СОДЕРЖАНИЕ

Марин Санудо. Извлечение из «Секретной книги крестоносцев о новом завоевании и сохранении Святой земли»

Фридрих Вилькен. Об устройстве иерусалимского королевства (в 1807 г.)

Исторический пролог и эпилог к «Письмам Гроба Господня», или Ассизам иерусалимского королевства 1099 г. (около 1250 г.)

Извлечение из «Писем Гроба Господня», или Ассиз иерусалимского королевства. 1099 г.

Марин Санудо
ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ «СЕКРЕТНОЙ КНИГИ КРЕСТОНОСЦЕВ О НОВОМ ЗАВОЕВАНИИ И СОХРАНЕНИИ СВЯТОЙ ЗЕМЛИ»
(между 1306 и 1321 гг.)

МАРИН САНУДО (MARINUS SANUDO, или SANUTUS, родился во 2-й пол. XIII в.). Это потомок того самого Марка Санудо, венецианского патриция, который вел переговоры с Бонифацием маркизом Монферратским об уступке о. Крита в пользу Венеции; откуда Марк распространил владение республики по другим островам Эгейского моря и удержал власть над ними в руках своей фамилии; это обстоятельство дало случай Марино Санудо часто посещать Восток и изучить его положение в последнюю эпоху Крестовых походов. Сам Марин родился в приходе св. Севера в городе Ривоалти. Его прозвание Torsellus было дано ему за музыкальный инструмент, который он ввел в церквях Венеции; форма этого инструмента неизвестна. В течение своей жизни Санудо отправлялся пять раз в Палестину; путешествовал по северу и бывал в славянских землях. В его время пало окончательно господство христиан на Востоке и закончились Крестовые походы. Изучив на месте положение дел, Санудо пришел к убеждению, что завоевание Палестины — предприятие весьма легкое, если приступить к нему без религиозного фанатизма, а с хорошим знанием военного и морского искусства. С этой целью он написал свое ученое рассуждение под заглавием «Liber secretorum fidelium Crucis super Terrae Sanctae recuperatione et conservatione», то есть «Секретная книга крестоносцев о новом завоевании и сохранении Святой земли» — названо же оно так потому, что автор считал необходимым сохранить в тайне те меры, посредством которых легко будет достигнуть цели. Он начал писать ее в 1306 г. и окончил в 1321-м, во время своего пребывания в Германии. В 1321 г. Санудо поднес свое произведение Папе, а потом королю Франции, Англии и Сицилии, присоединив к тексту 4 географические карты. Эта книга не имела никакого практического применения, именно потому что она была выше идей и средств государственных людей того времени; но тем не менее она служит одним из важных доказательств необыкновенного успеха образованности в эпоху Крестовых походов, особенно если сравнить проповеди первых крестоносцев с этим ученым трактатом и вместе историческим источником для ознакомления с внутренним бытом Западной Европы в конце крестоносной эпохи.

Издания: у Bongars «Gesta Dei per Francos» (Hannov., 1611, II, с 1 — 282, с картами автора). Переводов, насколько нам известно, до сих пор не существует ни на одном языке. Исследования: Kunstmann «Studien uber Marino Sanudo den Aelteren mit einem Anhange seiner ungedruckten Briefe» — помещено в «Abhandlungen der histor. Classe der konigl bayer. Akad. der Wissenschaften» (VII, 1855, с 697-819., с приложением анализа содержания «Секретной книги»).

Автор в начале «Секретной книги крестоносцев» прилагает краткое изложение того, как он 24 сентября 1321 г., поднес свой труд Папе, прочел ему некоторые отдельные места, на что Папа ему заметил: «Теперь уже сделалось поздно; оставьте мне рукопись; мы посмотрим ее и потом пришлем за вами». Таким образом, заключает автор, книга осталась у Папы.

Далее автор прилагает два свои послания: одно, написанное по-латыни, обращено к Папе, а другое, на французском языке того времени, к французскому королю Филиппу IV Красивому. Из них особенно замечательно последнее, ибо оно вкратце заключает существенные черты плана, составленного автором к новому завоеванию Палестины.

Послание к Филиппу IV Красивому

Во имя Господа нашего Иисуса Христа, Сына Бога живого! Аминь! Марин Санудо по прозванию Торселль, венецианец, нижайше и преданнейше приветствует королевское величество (Royale Maieste) и представляет вам при сем Книгу и карты* для завоевания и удержания в своей власти Святой земли и стран к ней прилежащих. Он утверждает, что Вашему Высокому Величеству нет ничего легче, как сделаться властителем вселенной и вместе попасть в рай, чего не мог достигнуть и Александр (Македонский), хотя и был властелином всего мира. Но для того необходимо исполнить нижеследующие предписания и указания:

______________________

* Автор присоединил к своей «Книге» несколько карт и планов, а именно: всего Земного круга (Orbis terrarum), Палестины, Египта, Иерусалима и Птолемаиды (см. первую из них у нас в приложении, «Карта Земного круга»). Карта была составлена самим автором «Секретной книги» для объяснения ее текста, и в первый раз издана Бонгаром в его сборнике: «Gesta Dei per Francos» (Hannov. 1611). Критический разбор картографических работ Марина Санудо можно найти у Santarem «Essai sur l'histoire de Cosmographie et de la Cartogrpahie pendant le moyen age etc.» (Par., 1849, т. I, c. 131 и след.). Мы ограничились в своей копии одним общим очертанием берегов и нанесением важнейших подробностей, чтобы дать тем более ясное и точное понятие о том представлении земной поверхности, которое господствовало в эпоху Крестовых походов. Оригинал чрезвычайно испещрен и только с величайшим трудом распознаются в нем отдельные части. Как видно на самой карте, в то время центром земли принимали Иерусалим и около него обводили круг, составляющий воображаемые предметы безграничного Океана; Европа, Азия и Африка лежали, как остров посреди океана, и делились на три части протяжением Средиземного моря к Индийскому морю, которое выступало вперед Аравийским и Персидским заливами.

______________________

Primo, пусть Ваше Величество (que Vostre haulte Seigneuerie) озаботится прежде всего изготовлением к заморскому походу или по тому способу, который предложен мной, или иначе и как то заблагорассудится Вашему Величеству: если в настоящую минуту нельзя собрать достаточного числа людей, то на первый раз нужно сделать самое малое, а именно снарядить 10 галер, хорошо вооруженных, с 250 человек на каждой для охранения моря; а 300 всадников и тысячу отборной пехоты отправить для обороны Армении; ибо было бы великим стыдом и потерей для всего христианства, если утратится эта страна.

Secundo, позаботьтесь при содействии нашего святого отца Папы отправить своих вестников вместе с его вестниками по всему христианству, объявив, что Святая земля есть общее достояние верных христиан, и каждый из них будет там принят: соответственно тому, что кто пожертвует, он будет иметь там свою часть, и всякое приношение, сделанное с этой целью, сохранится в месте верном и безопасном и не может быть затрачено ни на что другое, кроме священного похода.

Tertio, не будет ли благоугодно Вашему Величеству вступить в дружбу и компанию с дожем и республикой Венецианской (avecques le Due et commun de Venise).

Quarto, назначьте за себя начальником армии (capitaine de l'ost) того, кто покажется вам способным к тому, и пусть он следует предписаниям «Книги», которую я представляю Вашему Величеству.

Если Ваше Величество исполните все это, то я не сомневаюсь, что с Божьей помощью король Роберт, король Фридрих Сицилийский и император Константинопольский окажут вам повиновение во всем, что сообразно с благоразумием. Этим путем вы завоюете Святую землю и другие страны, к ней прилежащие; и весь остальной мир будет не в состоянии противиться Вашему Величеству, как то вы можете усмотреть из прилагаемой «Книги» и чертежей.

Относительно первого пункта: если кто-нибудь скажет, что вооружение слишком ничтожно, то знайте, что с Божьей помощью оно совершенно достаточно для настоящего предприятия, ибо там, на о. Кипре, Родосе и других островах Романии, найдется до 10 галер, хорошо вооруженных и готовых во всякое время выйти в море вместе с вашими. Сверх того, упомянутые острова могут поставить еще 10 галер на короткое время. Далее, там часто сходится большое число купеческих кораблей, которые по временам будут в состоянии вооружить еще 10 галер; это послужит в пользу и самих купцов, потому что с Божьей помощью море таким образом сделается безопасным. Острова Кипр и Родос могут поставлять для Армении постоянно по 350 всадников, и другие христиане, видя то, окажут со своей стороны помощь. Таким образом, Армения, Кипр, Родос и другие будут хорошо защищены и охраняемы, а для султана возможность вторжения уменьшится, и вследствие того он потерпит большой ущерб. Вместе с тем все народы франкских христиан, доведенных до отчаяния тем, что ничего не было сделано, снова возымеют большую надежду и щедро будут давать из своего имущества, чтобы помочь Святой земле. Если же будут медлить, то христиане придут в отчаяние, и все христианство подвергнется большой опасности; особенно это справедливо в отношении заморских христиан, если Ваше Величество не поспешите благосклонно на помощь (n'y met briment remede et aide).

Первая книга

В первой книге автор ограничивается изложением предварительных мер, которые, по его мнению, должны были предшествовать наступательному движению на мусульман; эта книга состоит из пяти отделов, из которых каждый подразделяется на несколько глав. В шести главах первого отдела автор говорит о необходимости подорвать финансы султана через открытие сообщения с Индией помимо его владений, а именно, через земли татар, через разведение сахара, шелковичного червя и т.д. в Европе и через запрещение вывозить из Европы на Восток металлы, хлеб и строевой лес. В последних четырех отделах автор еще подробнее развивает план замышляемой им полной блокады мусульманских берегов Средиземного моря, приглашая светскую власть устроить с этой целью флот и прося церковь употребить в дело свое нравственное влияние; в то же время он обращает внимание на Армению, как хороший базис для военных действий и торговый путь в Индию помимо владений султана. Но самую важную часть «Секретной книги крестоносцев» составляет вторая ее книга, где автор переходит от косвенных мер к прямым средствам завоевания и сохранения в своей власти Палестины.

Вторая книга

Во имя Господа нашего Иисуса Христа Сына Бога живого. Аминь!

«Боже, ущедри нас и благослови нас,, просвяти лице твое на нас и помилуй нас, чтобы мы познали на земле путь твой, во всех народах спасение твое. Да исповедуются Тебе люди божий, да исповедуются Тебе все люди. Да возвеселятся и да возрадуются народы, ибо Ты судишь людей правотой и наставляешь народы на земле. Да исповедаются Тебе люди Божий, да исповедаются Тебе все люди. Земля дала плод свой: благослови нас, Боже, Боже наш. Благослови нас, Боже, и да убоятся Его все концы земли». Псал. 66.

Слава Отцу, и проч. Господи, помилуй! Христе, помилуй! Господи, помилуй!

Отче наш.

Начинается пролог ко второй книге

К прославлению того же Господа нашего Иисуса Христа, взываю и молю присноблаженную Деву Марию, Матерь Его, блаженных апостолов Петра и Павла, блаженного Иоанна Крестителя и евангелиста и св. Марка, блаженного Георгия и Николая и все воинство небесное, да просят Бога, чтобы он ниспослал мне благодать к собранию в этой части всего, что относится к чести и славе Его имени, и да возможет она удостоиться внимания Вашей Святости (то есть Папы), и послужит к утверждению и распространению христианской веры. Хотя для смиренного слуги божьего было бы слишком дерзновенно обращаться так к Всевышнему Богу, но вера и благочестие обращавшегося безукоризненны. Ваши святые предшественники всегда устремлялись к возвращению Святой земли, и пусть все знают, что и Ваша Святость домогаетесь того же, чего следует домогаться всякому благочестивому христианину. Я, Марин Санудо по прозванию Торселль, сын господина Марка Санудо, прихода церкви св. Севера в городе Ривоалти, из венециан, хорошо размыслив, решился написать вторую книгу о делах Святой земли, еще в 1308 г. от Р. X. в декабре; она составляет приложение и служит усилением и подтверждением первой книги о средствах и пути к овладению Святой землей во славу Божию и для чести святой церкви и Вашей Святости. Писать же ее я начал в год от воплощения Господа нашего Иисуса Христа 1312-й, в декабре, в городе Кларансе.

Начинается книга вторая,
содержащая в себе пути и средства, которыми может быть просто и удобно завоевана Святая земля; делится же она на четыре части.

Часть первая
объясняет состав и устройство христианской армии и имеет четыре главы

I. О том, что необходимо избрать наместника (capitaneus); какие его условия; скольких он должен иметь советников и как действовать. Таким образом, если все то (то есть меры, предложенные автором в первой книге) составляет основу к потрясению власти Вавилонского (Каирского) султана через запрещение сноситься с врагами Креста, что противно и правилам Евангелия, и к возвращению Святой земли, то затем следует приступить ко второму и также вышеупомянутому делу: а именно, прекратить сношения сухим путем и держать на море, как сказано, десять или семь галер, которые не пропускали бы ничего ни туда, ни оттуда; Ваша милость предпишет все это и со святительской мудростью, по вдохновению Святого Духа, распорядится, как и когда предписанное выполнять. Когда Ваша Святость сделает свое распоряжение на окончательную погибель султана, то на второй или на третий год запрещения торговых сделок, которые заключались, в противность правилам св. церкви, с его землями, следует избрать человека деятельного, богобоязненного, пользующегося доброй славой, благоразумного и осторожного, щедрого, мужественного и твердого, любящего творить правду и который бы соблюдал выгоды христианской общины, ставя их выше своей пользы; он должен снискать расположение и дружбу венециан с тем, чтобы их вовлечь в свое дело и найти в них помощь и совет. Такому наместнику (capitaneo) будут содействовать во всем 15 тысяч пехоты и 300 всадников, но так, чтобы выбытий человек заменялся другим. Это войско должно содержаться на жалованье у церкви, вместе с кораблями, провиантом и прочим, необходимым для войны, как то следует. Наместник же, которому поручается предприятие, должен быть один, ибо всякое благоустроенное дело требует одной головы. Этот наместник ведет то войско в прибрежные места Египта: там он овладевает определенной местностью и утверждает свое местопребывание, соответственно инструкции, которая ему будет дана людьми опытными. Там же он содержит свой флот, как морской, как и речной, чтобы иметь возможность делать набеги когда и куда захочет.

Во второй главе автор советует на основании опытности и морского искусства венецианцев составить флот исключительно из них или вообще из какой-нибудь одной нации, «ибо, — говорит он, — национальные различия и несходство нравов, вследствие усилий дьявола, завидующего счастью, могут приводить к вооруженному смятению».

III. О приготовлении флота, провианта и других вещей, необходимых для похода, равно и о снискании дружбы татар. По исполнении всего этого необходимо, чтобы наместник и его люди на счет церкви и для ее пользы позаботились о составлении большого флота, и особенно речного, съестных припасов и прочего необходимого для тех, которые явятся с Запада. Тогда, если то будет угодно Вашей Святости, может начаться проповедь Креста, на второй или на третий год; при этом мужественный и многочисленный народ, прибыв туда, найдет там и провиант, и убежище, и корабли для нападения на неприятеля, который к тому времени утратит свою силу и на сухом пути, и на море. Египтом же можно овладеть по следующему способу: вступив в союз с черными христианами из Нубии и других стран Верхнего Египта, они должны напасть на врага со своей стороны, а в то же время пусть выступят татары из стран Сима и из Сирии; почему полезно вести дружбу с татарами и заботливо поддерживать ее подарками, ласками и обоюдными приветствиями. Таким образом, пишущий все это ни малейше не сомневается, что с Божьей помощью в четыре или пять лет по приступлении к этому второму приему земля Египетская подчинится вашему господству, и Ваша Святость будет иметь возможность вручить ее тому или другому лицу или нескольким лицам. И весьма правдоподобно то, что по завоевании Египта

Обетованная земля не устоит и сама подчинится вашей власти; да и другие земли, прежде принадлежавшие франкам, освободившись от ига сарацин, подчинятся вашему господству: ибо, по усекновении корня ветви неизбежно высыхают.

IV. О величине издержек на содержание упомянутого войска из 15 тысяч пехоты и 300 человек конницы, и о рациональном употреблении их. Если Вашей Святости благоугодно знать, до чего дойдут в год издержки на содержание вышеупомянутых 15 тысяч пеших и 300 конных людей, их кораблей, на съестные припасы и другие необходимые вещи, равно и расходы на поддержание дружбы с татарами, то я отвечу на все это самым положительным образом: в три года оно обойдется в 2 миллиона 100 тысяч флоринов* (florenum, золотая монета, которую начали чеканить во Флоренции в 1252 г., и которая, по Дю-Канжу, равнялась 24 цератам, а 8 цератов составляли одну унцию; следовательно, флорин имел вес 3 унции; на одной стороне монеты изображался цветок лилия (flos), откуда происходит и ее название, а на другой стороне лик св. Иоанна Крестителя), считая флорин в два венецианских гроша (gpossus); а именно, 600 тысяч флоринов ежегодно на жалованье упомянутым пешим и конным людям, их содержание и другие расходы с целью сохранения дружбы с татарами, причем необходимо один год приравнивать к другому. На флот, дерево, железо и другие материалы, необходимые для постройки жилищ и военных работ, также для ремонта лошадей, которые могут на службе погибнуть или пасть — 300 тысяч золотых флоринов на все три года. Таким образом, итог расходов на три года будет равняться 2 миллионам 100 тысячам флоринов, то есть 700 тысяч флоринов ежегодно, считая впредь с того года, когда христиане овладеют в Египте каким-нибудь приморским местом, где они могли бы устроить себе жилище и пристанище, так чтобы Ваша Святость могла извлечь большую пользу и из земель египетских, и его вод. О провианте же и кораблях для тех, которые будут приходить с Запада, следует позаботиться сверх того, о чем Ваша Святость и отдаст особый приказ. Если Ваша Святость пожелает знать, нельзя ли сделать этого дела с меньшим числом людей и с меньшими издержками, то я почтительно отвечу на это следующее: принимая в соображение, что военное предприятие требует полного обеспечения, какое только возможно, и что не должно щадить никаких издержек для того; полагая, что Ваша Святость в состоянии вынести такие издержки, и видя, как необходимы люди для обороны укрепления, чтобы иметь силу на море и на реках, я смело утверждаю, что тот, кто будет преобладать на пресных водах и свободно плавать по ним, с горсткой людей и в короткое время подчинит себе всю землю. А причина того заключается в том, что бо́льшая часть Египта растянута по реке Нилу; это — страна продолговатая и узкая, так что не нужно иметь много сил, чтобы держать ее в своих руках, если только кто овладеет руслом реки.

______________________

* В подлиннике: XXI vicibus CM. flor., то есть 21 раз 100 тысяч флор.

______________________

Часть вторая
заключает как опровержение того пути для церковного флота, который предлагается некоторыми, так и очевидное доказательство пользы морского похода на Египет, и имеет десять глав

I. О том, что церковное войско никаким образом не должно идти сухим путем. Из всего вышесказанного и вышеписанного следует, что нет необходимости для войска следовать сухим путем, как то некогда сделали наши достославные предки. Сухим путем не следует идти, потому что в этом случае войску угрожают многие опасности; дорога длинная и трудная; встречаются различные государства и многообразные препятствия; сверх того, большой недостаток в съестных припасах и прочем необходимом для войска. Быть может, кто-нибудь скажет, что поход брата Петра по прозванию Пустынник и Готфрида Бульонского, совершенный сухим путем, удался счастливо; на это отвечаю: их поход был благоприятствуем не человеческой предусмотрительностью и силами, но божественной помощью, и имел счастливый исход вследствие высшей благодати.

В последующих 9 главах этой части автор подробнее развивает доводы в пользу первоначального овладения Египтом, чтобы сделать из него базис для дальнейших военных операций; опровергает тех, которые считали лучшим путем Армению или Кипр, и при этом то ссылается на исторические примеры, почерпнутые им из похода Людовика IX Святого, то объясняет свою мысль аллегориями, сравнивая весь Восток с крепостью, для которой Египет служит главными воротами, или называя Египет деревом, под сенью ветвей которого покоится весь остальной Восток.

Вся последующая третья часть в 4 главах посвящена подробному объяснению, почему для христиан необходимо при устьях Нила устроить военную колонию, наподобие того, как устроилась Венеция при устьях По; история Венецианской республики доставляет автору множество доказательств его основной мысли, как несокрушима сила города, владеющего устьем реки, прорезывающей глубоко материк.

Четвертая и последняя часть второй книги составляет самый важный отдел всего сочинения, в котором автор успел развернуть во всем блеске свою разнообразную ученость и практическую опытность, приобретенную им долгими странствованиями и личным знакомством с восточными странами.

Четвертая часть,
содержащая в себе изложение способа, средств и вероятных доводов в пользу счастливого исхода предприятия, и доказательства того, что мусульмане и еретики не будут в состоянии защитить страны; состоит же эта часть из 29 глав

I. О некоторых доводах против успеха христианского войска и опровержение их. На все вышесказанное, быть может, кто-нибудь возразит: «Приведенные примеры из истории Венеции действительно убеждают нас, что достаточно указанного числа войска для овладения приморской частью Египта и что оно может хорошо держаться там; но из этого не следует, что христиане тем самым могут нанести вред сарацинам или покорить их и победить тем или другим способом. Во-первых, если ты захочешь идти вверх по Нилу с твоим вооруженным флотом, то знай, что река местами до того узка, что неприятель может с того или другого берега забросить огонь на твои корабли, и тем самым сжечь флот вместе с экипажем (cum gente). Во-вторых, сарацины опустят в реку Нил цепи, сделают запруды (stellatae), набьют сваи (pallotae) или построят мост на судах, как то было сделано у Франколина в округе Феррары; им же все это исполнить тем легче, что они могут укрепить конец моста на одном берегу, а на другом будут держать его наготове для спуска по течению, когда то потребуется, и притом на обоих берегам им можно содержать стражу. Таким образом, когда христиане приблизятся со своим флотом к их цепям или мостам, они отпустят мост с одного берега, и течением реки он сам прижмет христианские суда к берегу; между тем сарацины, стоящие на берегу, могут весьма удобно перерезать весь экипаж. На все это я имею ответ; начнем с первого пункта: ваше войско будет настолько предусмотрительно и заботливо, чтобы иметь при себе все необходимое для потушения огня, и притом этот огонь, когда его только что бросили, легко уничтожается; и так это вовсе не мешает христианам делать свои нападения. Относительно второго пункта скажу, что если сарацины изготовят цепи, запруды и сваи, то им же придется вследствие того содержать большую стражу и немалое число людей для охранения цепи, запруд и свай, притом на обоих берегах и во многих пунктах, особенно же в рукавах Дамиетты и Раксета, ибо они весьма широки. Но, несмотря на все то, христиане могут смело идти на эти цепи, сваи и мосты вместе со своими кораблями и подъемными машинами (arganis); нужно только избегать времени полноводья и сильного течения; наместник, как человек благоразумный, дождется такого времени, когда настанет мелководье, или когда подуют столь сильные ветры с моря и погонят воду его в рукава Нила, так что течение, и без того медленное, почти совершенно останавливается; тогда, пользуясь этим же самым ветром, попутным для себя, он пошлет вперед лучшие из своих кораблей и самые тяжелые, чтобы удар был сильный, и они вместе с подъемными машинами, на всех парусах, двинутся вверх по течению; толчок, данный ими, будет так действенен, что они пробьют мосты, цепи и сваи, повалят их и разбросают по сторонам; затем они могут плыть куда им угодно и с Божьей помощью овладеют всей рекой; так христиане уже делали, как я слышал, около Дамиетты. При этом надобно иметь в виду то, что когда армия Вашей Святости, состоящая из 15 тысяч пехоты и 300 всадников на жалованье, овладеет берегом, то еще до окончания года около нее соберется до 5 тысяч людей без жалованья, которые навезут туда съестных припасов и других необходимых для войска вещей, а потом можно сказать, что всего будет до 20 тысяч человек; при таком же числе, с Божьей помощью, нельзя сомневаться в добром успехе вашего войска.

В следующих главах (II-IV) автор опровергает другие возражения своих противников, доказывая, что султан не может отвести Нил в Океан (то есть через Черное море), чтобы таким образом не уничтожить значения устьев Нила, и что население Египта и Сирии хотя и многочисленно, но непривычно к морскому делу. Главы V-VIII посвящены описанию устройства судов более удобной конструкции для предстоящей войны и особенного вооружения людей применительно к характеру новой борьбы с неверными. Затем автор переходит к подробной смете содержания армии.

IX. О том, как наместник должен, распределить войско и в каком порядке и размере будет выдаваться ему провиант. Сверх вышесказанного Вашей Святости почтительнейше докладывается о необходимости того, чтобы наместник; христианского воинства или его вождь получил от Вашей Святости строгую инструкцию и чтобы ему было вменено в непременную обязанность заботиться особенно о распределении (ad ordinandum) своих людей: наместник или вождь должен, разделить как получающих жалованье, так и находящихся по другим делам в войске, на тысячи, сотни, полусотни и десятки; каждый такой отряд получает начальника или главу, которому дается такая власть, чтобы он в глазах всех занимал место наместника Вашего Высочества. Но и этого недовольно: необходимо с такой же заботливостью печься о всеобщем продовольствии, как о тех, которые получают жалованье, так и о тех, которые будут сочтены достойными того по своему крайнему и недостаточному положению; особенно следует обращать внимание на то, чтобы тайно и преступно не обкрадывалось войско. Также я считаю хорошим и полезным делом для обеспечения войска, если наместник и его совет допустят, чтобы на каждой галере, кроме общей раздачи, была допускаема продажа всего необходимого в поход, особенно же по части продовольствия и одежды, но по таксе (cum lucro justo); никто не может заниматься такой торговлей, кроме получивших на то дозволение от наместника и его совета. Кредит (credentia) при продаже вещей соразмеряется со средствами лица; после же при получении жалованья делается расчет так, чтобы никто не был обманут или притеснен. Вся выручка от подобной продажи обращается в общую пользу армии, во всем же прочем должно следовать специальным инструкциям. В военном деле выше всего строгий порядок.

X. О количествах выдаваемого провианта, как венециане продовольствуют своих наемников; о числе людей, сроках, весе и мере и о том, что следует по справедливости. Надобно знать, что в день на человека отпускается полтора фунта сухарей (panis biscocti, откуда слово «бисквит»); в месяце следует считать 30 дней. Таким образом, будет недоставать в году 5 дней с четвертью, зачисляя сюда и високосный год. Сверх того нужно знать, что секстарий (sextarius, вроде нашего четверика) сухарей весит до 90 фунтов, а из хорошей муки даже — 105 фунтов: таким образом, у венециан всегда остается в экономии 1/6 часть (15 фунтов). Вследствие того на содержание каждого в год, то есть в 365 дней с 1/4, приходится — считая секстарий в 90 фунтов — 6 секстариев, 7 фунтов и 10 1/2 унции... Каждому служащему на жалованье отпускается в день по одной мере вина весом в 1/4 фунта; если фунт помножить на 70, то получим меру, называемую во народе бигонцием (bigontium, бочонок); а 4 бигонция составляют одну венецианскую амфору (amphoram, бочка). Таким образом, у венециан в год на человека требуется один бигонций, 21 фунт в 1/4 и 1/16 долю фунта. Кроме того, на каждого человека отпускается по одной унции сыра ежедневно, что в год составляет всего 30 фунтов и 5 1/4 унции; и на 30 дней соленой свинины 3 фунта и 3 унции, что в год составляет 39 фунтов и шесть унций с четырьмя скрупулами (sagiis) на человека. Также получает в день каждый из служащих на жалованье сороковую часть одной квартаролы (quartalorae) бобов или других овощей, по венецианскому способу меры. А чтобы дать понятие об этой мере, скажу, что 4 квартаролы составляют одну четвертку, а четыре четвертки — один венецианский секстарий. Три венецианских секстария образуют одну солму (solma) в Апулии как овощей, так и хлеба. Таким образом, в год придется на человека овощей полсектария, 1 5/40 и 1/4 от 1/40.

Далее автор, на основании рассчета по содержанию одного человека, представляет расчеты на содержание 100, 1000, 10 тысяч, и 100 тысяч человек при помощи простого умножения; объясняет способ раздачи поименованного провианта по дням постным и скоромным, и говорит о рыночной цене продуктов того времени.

При всем этом особенно важно знать значение мелкой венецианской монеты: венецианский серебряный грош (grossus) = 32 малым венецианским денариям*, так что 7 1/2 гроша составляют 20 малых солидов, а 20 солидов венецианскими грошами = 32 фунтам; остальные цифры можно получить через умножение. По этой монете секстарий сухарей в 90 фунтов веса стоит 32 1/2 солида и фунт придется в 4 1/3 денария. Если на человека положить полтора фунта сухарей в день, то это будет стоить 6 1/2 денария; в 30 дней, считая 45 фунтов на человека выйдет 16 солидов и 3 денария. Амфора вина полагается ценой в 15 фунтов и 15 солидов, что на венецианские гроши делает 9 солидов, 10 грошей и 4 денария; бигонций вина будет стоить 3 фунта, 18 солидов и 9 денариев; по этому расчету фунт вина = 13 1/2 денария. В день человеку нужно 1/4 фунта вина (кварта), что стоит 3 3/8 денария; в месяц же — на 3 гроша и 5 1/4 денария.

______________________

* Венецианский денарий равняется 1 1/2 сантимам французской монеты (сто сантимов составляют франк); см. Cibrario. Econ. polit. du moyen age, trad, par Barnand, II, с 232.

______________________

Такой оке подробный расчет автор приводит для свиного мяса и бобов, а затем приводит итог всего суточного содержания человека.

Таким образом, весь расход на содержание одного человека обойдется, считая хлеб, вино, солонину, сыр и бобы, в день на 12 4/5 денария (около 5 копеек серебра); в 30 дней — 12 грошей (около 1 рубль 50 копеек серебра)...

В последующих главах, от XI до XXVIII, автор останавливается на подробных наставлениях относительно всевозможных предметов, необходимых для предпринимаемого похода на Восток: так, он говорит о числе и конструкции судов, которая могла бы придать им ловкость и быстроту движения; о времени срубки корабельного леса и способах сушки его; о нагрузке перевозных судов; об особенностях климата в Египте; об устройстве больниц; о солдатских женах; о странах, в которых можно набирать готовых моряков; о численности экипажа и его составе, гребцах, музыкантах, инженерах и т.д.; о жалованье; об оружейных фабриках и постройке машин; о вторжениях в неприятельскую землю сарацин и еретиков (то есть греков); дает подробное описание Египта и Армении; объясняет, как после утверждения в Египте следует приступить к завоеванию Палестины, склонив на свою сторону татар; и наконец, в последней, XXIX, главе приводит целый ряд назиданий во вкусе того времени:

XXIX. Всякая милость и всякий дар от Бога нисходят и без него нет добра. Человек может и знает настолько, насколько то дано ему Богом. Нет сомнения, что вождь и предводитель войска нуждаются в благодати свыше. Во-первых, нужен быстрый ум и великое попечение; быстрый же ум тот, который приводит к хорошей цели. Во-вторых, требуется широкая щедрость, но с сохранением должного порядка; в-третьих, не пренебрегать врагами, но ко всему присматриваться и прислушиваться тщательно, нет ли в чем какого вреда или опасности: в-четвертых, беречь своих людей и как можно менее ставить их в опасность; сражение принимать только тогда, когда на твоей стороне будут больше преимущества; в-пятых, заботиться о всем необходимом, и в особенности о провианте, ибо по недостатку хлеба много хороших дел было проиграно. В-шестых, любить людей более, чем вещи. В-седьмых, решать вопросы по своему соображению, но так, чтобы причина такого решения была ясна сама собой. В-восьмых, сострадать к другим и не делать никому того, чего не желаешь себе; особенно заботиться о том, какие корабли примут на себя перевоз необходимых вещей. В-девятых, не упускать важных дел из-за малых. В-десятых, обращать все внимание на обеспечение людей и какие люди живут на вашей земле; о голодных заботиться больше, чем о сытых. В-одиннадцатых, живительное, хорошее и прочное начало приводит к доброму концу. В-двенадцатых, любите больше общее благо, нежели собственное; тем возвеличился Рим; и делайте, что можете по разуму, а не по силе. Во тринадцатых, всех благосклонно выслушивать, а после решить с немногим. В-четырнадцатых, вознаграждать добрых и наказывать злых: этим распространилась власть римлян; ибо доброе имя лучше многих богатств. В-пятнадцатых, служителей святой церкви уважать и оказывать им должное уважение; даже и с купцами обращаться хорошо и благосклонно их принимать; за все же ниспосылаемые и ниспосланные милости благодарить Бога, восхвалять и благословлять. Аминь!

Во имя Господа нашего Иисуса Христа Сына Бога живого и истинного: Аминь.

Важные замечания:
скромность есть мать всех добродетелей, а наглость — мать всех пороков;
неблагодарность есть палящий ветер, иссушающий источник благочестия, тростник милосердия и реки благодати;
у кого нет сострадания, тот ничего не имеет;
Златоуст сказал: «Мудрость состоит не в том, чтобы знать слово Божие, но по слову Божию жить»;
скупость есть источник всех зол;
терпение — высшая добродетель;
что лучше золота? — Яспис. А ясписа? — Смысл. А смысла? — Разум. А разума? — Уменье... Храбрость без рассудка есть меч в руках безумного;
Аристотель, подходя к горе, на просьбу учеников сказать им мудрое слово, произнес: «С плачем и уничижением вступил я в мир, живу со страхом и удаляюсь смущенным в полном невежестве».

Вашей великой власти, Господом Богом дарованной, Марин Санудо по прозванию Торселл, себя и своих всенижайше и всепреданнейше поручает.

Третья книга

Третья книга и последняя посвящена автором почти исключительно историческому изложению дела и состоит из 15 частей. В первых двенадцати излагается история Палестины, начиная с библейских времен и до изгнания крестоносцев из Азии после взятия Птолемаиды в 1291 г.; это — простая компиляция, за исключением 12-й части, где автор говорит о последнем периоде борьбы с мусульманами как современник. Часть 13-я знакомит с обычаями татар и их историей; в 14-й части предлагается подробное описание Палестины, и только в последней, 15-й части автор, возвратившись к своему главному предмету, снова говорит о средствах к утверждению власти христиан на Востоке с той целью, чтобы из несчастных уроков прежних крестоносцев извлечь правила того, чему должны следовать и чего необходимо избегать:

Часть пятнадцатая
содержит средства к удержанию Святой земли в своей власти, в противоположность вышеизложенным порокам и заблуждениям, и состоит из 25 глав

I. О том, как необходимы военная дисциплина и постоянные воинские упражнения. В предыдущих частях (в историческом очерке Палестины и всех Крестовых походов от Готфрида Бульонского до взятия Птолемаиды мусульманами) изложены те разнообразные недостатки в нравах и военной дисциплине, от которых так тяжко пострадал христианский народ в Земле обетованной. Но понесенное наказание вразумляет; испытанные бедствия в прошлом спасают от будущих; неудачи научают извлекать пользу; опасности указывают на средства против них; из заблуждений мы выводим законы жизни и порядка. Прежде всего, мы замечаем, что верные всего более грешили в отношении военной дисциплины, ибо крестоносцы (crucesignati) часто и весьма несправедливо вызывали сарацин, остававшихся спокойными, и эти при своей многочисленности разрушали дома, крепости и города. В минуту же крайности христиане не умели скрыть того и отправить послов с мирными предложениями, помня Христовы слова: «Какой царь, идучи на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостоять идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, когда тот еще далеко, пошлет посольство просить о мире» (Лука, XIV, 31, 32). Особенно так нужно поступать, когда имеешь перед собой врага и деньгами более богатого, и находчивее в хитрости, и свирепее в жестокости, и сильнее оружием и средствами. Такова воля Божья, что иногда должно смиряться по грехам, и тут было бы глупо заноситься и не искать мира, как то мы видим на примере Иоакима и Седекии, и на примере второго латинского короля (говоря так, наш автор начинает пользоваться своим историческим очерком судеб Палестины в библейскую эпоху и эпоху Крестовых походов). Случалось и так, что наши в небольшом числе решались бороться с превосходными силами неприятеля, и даже по взятии города не успевали бежать; вслед-ствии того Бендокдар (мусульманский вождь) по завоевании Антиохии, говорят, сказал некоторым из христиан: «О, христиане, вы глупы и слишком неразумны, ибо не умеете вовремя ни сражаться, ни хранить мира, ни искать спасения в бегстве». Потому по завоевании Палестины, если желают спокойно владеть ею, необходимо, между прочим, заботиться о военной дисциплине и о постоянных воинских упражнениях: пусть всенародно постановят, чтобы читали в школах избранные места из сочинений Вегеция*: «De re militari» (о военном деле), а также и из других подобных ученых; как древние римляне, так и военные, предназначающие себя для битв, должны постоянно упражняться в действии оружием, чтобы, когда нужно, быть предусмотрительными и осторожными в опасности: «В каждом сражении, — говорит Вегеций, — не многочисленность, но искусство и обучение доставляют победу». Так Амуций Руф, подавленный численным превосходством даков, приказал нескольким, когда они увидят, что завязалось дело, показаться сзади на холме и прозвучать в рог; действительно, неприятель, подозревая большое число, обратился в бегство. Необходимо поставить под страхом наказания, чтобы все жители Святой земли, или королевства Иерусалимского занимались не менее одного раза в неделю упражнениями в метании пращей и стрельбе из лука, будут ли они в городе или в лагере. Так, Давид предписывает во второй книге Царств сынам иудейским обучаться луку, ибо он услышал, что царь Саул и Ионафан были ранены стрелками; и великий патриарх Иаков сказал: «Я взял страну аморрейскую мечом и луком моим». Сципион Африканский думал, что для победы необходимо, чтобы во всяком сражении принимали участие стрелки, которые тревожили бы неприятеля, обстреливая его издалека. Если же он иногда любил упражняться длинными копьями, чтобы все однообразно и в одно и то же время действовали ими, то потому что это оружие оказывалось весьма часто полезным в бою. Точно так же для защиты Обетованной земли народ христианский должен обучаться ловкости и всеми мерами избегать праздности, ведущей ко всем порокам. Иезекииль восклицал, говоря иудеям: «Беззаконие сестры твоей, Содомы, гордость в сытости хлеба» (16, 49). Искусство владеть оружием подчинило Риму вселенную, как о том говорит Вегеций: «Что возмогла бы малочисленность римлян против множества галлов и испанов, хитрости африкан и благоразумия греков! Опытность в каждом деле придает смелости; малочисленное войско, но обученное, способно к победе, а грубая масса — к бегству». Пусть никто не думает, что излишне заниматься военным делом для поддержания правды и защиты отечества. Иероним говорил Бонифацию (римскому префекту Африки V в.): «Не думай, что тот неугоден Богу, кто занимается военным делом». Этим занимался и св. Давид, и многие другие праведные того времени; этим же занимались и те, которым блаженный Иоанн Креститель на их вопрос, что делать, отвечал: «Никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лука, III, 14). Говоря так, он вовсе не запрещал военного дела тем, которым советовал довольствоваться своим жалованьем.

______________________

* Римский писатель IV в. и современник императора Валентина II.

______________________

II. О том, как полезно в борьбе с неприятелем скрывать свои планы. По словам одного поэта: «Ты потерял случай отомстить врагу, если он то заметил», следует и благоразумным полководцам таить от неприятеля свои намерения. Потому, когда у Метелла Пия спрашивали, что он имеет в виду сделать завтра, он отвечал: «Если бы моя туника могла о том проведать, то я сжег бы ее». Порций Катон, полагая, что завоеванные им города Испании могут со временем в надежде на свои стены возмутиться, писал к каждому поодиночке, угрожая войной, если стены не будут срыты, и приказал отдать письмо всем в один день; вследствие такого секретного образа действия каждый город думал, что это приказание дано ему одному, и повиновался, не имея возможности соединиться с другими... Подобные примеры наставляют нас, сколько приносит вреда врагу, и себе пользы, умение полководца держать свой план в тайне. Этим отлично пользуются татары: о них говорят, что они никому не позволяют ни войти в свой стан, ни выйти, чтобы неприятель не проведал их замыслов. Не так действовали крестоносцы по взятии Дамиетты (1219 г.): обнаружив свой план, они были побиты и взяты в плен, а Дамиетта сдалась. И жители Птолемаиды, не умея прибегнуть к хитрости и скрыть свой план, были также истреблены (1291 г.).

Следующие главы, от III до XVI, посвящены автором исчислению различных хитростей воинского дела, которые он подкрепляет беспрерывно примерами из древней истории, указывая на Александра Македонского, Митридата, Ификрата, Аннибала, Катона, Мария, Сципиона, Помпея, Цезаря, Энаминонда, даже Астиага и др. Сверх того он учит, как лучше устраивать лагерь, выбирать место для сражения, ставить пикеты, тревожить неприятеля, отступать в порядке, делать засады, не пересекать отступления неприятелю, чтобы не внушить ему отчаяния, как вести осаду и др. Затем автор переходит к внутреннему устройству будущего Иерусалимского королевства, и начинает с советов самому королю:

XVII. О том, как после завоевания Обетованной земли избрать единого короля. По завоевании Обетованной земли следует поставить короля, который повелевал бы всеми, благоразумно и по правде управлял подданными, изгонял и устрашал неприятеля, как о том гласит Святое Писание: «Когда придешь в землю, которую Господь, Бог твой, обещал дать тебе, и овладеешь ею и населишь ее, поставь царя (regem), которого изберет тебе Господь, Бог твой» (Второзак., XVII, 14). Сказано, именно, одного царя, а не многих, как и выше мы сказали: одного наместника (capitaneus), чтобы тем благоприятствовать миру и единству. Больше всего надобно опасаться несогласий, что легко может случиться по довершении победы, вследствие различия языков, стран, характера и нравов. Когда-то Вавилонский султан сравнивал себя со змеем, у которого много хвостов и одна голова, почему он легко может тащить за собой свои хвосты; христиан же он называл змеем с одним хвостом и многими головами, почему хвост не знает, чьей фантазии (appetitus) должно повиноваться; и Христос сказал: «Никто не может служить двум господам» (Матв. 6,24). Итак, следует избрать одного, но не всякого, а кого изберет Господь, Бог твой, кто ненавидит неправду, славится добродетелями, ищет полезного, гнушается злым: да будет вторым Давидом, кого все единогласно помазали в Сионе... Да будет вторым Соломоном, на лицо которого хотела взирать вся земля... Да будет, наконец, как Иосиф, который направил свой народ к покаянию, перенес всякие неправды и в те дни укрепил благочестие. Таков должен быть король Иерусалима, чтобы народ христианский возрастал в нем и доблестью, и числом. Прекрасно сказал по этому случаю поэт Антиклодий: «Порядок, в мире слагается по образцу короля; и жизнь правителя больше значит для нравов людей в государстве, чем сами законы».

Таким был возлюбленный избранник Божий Готфрид (герцог Бульонский); а преемники его сделались данниками султана Египетского и Дамасского.

XVIII. О том, как король должен воздерживаться от всякого излишества и суеты. Как выше мы изложили в нескольких главах пользу военной дисциплины, так теперь нам остается сказать несколько о добрых нравах. Читая внимательно предыдущее (первые 12 частей третьей книги), мы часто замечаем, что крестоносцам недоставало того и другого. Чтобы сказать коротко, что народ слагается по образцу короля: «Каков правитель страны, таковы и ее обитатели», говорит Екклесиаст. И выше мы читали, что «порядок в мире слагается по образцу короля». Постановленный король да не считает себя несвязанным никакими законами, и да повинуется свыше данным заповедям. Сделавшись королем, он не должен увеличивать числа своих лошадей; необходимое число их и всадников для защиты государства не запрещается, но предосудительна в этом отношении та роскошь, которую обнаружил Соломон, державший, как говорят, 40 тысяч жеребцов для колесниц, 12 тысяч верховых и 20 тысяч всадников. Подобное тщеславие запрещается, как тягостное подданным и ненавистное по себе. Таким числом лошадей законодатель дал понятие и об остальном, в чем Соломон превзошел все: на его стол ежедневно выходило 30 мер лучшей муки и 40 простой; десять откормленных быков, 20 луговых и 100 баранов, не считая оленей, коз и дичи. Он заказал двести круглых щитов из чистого золота и 300 продолговатых для пышности царского дома; их употребляла стража, возлежа у дворцовых ворот... А как все было обременительно для подданных, можно прочесть в Святом Писании, III книга Царств, 12, когда народ восклицал его сыну Ровоаму: «Твой отец положил на нас тягчайшее иго; убавь его нам несколько, и мы послужим тебе». Когда же он отвечал противное и угрожал еще больше, то потерял десять колен и причинил распадение царства. К чему королю служит излишнее вооружение и излишние воины? Когда Платон увидел Дионисия, тирана сицилийского, окруженным телохранителями, то спросил его: «Какое ты сделал зло, что тебе нужно охранять себя такой стражей?». — «Одна, — говорил Сенека Нерону в своем сочинении «De dementia», — неодолимая защита — любовь граждан». Пусть заметят эти князья и бароны: если не прилично королю увеличивать число лошадей и всадников для одного блеска, то еще менее дозволено им увеличивать у себя число собак, соколов, обезьян и других редких зверей. Но еще хуже они погрешают тем, что больше привязываются к плутам, нежели к проповедникам истины. Они говорят: дело знатных увеселяться скоморохами и охотой для отдыха, птицами и игрой в кости. Но кто не знает, что все это одно только легкомыслие? Философ Фемистокл говорил: «Правительственные люди (magistrate) должны воздерживаться от игр и всяких пустых увеселений, чтобы кто не подумал, что само государство пустилось в игру».

В следующих главах, от XIX до XXIV, автор говорит подобным же образам о других качествах короля, о воздержании, правосудии, щедрости, уважении к закону и милосердии, приводя постоянно примеры хорошего или дурного из Библии и светской истории; наконец, в последней XXV главе приводится краткий очерк всей третьей книги, как вывод из всего предыдущего.

Liber secretorum fidelium Cruris super
Terrae Sanctae recuperation et conservatione.

Фридрих Вилькен
ОБ УСТРОЙСТВЕ ИЕРУСАЛИМСКОГО КОРОЛЕВСТВА
(в 1807 г.)

ФРИДРИХ ВИЛЬКЕН(FRIEDRIGH WILKEN, XIX в.). Он был профессором истории в Берлинском университете при самом его основании. Его «История Крестовых походов» в 7 томах (Лейпциг, 1807-1832) принадлежит к числу самых капитальных, произведений средневековой исторической науки XIX столетия. До Вилькена крестовая эпоха была предметом или восторгов, или безусловных порицаний, смотря» по личному настроению авторов. Вилькен первый изучил Крестовые походы научным образом, и, несмотря на давность времени и успехи в дальнейшей разработке материалов, труд Вилькена, как целое, не имеет до сих пор ничего равного себе для истории Крестовых походов. Гланая заслуга Вилькена состоит в том, что он первый обратил внимание на восточных писателей и сопоставил их с западными. Ом, подробный разбор труда Вилькен у Зибеля в его «Geschiehte des eisten Kreuzzugs» (Bonn., 1841, с. 168 и след.).

Устройство Иерусалимского королевства было чисто феодально-аристократическое, как оно уже выработалось во Франции. Государство, начиная с первой минуты своего существования, состояло уже из многих владений, которые связывали между собой совокупная защита страны и признание одного общего верховного главы. Этому главе были предоставлены права, большие тех, которыми пользовался король; Франции. Он был государем в полном смысле этого слова, только в небольшой местности, которая была предоставлена ему лично, как и французский король властвовал единственно в своих доменах, в одном герцогстве Франции.

Корона была наследственна в том же порядке, который соблюдался вообще в ленных государствах. Избрание короля высшими духовными и светскими баронами имело место только в том случае, когда король не оставлял ни потомства, ни родственников, которые могли бы или хотели сделать притязания на наследство. Подобные притязания могли быть выводимы из отношений к последнему правителю, и кто стоял ближе к нему, тот имел и большие права; но мужская линия предпочиталась, однако, женской и в одних степенях, хотя бы представители последней были старше представителя первой. Само государство было нераздельно, и потому не могло, как другие лены, подвергаться делению между лицами с одинаковыми правами. После смерти короля тот, кто казался ближайшим наследником, собирал вассалов короны для изложения перед ними своих прав, давал им обещание исполнить все, что касается его, как ленного государя, и требовал от них присяги на подданство. Если его права признавались ясными и основательными, тогда вассалы являлись к нему и предлагали дать со своей стороны присягу, но по исполнении того же самого королем. Так опасались насилия власти, что сначала король давал обязательство и только после него вассалы. Затем приносили св. Евангелие, и пока король держал на нем руку, один из его вассалов читал ему следующую присягу: «Государь, вы клянетесь над св. Евангелием, как христианин, всей своей законной властью (de tout votre legal posir, то есть pouvoir — защищать, сохранять, помогать, и покрывать против всех живущих смертных, contre toutes gens qui vivre et mourir puissent) поддерживать и исполнять все обычаи, распоряжения и определения королевства; признать все постановления и льготы, дарованные вашими предшественниками, и всякий раз, когда возникнут по такому делу споры, отдавать их на решение вашей палаты (court). Наконец, этой же присягой вы обязуетесь в отношении всех охранять и соблюдать справедливость». После того король садился на свое кресло, и вассалы друг за другом давали ему присягу. Если государство поручалось опекуну, то сверх того требовалось от него защищать всеми законными мерами питомца, а крепости и замки его вручать только таким лицам, которые были бы баронами и вассалами короны. Король должен быть коронован патриархом в Иерусалиме, в храме св. Гроба. Впоследствии, когда Иерусалим был отнят (1187 г.) у христиан, Тир избрали местом коронования, если Иерусалим не находился снова в руках христиан. Если место иерусалимского патриарха не было занято, то коронование совершал архиепископ Тирский, как первый архиепископ королевства, вместо же его — архиепископ Цезареи, а если и это место оставалось незанятым, то епископ Назарета.

Король должен был являться на коронацию в одежде дьякона, с подстриженными волосами (la tete deschevelee) в сопровождении государственных чинов, сенешаля, коннетабля, маршала и шамбеллана, вместе с их подчиненными. Прежде, нежели он получал корону, он должен был дать клятву в том же, в чем клялся перед своими вассалами, и короновавший прелат, надевая на него корону, давал ему такую же присягу и представлял его собравшемуся народу как короля. После славословия и обедни, во время которой король сидел с благоговением на кресле перед алтарем, короля подводили двое из высшего духовенства к алтарю, и прелат мазал его святым елеем и вручал ему пять знаков королевского достоинства: кольцо, как символ верности, меч для защиты правды и веры, корону, как символ достоинства, скипетр в знак карательной власти, и шар, изображающий собой область королевства. После того он обращался к новому королю с приветствием. Король целовал всех присутствующих прелатов и, вкусив св. причастия, снимал корону с головы. Прелат, венчавший его, брал, наконец, государственное знамя из рук коннетабля, кропил короля св. водой и передавал ему знамя. Король возвращал его опять коннетаблю.

По исполнении всего этого король в сопровождении той же свиты, с которой явился, шествовал в Храм Господень и приносил на алтарь, на котором Господь был подан Симеону, свою корону с тем, чтобы ее выкупить каким-нибудь приношением, подобно тому, как был представлен сам Спаситель и выкуплен жертвоприношением. Оттуда он отправлялся в дом храмовников, где со своими баронами и всеми, кто желает принять участие, торжественно обедал, причем граждане Иерусалима прислуживали. Жителям св. города было предоставлено право прислуживать королю и его баронам за обедом того дня, в который он носил всенародно корону на голове.

В присяге, которую давал король торжественно, излагались обязанности, принимаемые им на себя вместе с короной. Он был защитник своей церкви и наблюдал за тем, чтобы никто не нарушил прав, приобретенных ею от него или от его предшественников; особенно он обязывался строго выполнять те обязанности, которые возлагались на него как на ленного государя по отношению к вассалам; на нем же лежала обязанность защищать государство и подданных от внутренних и внешних врагов. В исполнении этих обязанностей ему должны были содействовать как патриарх и бароны королевства, так и должностные лица — сенешаль, коннетабль и маршал. Королю вменялось также в обязанность в важных случаях призывать для совещания патриарха, баронов королевства и важнейших из рыцарей. Совершеннолетие короля должно было, по правилу, начинаться с истечением 25-летнего возраста, чему, впрочем, не всегда следовали.

Поземельные владетели большей части Обетованной земли были непосредственные (les barons) и посредственные (les homes dou Royaume) вассалы; их отношения между собой и к королю, как к верховному сюзерену (segneur), определялись условиями ленного права. В своих владениях они имели те же права и ту же власть, какую имел король в своих доменах, ибо коронная земля, или государство, было само баронством. Степени их определялись почти так же, как и в других феодальных аристократических странах. Статуты (ассизы) Иерусалимского королевства различают положительно три главных класса вассалов, а именно: высших баронов, которые были непосредственными вассалами короля; простых баронов, которые получали свой лен от высших, и, наконец, таких, которые были вассалами простых баронов (les barons, les homes dou Royaume и les homes liges).

Знатнейшими вассалами короны были следующие три могущественных князя: князь Антиохии и графы Эдессы и Триполи. Мы знаем о их отношениях к королю немного больше того, что они были его вассалами и признавали то в действительности. Из противодействия этих баронов иерусалимским королям, которые даже уступали им в могуществе, по крайней мере, князю Антиохии, нельзя заключать, что они не признавали его своим сюзереном, как ничего не доказывает сопротивление, например, графов Шампани королям французским: никто не видит в подобных случаях доказательства того, что эти графы не были вассалами французских королей. В ту эпоху (XIII столетие), когда владетель Ибелина (см. о нем ниже) старался восстановить обычаи (usages) Иерусалимского королевства не было уже никакой надежды возвратить Антиохию и Эдессу, и потому ему казалось напрасным трудом заниматься исследованием прав короны над этими землями. Вероятно, в тех случаях, где король был в состоянии приводить в действительность свои права, мерилом отношений таких баронов к короне служило обычное ленное право Французского королевства. Если заключать по аналогии с другими феодальными странами, то каждый из тех трех баронов должен был являться на суд, в котором присутствовали другие двое под председательством короля.

При некоторых оттенках феодального права в отдельных барониях мы можем с точностью определить только те отношения, которые преобладали и которым следовали собственно в Иерусалимском королевстве, и, несмотря на то, мы будем чувствовать при описании таких отношений между сословиями недостаток в полноте известий.

Права вассалов. Как король был господином и властителем в местах, которые ему принадлежали лично, так и бароны распоряжались в земле, которая была поручена им для защиты; как король был председателем высшего суда, на который он собирал своих вассалов, так и бароны первенствовали в судах, на которые являлись их люди; как король, так и они, получив город, предоставляли его жителям право иметь свой суд; как король чеканил монету, так и бароны имели то же самое право. В судах этих баронов дарственная грамота верховного сюзерена, скрепленная одной его печатью, не имела никакой силы; и никто не мог основывать свои права на лен, зависящий от барона, на подобной грамоте, если такое лицо не доказывало вместе, что оно в течение определенного времени действительно владело этим леном с согласия ближайшего сюзерена. Подобная дарственная грамота должна была даваться ближайшим сюзереном и быть скреплена его печатью. Только те, которые не имели собственного суда, должны были предоставлять свои грамоты ближайшему сюзерену, имевшему суд, и скреплять их его печатью. Теми же правами пользовались патриарх, архиепископы и епископы королевства, ибо их церкви имели свои лены.

Ограничения прав вассалов. Эти бароны были прежде всего ограничены в том отношения, что они, получив свои лены от короля через доставление им значка, не могли произвольно ни другому передавать их, ни отчуждать продажей в целости или по частям, и были, как относительно передачи, так и относительно продажи, связаны известными условиями. Напротив того, король, обязанный своим государством одному Богу, мог по своей воле раздавать в лен из своих земель монастырям, церквям, коммунам и мирянам и при этом имел право налагать ленные обязанности или освобождать от них. Его наследники или преемники не смели ни под каким предлогом уничтожать таких его распоряжений. Во-вторых, власть баронов над их подданными была ограничена также и в том отношении, что их вассалы и граждане, жившие в их городах, замках и бургах, обязаны были повиновением королю наравне с непосредственными вассалами и гражданами королевства, и потому ленные владетели давали королю ленную присягу, а граждане присягали ему на верность, если он того от них требовал. JBo всем прочем второстепенные вассалы стояли к своим баронам в тех же отношениях, в каких находились бароны к королю.

Запрещение соединять несколько ленов в одних руках. Так как могло часто случаться, что один человек получал свои лены от различных сюзеренов, то по обычаю утвердилось следующее правило; обязательства по первому лену имели предпочтение перед обязательством по ленам последующим. Каждый мог присоединять к лену, по которому он был обязан лично службой, другие лены с тем же условием, но он должен был уважать обязательства своей прежней присяги (homage) и по другому лену заменять личную службу поставкой рыцаря. Он мог даже помогать своему прежнему сюзерену против другого, если только последний не присутствовал лично в войске: в последнем случае он имел обязанность удалиться и прислать сюзерену своих людей. А чтобы предотвратить соединение многих служебных ленов в одних руках, что вредило государству, нуждавшемуся в большом числе воителей при многочисленности окружавших врагов, такие служебные лены после смерти вассала, соединившего их, разделялись между его мужскими родственниками, если он имел таковых и если они стояли с ним в одинаковой степени родства. Старший выбирал первым и за ним другие по степени возраста. Если число ленов превышало число мужских родственников, то допускались к делению даже родственницы. Между ними способ раздела был тот же, как и между родственниками... Но лены, не несшие на себе службы, доставались без всякого раздела ближайшему наследнику покойного, ни братья, ни сестры его не имели в том никакой доли...

Опека. Если законный наследник был малолетен, тогда назначалась опека. Опекунское управление за малолетнего, по общему положению Иерусалимского права, принадлежало тому из совершеннолетних родственников, который в случае смерти своего питомца имел злой умысел опекуна на жизнь питомца, его воспитание и охранение отделялось от опеки. Если малолетний был второстепенным вассалом, то забота о его воспитании возлагалась на одного из родственников; если же он был барон и имел вассалов, то последние обязывались охранять его жизнь и замки. Только в одном случае отступали от того правила: если малолетний получал лен при жизни отца и матери, то его родители имели прежде всех право опеки и воспитания...

Совершеннолетие. Совершеннолетие для молодого человека начиналось только по исполнении 25 лет, а у женщин — после 12 лет. Ленный владетель или владетельница должны были по достижении этого возраста просить сюзерена перед судом о снятии с них опеки, и сюзерен, удостоверившись в их летах, должен удовлетворить их просьбу, но под условием, чтобы мужчина был или сделался рыцарем, а женщина выбрала себе храброго мужа, который мог бы отправлять военную службу. Тому, кто не был рыцарем, давался известный срок для приобретения этого звания. Если сюзерен не был убежден в законности возраста, то претендент должен был то доказать клятвенными показаниями двух христианских свидетелей или свидетельниц.

Замужество. Незамужним, получавшим лен или опеку, выбор мужа не вполне предоставлялся на их свободу; даже в случае произвольного выбора они лишались своих прав при жизни мужа. С другой стороны, они не могли оставаться незамужними, и до 60 лет обязывались, по востребованию сюзерена, выходить замуж. Если дама сама предоставила сюзерену дать ей мужа, то он обязывался требовать у своего совета, чтобы он назначил в течение 14 дней трех рыцарей, из которых та дама сделает свой выбор; если же сюзерен промедлит, то она может выйти замуж, не спросясь сюзерена...

Вдовство. Вдова (feme franche) барона получала свой вдовий удел (doaire) — половину его лена и половину всего движимого и недвижимого имущества. Сюзерен не мог принуждать вдову выйти замуж, но и она не могла выбрать себе мужа без согласия сюзерена и того лица, который получил другую половину лена или имел ее в своей опеке. Если же она получала вместе с вдовьим уделом и опеку над другой половиной или над каким-нибудь другим леном, то права сюзерена возвращали всю силу. Вдове предоставлялось, однако, ограничиваться одним вдовьим уделом, а опеку вручить самому сюзерену. Права вдовы на свой удел ограничивались доходом с него. Все, что оставалось от рыцаря сверх его лена, шло на покрытие его долгов; если же того было недостаточно, то вдова и наследник брали на себя остальное пополам.

Вручение лена. Те, которые получали лен, какой бы то ни было, от самого иерусалимского короля, становились перед ним на колени, клали свои руки в его и говорили следующие слова: «Sire, je deviens home lege de tel fie et Vous promet je a garder et a sauver conver contre tous ceaux et toutes gens qui vivre et morir puissent» (Государь, я становлюсь вашим вассалом по такому-то лену, и обещаю вам хранить и защищать его против всех тех людей, которые могут жить и умирать). Сюзерен отвечал на это: «Во имя Господа, я принимаю вас своим вассалом; верность и сохранение ваших прав обеспечивают и мои права». После того он давал вассалу поцелуй верности. Таким образом, сюзерен и вассал клялись взаимно выполнять свято обязанности и обоюдный долг. Вследствие того итальянские юристы феодального права сравнивали отношение сюзерена и вассала с отношениями супругов. Нарушение присяги имело такие же дурные последствия как для вассала, так и для сюзерена.

Обязанности вассала по отношению к сюзерену. Заключаемый договор возлагал на вассала следующие обязанности по отношению к его сюзерену: а) он не должен ни сам поднимать руку на своего сюзерена, ни допускать к тому другого, насколько то будет в его власти; b) не должен вести против него войну, если того не потребует сюзерен, которому он дал прежде присягу; с) обязан защищать сюзерена от брани и оскорблений со стороны кого бы то ни было и ни в каком случае самому не содействовать нарушению чести или прав и собственности своего сюзерена; а следовательно, не присваивать себе принадлежащего ему, исключая случаев судебного приговора; d) дочерей и сестер сюзерена, пока они живут незамужними в его доме, и его жену по мере сил ограждать от всяких покушений на их честь и еще менее позволять то себе самому; е) давать советы сюзерену по совести и по правде, когда он попросит о том; f) напротив, никому не помогать советом во вред своему сюзерену; g) являться на суд вассалов по призванию сюзерена для определения права или для его защиты и вообще содействовать отправлению правосудия; h) доброхотно исполнять все повинности, в особенности же военную, по первому требованию сюзерена и так долго, пока он того желает, но не свыше года; наконец, вассал обязан представлять себя заложником за сюзерена, если нужно тем его освободить от неприятельской темницы, и ручаться за него перед своими единоверцами; если же в сражении сюзерену угрожает опасность, то спасать его от смерти или плена, посадив снова на коня, или уступив ему своего в том случае, если конь сюзерена пал.

Обязанности сюзерена по отношению к вассалам. Те же самые обязанности имел и сюзерен по отношению к своим вассалам, если только они были совместны с его высоким положением. Так, он не мог быть обязан представлять себя в залог за пленного вассала, но тем не менее он был должен охранять его от всякого личного оскорбления, защищать его собственность и честь, удовлетворять в ленных правах и помогать ему против других. Сюзерен не мог без приговора суда вассалов заключить своего вассала или лишить лена. Если вассал представил себя заложником, то на сюзерене лежала священная обязанность освободить его при первой возможности и вознаградить за все убытки, по его показанию, не выражая при этом ни малейшего сомнения. Пока вассал не был удовлетворен, сюзерен не имел права требовать от него нового залога или поручительства.

Извещение о ленных обязанностях. Действительному исполнению вассальных обязанностей должно было предшествовать со стороны сюзерена известное извещение (semonce). С обеих сторон доверяли, что сюзерен без нужды не будет извещать вассалов и что вассалы не прибегнут к уловкам, чтобы уйти от своих обязанностей. В извещении, которое сюзерен делал им через своего герольда (banier) или через трех человек, из которых один представлял его самого, а другие двое — суд вассалов, или, наконец, посредством грамоты, обозначались характер службы, время, место и продолжительность. В крайних случаях сюзерен мог требовать немедленного сбора. Если вассал медлил с исполнением своих обязанностей, то герольду верили, что он исполнил свое поручение, пока вассал не доказал противного клятвой. Тот, кто получил повышение и на службу не явился, считался вероломным. Если вассал имел достаточное основание к отказу от службы, то он должен был представить то немедленно герольду; если же он получил письмо, то письменно изложить свое обвинение.

Освобождение от ленных обязанностей. Вассал, достигший 60 лет или страдавший явным телесным недостатком, делавшим его неспособным к личной службе, совершенно освобождался от личного исполнения ленных обязанностей. Но в первом случае вассал должен был, по востребованию сюзерена, представлять ему своего коня и вооружение.

Последствия нарушения ленной верности. Сюзерен или вассал, не исполнивший своего долга или своих обязанностей, считался вероломным (foi menti) и через то терял на время или навсегда выгоды заключенного им договора. Король Иерусалимский стоял, как верховный сюзерен, в таком отношении не только к своим непосредственным вассалам, но и к вассалам своих баронов. Всех соединяла одна связь, основанная на чести и верности. Потому было так много неопределенного в ленном праве, между тем как законодательство нашего времени старается заботливо установить все посредством строгих формул. Но справедливый и честный ум различает, без тонких определений закона, правду от неправды.

Вероломный вассал лишался своего лена, смотря по проступку, на год, пожизненно или вечно, то есть для себя и своего потомства.

Первое наказание относилось к вассалам, которые не являлись на судебную ленную службу или другие обязанности, кроме военной службы, отказ от которой вел за собой пожизненное лишение лена. Последнее наказание падало также на тех, которые не давали присяги на полученный им лен в течение одного года и одного дня или не явились на ленный суд по обвинению в убийстве или в нанесении смертельной раны. И другие менее тяжкие преступления, в которых не было измены, подвергались такому же наказанию. Но на вечную потерю лена осуждались впавшие в ересь, отказавшиеся от христианства и преступившие против лица и собственности сюзерена (traison). К последнему обстоятельству относились не только телесные оскорбления, которые мог нанести вассал сюзерену или его близкому родственнику, но также и то, если он выступал против него с оружием, выдавал его неприятелю, содействовал его убийству или грабежу, продавал свой лен и без дозволения сюзерена сдавал город, крепость или бург, вверенный его охранению, до истощения съестных припасов.

Если сюзерен не исполнял своих обязанностей или нарушал права, честь или собственность вассала, то последний освобождался от ленной повинности в отношении своего сюзерена, и притом, если сюзерен совершил вероломство, то в течение всей его жизни, а при меньшем проступке — пока он пренебрегал своими обязанностями. Если, например, кто-нибудь требовал своих денег, то он мог не исполнить ленных обязанностей до тех пор, пока не будет удовлетворен. Но вассал, заключенный без суда своим сюзереном, освобождался от всяких повинностей и верности в отношении его, хотя на сюзерене оставались все его обязанности. Вассал сюзерена, который был сам вассалом, делался через то зависимым от того, кому его сюзерен был обязан своим леном.

Прекращение ленного договора. Ленный договор мог быть прекращен сюзереном, если вассал сам уничтожал его своими проступками. Но за то вассал мог освободиться от договора или возвращением лена, или передачей его, с согласия сюзерена, своим наследникам... Но тем не менее прежний вассал оставался навсегда обязанным сохранять верность и уважение к своему бывшему сюзерену и освобождался от одних ленных повинностей...

Препоручение лена. Так как в Святой земле было много рыцарей, которые стояли в различных отношениях к своему западному отечеству и были потом вынуждены делать частые путешествия, то вассалам

Иерусалимского королевства предоставлялось, с разрешения сюзерена или по определению суда, отказаться на известное время от ленных повинностей, и в таком случае вассал препоручал свой лен сюзерену (comandoit son fie). Во все это время сюзерен вполне пользовался препорученным леном, и ни он, ни его преемники не были обязаны в течение одного года и одного дня возвращать опять такой лен удалившемуся вассалу или, в случае его смерти, его наследникам. За то сюзерен обязывался охранять лен от всякого постороннего завладения. Но тот, кто оставлял свой лен, не препоручив его сюзерену, рисковал потерять свое владение в пользу того, кто успел его захватить, и сюзерен мог за такую отлучку взять лен себе на один год и один день...

Связь сюзерена со своими вассалами и вассалов между собой. При нарушении ленных прав и обязанностей все, соединенные узами взаимной верности, стояли один за другого и все — за одного. Если сюзерен нарушал свои обязанности в отношении вассала, то все совассалы отказывались помогать ему; если же вассал не исполнил своего долга и не соблюл верности, то вассалы принуждали его возвратиться на путь долга, и даже его собственные вассалы восставали против него. Таким образом, ленный порядок вещей мог существовать и быть полезным только при честности и искренности членов общества; но едва только исчезали верность, честность и честь, являлось на сцену самолюбие и кулачное право, и те самые средства, которые предназначались для поддержки оскорбленного, делались предметом злоупотреблений. Укоризны, которые так часто произносятся против ленного быта, относятся именно к эпохи перерождения членов феодального общества.

Вассалы имели два способа для надзора за соблюдением ленного права и обязанностей. Во-первых, они были членами ленного суда (Assises) и произносили приговоры или являлись свидетелями. Во-вторых, если сюзерен самовластно распоряжался, отказывал в суде и не исполнял судебных приговоров, или вассал нарушал свои обязанности и повиновение суду; в обоих этих случаях вассалы были принуждены силой принудить как сюзерена, так и вассала, исполнить свой долг, ибо сообразно присяге на них лежала одинаковая обязанность, как соблюдать повиновение своему сюзерену, так и охранять законы и обычаи Иерусалимского королевства (les Assises et les Usages Royaume).

Потому, если сюзерен заключил одного из вассалов без судебного приговора, то все перы (pairs от лат. pares — равные, то есть совассалы) заключенного были обязаны, по требованию его родственника, идти к сюзерену, требовать освобождения и ходатайствовать, чтобы он был представлен на суде. Если сюзерен отказывал им без уважительных причин, то вассалы обязывались силой оружия освободить заключенного, но при этом они не могли действовать, если бы сюзерен лично защищал вход в темницу. Не имея права по долгу верности биться лично с сюзереном, они в таком случае отказывали ему в повиновении, пока он не удовлетворит их просьбу. Таким же образом они поступали и тогда, когда сюзерен лишал кого-нибудь лена или одной части его. Они сначала оповещали своего сюзерена и требовали представить вассала на суд, и, в случае отказа, или вводили его силой во владение, или, в случае невозможности, сами отказывались от повиновения...

Как вассалы принуждали сюзерена к исполнению обязанностей, подобно тому они смотрели строго за тем, чтобы их совассалы не нарушали ленных обязанностей, и даже подвассалы принуждали к тому же своего сюзерена. Если вассал по приглашению своего сюзерена не являлся на суд без всяких достаточных причин, то его подвассалы имели обязанность требовать от него, чтобы он явился в 14-дневный срок на суд сюзерена, куда они его сопровождали и поддерживали. Они должны были вытребовать от сюзерена обеспечение для его лица; и тот не мог им отказать, или иначе они стали бы поддерживать своего ближайшего сюзерена в упорстве не являться на суд. Но если вассал в 14-дневный срок не являлся, то подвассалы оставляли его и переходили на сторону верховного сюзерена. Точно так же они были обязаны, в случае вражды их ближайшего сюзерена с его верховным сюзереном, требовать от первого, чтобы он в 14 дней прекратил все неудовольствия судом, и в случае отказа брать сторону верховного сюзерена. Со своей стороны, сюзерен обязывался в 14-й день вручить им те лены, которые они утратили вследствие разрыва со своим сюзереном. Если сюзерен медлил, то подвассалы имели право возвращаться к своему непосредственному сюзерену и помогать ему до тех пор, пока они не будут вознаграждены за свою потерю.

Но другое и главное средство восстановления прав и сохранения законов и обычаев королевства составлял ленный суд, собиравшийся около сюзерена и известный под названием Верхней палаты (la haute Court), и суд горожан, или Нижняя палата (la baisse Court, или la Court des bourgois). Обе палаты действовали на основании составленных еще в первое время существования Иерусалимского королевства законов и на основании обычаев (Assises et Usages), как они были записаны при Готфриде Буль-онском, и кодексе феодального права, известного под названием «Letre dou Sepoulcre» (Письма Гроба Господня), или «Livre des Assises et des bons usages dou voiame de Iherusalem» (Книга судебных приговоров и добрых обычаев Иерусалимского королевства).

Geschichte der Kreuzzuge, nach
morgenlandischen und abendland. Berichten.
Leipz., 1807,1,314-375.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЛОГ И ЭПИЛОГ К «ПИСЬМАМ ГРОБА ГОСПОДНЯ», ИЛИ АССИЗАМ ИЕРУСАЛИМСКОГО КОРОЛЕВСТВА
1099 г. (около 1250 г.)

ЖАН ИБЕЛИН (JEAN D'IBELIN, XIII в.) Граф Яффы (comte de Jaffa), принадлежал к одной из знатнейших фамилий в Палестине, в то же время был первоклассным юристом феодального права. Жан Ибелин* принимал участие в первом Крестовом походе Людовика IX Святого. В своем прологе Ибелин объясняет причины, побудившие его взяться за труд составления сборника ассиз, или иерусалимских законов, подлинник которых погиб при взятии Иерусалима Саладином в 1187 г.** Когда, 100 лет спустя после смерти Ибелина владения христиан на Восток ограничивались одним о. Кипром, ассизы продолжали действовать в Никосии, столице Кипрского королевства; но при разнообразии сборников и их противоречии необходимо было установить один из них, как официальный кодекс. В 1368 г. король Кипра Петр II Лузиньян составил с этой целью комиссию, которая остановилась на «Книге Жана Ибелина»; таким образом, с того времени труд Ибелина из простого литературного памятника сделался официальным судебным кодексом, который сохранял свою силу до 1489 г., когда Кипром овладели венецианцы. Венецианцы оставили побежденным их прежнее законодательство, но, видя, что древнее законодательство испорчено позднейшими вставками, они определили в 1531 г. повторить работу 1368 г. и назначили комиссию для просмотра всех ходивших тогда по рукам манускриптов. Комиссия очистила труд Жана Ибелина, перевела его на итальянский язык и один экземпляр оставила в Никосии, а другой препроводила в библиотеку в Венецию. В 1570 г. турки овладели Кипром, и ассизы после почти 500-летнего существования прекратили свои действия и погибли бы совершенно, если бы Венеция Не сохранила для себя другого экземпляра. Этот-то экземпляр, уцелевший в Венецианской библиотеке, и послужил оригиналом для последующих Изданий «Книги Жана Ибелина».

Издания: лучшее и последнее помещено в сборнике Французской академии наук «Recueil des historiens des croisades. Lois» (Par., 1841, т. I) с критическим предисловием Беньо (Beugnot). Отдельное издание сделал V. Foucher с двумя текстами: старофранцузским и итальянским, по манускрипту венецианской библиотеки «Assise duroyaume de Jerusalem etc.» (Rennes., 1839, т. I в двух частях). Исследования: у Вилькена, в т. I «Истории Крестовых походов», вся глава 14 и Beilage III (см. извлечение из этой главы 14 выше).

______________________

* Ибелин, замок в Палестине, давший свое имя одной из знатнейших фамилий Иерусалимского королевства, к которой принадлежал и наш автор.
** Жан Ибелин собрал ассизы только одной Верхней палаты.

______________________

Книга Жана Ибелина
ГЛАВА I
Запись начинается
Книга ассиз
и добрых обычаев Иерусалимского королевства, которые были постановлены и изложены письменно герцогом Готфридом Бульонским, избранным тогда, по общему согласию, королем и сюзереном упомянутого королевства, и по определению патриарха Иерусалимского, который сам был тогда только что избран и посвящен, и по совету других королей, и князей, и баронов, которые жили после герцога Готфрида

Когда* святой город Иерусалим был завоеван у врагов креста и возвращен в руки и во власть верных во Иисусе Христе, в год от воплощения Господня 1099-й, во одну из пятниц, пилигримами, которые двинулись в поход для завоевания его, по слову креста проповеданного убеждениями Петра Пустынника, князья и бароны, завоевавшие город, избрали королем и господином Иерусалимского королевства герцога Готфрида Бульонского; он принял власть, но не хотел быть ни коронован, ни помазан на упомянутое королевство, потому что не желал носить золотую корону там, где царь царей, Иисус Христос, Сын Божий, носил в день страдания терновый венец. Обратив большое внимание и сильно стремясь к тому, чтобы поставить свое королевство на степень благосостояния и чтобы его вассалы, и его народ, и всякого рода люди, прибывающие и остающиеся в упомянутом королевстве, были охраняемы, управляемы, содержимы, руководимы и судимы (gardes et gouvernes, tenus et maintenus, menes et justisies a dreit et a raison) по праву и по разуму, он избрал, по совету патриарха святого города и церкви Иерусалимской, и по совету князей и баронов, и старейшин, мужей сведущих, каких он мог тогда иметь для расспроса и разузнавания у жителей различных земель, каковы были обычаи в их земле. И когда те, которых он выбрал для этой работы, успели все разузнать и разведать, они написали, изложили все то письменно и принесли написанное к герцогу Готфриду. Он собрал патриарха и других вышепоимено» ванных, показал им и дал прочесть перед ними написанное. После же, по их совету и согласию, он соединил из всего написанного, что им показалось пригодным, и отсюда образовались ассизы и обычаи, которых должно держаться и употреблять в Иерусалимском королевстве и которыми его вассалы, и его народ, и всякого рода другие люди, отправляющиеся, приходящие и пребывающие (alanz et venans et demorans) в его королевстве, должны быть управляемы, охраняемы, содержимы, руководимы и судимы на основании права и обычая упомянутого королевства.

______________________

* Quant la sainte cite de Jerusalem fu conquise sur les ennemis de la Croiz et reraise el poier des feauz Ihesu Crist, en l'Incarnation de M. ct LXXXXVIII, par un vendredi, par les pelerins qui se murent a venir conquerre la par le preeschement de la croiz, qui fu preeschiee par l'enortement de Pierre H Ermites, et que les princes et les barons, qui l'orent esleu k rei et a seignor dou roiaume de Jerusalem le due Godefroi de Bullion, etc.

______________________

ГЛАВА II
О том, каким образом герцог Готфрид учредил две светские палаты: одну, Верхнюю палату, которой он сам был председателем и судьей; и другую, Палату граждан, называвшуюся также Палатой виконта

Герцог Готфрид учредил две светские палаты: одну, Верхнюю палату (la Haute Court), которой сам был председателем и судьей; а другую, Палату граждан (1а Court de la Borgesie), в которой он поставил одного из баронов (un home) на свое место, чтобы он был председателем и судьей, а называли его виконтом (Visconte; наместник). Судьями же Верхней палаты он назначил своих баронов-рыцарей, которые обязывались ему верностью на основании данной ими присяги; а Палату граждан составил из жителей города, самых честных и умных, какие только нашлись. И члены (jures) Палаты граждан дали клятву, что будут судить по книге ассиз Палаты граждан. И постановил он, что сам король и его бароны, и их вассалы и все рыцари будут являться на суд в Верхнюю палату, а другие, которые не захотят судиться в Верхней палате, пусть идут в Палату граждан; граждане же все будут судимы Палатой граждан; распри граждан не могут и не должны быть разбираемы и судимы иначе, как в Палате граждан. Все это было таким образом установлено по общему согласию короля, его баронов и граждан; так и после этот порядок сохранялся и поддерживался в том королевстве. Ассизы же и обычаи обеих палат походили одни на другие не во всем, ибо высокие бароны и те, которые обязаны королю верностью, и король им, также их вассалы, и рыцари, не должны быть судимы, как граждане; и граждане, равно как и чернь, и простой народ не могут быть судимы, как рыцари. И было постановлено, что во всех городах и других местах королевства, где будет отправляться суд, должны находиться виконт, судьи и Палата граждан для управления народом, его руковождения и суда по ассизам и обычаям, установленным для Палаты граждан. Готфрид и другие государи и короли вышеупомянутого королевства, следовавшие за ним, роздали своим высоким баронам в королевстве баронии, сеньории, судебные палаты, за что они обязались служить им лично и поставлять известное число всадников; служба же, которую они были обязаны своему королю, как то было до завоевания земли (то есть Саладином, до 1187 г.), будет объяснена в конце этой книги.

ГЛАВА III
О том, как ассизы и обычаи Иерусалимского королевства были несколько раз исправляемы герцогом Готфридом и другими королями и государями, которые были после него

После того, как ассизы, по вышесказанному, были составлены и обычаи утверждены, герцог Готфрид и короли и государи, следовавшие за ним в этом королевстве, несколько раз исправляли их. Всякий раз, как они что-нибудь видели и узнавали, что было бы хорошо то или другое присоединить или уничтожить в ассизах и обычаях королевства, они тотчас же это и делали, по совету с патриархом Иерусалимским, баронами, высокими вассалами королевства и с мудрейшими людьми, каких они могли найти, рыцарями, духовными и мирянами. И при каждом случае король королевства, если ему было то удобно, собирал в Акре патриарха и вышеупомянутых лиц и приказывал расспрашивать у людей сведущих, являвшихся со всех концов мира, об обычаях их земель; и те, которым было это поручено, излагали слышанное ими письменно и потом представляли королю; и король показывал патриарху и вышеупомянутым лицам, и, по их совету и согласию, ассизы и обычаи королевства увеличивались или уменьшались: что оказывалось хорошим, то вносилось, и наоборот. Некоторые из королей по нескольку раз отправляли вестников в различные страны света для исследования и разузнавания обычаев тех земель и для исправления, по возможности и по совести, ассиз и обычаев королевства. И они делали поправки, совещались с вышеупомянутыми лицами, так, как им казалось то хорошо. И так они делали много раз в течение многих лет, пока ассизы и обычаи не стали лучшими и самыми удобными, по возможности и по совести, как для короля, так и для его баронов, рыцарей, пилигримов и всякого рода людей, входящих, выходящих и пребывающих в королевстве, чтобы управлять, охранять, держать, руководить, вести и судить хорошо по правде, закону и достоинству каждого.

ГЛАВА IV
О том, как явились к королю Иерусалимского королевства сирияне, просили его и молили позволить им судиться по обычаю сириян

После того как герцог Готфрид и другие следовавшие за ним государи и короли вышеупомянутого королевства установили ассизы и обычаи и устроили две палаты, как о том было сказано прежде, эти ассизы, обычаи и норовы (usages, costumes) были переписаны, каждое отдельно, большими заглавными буквами, первая же буква вначале позолочена, а рубрики (то есть содержание главы) написаны красным. И так были отделаны и те, и другие ассизы, как Палаты граждан, так и Верхней палаты; к каждой хартии прикладывалась печать и подпись короля, патриарха и иерусалимского виконта; назывались же эти хартии «Письмами Гроба Господня» (Lettres dou Sepulcre), потому что они были положены в Гроб, в большом ковчеге (huche). И когда иной раз происходил спор в палате о каком-нибудь обычае или ассизе и нужно было посмотреть написанное, то открывали этот ковчег в присутствии девяти лиц. А именно, при этом должен был находиться король или кто-нибудь из его баронов на его месте, и два его вассала, и патриарх или приор Гроба на его месте, я два каноника, и висконт Иерусалима и два члена Палаты граждан. Таким-то образом те вышеупомянутые ассизы, обычаи и норовы были установлены и сохраняемы. И после того явился к королю вышеупомянуто о королевства народ сирийский (le peuple des Sariens, то есть туземцы) и просил его, и молил дозволить им управляться обычаями сириян, и чтобы у них был свой начальник (chevetaine) и свои члены палаты, и чтобы они могли решать возникающие между ними распри по своим обычаям. И он учредил такую палату (то есть сирийскую), исключив из нее ведения дела крови, когда кто-нибудь лишался жизни или члена, и дела Палаты граждан; такие дела ему угодно было разбирать и решать в его присутствии или в присутствии виконта. И председатель новой палаты был назван на их арабском языке раис (rays); и назначили других членов в нее. В других же местах королевства Палата сирийская имела своих членов, но без раиса; место его занимал бальи. Перед ним разбирались дела сириян, к нему приходили и присяжные (les jures) той палаты составляли определение, как бы в присутствии раиса, который был тем же, чем и висконт. И с того времени, таким образом, управлялись сирияне в королевстве, как все то объяснено выше.

ГЛАВА V
О том, что государь, глава Иерусалимского королевства, и бароны, и прочие вассалы, заседающие в палате и суде, должны знать ассизы и обычаи вышенареченного королевства

Так как мне кажется справедливым и разумным (droit et raison), чтобы государь, глава Иерусалимского королевства, и бароны, и прочие знатные люди, заседающие в палате и суде (qui ont court et coins et justice), знали ассизы и обычаи вышенареченного королевства, и чтобы государь, прежде, нежели получить от Господа помазание и посвящение в короли, клялся сохранять их во всей силе и поддерживать в своем государстве, и чтобы его вассалы и вассалы его вассалов сделали то же самое; и так как бароны, обязанные быть судьями в своих судах, должны судить справедливо по асскзам и обычаям, то с этой целью я и начал составлять эту «Книгу», хотя в то же время я сам вполне сознаю, что не имею в себе ни довольно ума, ни знания для исполнения такого дела. Но тем не менее я питаю доверие и надежду на всемогущество Бога Отца, на премудрость Бога Сына и на милость Духа Святого, который даст мне и смысл, и благодать к совершению предпринятого мной, на основании всего того, что я видел, узнал и запомнил из слов мудрейших людей своего времени, с которыми я беседовал об ассизах и обычаях вышенареченного королевства, и о тяжбах вышеупомянутой палаты (Верхней). Я сам научился действовать, основываясь на том, что я видел, как они действовали и поступали. И молю Святую Троицу, да ниспошлет она мне благодать Духа Святого, и да возмогу составить сию «Книгу» с таким совершенством, чтобы она послужила к чести Бога, на пользу мой души (de m'arme) и правительству народа Иерусалимского королевства, живущего по справедливым ассизам и справедливым обычаям вышенареченного королевства; и на пользу души и тела всех тех, которые прочитают эту книгу или послушают, как другие будут читать. Я прошу, умоляю и заклинаю именем Бога, чтобы сказанным мной не злоупотребили и не нарушили чьих-либо прав; пусть пользуются моей книгой по справедливости, для защиты другого, смотря по своим обязанностям. Мое намерение состояло в том, чтобы этой книгой наставить всех тех, которые будут должны и получат право исправить ее, иное опустить, иное уничтожить.

Как мне думается, прежде, нежели говорить в этой книге об ассизах, об обычаях и тяжбах в Верхней палате вышенареченного королевства, я должен сказать о короле, который считается главой королевства, и объяснить, где он должен короноваться и что при этом делает патриарх, который возлагает корону на голову и венчает его, и когда он носит корону на голове, и что затем делает патриарх и все прочие люди королевства после того, как он будет коронован; и как поступают бароны и другие знатные люди, заседающие в палате и суде, и судьи, и адвокаты (les plaideors), пока король еще не коронован. Итак, я начну свою книгу с того, что я слышал о короле и прочем вышесказанном.

Эти 5 глав составляют пролог к «Книге Ибелина»; с 6-й главы и до последней, 272-й, восточный юрист приступает к изложению всего кодекса феодального права: сказав сначала о короле, его венчании и т.д., он долго останавливается на объяснении устройства Верхней палаты и процедуры ее дел; определяет точно обязанности сюзерена и вассалов, и особенно подробно говорит о так называемом semonce, то есть оповещении вассалов сюзереном об исполнении ими той или другой обязанности, ибо это оповещение составляло краеугольный камень феодального здания (см. объяснение semonce выше); последние главы, начиная с 251-й, посвящены сначала (а именно всего 5 глав, 251-255-я) предмету в то время весьма маловажному, а именно виланам (vilains, чернь, низкие люди), то есть массе населения, стоявшей вне феодального общества; потом он переходит к описанию придворных чинов, коннетабля, маршала и т.д. и исчислению церквей, подчиненных главным метрополиям, вассальных баронете Иерусалимского королевства, городов, имеющих Палаты граждан и суды; наконец, две последние главы представляют огромный список, в котором обозначено, сколько рыцарей и пехоты должны поставлять светские вассалы и, в случае крайности, даже церкви — так, патриарх Иерусалимский ставил 500 пехоты, капитул Гроба 500; монастырь Иосафата 150; гора Сион 150; Масличная гора 50; Храм Господень 50; Мария Латинская 50; город Иерусалим 500; Акра 500; Тир 100 и т.д. Последняя глава 273 служит эпилогом, как первые 5 составляли пролог.

ГЛАВА CCLXXIII

Вот последняя глава этой «Книги».

Вы видели выше ассизы и обычаи Иерусалимского королевства, как положил им основание Готфрид Бульонский, который был первым иерусалимским королем, хотя он и не хотел носить золотой короны; но об этом мы сказали в прологе к этой книге (в гл. I). Он царствовал один год. После него правил Балдуин, его брат, 18 лет. Он был первый латинский король, носивший корону Иерусалимского королевства, умер в Египте, был отнесен в Иерусалим и погребен на Лобном месте, перед Голгофой, возле брата Готфрида; на его гробнице написали следующие стихи:

Rex Baldewinus, Judas alter Machabeus,
Spes patrie, vigor ecclesie, virtus utriusque;
Quern formidabant, cui dona, tributa ferebant
Cedar et Egyptus, Dan ac homicide Damascus.
Proh dolor! in modico clauditur hoc tumulo*

______________________

* «Король Балдуин, второй Иуда Маккавей, надежда отечества, опора церкви, доблесть обоих, которого боялись, которому несли дары Цезарь и Египет, и Дан, и человекоубийца Дамаск. О горе! Он скрыт в этой скромной могиле».

______________________

После него был коронован Балдуин Бургский по прозванию Жало (Aguillon), и он правил 18 лет*, ведя добрую и хорошую жизнь, и при смерти сделался каноником Гроба. После него был коронован Фулько, зять вышеупомянутого Балдуина; он правил 12 лет и умер под Акрой, охотясь за зайцем, и был отнесен в Иерусалим. И после него правил Балдуин (III), его сын, 20 лет. И после него правил Амальрик, его брат, 11 лет. И после него правил Балдуин (IV), его сын, Прокаженный, 11 лет; и он при своей жизни короновал малолетнего Балдуина (V), который был сыном маркиза. При жизни всех этих семи королей, что составляет 86 лет, ассизы были составлены и утверждены. До завоевания этой земли (Саладином, в 1187 г.) ими пользовались как нельзя лучше; мы же имеем о них довольно скудные сведения, и то, что знаем, знаем по слуху и по обычаю. И мы считаем ассизом то, что мы видим употребляется как ассиз; нам говорят, что это ассиз и что неизвестно, отменен ли он или нет, но говорят всегда по совести и по разумению. Ассизами пользовались лучше и вернее в прежнем Иерусалимском королевстве до завоевания этой земли (до 1187 г.), где находились ассизы, как о том сказано в прологе к книге: по завоевании оке земли все было потеряно (et apres la terre perdue, flit tot perdu)**. Ho старые люди передали нам достаточно свои юридические познания. Король Амальрик (II, король Иерусалима и Кипра)***, о котором мы читаем в «Книге завоевания» (Livre dou Conquest)****, что он выкупился из темницы в Дамаске, и который был бедным принцем (up povre vallet), прошел все должности в государстве, от шамбеллана до коннетабля, и был впоследствии королем обоих королевств (Иерусалима и Кипра), и обоими управлял до самой смерти хорошо и благоразумно; он знал обычаи и ассизы лучше всех, как о том свидетельствуют видевшие его, и многие из них сохранил на память. Но мессир Рауль Тивериадский (Raou de Thabarie) был еще ловчее (soutil) его, так что вышеупомянутый король весьма просил мессира Рауля, до своей ссоры с ним, чтобы они оба вместе и другие два вассала снова написали ассизы, и говорил король, что он много знает и много помнит, так что мало бы чего недоставало. Мессир Рауль отвечал, что он своих познаний не сообщит ни одному гражданину или писателю из низшего класса. Если же я в чем-нибудь из сказанного мной ошибся или чего-нибудь не понял, то прошу всех, кто прочтет мою книгу, помолиться нашему Господу, чтобы он, в своем нежном милосердии, привел и меня самого, и всех христиан к истинному раскаянию, правой вере, полному покаянию и честному концу. Аминь.

Livre des assises et des usages dou roiaume de lherusalem. — Изд. Beuqnot, Recueil des histor.

______________________

* Хронологические указания Ибелина не всегда верны, или ошибались его переписчики: 18 вместо 13(1118-1131 гг.).
** На основании этого замечания полагают, что настоящий текст ассиз времен Готфрида погиб при взятии Иерусалима Саладином в 1187 г.
*** Амальрик II был братом Гвидо Лузиньяна и наследовал ему на о. Кипре; но по удалении Рачарда Львиное Сердце, когда поставленный им король Генрих Шампанский умер, вдова его, Изабелла, вышла в третий раз замуж за Амальрика II и доставила ему титул короля Иерусалимского (1196-1210 гг.).
**** Ни один историк не упоминает о плене Амальрика; а сочинение, приводимое Ибелином, остается до сих пор неизвестным.

______________________

ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ «ПИСЕМ ГРОБА ГОСПОДНЯ», ИЛИ АССИЗ ИЕРУСАЛИМСКОГО КОРОЛЕВСТВА
1099 г.

I

Ассизы Верхней палаты (около 1250 г.)

Собиратель ассиз Верхней палаты, живший в XIII столетии, посвящает первые пять глав своего сборника на пролог, в котором объяснено происхождение ассиз Иерусалимского королевства и причины, побудившие ученого юриста взяться за свой труд (см. о том выше). Последующие затем 268 статей, за исключением последней статьи, а именно, по общему числу 273-й, заключают в себе самый полный сборник феодального права и феодальных учреждений, сложившихся в Западной Европе и видоизмененных под влиянием особого положения латинских колонистов на Востоке. Эти ассизы служат весьма важным дополнением историков того времени, обращавших внимание на политическую и военную сторону предприятия крестоносцев, между тем как в ассизах отразился весь внутренний мир феодального общества, перенесенного на новую почву.

Самую важную часть ассиз, как феодального памятника (см. обзор их содержания выше), составляют те главы, в которых определяются отношения сюзерена к вассалам, права сюзерена и права вассалов, основанные на обоюдном договоре и потому влекущие за собой обязанности как для сюзерена, так и для его подданных. Объяснив случаи, в которых вассал может поднять оружие против своего сюзерена, и какие должны были при этом соблюдаться формальности (гл. CCXI), составитель ассиз весьма долго останавливается на одном из важнейших прав сюзерена, а именно на праве оповещения (droit de semonce)* своих вассалов, и посвящает одному этому вопросу целых 16 параграфов (от ССХII до CCXXVI1I), из которых мы увидим, что иерусалимские ассизы не были кодексом закона в нашем смысле этого слова, но скорее юридическим сборником, который давал и судье, и подсудимому советы не только как поступать в известном случае, но и как выражаться, как вести следствие и т. п. Это скорее мемуары юриста из его судебной практики, нежели положительное законодательство.

______________________

* См. объяснение этого права выше.

______________________

ГЛАВА CCXII
О том, каким образом сюзерен должен оповещать своего вассала или вассалку о явке на суд, если на них есть жалоба; и когда их с повестят, и они пришлют извинение, как следует проверять их извинения, и через кого; и если они не явятся в назначенный день или их извинение не будет засвидетельствовано, то противник должен жаловаться своему сюзереау, и как сюзерен обязан поступить

Если кто-нибудь жалуется сюзерену на одного из его вассалов (homes) по какому бы то ни было делу, сюзерен по ассизу и обычаю Иерусалимского королевства не может и не должен оповещать (semondre) о явке на суд иначе, как своей собственной особой. Если же сюзерен оповещает кого-нибудь из своих вассалов через посредство других трех, своих же вассалов, чтобы он явился к нему на суд по делу, в котором на него жалуются, извещаемый отвечает: «Я извиняюсь (je suis essoignes), потому что не могу явиться»; и если ему при этом назначают день и час явки на суд, и он извиняется, что в этот час и день ему невозможно явиться, то в первый раз ему должно верить на слово. Но если сюзерен оповещает его письмом или через знаменосца (banier), и он будет извиняться, то он должен изложить свое извинение (essoine) перед сюзереном через своего нарочного... Если же истец (le clamant) несколько дней спустя скажет сюзерену, что он не верит, чтобы обвиненный был оповещен, и будет просить и умолять о своем удовлетворении, сюзерен обязуется снова послать с оповещением о явке на суд обвиненного. И если тот снова извиняется и истец объявит, что он не верит ему, сюзерен должен послать трех из своих вассалов, одного на место себя и двух от палаты, и они должны убеждать его явиться в палату по такому-то делу и назвать его при этом по имени и объявить, по какому делу. И если он скажет, что извиняется и не может идти, то они должны отвечать, что противник не верит, а что они пришли от сюзерена и от палаты убеждать его идти в суд или в противном случае пусть он им докажет свое извинение, как то следует по ассизу и обычаю Иерусалимского королевства. И он должен сделать одно из двух: идти по требованию сюзерена или дать установленную на этот случай клятву. И он должен клясться над святыми, что он извинился в невозможности идти на суд, если он то сделает, то на этот раз ему должно поверить. Если же он иначе поступит и не пойдет на суд, то его извинение признается незаконным, и он проигрывает свое дело, как о том сказано в этой книге, а именно, что тот, кто не удовлетворяет права, сам теряет его. После нескольких дней, если истец услышит, что подсудимый принес извинение и не явился подтвердил свое извинение клятвой, то он должен прийти к сюзерену и сказать ему: «Сир, я вызываю на суд такого-то — и называет его при этом по имени, — день назначенный прошел; он представил извинение, а я вам говорю, что я не верю: вы послали за ним, как то вам следовало, но я не верю тому, чем он извиняется; и потому я вас прошу и умоляю удовлетворить меня, как вы то должны, и жалуюсь на него точно так же, как и прежде». И сюзерен должен в третий раз послать за ним трех своих вассалов от себя и от палаты, и с ними вместе врача (un fiscien) или хирурга (un selorgien), смотря по выставляемой обвиненным отговорок; врач должен быть также его обязательным вассалом (hom lige) и дает клятву в том, что он освидетельствует подсудимого. Если же между такими вассалами не найдется ни одного врача, то посылается другой, который дает клятву показать по совести. И те три вассала должны убеждать подсудимого от имени сюзерена явиться на суд по такому-то делу, и назвать его по имени, и сказать, в чем состоит дело. Если же он опять будет извиняться, то те три вассала от палаты, представляющие собой сюзерена, должны ему сказать: «Покажите причину отговорки этому врачу (le miege)». И он должен согласиться на то, а доктор обязан пощупать ему пульс (taster son pos) и посмотреть его урину. Если же его отговорка по части хирурга, то подсудимый обязывается показать ему свою рану в присутствии тех трех вассалов, отправленных сюзереном. И если предскажет, подтвердив свое показание клятвой его подсудимый извиняется законно, то его не следует трогать, пока он остается в своем доме и говорит, что он не может явиться на суд. Но если врач или хирург не признают причины отсрочки для явки на суд, то он должен идти, или с ним поступят как с вассалом, отказавшимся удовлетворить суд: он теряет свое дело, как о том было сказано в этой книге, а именно, что тот, кто не удовлетворяет права, сам теряет его (nome qui defaut de venir feire le dreit la pert).

ГЛАВА CCXIII

Если сюзерен оповещает какого-нибудь вассала о предстоящей ему службе, а вассал лишен своего лена или чего-нибудь другого, что захватил сюзерен без определения и без ведома палаты, или сюзерен должен был утвердить за ним лен, как то было обещано перед палатой, и не исполнил того, то каким образом вассал может не принять оповещение, пока сюзерен не утвердит его в лен, или не возвратит должного, способом выше определенным

Если кто-нибудь лишен (est merme) части своего лена (son fie), которую удерживает за собой сюзерен без определения и без ведома палаты, или дело будет идти о том, чтобы сюзерен утвердил в лен вассала, как то требовалось от него перед палатой, а сюзерен вместо того оповестит его о какой-нибудь службе, которую он обещал исполнить, и вассал не захочет ни принять оповещения, ни отправить службу сюзерену, то он должен сказать тому, кто оповещает: «Я не признаю того, чтобы я был должен принять это оповещение, прежде, нежели мой сюзерен возвратит мне удержанное из моего лена без определения и без ведома палаты, так как в ее собрании я получил то — при этом говорится, что именно получено, — и не хочу принимать, если палата не разберет дела...» И после того он должен предстать перед сюзереном и сказать ему: «Сир, вы меня оповестили о такой-то службе — и назвать при этом, о какой именно, — вы же без определения и без ведома палаты задерживаете такую-то часть моего лена — и сказать, именно какую, — и я требовал от вас возвращения этой части перед вашей палатой, а вы до сих пор мне не отдали ее и не представили палате причины, по которой вы можете не возвращать принадлежащего мне, а потому и я не признаю того, чтобы я должен был принять ваше оповещение, пока вы не возвратите должного мне по лену и удержанного без определения и без ведома палаты, или пока не скажете причины, которая будет признана в палате уважительной; и я не приму никогда вашего оповещения, если палата не предпишет и не скажет, почему я должен: ибо я обязан перед вами службой по своему лену, а меня лишили в этом лене части, которой я от вас и требовал перед вашей палатой — и сказать, именно какой части, — а так как я обижен, то потому и не обязан вам службой, и не хочу быть обязан по вышеизложенной причине, если палата не предпишет того. И палате я буду повиноваться, сохранив за собой право протеста (sauf mor retecaill)». Таким обрезом, вассал прикроет себя повиновением палате; а прикрыв себя этим способом, мне кажется, он не должен ни принимать вышеупомянутого оповещения, ни отправлять требуемой службы, пока палата не сделает своего распоряжения. И, мне кажется, сюзерен не может думать, что палата предпишет принять оповещение, пока он не возвратит должного вассалу, как того требовал последний перед палатой, или пока сюзерен не объяснит палате, почему он не должен возвращать.

В последующих главах, 214-216, автор ассиз рассматривает с такими оке подробностями другие случаи, когда вассал может не принять оповещения от сюзерена, и различные обстоятельства, какие могут при этом происходить, как, например, крайнюю опасность сюзерена со стороны неприятеля, и как в этом случае поступать, смерть одного из оповещающих на пути, и изменит ли это законность оповещения и т. д. Затем автор приступает к перечислению различного рода служб, которые могут требоваться сюзереном от вассала.

ГЛАВА CCXVII
О том, какого рода бывают службы тех, которые обязаны являться на службу к сюзерену лично, и в каком месте служба должна быть отправляема

Я намерен упомянуть теперь о тех родах службы, которую обязаны нести вассалы перед своим сюзереном, кому они должны служить лично за лены, полученные от него, когда он сам оповещает или через других, как то следует: 1) вассал должен являться по оповещению на коне и в оружии во всякое место королевства, куда сюзерен позовет сам или через других, и на всякую службу, как бы на войну, если оповещение было сделано как следует; и оставаться на службе, как то определено в оповещении, до одного года: на основании ассиза и обычая Иерусалимского королевства нельзя оповещать более как на один год. И тот, кто обязан служить лично или поставить рыцаря или пешего воина, должен отправлять службу во всем королевстве, если оповещение было правильно; 2) если вассал призван в палату, то он должен ходить с поручением к тому или к той, кого сюзерен укажет, если только это не его противник, или если дело не касается его самого, ибо никто не может показывать против себя, и к тому не может принудить ни сюзерен, ни кто другой; 3) вассал должен делать показания в палате, если то прикажет сюзерен; 4) должен отправиться к убийце, если сюзерен предпишет идти от имени палаты; 5) должен, по приказанию сюзерена, присутствовать при освидетельствовании нанесенных им ударов, по поводу которых он обвинен перед палатой; 6) должен ходить по всему королевству с оповещениями от палаты, когда сюзерен прикажет; 7) должен исполнять всякие поручения сюзерена по всему королевству; 8) должен ходить на раздел земли и воды, по приказанию сюзерена; 9) должен заниматься следствиями, когда потребуют того от сюзерена; 10) должен ходить на осмотр земель или другого чего, если сюзерен прикажет от имени палаты; 11) должен исполнить всякую службу, которую должны нести члены палаты, когда сюзерен распорядится.

И все эти роды службы вассалы обязываются исполнять во всем королевстве и во всех местах, куда сюзерен ходит или не ходит, если оповещение было сделано законным порядком. Вне же пределов королевства вассал должен отправляться и служить сюзерену только в трех случаях: 1) по случаю брака сюзерена или его детей; 2) для защиты его чести и веры; 3) когда его владение в очевидной опасности, или для общего блага всей страны. И тот или те, кого сюзерен оповестит сам или через других законным порядком, относительно трех последних случаев службы, получат достаточное содержание (estauveurs), пока они будут на службе: всякий знает, что у вассала нет средств за пределами своей земли... И женщина, если она имеет лен, на котором лежит обязанность личной службы, должна служить сюзерену тем, что выходит замуж по оповещению своего сюзерена, если он оповестит ее, что она должна вступить в брак; когда же она вступит в брак, то ее муж (baron) обязуется исполнять все вышеупомянутые роды Службы.

Глава 218 служит сокращением предыдущих глав о формах оповещения.

ГЛАВА CCXIX
О том, что сюзерен не должен оповещать вассала о службе, если не имеет в том надобности, и вассал не должен без причины отговариваться от службы в случае оповещения

Сюзерен не должен ни сам, ни через других оповещать о службе, если не имеет в том нужды. И вассал не должен отговариваться в случае оповещения о службе, если не имеет на то уважительной причины. Если же кто-нибудь из них, сюзерен или вассал, поступит иначе, то он сделает не то, что следует, и не сохранит своей верности к другому, как то должно.

В последующих главах, 220-226, отчасти повторяется вышесказанное о формах оповещения, отчасти оке дополняется новыми соображениями в таких случаях, когда нужно решить вопрос о том, как поступить, если вассал может сам явиться на службу, а его лошадь заболела, или если оповещающие не застанут вассала дома и т.п.

ГЛАВА CCXXVI (bis)
О том, какой службой обязан вассал сюзерену, если он переступил известный возраст или носит на себе следы очевидного увечья

Есть ассиз и обычай, по которому все рыцари, переступившие возраст шестидесяти лет (по другим манускриптам — сорока лет, что невероятно и составляет ошибку переписчика), или изувеченные очевидным образом, освобождаются от личной службы; и если такой извинится тем, что он переступил возраст, то сюзерен получает от него коня и оружие взамен личной службы всякий раз, когда пожелает оповестить.

ГЛАВА CCXXVII
О том, каким образом, когда и через кого сюзерен оповещает женщину, которая имеет лен, несущий на себе личную службу, чтобы она выбрала мужа, И если она, будучи оповещенной, не выберет, то какую пеню налагает на нее сюзерен

Когда сюзерен оповещает или приказывает оповестить законным порядком женщину о том, чтобы она выбрала мужа (baron), если владеет леном, несущим личную службу, или девицу, которой достался подобный лен, то он должен предложить ей на выбор трех баронов и при том таких, которые равнялись бы по знатности ее прежнему мужу. И он должен оповещать в присутствии двух или более вассалов, или через своих трех вассалов, из которых один представляет его самого, а двое — от палаты. И тот, кто представляет его, обязан сказать так: «Госпожа, я предлагаю вам от имени такого-то сюзерена — и называет его — трех баронов, такого-то, такого-то и такого-то — и называет их — и оповещаю, что вы должны в такой-то день — и назначает время — взять одного из трех мной названных в мужья». И это он повторяет в их присутствии три раза... И когда женщина оповещена и не выбрала в назначенный срок одного из трех в мужья, то она должна явиться к сюзерену и изложить причину отказа.

ГЛАВА CCXXVIII
О том, каким образом женщина, получившая оповещение об избрании мужа и переступившая возраст, может отказаться от оповещения, и сюзерен не имеет права наказать ее

Если сюзерен оповещает или приказывает оповестить законным образом женщину об избрании мужа, владеющую леном, обязанным личной службой, и переступившую возраст, то она должна прийти к сюзерену или послать, кто ее замещает, и в присутствии совета сказать: «Сир, вы приказали оповестить госпожу такую-то — и называет ее — о службе, которую она Должна нести вам лично, как женщина, пользующаяся леном от вас; на это, сир, она отвечает вам, а я за нее, следующим образом: «Она не принимает вашего оповещения и не хочет принять, если палата не предпишет, — и говорит, почему, — потому что она считает себя освобожденной от личной службы, на которую она обязана, как женщина, — и говорит, каким образом. — Во-первых, и прежде всего, ей известно, что есть ассиз и обычай Иерусалимского королевства и Кипрского, по которому люди, несущие личную службу и переступившие 60 лет, освобождаются от службы»... Я не полагаю, чтобы сюзерен мог ожидать от палаты, чтобы та предписала такой женщине принять оповещение об избрании мужа.

В следующих главах автор продолжает рассматривать другие случаи в отношении женских вассалов к сюзерену и вообще говорит о значении лена; только в конце он посвящает несколько слов относительно управления виланов, живших в лене, и праве сюзерена на их личность. Затем последние главы ассиз посвящены статистическому описанию Иерусалимского королевства, исключительно с военной стороны, то есть по отношению числа войска, которое должны были поставлять королю духовные и светские вассалы и города. Самая последняя глава исчисляет иерусалимских королей, при которых издавались ассизы (см. о том выше).

II

Ассизы Палаты граждан (между 1173 и 1183 гг.)

ГЛАВА I
Здесь начинается книга «De Justitia et Jure»; она толкует о правде и праве, а прежде всего о том, каким человеком должен быть виконт и какими людьми должны быть присяжные в палате, какими людьми они не должны быть и как они должны управлять и судить всех мужчин и всех женщин, и всякое дело об убийстве, грабеже, продаже, купле, займе, домах, землях, виноградниках, конных и пеших людях, и о всех вещах, которые будут им представлены на рассмотрение

В начале этой книги мы должны сказать о правосудии и праве. И прежде всего следует заботиться о том, чтобы каждый мужчина и каждая женщина пользовались своим правом, ибо в римском законе (en Latin) правосудие определяется следующим образом: «Justitia est constans et perpetua voluntas jus suum cuique tribuendi»* Constans, то есть твердым, следует быть в верности и правосудии, ибо тот, кто тверд в вере и правосудии, жив будет и не умрет. И римский закон говорит: «Justus ex fide vivit», то есть, праведный верою живет. Равным образом, правосудие должно быть вечно, то есть, беспрерывно, ибо и Давид говорил: «Justitia Dei manet in saeculum saeculi», то есть правосудие Божие продолжается во все дни. А потому по долгу чести и правды мы должны заботиться прежде всего, чтобы воздать должное каждому мужчине и каждой женщине.

______________________

* Правосудие есть твердая и постоянная воля сохранять за каждым его право (Institutkmum 1,1, L 1.1.1).

______________________

ГЛАВА II
Здесь говорится о том, каким человеком должен быть сюзерен и какие необходимы ему качества, чтобы справедливо судить всех

Кто хочет судить и творить правду, должен прежде всего сам бояться и любить Бога; а ни один человек не может ни бояться, ни любить Бога, если он не имеет веры; если же он имеет веру, то будет иметь в себе истину и правду, ибо сказано в Писании: «Fideli omnia cooperantur in bonum», то есть. верному человеку всякое дело к добру. Итак, кто хочет другому творить правду, должен иметь всегда в себе страх и любовь Господню, и только тогда может судить и творить правду. И надобно быть очень правым и хорошо сведущим тому, кто хочет судить чужие проступки. Ибо много берет на себя всякий, кто решается судить мужчину или женщину: он должен обратить внимание на всю жизнь и нравы каждого и каждой; и сверх того ему следует принять в соображение и все добрые их поступки. А, наконец, он должен помнить, что как он судит людей, так и его будут судить люди, ибо в Евангелии сказано: «Quocumque enim judicio judicabitis jidicabimini»*.

______________________

* Ибо каким судом судите, таким судимы будете (Матф. VII, 1).

______________________

ГЛАВА III
Здесь говорится о виконте города, назначаемом вместо короля для выслушивания подающих жалобы, и как он должен держать себя на службе королю

Виконт города (le baully de la vile или le Visconte, городской глава), на котором лежит забота охранять людей, должен прежде всего иметь ум и справедливость, чтобы поддерживать всех тех, которые будут приходить к нему. И пока город находится в его власти, он обязан жить по закону и по разуму. Антонин и другие римские императоры говорили: «Quamvis... legibus vivere volumus»*, то есть, хотя мы не связаны законом, но живем по закону. Так должен поступать и виконт города для своей чести и для спасенга своей души: чтобы его добрая слава послужила примером хорошего для тех, которые ниже его.

______________________

* Licet enim legibus soluti sumus, attamen legibus vivimus. InstiL 1. II. t. XVII. 1. 8.

______________________

ГЛАВА IV
Здесь говорится о том, какого человека должен король назначать бальи или виконтом, и каким образом и как он обязан творить правду и предписывать присяжным палаты произносить приговоры на основании жалобы истца и ответов подсудимого

Владетель города должен, по совету горожан, назначать виконтом палаты такое лицо, которое любит Бога и верит в него и будет творить правду всем тем, которые явятся с жалобой. Ибо, когда виконт восседает на своем месте в палате он должен выслушивать кротко и с приятным лицом как жалобу истца, так и ответы подсудимого. После того виконт должен приказать присяжным (jures) рассудить истца и обвиненного на основании слышанного ими. И когда дело будет решено, виконт должен удовлетворить того, кто выиграл тяжбу. А затем виконт обязан взыскать то, что следует владетелю.

ГЛАВА V
Здесь говорится о том, как должен поступать виконт, чтобы приносить пользу, и что он теряет, когда действует не так, как то следует

Виконт не может и не должен благоприятствовать в палате никому и кривить, ни по злобе личной какому-нибудь мужчине или женщине, ни по обещанию того или другого. Если же он сделает что-либо подобное и будет то доказано и узнано присяжными, то он будет наказан и по мере проступка, лишен звания виконта и изгнан из королевства; все же его имущество достается в руки владетеля города.

ГЛАВА VI
Здесь говорится о том, как виконт должен поступать с худыми обычаями, и как он должен поддерживать своей честностью хорошие обычаи

Виконт не должен вводить худых обычаев в землю, и если он это сделает, то присяжные не должны терпеть того и обязаны сказать сюзерену, а сюзерен обязан лишить его звания, и если он не обязательный вассал (hom lige), изгнать из города в течение 8 дней (по другим манускриптам — 8 лет, что невероятно). Ибо виконт обязан клятвой хорошие обычаи поддерживать, а дурные истреблять для чести Бога, для пользы земли и для спасения своей души.

ГЛАВА VII
Здесь говорится о том, какие люди бывают присяжными и для кого они назначаются

Присяжные* должны быть законными людьми и любящими Бога, творить правду нелицеприятно, как сказано в законе: «Ut amicus veretatis fiat», то есть да будет другом правды; ибо все падает на его душу, если он говорит неправду. Они должны давать лучшие советы — какие могут, всякому и всякой, кто к ним обратится.

______________________

* Обыкновенно их было 12.

______________________

ГЛАВА VIII
Здесь говорится о том, что присяжные могут делать и чего не могут; если же они делают последнее, то их должно изгнать из общества присяжных

Присяжные ни в какой тяжбе не должны быть адвокатами (avocas, ce esta a Vantparliers) и судьями. И если кто это сделает, то должен быть исключен из общества других присяжных, и теряет голос в палате, ибо римский закон повелевает: «Ut in una eademque causa nullus esse debeat advocates et judex».

ГЛАВА IX
Здесь говорится о том, как должны вести себя присяжные в палате и как они не должны отклоняться от прямого пути

Присяжные, когда они сидят в палате, обязаны слушать и внимать истцу и ответчику и хорошо слушать; и по выслушивании всего должны произносить приговор по совести без всякой лжи. Via recta debet incedere et non declinare ad dexteram vel ad sinistram, aeque judicans magnum et parvum, quia non est personarum acceptio apud eum, et cetera. To есть, судьи должны идти прямой стезей истины и правосудия и не должны уклоняться ни направо, ни налево, и одинаково должны судить как большого, так и малого, как бедного, так и богатого; и все, которые так действуют, считаются друзьями Бога, ибо они творят правду, как то предписано законом и ассизом.

ГЛАВА X
Здесь говорится о том, что присяжные не имеют права давать советы, ни выслушивать что-нибудь в то время, когда они заседают на своих местах

Присяжные не должны и не могут поддерживать или давать советы ни одному мужчине и ни одной женщине, пока они заседают на своих местах; они не должны сообщать тайн палаты ни одному человеку в мире, даже своему отцу. Если же они сделают это, то их следует лишить чести и изгнать из земли на один год и на один день.

ГЛАВА XI
Здесь говорится о том, что могут сделать присяжные, а именно примирить двух поссорившихся до начала тяжбы в суде

Присяжные, если заблагорассудят, имеют столько власти, что могут помирить своих соседей, которые рассорились, и даже других, но прежде, нежели они пожаловались друг на друга. И они должны предупреждать ссору, насколько то им возможно, быть всеобщими советниками и постоянно заботиться о сохранении прав своего сюзерена всеми мерами. Итак, присяжные могут примирить двух человек прежде, нежели начнется между ними тяжба; но если тяжба началась, то присяжные не могут быть примирителями, потому что они уже знают, кто выиграет дело — истец или ответчик. И судья должен хорошо помнить, что actor значит истец (le clamant) и reu — ответчик (le respondent).

ГЛАВА XII
Здесь говорится, как должно поступить с теми присяжными, которые, несмотря на свое предназначение разбирать дела и помогать вдовам, сиротам и всем, кто спросит их совета, не захотят советовать, когда их попросят о том в палате

Если случится, что сирота мужского или женского пола, или несовершеннолетний ребенок, или вдова будут просить, называя по имени или вообще двух присяжных из палаты о совете, то разум повелевает дать им такой совет и притом наилучший. И если случится, что какой-нибудь присяжный, названный по имени одним из вышеназванных лиц, объявит в присутствии прочих присяжных, что он не пойдет давать совет, то разум повелевает прежде всего исключить такое лицо из общества присяжных, лишить его навсегда права быть членом палаты, не выслушивать его показаний, не доверять ему и заставить ответить перед сюзереном, как отвечает вассал, нарушивший верность. Ибо он ясно доказал свое вероломство, отказавшись дать совет или сказать правду тому или той, которые его просили о том. И знайте: хорошо, что нет ни одного из 12 присяжных, который не был бы клятвенно обязан подать совет всякому, кто его попросит, хотя бы то против его отца или матери. И это справедливо и разумно (et ce est dreit et rason), ибо присяжные для того и учреждены, чтобы творить суд и давать советы всем, кто будет их просить о том.

В следующих двух главах (XIII и XIV) автор приводит ассизы из церковного права, почти единственные во всем Иерусалимском законодательстве.

Затем он снова возвращается к светскому обществу и излагает свой предмет в следующем порядке: главы 16-26 — о лицах, которые могут вести тяжбу, и о различных предметах тяжбы; в главах 28-42 помещены гражданские законы о правах на собственность и преимущественно поземельную; в главах 43-49 помещена вставка, которая не относится к Палате граждан, и должна была составить особый кодекс, а именно кодекс морских законов (см. ниже); в главах 50-60 — о ссуде и правах кредитора; в главах 67-86 — о поручителях при займе и вообще о кредите; это самая обработанная часть из всего Иерусалимского законодательства; в главах 87-105 — о найме лиц, домов, садов и проч; в главах 106—110 — о складочных местах; в главах 111-113 — о торговых компаниях; в главах 114-118 — о договорах между частными людьми; в главах 119-136 — о гражданском судопроизводстве; в главах 137-157 — о свидетельстве в суде, заменившем судебную дуэль; в главах 158-183 — о брачном договоре; в главах 184-207 — о завещании; в главах 208-212 — о рабах и отпущенниках; в главах 213-243 — о различных предметах, о даре, об обещаниях, об ответственности отца за долги сына, о судебных правах женщины, о продаже, об ответственности доктора и ветеринара и т.д.; в главах 242, 243 — о таможенном тарифе королевства; в главах 244-304 заключается уголовное законодательство, еще весьма несовершенное, но уже свидетельствовавшее об успехе латинских колоний на Востоке, ибо в Западной Европе, где существовала одна судебная дузль, не могло быть никаких идей об уголовной процедуре. Таким образом, полный кодекс ассиз Палаты граждан состоял из 304 глав.

III

Морские законы Иерусалимского королевства (между 1162-1173 гг.)

ГЛАВА I*
Здесь сказано о том, как установил законы король Амори** для руководства мореходам, кораблям и судам

Знайте точно, что если купцы имеют тяжбу (contrast) с мореходами за то, что они выбросили за борт корабля их имущество по причине худой погоды или почему-нибудь другому, то разум повелевает судиться им в Морской палате (la cort de la mer), ибо в ней не допускаются судебные поединки, как доказательство правоты; а в Палате граждан допускаются пытки и поединки, если тяжба идет о предмете свыше одной марки серебра. Вот почему все такие дела решаются в Морской палате (la «ort de la chaene, то есть цепной суд; Морские палаты учреждались в портовых городах, где гавань преграждалась цепью, откуда и название самой палаты), если только дело не идет о грабеже, убийстве или измене; все подобное решается в Палате граждан в том случае, когда не будет заключено особого условия между спорящими сторонами, quia contrahentium pacta de jure teneri debent, то есть все договоры, которые не противны закону, должны быть соблюдаемы.

______________________

* Так как морской кодекс был включен составителем XII в, в число ассиз Палаты граждан, то первая глава занимает в самом сборнике место главы XLIII (см. о том выше).
** Амальрик I был шестым королем Иерусалима и правил в 1162-1173 гг.

______________________

ГЛАВА II
Здесь говорится о человеке, который нанял корабль для перевоза своего имущества в известное место, а оно было отвезено в другую сторону

Если кто-нибудь нанимает другого доставить 20 или 100 византинов (besans — золотая монета в 9 1/2 франка) за море, например, на о. Кипр, и договаривается с ним уступить ему за то часть своей прибыли; а между тем тот, кто получает эту сумму, предпримет другое плавание, то есть поедет не в ту сторону, в которую условились, и случится так, что корабль разобьется или византины будут утрачены, то в таком случае разум повелевает, чтобы мореход уплатил владетелю те византины, ибо он своевольно отправился туда, куда не было условлено. И если случится, что мореход получит барыш от своего плавания, то он должен уступить часть его владетелю имущества (cire de l'aver), как то предписывают право и ассиз.

ГЛАВА III
Здесь говорится о том обстоятельстве, когда приходится выбросить имущество в море, по случаю бурной погоды, чтобы облегчить корабль или судно, подверженное опасности

Если случится, что корабль или судно встретится с бурей, и люди выбросят в море товары, одежду и имущество, чтобы облегчить корабль и спасти жизнь, то разум повелевает, чтобы они, немедленно по прибытии в спасительную гавань, прежде всего показали, чего стоит корабль или судно со всем своим такелажем и вещами, находящимися на корабле, кроме собственной одежды, которая будет на их плечах. Но если на них будут золотые серьги, кольца, серебряные пояса, то все это должно быть оценено на византины, вместе с прочим имуществом, рабами и рабынями. И знайте, что имущество, брошенное в море, не должна быть оценяемо свыше того, чего оно стоило, но считая все расходы, сделанные на него (о ces avaries); точно так же и имущество, представленное в гавани, оценивается по цене своего места. Ибо оценка по тому месту, куда прибыл корабль, была бы несправедлива: случайным образом, в том месте одна вещь в это. время имеет цену, а другая не имеет. Положим, я купил что-нибудь за 20 византинов, и могу теперь получить за ту вещь 100, а другой купил за 100 и получил только 20; таким образом, при оценке потери, если каждому дать свою часть, одни много выиграют, ибо их имущество в этом месте имеет высокую цену, а другой понесет все убытки крушения: это несправедливо. Вот почему закон и ассиз предписывают, чтобы и выброшенное и представленное было оценено по тому, что стоило прежде. И когда выброшенное и представленное будет оценено, по показаниям купцов, лоцмана (noclier) и мореходов, закон и ассиз повелевают после того, чтобы присяжные Морской палаты сообразили потерю на каждые 100 византинов, то есть определили, сколько потеряно на 100 византинов. И если не поверят хозяину корабля, а именно, что выброшено не столько, сколько показано, то палата призывает лоцмана и честнейших из моряков и приказывает им клясться над святыми; и после того, на основании их показаний, каждый берет на себя свою долю потери: таково право и смысл ассиза земли королевства Иерусалимского.

ГЛАВА IV
Здесь говорится о том случае, когда мореходы условились предпринять плавание, и, получив задаток, раскаялись

Если случится, что мореходы условились с хозяином корабля предпринять плавание и взяли половину жалованья в задаток и потом раскаялись, то разум повелевает, чтобы они возвратили судохозяину взятые ими деньги вдвойне; и если они уже отправляли какую-нибудь службу на корабле, например, стерегли его или нагружали, то за это не получат ничего, ибо они нарушили условие. И если мореходы откажутся о службы именно в ту минуту, когда корабль должен выступить, и хозяин второпях должен будет нанять других, более дорогих, или потерпит другой убыток, то по праву они обязуются уплатить ему убыток, имеющий произойти вследствие того. Точно так же, если хозяин наймет мореходов для плавания и потом раскается, то все, что он им выдал, остается по праву в их пользу. И если он предпримет другое плавание, а не то, для которого нанял, более отдаленное или близкое, то мореходы не обязаны, если не хотят, следовать за ним, и должны, по праву и по ассизу, быть рассчитаны; quia ilia particula solito ex conventione totum debitum in se portat.

ГЛАВА V
Здесь говорится о худом христианине, который везет в сарацинскую землю запрещенный товар, и как должно поступить с ним правосудие

Если случится, что мореход или купец, кто бы то ни был, везут запрещенный товар (aver devee) в землю сарацин, как-то: вооружение, коней, железные подковы, копья, арбалеты, шлемы, железные или стальные полосы, то он может быть представлен в Морскую палату мореходами или купцами, бывшими там, и которые видели, как он продавал и доставлял сарацинам те запрещенные вещи; если же доставленное им таким образом превышало ценой одну марку серебра, то все его имущество отбирается владетелем земли, а он присуждается Палатой граждан к повешенью за шею, но после того, как присяжные морской палаты получат удостоверение в его измене от свидетелей (les garans): таково право и смысл ассиза.

ГЛАВА VI
Здесь говорится о том случае, когда кто-нибудь найдет корабль для перевоза по морю своих вещей, и на дороге корсары отнимут все, как у него, так я у других, или корабль разобьется и все погибнет

Если случится, что кто-нибудь наймет другого для перевоза его имущества по морю с целью барыша и на риске в отношении моря и людей, и корсары встретятся и отнимут все, или буря разобьет корабль, и все погибнет, то разум повелевает, чтобы хозяин корабля не отвечал ни за что и ничего не уплачивал. Но если судохозяин прибудет благополучно на место, и уже на берегу вступит в ссору и убьет кого-нибудь, и владетель земли отнимет у него все, что он имеет, то право повелевает ему вознаградить людей за все, что он принял от них, ибо несправедливо, чтобы люди, нанявшие его с хорошей целью, лишились имущества по его ошибке и глупости. Он сделал зло, пусть он же и отвечает. Если же судохозяин взялся доставить товар сохранно на берег, то ассиз и право повелевают ему возвратить все в случае потери. И если ему нечем заплатить, то Морская палата сажает его в темницу; и когда он будет посажен в темницу, тот или та, за кого его сажают, обязаны доставить вперед на 7 дней xлеба и воды (aigue), если не заблагорассудят дать что-нибудь больше; такое право и смысл ассиза.

ГЛАВА VII
Здесь говорится об имуществе, выброшенном в море и найденном впоследствии на дне или на берегу реки, и какую часть получает тот, кто найдет вещи на две, и тот, кто найдет их на воде

Купцы, пускающиеся в море, или другие люди в случае бури выбрасывают свое имущество и платье за борт; и если кто найдет то плавающим на воде, то нашедший получает по праву половину, а остальное возвращается владетелю. Но если вещи будут найдены на дне моря, то нашедший получает одну треть, потому что вещи, оставаясь на дне морском, ожидают своего владетеля. И если владетеля не окажется, то его доля отходит к господину той земли. И если корабль ударится о берег, вследствии сильного ветра или в тихую погоду, или погибнет другим каким-нибудь образом, то имущество, находящееся на нем, должно сохраниться в пользу того, кому оно принадлежало. Но где бы корабль ни разбился, у берега или в открытом море, руль и малая мачта должны принадлежать владетелю земли; ибо блаженной памяти король Амори дал такое право по всему Иерусалимскому королевству. Inde enim consueverunt bona prodire exempla, unde quondam per actorem omnium animarum celitus saluberrima sunt tradita documenta. To есть: отсюда обыкновенно получали начало добрые примеры, которые некогда творец мира дал добрым душам, как доброе небесное наставление.

КОММЕНТАРИЙ. «Письма Гроба Господня», или Ассизы Иерусалимского королевства (Lettres dou Sepulcre, или, Assises du royaume de Jerusalem) составляли законодательство латин, поселившихся в Палестине (см. о их происхождении и дальнейшей судьбе текста выше). Древний текст их погиб в 1187 г. при взятии Иерусалима Саладином; но они были хорошо известны каждому на память, и сначала в Акре, до 1291 г., а потом на Кипре после изгнания христиан из Азии, ассизы продолжали свое действие. Но при таком способе сохранения ассиз, они подверглись изменениям и толкованиям, а потому уже в ХШ столетии явились в Палестине юристы, которые взяли на себя труд изложить письменно то, что держалось одной памятью. Из таких составителей сборников особенно замечателен Жан Ибелин; но он ограничился одними ассизами Верхней палаты и притом изложил их с комментариями и в форме юридических мемуаров. Неизвестный составитель ассиз Нижней палаты трудился еще до завоевания Иерусалима, между 1173 и 1182 гг., и потому текст приводимых им ассиз сжат и краток, ибо он мог иметь перед глазами подлинные ассизы; но он не ограничился главной своей задачей, и поместил 7 глав аееиз Морской палаты, чему мы и обязаны их сохранением, Превосходное издание одного морского кодекса с переводом и примечаниями находится у Pardessus «Collect, des his maritimes», t. I, a 270 и след.

Ассизы Иерусалима служат важным дополнением историков того времени, обращавших внимание на внутреннюю сторону жизни латинских колоний на Востоке. Сверх того, они составляют главное средство к изучению вообще феодального быта, ибо латины, хотя и видоизменили многое в феодальном праве под влиянием новых обстоятельств, но тем не менее главнейшие основы феодального быта, сложившегося в Западной Европе, нашли в них себе отражение и древнейшее письменное свидетельство.

Впервые опубликовано: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых: [1-3] / [соч.] М. Стасюлевича. — СПб. Тип. Иосафата Огризко. 1863-1865. — 3 т.

Михаил Матвеевич Стасюлевич (1826—1911) — русский историк и публицист, редактор журнала «Вестник Европы». Действительный статский советник.