Над этой дружной семьей добродушно подсмеивались, но и любили ее с той почтительной мягкостью, которую таила в себе русская глушь.

Теперь и ее нет, ничего нет...

За несколько лет до революции Павел Харитонович начал строить домик на Лисовской улице, где у него был купленный раньше клочок земли. Нанять рабочих он на мог - где столько денег взять? - и принялся сам за постройку.

- "Склеить две комнаты с кухней не Бог весть какая сложная работа, да и знакомый подрядчик советами помогает", - говорил он.

Надо было видеть, с каким любовным усердием, даже нежностью "супруги с собачками" месили глину, клали кирпичи, белили, суетились, бегали по городу с просьбой "занять, ну - рублей тридцать До двадцатого, до жалования... Понимаете, все готово, только полы осталось выкрасить... пожалуйста!"

Наконец, скромный дом был выстроен, скромное новоселье отпраздновано" и с лица Павла Харитоновича сошло выражение неустанных забот и усталости. На воротах зазеленела долгожданная табличка "Дом Павла Харитоновича Ч." - из окон выглянули горшки с геранью и рыжие морды собак.

Время шло. Дремлющей стаей проплыли годы мира: звоном искрящейся стали прогремела война: пронесся смерч революции. Рушились троны: в муках борьбы рождались новые государства: В пропасть безысходного горя впадали миллионы великого, обманутого народа...

А в доме на Лисовской по-прежнему бродила добродушная тишина, цвела герань и смотрели из окон собачки, немного, впрочем, похудевшие.

- "Смотрите, Павел Харитонович, - шутили иногда те, что не потеряли еще способности шутить. - Отнимут у вас дом. Ведь вы буржуй, живете на нетрудовой доход. У вас, говорят, даже утки есть..."

Павел Харитонович удивленно поднимал брови.

- Никогда этого не может быть. Ведь сам, понимаете, сам, своими руками построил свой дом. На трудовую копейку, собственным трудом заработанную... А вы говорите - нетрудовой доход. Шутник вы, право...

Так в простоте сердечной думал маленький человек, потом и недоеданием создавший свое маленькое благополучие.

Но пришли большие люди. Люди, считавшие себя большими... Люди, не брезгавшие и такой копейкой - "с миру по копейке - коммунисту рубль"...

В прошлом году Павла Харитоновича "уплотнили", - вселили в одну из комнат беспокойную, нахальную семью, криками и бранью наполнившую его безмолвный домик. Через месяц эта семья заняла и вторую комнату, вытеснив хозяев в кухню.

Павел Харитонович смирился, молчаливо перенес это горе.

Он ходил по двору еще больше пожелтевший и осунувшийся, утром и вечером убирал сор, выброшенный жильцами из окон, виновато улыбался, когда над ним грубо смеялись его неожиданные квартиранты и молчал, молчал. Только один раз сказал незлобно:

- "Вот вы рубите дрова в комнатах, портите полы... А мы с женой по ним лазили, сами грунтовали, красили... сколько труда... Если вам не хочется выходить во двор, то вот - на крылечке можно или в сенях..."

За это у него отняли кухню и милостиво разрешили жить в сарае. Быть может, и до сих пор они, четверо - два маленьких человека и две маленькие собаки - жили бы, тесно прижавшись друг к другу в маленьком сарае под соломенной крышей, если бы большие люди не вздумали еще раз пошутить над ними, лишить их последней радости - уток. Павел Харитонович аккуратно собрал под окнами перья - такой смешной! - пошел жаловаться кому-то, показывать вещественные доказательства кражи...

- ...Его - выгнали со двора совсем - сарай нужен был для дров.

- "Фюйт! - свистнул ему вслед один из жильцов. - Жаловаться? Ах, ты лизун, буржуйский, крыса казначейская! Тоже домовладелец выискался... "Мой дом, мой дом!"... Какой это, дурак, твой дом? Народный, а не твой... Ну, при, при ко всем чертям, да не оборачивайся, а то еще в морду дам!"

А через два дня на базаре шушукались бабы: "...Вин дистав десь (где-то) ливорверт... убыв одного жильця, раныв трех... та и выбиг, як самасшедший, на вулицю... схватылы его, а вин плаче..."

...Павла Харитоновича расстреляли. Его жена сошла с ума. А рыжих собачек, кто-то в приступе жестокой жалости убил у родных ворот...


Опубликовано: "Москва". 1991. № 4.

Иван Савин (настоящее имя Иван Иванович Саволайнен) (1899 - 1927) - русский поэт, писатель, журналист. Участник Белого движения, эмигрант первой волны.


Вернуться в библиотеку

На главную