Трифон (Туркестанов)
Речь о. иеромонаха Трифона
<В память почившего о Господе Старца, Иеросхимонаха Амвросия>

Вернуться в библиотеку

На главную


Давно уже телесно изнемогал в Бозе почивший, возлюбленный отец наш. Надо было удивляться, как выдерживал он столь тяжелые труды. И одна четверть их была бы невыносима для обыкновенного человека. Только сила Божия, поддерживавшая его, только благодатная помощь Бога совершала чудо, постоянно повторявшееся, и к которому мы как будто уже привыкли: - видеть умирающего постоянно воскресающим для воскрешения омертвелого духа ближних своих. Мы это видели. Мы должны были понять, что будет же конец этой многострадальной жизни, что не всегда он будет с нами. Но вот, когда прииде час воли Божией, нас как громом поразило, и мы стоим теперь с недоумением: неужели его уже нет, неужели мы его никогда уже не увидим, не услышим его кроткого голоса, не узрим его озаренное любовью лицо, неужели навеки сокрылось солнце, согревавшее своим теплом, озарявшее своими лучами беспросветный, часто невыносимый, мрак столь многих и многих жизней... - Его уже нет с нами, и мы его уже никогда здесь не увидим...

Воспоминания быстрою чредою проносятся предо мною Мне вспоминается, как в первый раз я, еще юношей, со страхом стоял перед ним... Как сумел он утешить меня и успокоить, с каким восторгом я возвратился к себе. Вспоминается, как в своей маленькой скитской келии он благословил меня облечься в иноческую одежду, с каким благодушием смотрел он тогда на меня, какие наставления давал мне... Вспоминается, как ровно год тому назад прибыл я сюда, волнуемый различными сомнениями; с какою лаской, с какой любовью он разрешил все сомнения, не дававшие мне покоя. И вот ровно через год я еще увидел его; но уже сомкнулись очи, язык не глаголет, и он уже не обещает молитв, а сам просит наших молитв... Ты сам, возлюбленный наш, постоянно повторял, и незадолго до кончины своей, утешая меня в потере отца, сказал еще раз, что смерть посылается милосердым Господом в самое лучшее время для человека, когда его душа наиболее к ней приуготовлена. - И хотя твоя блаженная жизнь была постоянным и неуклонным служением Богу, тем не менее, проходя по законам духа различные степени совершенства, ты теперь "вошел в гроб" (Иона прор.), "как пшеница созрелая, во время пожатая, или якоже стог гумна во время свезенный"... И да послужит нам это утешением; ибо, получив дерзновение у Господа, он там явится нашим предстателем и заступником, где не в гадании, но лицом к лицу, блаженные души созерцают Господа, где светозарные ангелы воспевают Ему непрестанно Трисвятую песнь...

Не время и не место делать теперь подробное описание качеств дорогого нашего в Бозе почившего великого старца. Его жизнь принадлежит будущему и не забудется никогда. Ибо только те, которые искали земной славы, прогремевши короткое время, после смерти быстро забываются, и зарастает тропа к их могилам. "Память же праведного с похвалами, и в роды родов не изгладится"...

И теперь можно засвидетельствовать, что отличительным качеством нашего дорогого старца была та добродетель, которая является свойством верных учеников Христа, - без которой все остальные добродетели "как медь звенящая, или кимвал бряцающий", по словам апостола. Это христианская о Бозе любовь... Не та пристрастная языческая любовь, любящая только любящего его, и делающая добро только тем, которые почему нибудь полезны или приятны для нее. Но та любовь, которая во всех людях видит прежде всего образ и подобие Божие, - и любит его, и плачет об его искажениях, если замечает их. И не гордым словом упрека встречает слабости и немощи человеческие, но все их несет на себе. Та любовь, которая душу свою кладет за ближних своих, - выше которой, как засвидетельствовано Словом Божиим, ничего не может быть. Та любовь, которая заставила одного святого в молитвах с дерзновением воззвать к Богу: - "Господи если я приобрел благодать пред Тобою, если я достиг царство небесное, то вели и братьям моим войти со мною: а без них и я не пойду туда"... Вот этой-то любовью было проникнуто все существо нашего батюшки. Засвидетельствует это всяк сколько-нибудь знающий о. Амвросия. Свидетельством этого вся жизнь его. И в самом деле, не богатство и знатность, не какие нибудь таланты, развлекающие суетность человека, - нет: смиренная келья, убогий одр, и на нем полурасслабленный с виду старец привлекал к себе Православную Русь... И знатные и убогие, и ученые и простецы, и духовные и мирские, мужчины, женщины и дети - все стекались сюда... И как часто случалось, что человек, раз приехавший, и может быть из простого любопытства, под обаянием святой души старца оставался здесь навсегда, бросивши вся "красная мира" и посвятив себя служению Богу. Не только слова и речи, но и самый вид, прикосновение, самое присутствие сильного духовно человека уже благотворно и спасительно действует на существо другого человека, врачуя его недуги, возбуждая его к доброму, вызывая в нем молитвы и слезы...

А возможно ли перечислить все отдельные случаи благотворительности старца! Кто захочет отчасти познакомиться с нею, то прииди и виждь... Посмотри на эту обитель... Здесь не рассуждали, может ли всех принятых прокормить и содержать монастырь. Нет. Здесь не было места этим малодушным рассуждениям. Здесь твердо верили словам Христа: если и птиц Бог греет и питает, если и траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, как и Соломон но одевался во всей славе своей, - "то кольми паче вас"... "Наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам". Особенно любил детей почивший, - он и сам имел детскую, незлобивую душу. Пусть близко стоявшие к делу расскажут, в каком иногда ужасном виде принимались они в основанный им детский женский приют, Всех принимали, и всем давали истинно христианское воспитание, и некоторые из них соделались уже невестами Христовыми. Надо было видеть нашего батюшку посреди детей, окружавших его, обнимающих и целующих, - как был он тут особенно трогателен, как часто мы видели тут его слезы душевного умиления... И вот, возлюбленный наш, ты в последний раз предстал пред нами, окруженный многочисленным освященным собором, с самим владыкою архипастырем нашим во главе; и ты просишь у этого сонма священноиноков, из которых многие твои ученики, а некоторые и сами сделались наставниками других, иноков и инокинь; просишь и всех здесь присутствующих духовных детей твоих словами священного песнопения: "непрестанно молитеся о мне Христу Богу, - да вселит мя, идеже свет животный". И верь и надейся, возлюбленный наш, что не только устами, но и сердцем воззовем, и всегда будем взывать, пока, есть дух в теле нашем, к милостивому Богу: "со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, идеже несть болезнь, ни печаль ни воздыхание, - но жизнь бесконечная, но радость, но успокоение вечное или вечный покой".


Опубликовано: Жизнеописанiе въ Бозѣ почившаго Оптинскаго старца Iеросхимонаха Амвросiя съ его портретомъ и факсимиле. Въ двухъ частяхъ. Москва, Печатня А.И. Снегиревой, Остоженка, Cавеловскiй пер., соб. д. 1900. С. XIX-XXI.

Митрополит Трифон (в миру - Борис Петрович Туркестанов или Туркестанишвили) (1861 - 1934) епископ Православной Российской Церкви; с 1931 года митрополит. В 1884-1888 годах подвизался в Оптиной пустыни под духовным руководством Амвросия Оптинского.


Вернуться в библиотеку

На главную