А.В. Висковатов
Краткий исторический обзор морских походов русских и мореходства их вообще до исхода XVII века

На главную

Произведения А.В. Висковатова


Мореходство у русских появилось в одно время с основанием их государства. История России начинается тем, что славяне ильменские или новгородские, кривичи, весь и чудь, наскуча внутренними раздорами и неустройствами, отправили от себя послов за море, к варяго-руссам приглашать к себе на княжение Рюрика с братьями. Событие это, по свидетельству древнейшего нашего летописца Нестора, последовало в 862 году.

Племена, призвавшие к себе Рюрика и двух братьев его, Синеуса и Трувора, образовали из себя государство под именем Русской земли или Руси. Народ ее в древних русских летописях и актах именуется русь, русины, в сказаниях же иностранцев - руссы, россы, а иногда и скифы.

Первоначальная Русь была не обширна. Соображая, что новгородские славяне жили при Ильмене, кривичи около верховьев Западной Двины, Днепра и Волги, весь у Белоозера, а чудь в Эстонии и по смежному с ней прибрежью, видим, что владения первых русских князей не вполне обнимали пространство нанешних губерний: Эстляндской, С.-Петербургской, Новгородской, Псковской и Смоленской. Следовательно, тогдашняя Русь прилегала только к одному морю: Балтийскому.

Рюрик избрал для своего пребывания Новгород. Синеусу дал Белоозеро, Трувору - Изборск. Через два года, когда оба младших брата умерли, он остался одним властителем Руси.



Действуя в завоевательном духе своих единоплеменников, варягов и норманнов, Рюрик расширил пределы Руси до Оки на восток и до Западной Двины на юг, но расширение это было только вовнутрь страны; для плавания русских судов оставалось открытым все еще одно море - Балтийское. Норманнская предприимчивость не замедлила проложить для сего еще путь - в Черное море.

В то время, как Рюрик уже один властвовал на Руси, двое из его единоземцев, Аскольд и Дир, вожди особой дружины, не получившие никакого участка в Русской земле, отправились с согласия князя в Константинополь, чтобы по примерам многих своих соотчичей, варягов или норманнов, вступить в службу греческих императоров. Плывя по Днепру, они увидели на берегу его город Киев, освободили его от власти хазар и, утвердясь в нем, покорили всю окрестную страну, обитаемую полянами. Основав таким образом не зависимое от Руси княжество, они не покинули, однако, первоначальной своей мысли идти к Царьграду, но уже не для того, чтобы служить Греции, а с целью искать в ней поживы. Собрав войско и сев с ним в Киеве на суда, они пустились вниз по Днепру, вышли в Черное море и, к ужасу и изумлению греков, явились под Константинополем. Царствовавший тогда в Греции император Михаил III в отсутствии, воюя против агарян. Извещенный об опасности, он с трудом пробрался в свою столицу, обложенную с моря неожиданным неприятелем. К счастью греков, сделалась буря; большая часть русских судов погибла, и только немногие из них с Аскольдом и Диром возвратились прежним путем к Киеву. И историки иноземные, и древнейшие русские летописи, почти все относят это событие к 866 году и почти все показывают, что Аскольд и Дир подходили к Константинополю на 200 судах.

Неудача не обезохотила Аскольда и Дира. В следующем году они явились опять в Черное море, воевали на берегах Греции, но не доходили до Царьграда. Приняв предложенный императором мир, они получили от него в дар золото, серебро и шелковые ткани и даже, как свидетельствуют византийские историки, крестились в христианскую веру*.

______________________

* Вот как рассуждает об этих событиях 867 года историк Бутков: "Не имея ни малейшего сомнения, что Россов Аскольдовых, нападавших на окрестности Цареградские в 866 году, греки признавали за один народ с Россами Игоревыми, предпринявшими подобное покушение с 11-го июня 941 года, ибо оба эти действия Россов описываются одними и теми же шестью византийцами, полагаем, что Аскольд и Дир не успокоились после первого, на двух стах лодиях, неудачного похода, но смело, по-нормандски, скоро опять пустились туда на новый поиск. Таким образом они, при открытии весны 866 года, в первую неделю великого поста, раньше последовавшего, в 26-й день мая, назначения Василия Македонянина в соправители Михаилу, поднялись на греков и продолжали военные действия еще и в то время, как Василий, умертвив Михаила, объявил себя самодержцем 23 апреля 867 года; а тогда прекратили с греками вражду мирным договором и обращением своим в веру Христианскую. К этому мнению ведут нас: во 1) повествование, помещенное в Никоновской летописи и в Степенной книге, заимствованное у византийцев, что Россы пленовали Римскую страну и что император Василий сотворил с ними мирное устроение и преложит их на Христианство; во 2) сказание временников наших, взятое также из Греческих Хроник, что Руссы, после первого похода на Царьград при Михаиле начаша - во время преемника его Василия - пленовати страну Римскую хотя же пойти на Константинь град, но возбрани им Вышний Промысл, паче же приключися им божий гнев тогда, и возвратишась тщи Князи их Оскольд и Дир. Василий же... сотвори мирное устроение с Руси и преложи их на Христианство. В 3) слова Фотия Патриарха в окружной грамоте его к архиепископам Восточным, писанной до последовавшего в 25-й день сентября 867 года низведения его с паствы, что "Россы, покорив оружием соседственные страны, сами возгордились и подняли оружие на Римскую Державу, а теперь и сами прежили нечестное языческое суеверие на чистую и неблазную Христианскую веру, и, приняв Епископа и Пастыря, ведут себя яко послушные сыны и друзья, несмотря, что не задолго предсим тревожили нас своими разбоями и причинили великое злодеяние", состоявшее в том, по словам Никиты Давида, бывшего в 878 году Епископом Пафлагонским, что Россы, вступив из Евскина в Боспор Фракийской для грабежа и убийств, опустошили всю ту страну с ее монастырями; и в 4) сказание Константина Багрянородного в жизнеописании деда своего Василия Македонянина, что сей Император не могши покорить Россов оружием, одарил их щедро золотом и шелковыми тканями; склонил к миру сей неукротимый, чуждый Бога и благочестия народ, и, после разных переговоров, заключил прочный мир: что Россы согласились даже принять Архиепископа, который, прибыв в столицу Россов (Аскольд), собрав в совет подданных простолюдинов, председательствовал с сенаторами (Старейшинами) и Вельможами (Мужами, Боярами) своими, которые по долгой привычке в ложной вере, были к ней привязаннее прочих, и что когда Архиепископ показал им чудо несгораемого Евангелия, варвары начали креститься. - Здесь видим, что Греки с Россами Аскольда и Дира летом 867 года заключили мирное постановление, без сомнения письменное, ибо Византийские Императоры, как свидетельствует Багрянородный, вели посредством грамот сношения свои с российскими владетельными князьями.
Содержание Аскольдова договора не известно; но сей договор, покоивший Империю Восточную со стороны Руссов целые 40 лет, не связывал рук Олега, как и Олегов не обуздывал самодержавного Игоря. Бутков, Оборона русской летописи. СПб., 1840, стр. 71 - 74. См. также Карамзин, История Государства Российского, издание второе, т. I, стр. 119-120.

______________________

С освобождением Киева от хазар в русской истории являются два отдельных государства: Рюриково на севере. Аскольдово и Дирово на юге. Новгород первенствовал в первом, Киев - во втором. Географическое положение обеих столиц представляло тамошним жителям большие удобства для мореплавания. На севере Волхов, Ладожское озеро и Нева, а на юге Днепр были два пути непрерывных сообщений с Балтийским и Черным морями. Первый удобно назвать путем новгородцев, или новгородским, второй - путем киевлян, или киевским.

Новгородский путь на всем своем протяжении, исключая незначительные пороги в Волхове и Неве, не представлял затруднений для судоходства. Киевский, напротив, был опасен большими порогами, которые еще и поныне составляют немаловажную преграду плаванию по Днепру, несмотря что время и рука человека много их уменьшили. Оба эти пути имели между собой судоходное сообщение, которое в одном месте хотя и прерывалось, но не на большое расстояние. Из Балтийского или, как тогда его называли, из Варяжского моря через нынешний Финский залив и реку Неву, по Ладожскому озеру, Волхову и озеру Ильменю суда входили в реку Ловать, а оттуда были перетаскиваемы сухим путем, или волоком (от слова "волочить") в Днепр, непосредственно соединяющийся с Черным морем. Русским того времени были известны еще два судоходных пути: по Западной Двине - в Балтийское и по Волге - в Каспийское море*. Занимавший часть Тверской и Смоленской бывших губерний пространный Волоковский лес, где Двина, Днепр и Волга имели свои истоки, или верховья, и где протекала Ловать, был местом, откуда русские суда по произволу могли через волок спускаться в любую из этих черных рек.

______________________

* "Поляном же... бе путь из Варяг в Греки; и из Грек по Днепру, в верх Днепра волок до Ловоти, по Ловоти внити в Илмерь озеро великое, из него же озера потечет Волхов и вътечет в озеро великое Нево; того озера внидет устье в море Варяжское, и по тому морю итти до Рима, а от Рима прити по тому же морю к Царюгороду, а от Царягорода прити в Понт море, в не же втечет Днепр река. Днепр бо потече из Оковьского леса, и потечет на полъдне; а Двина из того же леса потечеть, а идет на полунощье, и внидеть в море Варяжское; из того же леса потече Волга на въсток, и вътечет семьюдесятью жерел в море Хвалисьское. Темже и из Руси может ити в Болгары и в Хвалисье, на въсток доити в жребии Симов; а по Двине в Варяги, из Варяг до Рима, от Рима до племени Хамова. А Днепр втечет в Понетьское море жерелом, еже море словет Русское, по нему же учил святый Онъдрей брат Петров.". "Полное собрание русских летописей", СПб., 1846, т. I, стр. 3.

______________________

Упомянув о Варяжском море, заметим, что в древности Финский залив был известен русским под именем Котлина озера. Ладожское озеро называлось у них Нево или Нев*, а Каспийское море именовалось Хвалисским, Хвалинским и Хвалимским**.

______________________

* Книга Большому Чертежу или др. Карта Рос. Гос., поновленная в разряде и Списанная в кн. 1627 г. Изд. 2, СПб., 1838, стр. 177.
** "А с нагайской стороны от Азова, до усть реки Волги, до Хвалимскаго (Хвалимскаго моря, полем верст с 600... А (от) реки Волги и от Астрахани, Хвалимским морем на восток до устья реки Яика. 500 (400) верст". Кн. Большому черт., стр. 54, 66.

______________________

Киевская держава, отделявшаяся от Новгородской землями независимых кривичей и северян, имевших главными городами Смоленск и Любечь, и по климатическому своему положению и по удобству ходить в Грецию, очевидно, превосходствовала перед своей соперницей на севере Руси. Нельзя думать, чтобы Рюрик, наслышась об успехах Аскольда и Дира, оставался к ним равнодушным, но ему не суждено было соединить в одно целое страны и племена, находившиеся между Балтийским и Черным морями.

Рюрик умер в 879 году. За малолетством сына его Игоря в управление Русью вступил Олег. Основательно предпочитая Киев Новгороду, он решился переселиться туда и с этой целью в 882 году пошел к странам Днепровским. Покорение кривичей и северян было первым плодом этого похода. Прибыв на судах к Киеву, Олег хитростью выманил к себе на свидание Аскольда и Дира и, умертвив их, беспрепятственно занял их город, сделавшийся с того времени столицей всей Руси, "Матерью городов русских"*.

______________________

* "В лето 6390 (882). Поиде Олег поим воя многи, Варяги, Чюдь, Словени, Мерю, Весь, Кривичи и приде к Смоленьску с Кривичи, и прия гради посади мужь свой. Оттуда поиде вниз, и взя Любець, и посади мужь свой. Придоста к горам к Киевским, и увиде Олег яко Осколд и Дир княжита, похорони вои в лодьях, а другие назади остави, а сам приде нося Игоря детьска. И приплу под Угорьское, похорони вои своя, и присла ко Аскольду и Дириви, глаголя: "Яко гость семь, идем в Греки от Олга и от Игоря княжича; да придете к нам к родом своим". Аскольд и Дир придоста; выскакав же все прочий из лодья, и рече Олег Аскольду и Дирови: "Вы неста князя, ни рода княжа, но аз есмь роду княжа". И убиша Аскольда и Дира... Седе Олег княжа в Киеве, и рече Олег: "се буди мати градом Русским". "Беша у него Варязи и Словени, и прочи прозвавшаяся Русью". ( ПСРЛ, т. I, стр. 10).

______________________

Покорив по занятии Киева все славянские племена по Днепру до порогов и по сопредельным к нему рекам, Олег отправился воевать в Грецию. В 907 году, ровно через сорок лет после вторичного похода Аскольда и Дира в Черное море, он собрал многочисленное войско из дружин всех подвластных ему народов, а также из варягов и пошел с ним к Царьграду. Между тем как конница следовала берегом, пехота в числе 80 тысяч человек поплыла на 2000 судах по Днепру и беспрепятственно достигла Босфора. Действуя в духе времени, воины Олеговы рассеялись по окрестностям Византии и начали опустошать их огнем и мечом. Вход в Константинопольскую гавань был загражден цепью, но это не остановило смелого и предприимчивого князя. Велев вытащить свои суда на берег, он поставил их на колеса, поднял паруса и, благоприятствуемый попутным ветром, пошел в обход цепи, к стенам Царьграда, где император Лев Философ заперся со своим войском, не смея выступить навстречу врагам. Так говорят летописи. Охотно соглашаемся с мнением некоторых, что войско Олегово только перетаскивало свои суда по сухому пути, волоком, как позже, при завоевании Константинополя турками, поступил Магомет II, и что баснословие вымыслило действие парусов*, но полагаем, что тут могла быть и истина. Полагаем, что суда были пославлены не на колеса, а на катки, как это делается и в наше время при переволакивании судов посуху, а паруса при попутном ветре могли быть хорошей помощью. Как бы ни было, но поход увенчался полным успехом. Устрашенные греки предложили Олегу мир и дань; согласились дать по 12 гривен серебра на ключ и сверх того дары на часть княжеских посадников в Киеве, Чернигове, Переяславле, Полоцке и других городах. Условясь с греками о взаимных выгодах, Олег, в знак примирения, повесил свой щит на вратах Царьграда и с богатыми дарами и добычей возвратился в Киев**. Через четыре года, в 912 году, послы его заключили с греками в самом Константинополе знаменитый письменный договор, древнейший из дошедших до нас памятников русской дипломатии***.

______________________

* Карамзин, История Государства Российского, издание второе, т. I, стр. 132.
** "В лето 6415 (907). Иде Олег на Грены Игоря оставив Кыеве; пояже множьство Варяг, и Словен, и Чюди, и Кривичи, и Мери, и Поляны, и Северо, и Деревляны, и Радимичи, и Хорваты, и Дулебы, и Тиверци... си вся звахуться Великая Скуфь. И с семи всеми приде Олег на конех и в кораблех и бе числом кораблии 2000. И приде к Царюграду, и Греци замкоша Суд, а город затвориша. И вылезе Олег на берег, и повеле воем изъволочити корабля на берег, и повоева около города, и много убийство створи Греком, и полаты многы разбиша, а церкви пожьгоша; а их же имяху полоняникы, овех посехату, другые же мучаху, иные же разстреляху, а другые в море вметаша, и ина много зла творяху Русь Греком, елико же ратнии творять. И повеле Олег воем своим колеса изъделати и въетавити корабля на колеса; и бывшю покосну ветру, успяша пре с поля, и идяше к городу. Видевше же Греце убояшася и ркоша, выславше по Олгови; "не погубли город, имемъся по дань, якоже хочеши". И стави Олег вои, и вынесоша ему брашна и вино, и не прия его; бе бо устроено с отравою. И убояшася Греце и ркоша: "несть се Олег, но святый Дмитрий, послан на ны от Бога". И заповеда Олег дань даяти на 2000 кораблий, по 12 гривне на человека, в корабли по 40 мужь; няшася Греци по се, и почаша Греци мира просити, дабы не воевать Грецькой земли. Олег же мало отступив от города, нача мир творити с царема Грецькыми, с Леоном и с Александром, после к нима в город Карла, Фарлофа, Велмуда, Рулава и Стемида, глаголя: "имете ми ся по дань". И ркоша Греце: "чего хочете и дамы ти". И заповеда Олег дати воем на 2000 кораблей, по двенадцать гривне на ключь, и потом даяти уклады на Руские городы: первое на Киев, таже и на Чернигов, и на Переяслав, и на Полътеск, и на Ростов, и на Любечь, и на прочая городы; по тем бо городом седяху князья под Ольгом суще... Царь же Леон с Олександром мир створиста с Ольгом, имъшеся по дань и роте заходивше межи с собою, целовавше сами крест, а Ольга водиша и мужей его на роту; по Рускому закону кляшася оружьем своим, и Перуном богом своим, и Волосом скотьим богом, и утвердиша мир. И рече Олег: "исшийте пре паволочиты Руси, а Словеном кропийныя", и бысть тако; и повесиша щиты своя на вратех, показующе победу, и поиде от Царяграда. И въспяша Русь пре паволочитые, а Словене кропийныя, и раздра я ветр, и ркоша Словене: "имемъся своим толъстинам, не даны суть Словеном пре кропийныя". И приде Олег к Киеву, неся золото, и паволокы, и овощи, и вина всяко узорочье; и празваша Ольга вещий: "бяху бо людие погани и невеголоси". ПСРЛ, т. I, стр. 12. Почти этими же словами описан Олегов поход в Первой Софийской летописи, стр. 95 и в летописи Никоновской, т. I, стр. 29. См. также: Карамзин, История, т. I, стр. 130; Устрялов, Русская история, издание четвертое, СПб., 1849, т. I, стр. 38 - 39, и Арцыбашев, Повествование о России. М., 1843, т. I, стр. 21.
*** ПСРЛ, т. I, стр. 13 - 16.

______________________

После тридцатитрехлетнего славного и счастливого правления Русью незабвенный в ее летописях Олег умер в 913 году, заслужив у своих подданных прозвание Вещего или Мудрого. Распространенная и скрепленная в разнонародном своем составе монархия Рюрикова при Олеге слилась в одно целое сильное государство, простиравшееся под именем Руси с запада на восток - от Карпатских гор до Оки, а с севера на юг - от Белоозера до днепровских порогов. Два моря - Балтийское и Черное - стали открытыми для плавания русских судов.

Первый год Игорева княжения ознаменовался замечательным событием в истории наших морских походов, событием, хотя и умалчиваемым нашими отечественными летописями и только слегка упоминаемым византийскими писателями, но ясно и вероподобно передаваемым историками восточными. Говорим о первом походе русских, или руссов, в Каспийское море.

В конце 913 года, вероятно, наслышась о богатствах, привозимых из-за Каспийских стран в Итил, или Атил, столицу Хазарии, и средоточие всей торговли северо-востока Европы с Персией, Индией, Аравией, руссы в числе 50 тысяч человек на 500 судах предприняли поход в Каспию. Собравшись, как надобно полагать, на Днепре, весь этот флот, мимо берегов Тавриды, через Воспор, или Керченский пролив, поднялся в Дон, и у Качалинской столицы по волоку спустился в Волгу. Однако этот поход для руссов закончился неудачей.

В 935 году русские суда ходили с греческим флотом в Италию*, а через девять лет Игорь является врагом и опустошителем Греции.

______________________

* Карамзин, История, т. I, стр. 147.

______________________

В 941 году, вероятно, увлекаясь желанием корысти, Игорь нарушил слишком тридцатилетний мир с Византийской империей и, посадив войска на суда, вошел с ними в Черное море. Дунайские болгары, в то время союзные грекам, дали в Царьград весть о появлении русского флота, но Игорь успел высадить на берег свои дружины прежде, чем греки приняли какие-либо меры обороны, и безнаказанно жег, грабил и разорял окрестности Царьграда. Занятый войной с сарацинами в Средиземном море, греческий флот не мог прибыть для отражения неприятеля, так неожиданно появившегося, но, наконец, подоспело к столице с разных сторон войско, а протовестиарий Феофан вышел в море с небольшим числом кораблей, оставшихся в Константинополе. Он напал на русские суда, стоявшие в готовности к бою по северную, или европейскую, сторону Босфора, и расстроил их действием греческого огня, истребительного состава, до того времени не известного нашим предкам и показавшегося им, по словам летописца, "небесною молниею". Видя часть своего флота сожженным, Игорь повел остальную к Малой Азии, вышел на берег, стал опустошать Вифинию, но, застигнутый и разбитый войсками греков, принужден был сесть на суда и удалиться на противоположный берег, в Воспор Киммерийский, нынешний Керченский пролив. Здесь принужден он был еще раз выдержать бой с неприятельским флотом, приведенным Феофаном, и снова побежденный, с большим уроном в судах и людях возвратился в Киев. Пребывание его в Черном море продолжалось с июня до сентября*.

______________________

* а) "В лето 6449 (941). Иде Игорь на Греки; яко посланiе Волгаре весть ко царю, яко идут Руси на Царьград скедии 10 тысячщь. Иже пойдоша и приплуша, и почаше воевати Вифаньские страны, и воеваху по Понту до Ираклия и до Фафлагоньски земли, и всю страну Никомидийскую попленивше, и Суд весь пожьгоша. Их же емше, овех растинаху, другие аки странь поставляюще и стреляху в ня, изимахуть, опаки руце съвязывахуть, гвозди железный посреди главы въбивахуть их; много же святых церквий огневи предаша; монастыре и села пожъгаше, и именья не мало обою страна взяша. Потом же пришедъшем воем от въстока, Памъфирь деместик с 40-ми тысящь. Фока же патрекий с Макидоны, Федор же стратилат с Фраки, с ними же и санонници боярьстии ибидоша Русь около. Съвещеше Русь, изидоша въружившеся на Греки, и брани межю ими бывши зъли, одва одолеша Грьци; Русь же възвратишася к дружие своей к вечеру на ночь влезоша в лодью и отбегоша. Феофан же устрете я в людех с огнем и пущати нача трубами огнь на лодье Руския, и бысть выдети страшно чудо. Русь же видящи пламянь, вметахуся в воду морьскую, хотяще убрести, и тако прочий възъвратишася в свояси. Тем же пришедшим в землю свою, и поведаху каждо своим о бывшем и о лядьнем огни: "якоже молонья", рече, "иже на небесах, Грьци имут у собе, и сию пущающе жежаху нас; сего ради не одолехом им". Игорь же пришед нача совкупляти вое многи, и посла по Варяги многи за море, вабя е на Греки, паки хоте поити на мя". ПСРЛ, т. I, стр. 18; То же и в Первой Софийской летописи, стр, 97, но вместо скедий 10 тысящь, сказано: лодей 10 тысящь.
б) Георгий Амартоло пишет: "Июния же месяца 11 низьплуше Руси на Констинтинь градь с корабли 10 тысящь. Посланже бысть на них с всеми корабльми, елико прилучишесе в Цариграде, патрикие Феофань, и корабле наредивь и уготовавь, и постомь и сльзами себе оградивь яко паче, на Руси поиде братисе с ними в кораблех. И понеже они приидоше и близь Фара быше, сь кь Евксинскому Понту в устии лову, в Иеро глаголемое, вьнезаяпу нападе на не, и убо своим прьвее кораблемъ приплувь. от-Руского плька множайших поразки, и устроением огнемъ множаишее корабле пожеже; прочий же корабле побегоше Имже последующее, и прочий корабле велиции потекше, сьврынену сьтворише победу, и многы убо корабле потопище сь самеми чужии. многы же низложите, другых же живыих еще; эти же бывшей убо вьсточную страну, в Згоры глаголемые, преведени быше. Послан же бысть тогда и Варда Фока по суху на конех брьзиих претещи их; и убо сих пльку мнозехь пославшу к Вифиниисцеи стране, яко пищу себе и ину потребу купити, и обреть пльк их реченный Варда, зле сих порази, победивь и поклавь их. Сьниде же тогда в Иоань магистръ сь всеми вьсточными вои, и многы от-сих искази. Многа же и велика зла сии сьтворише, прежде даже не сниде Грьчьского воиска: ибо Стенонь глаголемый весь пожегоше, и их-же поемаху пленникы, овехь убо распинааху, овех-же по земли протезааху, овех-же якоже белегы поставляюще, стрелами състреляаху, елико же от священник поемааху, наопеть руце свезающе, гвозды железны на средь главы имь прибывааху, многыи же святый церкви огневи предаше. Зиме же уже настающе и пищу не имуще, тогда нашьдь воиска боещесе убо; и в корабле же свое вьшьдше, хотеаху вь своя отити и утаитесе кораблей тынещесе. Септемвриа месяца, 15 ендикто, отплути устрьмившемсе в Фракийскую страну от-реченного Феофана патрикия стретени быше, ибо не могоше утаитесе бьдрьливне оны и добрые душе; абие убо вьторую брань сьвькупи и многы корабле потопи, и многы от-них поби реченный мужь; маломже от-кораблеи спасшемсе, в нощи наставши побегоше. Феофан-же патрикие сь победою светлою вьзвращьсе, и чьстне и великолепие приеть бысть, и паракимоменскыим саном почтенъ бысть". "Июня же месяца 18 день, 14 индикта, приплу Русь на Костянтинь град лодиями тысящь 10, иже и скеди глаголем, от рода Варяжска сущим: Послан же на ня в трырех, рекше оляди дромоны, елико бяху в Костянтини граде, патрикий Феофан... воя же лодийныя преже урядив и уготовив, постом же и слезами себе паче утвердив. Руси же ожидаше в лодиях, на ня хотя ити, искрь столпа, глаголемаго Форо стражница, в ней же и огнь, влагаем на просвещение в нощи шествующим. Се на утрия Евксина Понта, сиречь доброродна Понта, стражу дея (с преложением имя наречено, злородный бо, зане частое ту разбойничьство, на страшныя нагнание, ихже изби Ираклий, якоже глаголеть, и тишину получивше путницы, сего доброродна Понта нарекоша), в Еро, рекше в Святое глаголемо, напрасно носим возложи (его же ради другое имя прият, зане скоро лодиями ту приходящим, ту созда церковь); таче в своей дромонии приплувь, полкы Руским лодиям раздруши и устроенном огнем много сожже, прочий же лодии обратишася на бег. Яко луфьже, рекше последуяй, и прочий дромонии оляди погнавше, свершеную створиша победу; многы же лодия погрязоша с мужи, многы же уязвиша, многы же живыя яша. Оставшии же убо а восточную страну, в Аюра глаголемая, приплуша. Послан же тогда и Варда Фока берегом, се снузники лучшая, сих последовати; и се Русь хусы послаша в Винийскыя, яко да пищу им и прочее принесутъ; приключися се и хусе, Варда Фока зле сия предложи, победив исече я. Сниде же Иоанн магистр и доместик сходом, Коркуя глаголемый, со всеми восточными вои, многых погуби, разшедшемся семо и овамо изимая, яко убоявшимся им страха его нападениа, пребывати вкупе у своих лодий, никакоже оттекивати дрьзающим. Много же и велия зла створиша Русь, прежде даже Греческым воем не приити; тогда убо узмен, глаголемый Суд, все пожгоша, а ихже емше пленники, овех растинаху, иные же к земле присекиваху, другыя же яко стража поставляюще стрелами стреляху; елико ратному чину изъимаху, опако руце связавше, гвозды железны посреде главы вбиваху им; много же святых церкви огневи предаша. Зиме же наставающе и брашна не имуще, пришедших же вои боящеся, паче же воем лодииным, сущим во оляди совещашася во своя снити, и се утаитися лодийней силе тщахуся. Септевриа месяца, индикта 15, нощию, устремишеся преидоша на Фракийскыя страны, преждереченым патрикием Феофаном устретены быша, никакоже бо можаху утаитися их бодрую его и доблюю его душю. Пакы же 2 лодийным свои съчетася, и многы лодия погрузи, многи же от них изби прежденареченный сьи мужь; мало же их в лодиях избыша, и к реце глаголемей Кули приринушася; нощи же наставши бежаша. Феофан же патрикий с победою светлою и великым одолением возвратися, честно и велелепно прият и паракимумен царем". ПСРЛ, т. I, приложение, стр. 245 - 246. См. также: Карамзин, История, т. I, стр. 147 - 149 и Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 24 - 26.
Из приведенных здесь выписок видно, что Игорь по разбитии его в Вифинии удалился к Воспору Фракийскому, или Константинопольскому проливу, но другие источники называют Воспор Киммерийский, т.е. пролив Керченский (Бутков, Оборона летописи, стр. 20), и последнее нам кажется правдоподобнее. Бросясь к стороне Константинополя, русский флот подвергался гораздо большим опасностям от неприятелей, нежели в Киммерийском Воспоре, где только решимости и смелости Протевитиария Феофана обязаны были греки за окончательное поражение Игорева морского ополчения.

______________________

Историки, описывающие этот поход, не согласны между собой в числе судов, бывших у Игоря. Большая часть показывает 10 000, некоторые 15 000, а иные только 1000. Едва ли когда можно будет дойти до истины*.

______________________

* См. [предыдущее] прим. и Чертков. Описание войны великого князя Святослава Игоревича против болгар и греков. М., 1843, стр. 164 - 166.

______________________

Неудача не охладила Игоря. Более года набирал он многочисленное войско из племен подвластной ему Руси, призвал варягов из-за моря; нанял печенегов, обитавших при Днепре, ниже порогов, и в 943 году опять появился в Черном море, отправив в то же время берегом, по примеру Олега, конницу. Корсуняне, обитатели нынешнего Крыма, дали знать в Царьград, что "русские корабли без числа покрыли собою море". Не желая подвергнуть свои владения таким же бедствиям, какие они испытали в предшествовавшие набеги русских, греческий император Роман спешил предупредить Игоря предложением мира. Послы византийские встретили русского князя при устьях Дуная с дарами и с обещанием заплатить дань, равную дани, полученной Олегом. Предпочитая верную выгоду неверному успеху оружия, с чем согласно было и войско, Игорь принял дары и возвратился в Киев*. Желая обезопасить себя от подобных вторжений на будущее время, греки в следующем 944 году заключили с Игорем мирный договор. Он состоял, так же как и главный договор Олегов, из письменных, но далеко не столь выгодных для русских условий**. Можно сказать, что они были написаны исключительно в пользу греков.

______________________

* "В лето 6452 (944) Игорь же совокупив вои многи, Варяги, Русь, и Поляны, Словени, и Кривичи, и Теверьце, и Печенеги, и тали у них поя; поиде на Греки в лодьях и на коних хотя мьстите себе. Се слышавше Корсунцей, послаша к Роману глаголюще: "се идуть Русь без числа корабль, покрыли суть море корабли". Такоже и Болгаре послаша весть, глаголюще: "идуть Русь и наяли суть к себе Печенеги". Се слышав Царь, посла послы к Игорю лучие боляре, моля и глаголя: "не ходи, но возьми дань юже имал Олег, придам и еще к той дани". Такоже и к Печенегам после паволоки и злато много. Игорь же дошед Дуная, созва дружину и нача думати, поведа им речь Цареву. Реша же дружина Игорева: "да аще сице глаголет царь, то что хочем боле того, не бившеся имати злато, и сребро, и паволоки? егда кто весть кто одолеет, мыли, онели? ли с морем кто светен? те бо не по земли ходим, но по глубине морьстей; обьча смерть всем". Послуша их Игорь, и повеле Печенегом воевати Болгорьску землю: а сам взем у Грек злато и паволоки и на всю воя, и възвратися вспять, и приде к Киеву в свояси". ПСРЛ, т. I, стр. 19. То же в Первой Софийской летописи, стр. 99. См. Карамзин, История, т. I, стр. 149, и Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 26.
** ПСРЛ, т. I, стр. 19 - 23; Карамзин, История, т. I, стр. 150 - 153.

______________________

Игорь скончался в 945 году, умерщвленный древлянами, не совершив ничего славного для своего государства, и правление его замечательно только одними походами наших предков в моря Черное и Каспийское.

В 943 году, том же самом, когда Игорь совершил свой первый набег на Грецию, берега Каспийского моря, по свидетельству восточных писателей, подверглись вторичному нападению того народа, который вооруженной рукой посетил их за тридцать лет перед тем. В это время сильная рать руссов, неизвестно каким путем пробравшись в Северный Дагестан, вознамерилась проникнуть до Берды - тогда славной и богатой столицы Аррана, а ныне бедного местечка на правом берегу реки Куры, верстах в семидесяти от Елисаветполя. Остановленные у Дербента сильными укреплениями, построенными его жителями против нападений соседственных племен, руссы сели у дагестанского берега на суда; спустись к югу, мимо Апшеронского полуострова, дошли до устья Куры, поднялись этой рекой вверх и достигли желаемого места. Разбив встретившее их войско, они заняли Берду беспрепятственно, но вскоре, быв оскорблены ее жителями, большую половину их умертвили, а остальных взяли в плен.

Бедствие Берды возбудило участие во всех мусульманских народах Кавказа и произвело между ними общее восстание. Правитель Азербайджана Могаммед-Ибн-Муссафир выступил против руссов с тридцатитысячным войском, но был разбит ими. После этого покорители Берды долго оставались в покое, сделав только один набег: на окрестности города Мераги близ Тебриза, но неумеренное употребление плодов и благоразумные меры Могаммеда, осадившего руссов в Берде, принудили их отказаться от сделанного завоевания. Истомленные болезнями и теснимые неприятелем, они выступили из Берды с награбленными сокровищами, беспрепятственно достигли Куры и, сев на ожидавшие их суда, удалились. Могаммед не препятствовал их отступлению*.

______________________

* Бутков, Оборона летописи, стр. 270; Журнал Министерства народного просвещения, 1835, ч. V, стр. 250 - 287.

______________________

Куда и как пошли руссы от Куры, достигли ли они своего отечества и где именно добыли в Каспийском море суда - историки умалчивают. Неизвестно также, откуда приходили они оба раза, т.е. были ли это руссы киевские, руссы новгородские или те и другие, соединившиеся для одной и той же цели. Все эти вопросы еще ждут разрешения.

Но не один дух грабительства завлекал русских в эти отдаленные воды. Они ходили туда также для торговли и с этой целью в X столетии посещали не только низовья Волги, но и юго-западные берега Каспийского моря; точно так, как являлись они мирными купцами в Греции после деланных ими погромов*.

______________________

* "Журн. Мин. нар. проев.", 1835, ч. V, стр. 271 - 272; Карамзин, История, т. I, стр. 241 - 243.

______________________

Поражения, нанесенные русскими на берегах Волги и Куры, нашли мстителя в лице Игорева преемника Святослава. Совершив в 964 - 965 годах поход к берегам Оки, Волги и Дона, он разбил болгар, буртасов и хазар, овладел хазарским городом Саркелом, или Белою Вежею, лежавшим на Дону, ниже устья Медведицы*, опустошил всю страну до Семендера (нынешнего города Тарки в Дагестане) и покорил многие сильные племена Кавказа. В это время, как полагают, Святослав завоевал владения хазар на восточном берегу Азовского моря, составившие потом знаменитое в русской истории Тмутараканское княжество. Потрясши в основании славную и сильную Хазарскую державу, он победил в 966 году подвластных ей вятичей и возвратился в отечество для новых подвигов**.

______________________

* Карамзин, История, т. I, прим. 90 и 387, т. V, прим. 133; Бутков, Оборона летописи, стр. 285 - 286.
** "В лето 6472 (964). Князю Святославу възрастъшю и възмужавшю, нача вои совкупляти многи и храбры, и легко ходя аки пардус, воины много творяще... Посылаша к странам глаголя: "хочю на вы ити". И иде на Оку реку и на Волгу... В лето 6473 (965). Иде Святослав на Козары. Слышавше же Козари, изидоша противу с князем своим Каганом, и съступишася бити, и бывши брани, одоле Святослав Казаром и град их Белувежию взя. Ясы победи и Касочы. В лето 6474 (966). Вятичи победи Святослав, и дань на них възложи". ПСРЛ, т. I, стр. 27; Карамзин, История, т. I, стр. 171 - 173; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 33 - 34; Журн. Министерства народного просвещения, 1835, ч. V, стр. 275 - 276; Бутков, Оборона летописи, стр. 287 - 296; Frahn jbn Foszlan’s und anderer Aruber Berichtr viber die Russen alterer Zeit. SPB, z. 60 - 62, 244 - 247.

______________________

После вторичного Игорева похода в Черное море русские долго сохраняли мир с греками и даже находились в их службе. Так, в 946 году многих крестившихся руссов видели в дворце Византийском в числе императорской стражи*: в 949 году на греческом флоте, посланном к острову Криту, считалось более 600 русских воинов, и в числе кораблей этого флота девять были русские; в 960 и 961 годах, при покорении Крита, руссы составляли часть войска, предводимого греческим полководцем Никифором Фокою**; в 962 году это же войско, следовательно, и находившиеся в нем руссы, сражалось в Сирии; наконец, в 964 году руссы упоминаются в числе греческих наемников, воевавших в Сицилии против сарацинов. Впрочем, это не единственные и не первые примеры служения русских в рядах византийских войск и на византийском флоте. Выше упомянуто, что в 935 году русские суда участвовали в морском походе греков в Италию, но в 902 году 700 руссов были на службе в греческом флоте и получали из императорской казны сто литр золота.

______________________

* "Когда в 946 году представляли послов Эмира Тарсийнского императорам, тогда многие крестившиеся Россияне, вооруженные мечами, были во дворце и держали в руках знамена". Карамзин, История т.I, стр. 170 и прим. 364.
** Чертков, Описание войны Святослава, стр. 155.

______________________

При Игоревом преемнике Святославе последовал шестой поход русских в Черное море, но на этот раз он простирался не далее Дуная. В 967 году по приглашению греков русское войско под личным предводительством Святослава вышло на судах из Днепра, вступило в Дунай через Сулинский рукав, называвшийся в то время Селиною*, и в короткое время завоевало тамошнюю Болгарию**.

______________________

* Известно, что Дунай перед впадением своим в Черное море разделяется на три главных рукава, или гирла. Верхний, или северный, называют Килийским, средний - Сулинским, а нижний, или южный, - Георгиевским. От него отделяется еще небольшой, четвертый, рукав: Дунащь, или Портлокое устье. Сулинский рукав, более удобный для судоходства, нежели прочие. В эпоху Святославовых походов и не позже он встречается у писателей под именем реки или речки Семеты. См. Карамзин, История, т. I, стр. 242, и Бутиков, Оборона летописи, т. I, стр. 181 - 182.
** "В лето 6475 (967) Идя Святослав на Дунай на Болгары. Бившемся обоим одоле Святослав Болгаром и взя город 80 по Дунаеви; седе княже ту в Переяславца, имея дань на Гръцех". ПСРЛ, т. I, стр. 27.

______________________

Победитель избрал для своего пребывания городок Преславу, и поныне сохранивший это имя у болгар, а турками называемый Ески-Стамбул. Он лежит к северу от Балканских гор, на впадающей в Черное море реке Вране*. Вскоре, однако же, весть об осаде Киева печенегами заставила Святослава со всем войском и флотом спешить на освобождение своей русской столицы. Он прибыл туда уже по удалении неприятелей, и хотя тогда же намеревался возвратиться в Болгарию, но был удержан просьбами своей матери, славной именем и делами Ольги. И благорастворенный климат и выгодное положение Преславы, куда, по словам Нестора, влагаемым в уста Святослава, стекались все земные блага; из Греции золото, ткани, вина, плоды; из Богемии и Венгрии - серебро и кони, из Руси - меха, воск, мед и невольники, - все это заставляло русского князя полюбить Преславу и предпочесть ее Киеву, где он оставался поневоле**.

______________________

* Чертков отмечает: "Из сочинения Анны Комнены видно, что в Болгарии были две Преславы, большая и малая (Stritter, т. I, стр. 628). Первая находилась близ Дуная и была лучший город в той стране: греки ее называли Megalopolis (Gebhardi. Allgem. Geschichte, т. 56, p. 22). Вторая или малая известна в наших летописях под именем Переяславца для отличия, может быть, от великой Преславы; наш Переяславец назывался у греков Марцианополем и находился близ Емских (то есть Балканских гор) и далеко от Дуная; Врана, протекающая у этого города, впадает в Черное море в четырех милях оттуда. Болгары и теперь это местечко называют Преславой, а турки Если-Станебулом. Переяславец при римском правлении был главным городом нижней Мисии; укрепленный Траяном, он был назван Марцианополем в честь его сестры Марцианы. В Болгарии и Фракии при описании позднейших происшествий встречаются имена городов и урочищ, напоминающие пяти летнее занятие этих стран руссами. Например: Россокастр, Rhusium; на некоторых картах мы находим близ Варны: Rossico; у Дуная: Rossig, Oroschik, нынешний Рущук, и пр. У Раича: Русииград". Чертков, Описание войны Святослава, стр. 189, прим. 60. "Переяславец был городок, находившийся при выходе из дефилей со стороны Болгарии, род крепостцы, защищавший вход в клизуры (горные теснины и дефилеи в Балканах) с севера. Это местечко было столь невелико, что называлось предпочтительно малым Переяславцем, в отличие от другого города, известного у византийцев под именем: Megalopolis, большого города, великого Переяславля". Там же, стр. 224. Для сравнения см. ниже, в прим. 12 выписки из Буткова.
** "Рече Святослав к матери своей и к боляром своим: "нелюбо ми есть в Киеве быти, хочю жить в Переславци на Дунае, яко то есть середа в земли моей, яко ту вся благая сходятся: от Грек злато, паволоки, вино, овощеве разноличныя, из Чех же, из Угор сребро и комони, из Руси же скора и воск, мед и челядь". ПСРЛ, т. I, стр. 28. Нестор ошибается, говоря, что Святославов Переяславец был на Дунае. См. выше пр. 10. Бутков, Оборона летописи, стр. 97, пишет: "Нам часто случалось слышать в Рущуке, от булгар и румынов, что первые называют сей город (Рущук) Руси, а последние Рущукулуй, давая и народу нашему имя Руши; но наименование Рущука с большим правдоподобием может быть относимо прямо к обладанию Булгариею нашего Святослава и заменять Переяславец Несторов, так называнный уменьшительно для отличия от Великого Переяслава, Перифлавы Византийцев, стоявшего под Балканом". Там же, стр. 159: "Константин Великий, в 523 - 525 году, победив Сармат, заложил в Нижней Мизии, в пределах померанской Булгарин: города Перифлаву (Переяслав), Дистру (Силистру), Плискуку и, на месте Томе, Овидиевой ссылки, Констанцию, называемую турками Кюстенжи". Из предыдущей выписки видно, что Бутков дает место Преславе Дунайской в нынешнем Рущуке.

______________________

В 970 году, по кончине Ольги, Святослав отправился снова из Днепра через Дунай в Болгарию. Он полагал войти в нее беспрепятственно, как в землю ему подвластную, но был встречен ее жителями неприязненно. Оставалось прибегнуть к оружию. Болгары были побеждены, и взятая приступом Преслава вторично сделалась столицей Святослава, серединой его государства.

Убедившись, что Святослав намерен навсегда утвердиться в Болгарии, греки увидели, как много они ошиблись, призвав его в соседственную с ним страну. На требование их очистить Болгарию Святослав отвечал угрозой взять Царьград и прогнать их самих в Азию*. Воцарившийся в то время в Греции император Иоанн Цимисхий начал готовиться к войне, но Святослав спешил предупредить его и с войском из русских, болгар и венгров победоносно прошел за Балканы до Адрионополя и Филиппополя. Уже дружины его шли на Царьград, когда устрашенный Цимисхий склонил его к прекращению войны дарами, обещанием дани и обнадежением в скором заключении мира.

______________________

* См. прим. (12). Карамзин, История, т. I, стр. 180 - 182; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 37 - 38; Чертков, Описание войны Святослава, стр. 33 - 34, 37, 42 - 43.

______________________

Мужественный, но излишне доверчивый Святослав положился на слова греков, вышел из Фракии, не заняв теснин балканских, и, оставя слабый отряд под начальством воеводы Сфенкала в Преславе, а главные свои силы в Македонии, сам с остальным немногочисленным своим войском пошел к Дунаю, в Дристру или Доростол (нанешнюю Силистрию)*. Здесь, как надобно полагать, стояли суда Святослава, и отсюда мог он посредством Дуная иметь скорейшие и ближайшие сношения с Русью.

______________________

* Чертков, Описание войны Святослава, стр. 47 - 76, 216 - 288.

______________________

Греки не замедлили обнаружить свое вероломство. Весной 971 года Цимисхий с сильным ополчением подошел к Преславе, окружил ее и взял приступом. Русские заперлись во дворце, но когда он был зажжен неприятелями, они вышли из него, вступили с осаждающими в жестокий бой и, одоленные численным превосходством, почти все пали под мечами. Весьма немногие, между ними и Сфенкал, успели спастись и пробиться к Доростолу*.

______________________

* Карамзин, История, т.I, стр. 39 - 40; Чертков, Описание войны Святослава, стр. 6 - 68, 70 - 71, 76, 223, 227.

______________________

Узнав о происшедшем и лишась союзников, из которых одни, венгры, были еще прежде разбиты греками, а другие, болгары, передались императору, Святослав выступил, но не подоспел на помощь Преславе и недалеко от Доростола встретился с шедшим против него Цимисхием. Завязалась кровопролитная битва, по сказанию историков, двенадцать раз склонявшаяся в пользу то одной, то другой стороны, но, наконец, многочисленность и искусство одержали верх. Разбитый Святослав отступил и заперся в Доростоле*.

______________________

* Карамзин, История, т. I, стр. 185 - 186; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 39 - 40; Чертков, Описание войны Святослава, стр. 68 - 7, 74 - 76, 229 - 232.

______________________

Цимисхий обложил Святослава с сухого пути, и в то же время греческий флот из 300 судов, вошед в Дунай, пресек русским судам выход в море, следовательно, и сообщение с Днепром. Святослав принял все меры к обороне Доростола: обвел его рвом, делал отчаянные вылазки и в одну темную, бурную ночь, посадив две тысячи воинов на стоявшие при Доростоле свои суда, отправил их добывать съестные припасы, в которых осажденные терпели большой недостаток. Несмотря на присутствие неприятельского флота, отряд беспрепятственно забрал хлеб в придунайских селениях, сделал на обратном пути в нескольких местах высадки, истребил множество греков и счастливо пришел в Доростол. Но этот успех уже был последний. После слишком двухмесячной осады стесняемый более и более получавшими подкрепление врагами Святослав решился на последнее средство: пробиться силой или погибнуть сражаясь. При этом-то случае сказал он малочисленной своей дружине те знаменитые слова, которые, передаваясь в течение почти девяти веков от одного поколения к другому, сделались драгоценным достоянием нашей истории, достоянием, не раз после того одушевлявшим русские войска в минуты крайних опасностей. Кому на Руси не известны эти бессмертные слова князя-витязя, переданные нам нашей древнейшей летописью: "Не посрамим земле Русские, но ляжем костьми, мертвый бо срама не имам"*.

______________________

* Карамзин, История, т. I, стр. 186 - 188; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 40 - 41; Чертков, Описание войны Святослава, стр. 81 - 87, 93 - 98, 232 - 239. Полная речь Святослава приведена в т. I ПСРЛ, стр. 30: "Уже нам некамо ся дети, волею и неволею стати противу: да не пострамим земле Русские, но ляжем костьми, мертвый бо срама не имам, аще не побегнем, срам имам, ни имам убежати; но станим крепко; аз же пред воина поиду, аще глава моя ляжет, то промыслите собою". - Карамзин (История, т. I, стр. 181, 182 и прим. 408) относит эту речь к тому времени, когда Святослав действовал против греков за Балканами, и даже определяет, что она была сказана под Адрианополем. Гораздо достовернее, что это было в Даростане, перед последней отчаянной битвой с греками, битвой на "быть или не быть", как находим у Арцыбашева (Повествование о России, т. I, стр. 41 и прим. 170) и у Устрялова (Русская история, т. I, стр. 46). В "Повести временных лет" по случаю большого пропуска в описании событий 970 - 971 годов время произнесения этой речи определено весьма неясно, о чем см. Чертков, Описание войны Святослава, стр. 76 - 77, 103. Там же на стр. 205 приведен перевод Святославовой речи из повествования Льва Дьякона, в следующих выражениях: "Если мы теперь постыдно уступим римлянам, то лишимся славы, всегда сопровождавшей наше оружие, которое до сих пор легко побеждало всех соседственных народов и покоряло русской власти, без кровопролития, обширные страны. Вот почему нам, представителям обычной храбрости наших предков, должно еще раз отчаянно вступить в бой за нашу жизнь, с тою мыслью, что руссы до сих пор всегда были непобедимы. Мы не привыкли спасаться бегством в отечество, но возвращаться победителями или умереть со славою, совершив подвиги, достойные храбрых людей".

______________________

Великодушное мужество должно было уступить несоразмерному превосходству в силах. 22 июля под стенами Доростола Святослав вступил в отчаянный бой с войсками императора. Долго успех казался сомнительным, но, наконец, русские должны были первые прекратить сражение, особенно когда густые облака пыли, гонимые им прямо в лицо поднявшимся с юга сильным ветром, почти ослепляли их и препятствовали им свободно действовать. Сам Святослав был ранен. Убежденный в невозможности одолеть силу силой и лишенный всех средств продолжать упорную, неравную борьбу, он потребовал мира: иначе ему нельзя было бы возвратиться в отечество, потому что греки не замедлили бы сжечь суда его, стоявшие в Дунае, как некогда сожгли они флот Игорев. Цимисхий согласился с радостью и заключил со Святославом договор, вследствие которого русские обязывались не воевать ни против Восточной империи, ни против Болгарии, а Цимисхий согласился не препятствовать возвращению их Дунаем в Киев, обязуясь считать друзьями всех русских, которые будут приезжать в Царьград для торговли. По утверждении мира он наделил русское воинство съестными припасами и имел свидание со Святославом на берегу Дуная, между своим станом и Доростолом. Император был на коне в позлащенных доспехах, окруженный богато одетыми всадниками; Святослав* в простой белой одежде сидел в челне, гребя веслом наравне с прочими**. Так предстал перед византийцами герой Руси, столько прославившийся между своими современниками и обессмертивший свое имя в потомстве.

______________________

* ПСРЛ, т. I, стр. 30 - 31; Карамзин, История, т. I, стр. 188 - 192; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 41 - 44; Чертков, Описание войны Святослава, стр. 82 - 92, 96 - 102, 239 - 242.
** Чертков на стр. 91 в "Описании войны Святослава" приводит следующий рассказ очевидца Льва Дьякона: "Когда мир был заключен, то Святослав желал иметь свидание и говорить с императором. Иоанн на это согласился и в вызолоченных доспехах возсев на коня, прибыл к берегу Истра: за ним следовал многочисленный отряд вооруженных всадников в блестящих, золотом покрытых одеждах. Тогда увидели Святослава, плывшего по Истру, в Скифской лодье и действовавшего веслом наравне с другими гребцами. Он был среднего роста, и его нельзя было назвать ни очень высоким, ни слишком малым. Он имел плоский нос, глаза голубые с густыми бровями, мало волос на бороде и длинные косматые усы. Все волосы на его голове были выстрижены, кроме одного локона, висевшего по обеим сторонам: это означало знатность его рода. Шея его была плотная, грудь широкая и все прочие члены весьма стройные. Вся наружность представляла что-то мрачное и свирепое. В одном ухе висела золотая серьга, украшенная карбункулом и по обеим сторонам двумя жемчужинами. Белая его одежда ничем другим не отличалась от прочих скифов, кроме чистоты ее. Не вставая с лавки своей ладьи, Святослав говорил недолго с императором о мире и отправился назад".

______________________

Примирясь с Цимисхием, Святослав сел с остатком своего войска на суда и поплыл в Днепр. Там, по обоим берегам, начиная от Витичева, в пятидесяти верстах ниже Киева, вплоть до Лимана и далее, почти до самого Дуная кочевали дикие, хищные печенеги*. Один из опытнейших сподвижников Святослава Свенальд, или Свенельд, бывший воеводой еще при Игоре, советовал князю возвратиться степью на конях, а не подвергаться опасности в днепровских порогах, где печенеги, извещенные о богатой добыче, с которой русские возвращались, по другим же сведениям, недовольные заключением мира с греками, удобнее, нежели в поле, могли напасть на русских. Святослав отверг совет и пошел водой. Подойдя к порогам, он должен был, по причине ли ранних морозов, по причине ли собравшихся в больших силах печенегов, воротиться и перезимовать в устье Днепра. Воспользовавшись этим временем, чтобы собраться еще в больших силах, весной 973 года печенеги напали в порогах на истомленную голодом дружину русских, умертвили самого Святослава. Небольшое число уцелевших от побоища было приведено в Киев Свенельдом**.

______________________

* "Печенеги занимали кочевьем своим все пространство степей от рек Сулы и Рси на восток до Дона, на запад до Дуная, на юг до Азовского моря, гор Таврических, берегов Черноморских, а на север до Донца". Бутков, Оборона летописи, стр. 290. "Печенеги пришли в Европейскую часть России в исходе IX века и весь X сильно господствовали в наших южных степях. Во время Константина Порфирородного и по его словам (следовательно, в описываемую эпоху), печенеги занимали обширную область, которая начиналась на востоке, от правого берега Дона и Саркела, Хазарской крепости, и простиралась до впадения Прута в Дунай. С южной стороны земли печенегов доходили до Черного моря, Херсони, принадлежавшей грекам, и Воспора Пантикапейского; с севера они граничили с Русью. Эту последнюю границу можно провести от вершин Прута и Днестра, мимо Роса (впадающего в Днепр, в 50 верстах ниже Витичева), вверх по Суде и через источники Остра, вдоль по Семи (на юг от Курска, который построен в 1032 году), и потом от народа вятичей до Дона печенеги делились на восемь орд или областей и каждая из последних еще на сорок частей, или улусов. Четыре орды кочевали по западную и другие четыре по восточную сторону Днепра. Следовательно, все течение этой реки, начиная от Витичева, или впадения Роса, до Черного моря, находилось во владении печенегов". Чертков. Описание войны Святослава, стр. 192 - 193.
** "Стварив же мир Святослав с Греки, поиде в лодьях к порогам, и рече ему воевода отец Свендел: и поиди, княже, на коних около, стоят бо Печенеги в порозех". И не послуша его, поиде в лодьях, и послаша Переяславци к Печенегам, глаголюще: "Се идеть вы Святослав в Русь, взем именье у Грек и полон безчислен, с малыми дружины". Слышавши же се Печенези, заступиша пороги и приде Святослав к порогам, и не бе льзе проити порог; и ста зимовати в Белобережьи, не бе у них брашна уже, и бе глад велик, яко по полугривне глава коняча и зимова и Святослав ту. Весне же приспевъши. В лето 6480 (972), поиде Святослав в пороги, и нападе на нь Куря князь Печенежский, и убиша Святослава. Взяша главу его и во лбе его сьделаша чашю, оковавше лоб его, и пьяху по нем, Свеналд же приде Киеву к Ярополку. ПСРЛ, т. I, стр. 31. "Святослав, оставя Доростол и возвратя, по условию, пленных, посадил своих воинов в лодьи и поплыл, Истром (Дунаем), в свое отечество. Но печенеги, многочисленный, вшеядный и кочевой народ, живущий в кибитках, ожидали в засадах руссов, плывших мимо их степей, убили Святослава и большую часть его сподвижников, так что весьма мало их возвратилось домой". Чертков, Описание войны Святослава, стр. 92 (по Льву Дьякону). "После заключения мира Святослав желал иметь свидание с императором, который на это согласился, и они съехались для беседы; потом Святослав возвратился к войску. Император, по его же просьбе, послал к печенегам с предложением быть им в союзе с римлянами, не переходить через Истр, не разорять Болгарии и позволить руссам пройти через их землю в свое отечество. Феофил Архиепископ Эвхаитский, был отправлен с этими предложениями к печенегам. Они согласились на все условия Иоанновы, кроме только пропуска руссов через их землю. Когда руссы отправились в отечество на своих лодьях, тогда Император приказал укрепить город и пр... Что касается до Святослава, то печенеги, когда он проходил через их землю, сделали засаду, напали на него и предали смерти как самого Святослава, так и всех с ним бывших воинов. Печенеги ожесточены были на руссов за то, что они заключили мир с римлянами".
Мы держались рассказа Нестора, полагая, что обстоятельства возврата Святослава в отечество и бедственной его кончины ближе были известны Нестору, нежели чужеземцам. Чертков, Описание войны Святослава (по Кедрину и Зоноре), стр. 102 - 103, 243 - 245, см. также Карамзин, История, т. I, стр. 192 - 194; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 43 - 44.
Из приведенных выше слов летописца видно, что Святослав со своим флотом зимовал в Белобережьи. Писатели до сих пор не исследовали с точностью, где оно находилось. В договоре Игоря с греками (ПСРЛ, т. I, стр. 22), между прочим, говорится: "Да неимеют власти Русы зимовати в вустьи Днепра, Белобережьи, и у святого Ельферья (ныне остров Березань, близ Очакова): но егда прдет осень да идут в домы своя в Русь". По смыслу этих слов Карамзин определяет место Белобережью в устье Днепра. В Архангелогородском летописце (стр. 21) сказано: "И прииде Святослав к порогом, и видев нельзе протити; а битися с Печенеги некем, и возвратися вспять до устья Днепрскаго, и ста зимовати в лузе море, на Бел берегу". Вот что говорит Чертков в "Описании войны Святослава" (стр. 209, прим. 99): "Мы в скором времени представим, в особом рассуждении, наше мнение о месте, где должно искать "Белобережье" Несторово; ибо все, что до сих пор было писано о сем предмете, ни мало не удовлетворяет нашего любопытства и несходно с другими обстоятельствами, при которых упоминается Белобережье в наших летописях". Там же в прим. 100 сочинитель говорит: "Лет тридцать тому назад, писал ко мне покойный А.Н. Оленин, "попался в рыбачий невод в Днепровских порогах серебряный сосуд с греческой надписью; в нем найдены были монеты византийских императоров: Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия и медный стладный ключ". Все это предполагалось изобразить в "Древностях Российского Государства", которые приготовлял к изданию покойный президент Академии Художеств, и может служить новым и живым доказательством, что Святослав с войсками своими погиб в Днепровских порогах: иначе каким образом могли бы попасть в эти путины именно монеты Никифора и Цимисхия, двух цареградских владык, воевавших с нашим великим князем? Также и серебряный сосуд есть, конечно, одна из добыч наших руссов, отправившихся обратно во свояси "взем имение много у Грек и полон безчислен", как говорит наш летописец.

______________________

Таков был исход великого предприятия Святославова, имевшего целью утвердить русское влияние на берегах Дуная и распространить его далее, может быть до Босфора и Дарданелл. Действия Святослава приводят к заключению, что он замышлял соединить в одно целое великий род славян. И каковы были бы последствия, если бы еще в то время, в X или XI веке, Русь стояла в голове славянского союза, в голове многих миллионов одного говора, одинаковой веры и тех же обычаев и нравов, - как выражается один из полезных деятелей на поприще русской истории*.

______________________

* Чертков, Описание войны Святослава, стр. 246 - 250.

______________________

Двукратный поход Святослава в Дунай бесспорно принадлежит к самым блестящим морским походам русских и по цели, и по первоначальным успехам, и по примерам самого доблестного мужества. Историки много противоречат один другому в показании числа воинства Святослава и не говорят ни слова о числе судов, бывших у него в оба похода. Если допустить ближайший к истине, на соображениях основанный вывод, что в 970 году собственно русские, не считая присоединившихся к ним потом болгар и венгров, вошли в Дунай в числе не более 10 тысяч человек*; что суда их были такие же, как при Игоре, Олеге, Аскольде и Дире, и что, как достоверно известно, на каждом из Олеговых судов помещалось 40 воинов, то флот Святославов простирался до 250 судов, то есть был немногим сильнее флота Аскольда и Дира. Таково же, вероятно, было и морское ополчение Игоря. Флот Олега мог быть исключением, мог быть несравненно многочисленнее, судя по тому огромному набору войска, о каком говорят древнейшие из русских летописей.

______________________

* Там же, стр. 156 - 178.

______________________

По смерти Святослава мир между русскими и греками не был нарушаем в течение семнадцати лет. В 988 году великий князь Владимир Святославович пошел с войском на судах из Киева к Корсуню, или греческому Херсонесу, богатому торговому городу в южной части Тавриды, возле нынешнего Севастополя. Высадив на берег свое войско, Владимир обложил город и, перекопав водопроводы, принудил жителей к сдаче. Овладев Корсунем, который хотя и не платил дани грекам, но признавал над собой власть их государей, русский князь отправил послов к императорам Василию и Константину требовать для себя руки их сестры Анны. Политика заставила согласиться на требование, и первым последствием приезда царевны в Корсунь было обращение Владимира в христианскую веру. В стенах Херсонеса, в церкви св. Василия совершилось это великое для Руси событие. Вскоре последовал брак, и великий князь, возвратясь на судах же в Киев, крестил весь народ свой*.

______________________

* ПСРЛ, т. I, стр. 46 - 54; Карамзин, История, т. I, стр. 213 - 219; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 49 - 51.

______________________

Поход к Херсонесу был уже восьмой, предпринятый русскими в Черное море в течение ста двадцати двух лет.

После Владимирова нашествия на Херсонес русские, еще более прежнего сблизясь с греками союзом царственного родства и единством веры, помогали им в завоевании Тавриды и Болгарии, куда, конечно, они отправились не иначе, как из Днепра, через северную часть Черного моря, а некоторые вооруженной рукой проложили себе путь через Константинопольский пролив, Мраморное море и Дарданеллы в Архипелаг, до острова Лемсона*. Последнее правдоподобно после тех далеких и смелых плаваний, которые русские совершали под стены Царьграда и в Каспийское море.

______________________

* Карамзин, История, т. II, стр. 29 - 30.

______________________

В 1043 году при сыне Владимировом Ярославе I загорелась опять война с Грецией. "Купцы российские, пользуясь дружественной связью народа своего с империей, свободно торговали в Константинополе. Но сделалась ссора между ими и греками, которые, начав драку, убили одного знаменитого россиянина". Вероятно, что великий князь напрасно требовал удовлетворения: оскорбленный несправедливостью, он решился наказать греков; поручил войско мужественному полководцу Вышате и велел сыну своему Владимиру (удельному князю Новгородскому) идти с ним к Царьграду. Греция вспомнила бедствия, претерпенные некогда ею от флотов российских, и послы Константина Мономаха (греческого императора) встретили Владимира. Император писал к нему, что дружба счастливая и долговременная не должна быть нарушена, для причины столь маловажной, что он желает мира и дает слово наказать виновников обиды, сделанной россиянам.

Владимир не уважил его письма, отпустил греческих послов с ответом высокомерным, как говорят византийские историки, и шел далее. Константин Мономах, приказав взять под стражу купцов и воинов российских, бывших в Царьграде, и заключив их в разных областях империи, выехал сам на царской яхте против неприятеля. За ним следовал флот и конница берегом. Россияне стояли в боевом порядке близ Фарса*. "Император вторично предложил им мир. Соглашаюсь, - сказал гордый князь Новгородский, - ежели вы, богатые греки, дадите по три фунта золота** на каждого человека в моем войске". Тогда Мономах велел своим готовиться к битве и, желая заманить неприятеля в открытое море, послал вперед три галеры (греки называли их триремы), которые врезались в середину Владимирова флота и зажгли греческим огнем несколько судов. Россияне снялись с якорей, чтобы удалиться от пламени. Тут сделалась буря, гибельная для малых российских лодок: одни исчезли в волнах, другие стали на мель или были выкинуты на берег. Корабль Владимиров пошел ко дну; некто Творимиричь, один из усердных чиновников, спас князя и воевод Ярославовых, взяв их к себе в лодку. Море утихло. На берегу собралось 6000 россиян, которые, не имея судов, решились возвратиться в отечество сухим путем. Главный воевода Ярославов Вышата, предвидя неминуемую для них опасность, хотел великодушно разделить оную и сошел на берег, сказав князю: "Иду с ними; буду ли жив или умру, но не покину достойных воинов". Между тем император праздновал бурю как победу и возвратился в столицу, отправив вслед за россиянами флот и два легиона. Двадцать четыре галеры греческие обогнали Владимира и стали в заливе. Князь пошел на них. Греки, будучи со всех сторон окружены неприятельскими лодками, сцепились с ними и вступили в отчаянный бой. Россияне победили, взяв или истребив суда греческие. Адмирал Мономахов был убит, и Владимир пришел в Киев со множеством пленных. Великодушный, но несчастный Вышата сразился в Болгарии у города Варны с сильным греческим войском: большая часть его дружины легла на месте. В Константинополь привели восемьсот окованных россиян и самого Вышату; император велел их ослепить! Эта война предков наших с Грецией была последней. С того времени Константинополь не видал уже их страшных флотов в Воспоре, ибо Россия, терзаемая междоусобием, скоро утратила свое величие и силу. Через три года великий князь заключил мир с империей, и пленники российские, бесчеловечно лишенные зрения, возвратились в Киев.

______________________

* Где в 941 году сражался Игорь.
** Фунт византийский состоял из 72 золотников. Карамзин, История, т. II, прим. 37.

______________________

Так, согласно с отечественными и иностранными источниками, описывает Карамзин в своей "Истории государства Российского"* девятый и вместе последний из древних походов русских в Черное море**.

______________________

* Карамзин, История, т. II, стр. 30 - 33.
** Для сравнения приводим две следующие выписки:
а) "В лето 6551 (1043). Посла Ярослав сына своего Володимира на Грькы, и вда ему вои мног, а воеводство поручи Вышате, отцю Яневу. И пойде Володимер в лодьях, и придоша в Дунай пойдоша ко Царюграду; и бысть буря велика, и разби корабли Руси, и княжь корабль разби ветр, и взя князя в корабль Иван Творимиричь, воевода Ярославль. Прочий же вои Володимири ввержени быша на брег, числом 6000, и хотяче поити в Русь, и не иде с ними никтоже от дружины княжее. И рече Вышата: "Аз пойду с ними и выседе из корабля к ним рек: аще жив буду, то с ними, аще погыну, то с дружиною", "и поидоша хотяче в Русь. И бысть весть Грьком, яко избило море Русь, и посла царь, именем Мономах по Руси олядий (лодей) 14; Володимер же видев с дружиною, яко идут по них въспявтивъся изби оляди Гречьскыя, и взвратися в Русь, сседевшеся в корабле свое. Вышату же яша с извержеными на брег, и приведоша я Царюграду, и слепиша Руси много; по трех же летах миру бывшю, пущен бысть Вышата в Русь к Ярославу". ПСРЛ, т. I, стр. 66 - 67.
б) "В июне 1043 г. Владимир в сопровождении 100000 человек, набранных частично с островов арктического океана и плывших на моноксилях, прибыл, чтобы отомстить за смерть благородного скифа.
Он был убит во время ссоры, возникшей после многих лет мирной торговли. Здесь оставались купцы скифа, приглашенные им.
Посланцам императора было поручено предложить любое вознаграждение в возмещение убийства скифа. Несмотря на это, они были подвергнуты позорным оскорблениям.
Император Константин сажает в тюрьму купцов и солдат скифа, которые находятся в Константинополе и Фаре, и отправляется на триремах и транспортных кораблях, чтобы атаковать вражеский флот, а его многочисленная кавалерия отправляется сухопутным путем.
Между тем русские требуют по три золотых за каждого из них, хотя сами не осмеливаются выйти из порта.
К вечеру Базиль Теодорокан, посланный против них на трех триремах, сжигает семь вражеских лодок, топит три и захватывает одну из них.
Остаток флота при приближении кораблей императора рассеивается по морю или выбрасывается на подводные скалы. Те, которые достигают земли, убиты солдатами - позже было насчитано 15 000 трупов.
Muralt. Essai de Chronologic Bysantine, SPB, 1855, p. 627.
Там же, стр. 688. Июль, император возвратился 3 дня спустя в Константинополь, оставив для охраны берегов два легиона и союзников под командованием Николая и Теодорокана. 24 корабля, которые преследовали неприятеля, были схвачены либо уничтожены (казаками).
Варна. Остаток русской армии, которая возвращалась сушей и морем, был разбит Катакалусом Вестас, говорит Амбустус, правитель низовий Дуная, а 800 пленных отправлены в Константинополь.
См. также Арцыбашев, Повествование о России, т. II, стр. 20 - 21. В этом же сочинении (стр. 64) говорится о неудачных действиях русских на берегах Дуная в 1116 году при великом князе Владимире Мономахе: "Князь Великий Володимир посла Иоанна Войтишича и посажа Посадникы по Дунаю... Тогож лета ходи Вячеслав (сын Владимира) на Дунай с Фомою Ратиборичем и пришед к Дерстру и не успевше ничтоже воротишася". Не имея достаточных сведений об этом обстоятельстве, тем более, что главнейшие наши летописи не говорят о нем, мы также не включали его в наш текст.

______________________

Морские походы принадлежат к примечательнейшим событиям первых времен исторического существования нашего отечества. И в самом деле, обитатели Руси, окруженные обширными лесами, владея большими реками и озерами и как на севере, так и на юге, живя близ морей, самой природой поставлялись в необходимость быть мореходами. С XII столетия беспрерывные междоусобные войны, нашествия татар и утрата владений, соседственных с Черным морем, надолго отвлекли жителей полуденной полосы Руси от видимого их предназначения быть морским и торговым народом. С того времени мореплавание и торговля проявляются только в северной полосе России.

Современный Игорю греческий император Константин Багрянородный оставил потомству любопытное и подробное известие, откуда и как ходили русские в Константинополь для торговли. По словам его, русские суда приходили в Царьград из Новагорода, Смоленска, Любеча, Чернигова и Вышгорода. Подвластные Руси кривичи, лучане и другие племена зимой рубили у себя на горах лес, строили из него однодеревые суда* и по вскрытии Днепра приводили их в Киев, где продавали русским. В апреле месяце весь русский флот собирался у Витичева (на правом берегу Днепра, пятидесятью верстами ниже Киева), а оттуда, не останавливаясь, шел до порогов, которых тогда считалось только семь. В позднейшее время, когда Днепр значительно обмелел, их оказалось четырнадцать. У первого порога, Ессупи, чрезвычайно узкого и весьма опасного по причине сильного падения воды, часть русских выходила из судов и, идя вброд, отыскивала босыми ногами те места на речном дне, где находилось менее камней. Когда такой удобный проход был найден, остававшиеся в судах брались за шесты и, упираясь ими со всех сторон, следовали по направлению, указываемому передовыми вожатыми. По переправе таким образом с величайшим трудом через первый порог все садились в суда и следовали далее. Второй из порогов, Островуни, или Ульвори, и третий, Геландри, представляли менее затруднений, но у четвертого, самого большого, Неясытя, так названного от гнездившихся на нем птиц пеликанов или неясытей, предстояли наибольшие труды и опасности. Здесь в предосторожность от нападения печенегов одна часть русских выходила на берег, в виде охранного войска, а другая выгружала товары и отдавала их нести скованным невольникам, по всей вероятности, предназначавшимся для продажи в Царьграде**. Опорожненные суда были вытаскиваемы на берег, и их волокли по сухому пути или несли на плечах на протяжении шести тысяч шагов до того места, где уже можно было без опасения спустить их на воду. Через пятый и шестой пороги - Баруфорос, или Вульнипрах, и Леанти, или Варуци, надлежало переправляться так же, как и через первый; седьмой - Струвун, или Напрези, наименьший из всех, не был опасен. Миновав с такими затруднениями все пороги, русские суда доплывали до Крарийского перевоза-брода, где обыкновенно переезжали через Днепр корсунские купцы, возвращавшиеся из Руси, и печенеги, ехавшие в Корсунь. Перевоз этот, находившийся за мысом Кичкасом***, был не безопасен от печенегов, и потому русские, приближаясь к нему, изготовлялись на всякий случай к бою. Так плыли они до острова Св. Георгия (нынешней Хортицы) и далее до острова Св. Айферия, или Елферия (нынешней Березани), лежащего за Днепровским лиманом, несколько далее того места, где в наше время стоит Очаков. У Хортицы русские останавливались для приношения жертв, бросания жребия, гадания и пр., а у Березани, уже в открытом море, починивали и оснащивали свои суда, на что не решались ни в Днепре, ни в разливе его устья или лимане из опасения печенегов. Окончив работы, они опять поднимались несколько верх, до лимана и вдоль берега мимо Сулинского гирла Дуная, городов Конопы и Констанции (Кюстенджи) и устий болгарских рек Варны и Дицины, достигали Мессемврии, первого греческого города. Этот путь от лимана при благоприятном ветре совершали они под парусами, при противном же на гребле, до самого Дуная, все еще не быв безопасными от нападения печенегов. Если случалось, что на этом протяжении одно или несколько русских судов прибивало к берегу, то со всех остальных люди спешили на берег для защиты своих товарищей, угрожаемых печенегами.

______________________

* Monoxyla - как сказано у Константина Багрянородного. См. Карамзин, История, т. I, стр.242, и Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 65, прим. СХV, и т. II, стр. 10, прим. 103.
** Чертков, Описание войны Святослава, стр. 180.
*** Чертков, Описание войны Святослава, стр. 180; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 66, прим. СХХI.

______________________

Борение со столькими трудами и опасностями показывает, как выгодна была для наших предков торговля с Царьградом и вообще с тамошними странами, и действительно, она так процветала и так была обширна, что Черное море долго было называемо Русским*, подобно тому, как Балтийское от разъезжавших по нем варягов называлось Варяжским.

______________________

* "А Днепр втечет в Понежьское море жерлом еще море словет Руское", ПСРЛ, стр. 3; см. также Бутков, Оборона летописи, стр. 94, и Fahrn jbn Foszlan’s und anderer Araber Berichte uber die Russen alterer Zeit, SPB, p. 27 - 29, 193, 233, 236.

______________________

Обращаясь опять к днепровским порогам, необходимо заметить, что приведенные выше их русские и славянские названия переданы нам греками, за исключением одного Неясытя, вероятно, все в искаженном виде*.

______________________

* О плавании русских Днепром и Черным морем см.: Карамзин, История, т. I, стр. 241 - 243; Чертков, Описание войны Святослава, стр. 178 - 182; Бутков, Оборона летописи, стр. 152; Muralt. Essai de Chronologie Byzantine, стр. 522; Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 14 - 15, прим. 54, стр. 65 - 67 и, в особенности, Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней Русской истории. СПб., 1819, стр. 265 - 320. Кроме этих пяти сочинений, о Днепровских порогах можно еще читать в "Книге большого чертежа", стр. 100-101; в "Description d’Ukranie par le S. de Beauplan" Paris. 1661 r., p. 19 - 22, в Hydrographie des Russischen von J. Ch-Stuckenberg, t. III, стр. 229 - 231, 232, 254, 253 - 258; в "Горном журнале", 1843, ч. I, N 1, стр. 119; в "Журнале Министерства Внутренних дел", 1847, ч. XVII, стр. 305 - 312; в "Приказе" Главноуправляющего путями сообщения и публичными зданиями, от 30 сентября 1846 года, N 186, и в др.

______________________

До сих пор говорили мы почти исключительно о походах русских на юг и юго-восток: о плаваниях их по пути Киевскому и в Каспийское море. О судоходстве их по Новгородскому пути в IX, X и XI столетиях история не представляет ясных сведений, но нет никакого сомнения, что все это время русские суда являлись и там частью для войны, частью по торговым сношениям с другими народами, населявшими берега Балтийского моря и Ладожского озера. Предположение это основываем мы на свидетельстве историков, что еще до пришествия Рюрика в Балтике существовала обширная морская торговля и что во время Игоря, Святослава, Владимира, Ярослава и Изяслава I торговые корабли датчан, шведов, славян и других народов Скифии плавали с товарами не только по Балтийскому морю, но и по Северному, или Немецкому, даже в Грецию. Вспомнив, что скифами греки называли все племена, обитавшие к северу от них, несправедливо и неосновательно было бы лишать новгородцев и других соседственных им жителей Руси участия в этой торговле и возможности иметь для нее суда точно так, как имели их жители полуденной России. Заметив, что Олег, готовясь в 907 году к возвращению из-под Царьграда в Киев, поручил заготовление парусов только варяго-руссам и словянам, вероятно, потому, что из всего его ополчения только они одни как опытные мореходы были знакомы с этим делом*.

______________________

* "И рече Олег: сшийте пре паволочиты Руси, а словеном кропийных", ПСРЛ, т. I, стр. 13.

______________________

Нестор, рассказывая о древних походах своих соотечественников в Грецию и Болгарию, именует их суда иногда лодьями, иногда кораблями и ясно показывает, что оба эти названия имели одно и то же значение*; только в одном месте, говоря об ополчении Игоря против греков в 941 году, он употребляет слово "скедии", очевидно, заимствуя его из греческого языка, где оно означает судно, построенное на скорую руку. Константин Багрянородный, упоминая о русских судах, находившихся в 935 году в греческом флоте, говорит, что на всех их было 415 человек, т.е. по шестидесяти на каждом, и называет их карабия, карабос, слова, весьма близко подходящие к русскому "корабль". Ученые новейшего времени, произведя это последнее название от слов "кора", "короб", полагают, что суда, составлявшие флоты Аскольда, Олега, Игоря и их последователей в войнах с греками, сплетались из ветвей и потом обшивались кожей. Правда, что такие суда были употребляемы в глубокой древности у римлян, тевтонов, скандинавов и бриттов, когда мореплавание было у них в младенчестве, но ни в каком случае не могли они существовать у нас в IX, X и XI столетиях в битвах с благоустроенными флотами греков. Вышеприведенное свидетельство Константина, что суда русских строились из нарубленного леса, ясно доказывает, что упоминаемые Нестором корабли или лодьи не были плетеные. Слово "однодеревые" относится, конечно, к тому, что подводная часть выдалбливалась из одного дерева, а потом уже набирались из досок бока, как и теперь делается по всей Волге. Ниже мы увидим, что точно таким образом с досчатыми боками строились на Днепре лодки и дубы запорожцев, подобно древним русским лодьям переплывавшие все пространство Черного моря и подобно им подходившие к самому Константинополю. Почему не допустить, что образ строения судов, существовавший во времена Рюрика и Олега, мог на одной и той же реке оставаться без изменения в продолжение пяти или шести веков? У народов непросвещенных все остается по старине, передаваясь из рода в род, и если еще в прошедшем столетии твердая воля Петра Великого, угрожая ослушникам смертной казнью, не в силах была изменить в России древнего образа постройки барок, которые и поныне строятся, как за полтора века перед сим, то что же могло побудить необразованных обитателей берегов Днепра отступить от правил, освященных давностью и привычкой?

______________________

* "И пойде Володимир в лодьях и придоша в Дунай, придоша к Царьграду и бысть буря велика и разби корабли Руси", ПСРЛ, т. I, стр.66.

______________________

Обратим внимание еще на одно обстоятельство: греки называли приезжавших в Черное море русских по виду их судов - дромитами, а это происходило от слова "дромонь", означавшее продолговатую лодью*. Следовательно, тогдашние русские суда были, как в позднейшее время и лодки запорожцев, продолговатые. Впрочем, все эти рассуждения и соображения нисколько не противоречат тому, что в древности между русскими судами могли существовать и однодеревые в полном смысле этого слова, т.е. выдолбленные из одного дерева, как бывало у норманнов. В XV столетии острова на Волге были покрыты лесами, в которых росли липы такого объема, что, по словам путешественников-очевидцев, из одного дерева можно было выдолбить лодку для помещения восьми или десяти человек и такого же числа лошадей**.

______________________

* Бутков, Оборона летописи, стр. 94.
** Библиотека иностранных писателей о России, т. I, СПб., 1836, Путешествие в Тану Иосафета Барбаро, стр. 57.

______________________

Суда, на которых русские в 913 году ходили в Каспийское море, долженствовали быть более тех, которые отправлялись в Грецию, потому что вмещали в себе не от 40 до 60, а по 100 человек*.

______________________

* Из расчета, что на 500 судах находилось 50 тысяч человек.

______________________

В "Русской правде" в первой половине XI века, полученной новгородцами от великого князя Ярослава Владимировича, говорится о лодьях заморских и набойнах, о стругах и о челнах. Первые из них, по всей вероятности, суть лодьи иностранной, заморской постройки; под набойными (ныне наборные) лодьями, кажется, должно разуметь свои, русские лодьи, а именно такие, на которых доски набивались край на край, одну на другую. Струги, смотря по глубине вод, остро - и плоскодонные, были, как и в позднейшие времена, суда речные, служащие для перевоза грузов, а челны употреблялись для плавания у берегов и для переправ через небольшие реки. Оценка Ярославом заморской лодьи в три гривны, набойной в две, струга в гривну, а челна в восемь кун* дает некоторое понятие о величине этих судов, относительно одного рода к другому.

______________________

* "Аще лодию украдет, то 60 кун продажи, а лодию лицам воротити; а не будет ли лицем, то за заморьскую лодию 3 гривны, а за набойную лодию 2 гривны, а за струг гривна, а за челн 8 кун". Продолжение Первой Софийской летописи.

______________________

Все упомянутые здесь суда были открытые, т.е. без палуб. Первым изобретателем крытых судов был княживший столетием позже Ярослава I великий князь Изяслав Мстиславич. В 1151 году, при нападении на Киев князя Андрея Боголюбского, он с большой пользой употребил лодьи с палубами, которые, скрывая под собой гребцов, в то же время служили помостом для вооруженных воинов, бросавших в неприятеля стрелы. Суда эти, удивлявшие собой современников, имели по потеси, или большому веслу у кормы и у носа, так что могли двигаться вперед и назад, не поворачивая в тесных местах и на крутых коленах*.

______________________

* "Изяславу же бледущю недадущю вбрести в Днепр, бьяхуться межи собою, ездяче в лодьях; не могшим же им что успети противу Кыеву бе бо исхитрил Изяслав лодье дивно: беща бо в них гребцы гребуть невидимо, токмо весла видети, а человек бяше не видети, бяхуть бо лодье покрыты досками, бяхут же борци стояще горе во бронях и стреляюще, а кормники 2 беста, един на корме, другый на носе, и аможе хотяхуть тамо поидяхуть, необращающа лодьями". ПСРЛ, т. I, стр. 142 - 143.

______________________

Между тем как известия о торговле и тесно связанном с ней плавании русских на Черном море, мало-помалу редея, наконец, совсем исчезают, в Балтике мореходство наших предков не только не прекращалось, но, напротив, распространялось более и более. По свидетельству историков, в 1130 и следующих годах русские суда плавали с товарами к острову Готланду и в Данию*; в 1142 году шведы нападали в Балтийском море на новгородцев, шедших с богатым грузом**; в 1157 году датский король Свен IV захватил под Шлезвигом много русских судов и бывшие на них товары роздал в жалованье своему войску. Уже одни эти примеры служат доказательством, что в XII веке русские, именно новгородцы, занимались торговым мореплаванием. В Визби, на острове Готланде, они даже имели свой гостиный двор, свои домы, свою церковь***.

______________________

* Арцыбашев, Повествование о России, т. II, стр. 73.
** Там же, стр. 85; Первая Новгородская летопись, стр. 9; Карамзин, История, т. II, стр. 198.
*** Карамзин, История, т. II, стр.207; Бутков, Оборона летописи, стр. 154; Лерберт, Журнал Министерства народного просвещения, 1839, ч. ХХII, отд. II, стр. 4.

______________________

Голландцы и немцы издавна живали в Новгороде, и правительство тамошнее обязывалось за установленную плату высылать навстречу их судам, к реке Ижоре, лодочников, ибо иноземные гости и купцы, боясь невских и волховских порогов, обыкновенно перегружали свои товары в легкие новгородские лодки*. На севере Европы долго сохранялось предание, что некогда товары индийские, персидские и арабские шли через Волгу и другие наши реки, в пристани Балтийского моря, и это известие подтверждается находимыми там во множестве восточными монетами. Этим же путем хозары доставляли драгоценные меха жителям Западной Европу. Позже, в XIII веке, когда вольные немецкие города Любек, Бремен и другие, числом, наконец, до семидесяти, вступили в общий тесный союз, известный в истории под именем Ганзы, когда Рига и Готланд присоединились к ним, тогда Новгород, по своему положению весьма удобный для доставления в Балтийское море товаров из прочих мест тогдашней России и из Азии, приобрел еще большее значение в коммерческой системе Северной Европы. Ганза учредила в нем главную свою контору**. Такое доверие могло быть следствием только весьма давней и обширной торговли ее городов с Новгородом.

______________________

* Карамзин, История, т. III, стр. 208 и прим. 244.
** Карамзин, История, т. III, стр, 208 - 209; Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней Русской истории, стр. III; Журнал Министерства народного просвещения, 1839, XX, отд, II, стр. 4; Арцыбашев, Повествование о России, т. II, стр. 368 - 369 и прим. CXLVII и т. III, стр. 232 - 233.

______________________

Постоянно имея в виду распространение своей торговли, новгородцы далеко расширили свои владения. Мы видели выше, что Рюрикова монархия ограничивалась на севере пределами нынешних губерний Эстляндской, С.-Петербургской и Новгородской. Лежащие на север и северо-запад от них губернии Архангельская, Вологодская, Вятская и Пермская составляли независимую страну, упоминаемую в истории под именем Биармии. Неизвестно, когда именно, но можно полагать, что не позже X столетия новгородцы завоевали северо-западную часть этой страны, называвшуюся Печорской землей, ибо в XI веке земля сия и отделявшаяся от нее Уральским хребтом Югория платили дань новгородцам. Самоеды (ненцы) были уже известны летописцу Нестору, жившему в XII веке*. Есть сведения, что лопари также были данниками Новгорода и таким образом власть его распространялась на все Поморье, от Лапландии до устья Оби. Новгородские выходцы, теснимые внутренними раздорами своего отечества и возраставшим в нем многолюдством, толпами переселялись за Северную Двину, в край, лежащий за волоком между этой рекой и Онегой и потому называвшийся у нас Заволочьем. Страна эта, простиравшаяся от Белоозера до реки Печоры, впоследствии именовалась Двинской землей**. Мало-помалу, в исходе XII столетия, новгородцы водворились в южной половине Биармии, завоевав сперва Вятку, а потом Пермь и Вологду.

______________________

* "Се же хощю сказати, яже слышах преже сих 4 лет, яжа сказа ми Гюрята Рогович Новгородецъ, глаголя сице: яко послах отрок свой в Печеру, люди, яже суть дань дающе Новгороду; и пришедши отроку моему к ним и оттуду иде к Югру. Югра же людье есть язык нем, и седять с Самоядию на полунощных странах", ПСРЛ, т, I, стр. 107.
** Карамзин, История, т. II, стр. 44 и прим. 64; Двинский летописец (Древняя российская вивлиофика. М., 1791, т. XVIII, стр. 1 и сл.).

______________________

Еще до покорения Биармии новгородцами, даже прежде призвания Рюрика, она вела судоходную торговлю с народами, обитавшими при Волге и Каспийском море. Норвежцы, известные древним русским под именем мурман (испорченное: норманны*), были, кажется, первые, открывшие в IX веке путь к устью Северной Двины, и по их имени как Белое море, так и смежная с ним часть Ледовитого, омывающая берег Лапландии, долго называлась у нас Мурманским морем**, а мыс Святой Нос - Мурманским Носом***. От этого еще и поныне Мурманским называют одно из устьев Северной Двины и весь берег Лапландии****. Норвежцы, шведы, датчане и другие народы посещали устье Двины и Печоры до самого XIII столетия, когда водворение татар на берегах Волги положило конец торговым отношениям востока нынешней России с севером Европы.

______________________

* Арцыбашев, Повествование о России, т. I, стр. 14, прим. 50; т. III, стр. 3, прим. 21.
** Литке, Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан. СПб., т. I, стр. 65; Акты Археографической комиссии. СПб., 1836, т. I, стр. 384. Карамзин, История, т. II, прим. 62.
*** "В лето 7004 (1496)... а ходиши с Двины морем Акияном, да через Мурмонский нос". Архангелогородский летописец. М., 1781, стр. 172-173. "В лето 7005... пришли на Двину около Свейского королевства, и около Мурманского носу морем Акияном, мимо Соловецкой монастырь на Двину". Там же, 173.
**** Мурманским всегда называют Лапладской берег. Поморцы, т.е. жители деревень между Онегою и Кемью (см. Записки Гидрографического Депо, т. V, СПб., 1837, стр. 112, прим, внизу и стр. 114). Stuckenberg. Hydeographie des Russischen Reiches, 11, z. 17.

______________________

Со времени окончательного покорения Биармии новгородцами обширная эта страна утратила свое древнее название и разделилась на четыре части: Двинскую землю, Печорскую землю, Вятку и Великую Пермь. Через этот обширный край существовали два пути судоходного, долгое время важного по торговле, сообщения Каспийского моря с Северным Ледовитым океаном, или, как называли его у нас, - Студеным морем. Один путь лежал через Волгу, Каму, Вишеру, Колву, Вишерку, Чусовое озеро и речку

Березовку до семиверстного Бухонина волока, а оттуда через Нем, Вычегду и Северную Двину - в Белое море. Другой путь до Чудова озера был тот же, что и первый, но потом суда следовали речками Вогулгой и Еловкой до лесистого волока, простиравшегося на четыре версты и прозванного Печорским. Отсюда они были перевозимы - как делалось и на Бухонском волоке - лошадьми до речки Волосницы, впадающей в Печору, и, спущенные на воду, уже беспрепятственно шли в море*.

______________________

* Чулков в своем труде приводит следующий любопытный рассказ: "Из всех вышеупомянутых рек, составляющих сообщение между реками Камой и Печорой, самые затруднительные суть Еловка и Вогулка. Осенью и летом бывают они столь мелки, что едва в ненагруженной лодке по них проплыть возможно; но собственная корысть научила пловцов преодолевать сии препятствия. Они, плывучи с судами, полным грузом нагруженными, употребляли в таком случае, что и ныне делают, нижеследующий способ. Приплыв ко оным источникам в сухое лето, вколачивали по обоим берегам толстые деревянные сваи, к коим привязывали паруса с своих судов, прицепляя к нижней части оных каменья, дабы они могли погрузиться ко дну источников. А чтобы способнее удержать стремление сих вод, то бросали на дно довольное число дерну и хворосту. Сей способ составлял некое подобие плотины; ибо чрез несколько времени вода, не находя себе протоков и будучи ограждена утвержденными парусами, скопившись в одно место, умножала речную глубину. - Когда пловцы усмотрят, что пруд наполнен довольным числом воды, тогда сняв ко дну утвержденные паруса, ее спускали, и вместе с стремлением спущенных вод плыли их суда до тех пор, пока речка не оскудеет опять водою. - Такого затруднительного пути плывущие находили по реке Еловке шесть да по Вогулке пятнадцать верст: а потому обыкновенно соединялись несколько судов вместе, дабы случающиеся препятствия отвращать общими силами. Суда употреблялись тамо, как и ныне употребляются, коюки или каючки и брусеники. - Таковое средство поднимать в реках воду употреблено было и Ермаком, при начальных предприятиях его к завоеванию Сибири, когда он возвращался из реки, называемой Межевою Уткою, в реку Серебрянку. А г. Профессор Фишер подтверждает, что оное средство и не очень давно употреблено было (Сибир. Истор., стр. 119) с добрым успехом". Чулков, Историческое описание Российской коммерции. СПб., 1781, т. I, кн. I, стр. 108 - 109.

______________________

Из устьев Северной Двины и Печоры, держась по возможности берегов, русские ходили для промыслов и торговли через Югорский Шар и Карское море в реку Обь и далее до Енисея, и нет сомнения, что в этих плаваниях они открыли лежащую к северу от Вайгача Новую Землю. Несмотря на препятствия, встречаемые от льдов, и на лишения всякого рода, плавания русских по этим далеким и негостеприимным водам были в большом развитии до самого начала XVII столетия и жители Беломорского края почитались, как почитаются и в настоящее время, отличными мореходами*. Вообще наши предки в XI - XII столетиях заходили на север далее, нежели все другие народы Европы, не исключая и самих норманнов.

______________________

* "Коляне и поморцы (Карамзин, История, т. III, стр. 210), и почти все прибрежные жители Архангельской губернии привычны к морю, бойки и смелы в матросском деле. В торговых оборотах сметливы и честны; разумеется, не без исключения, которое однакож очень не велико. Плавание их простирается большею частью около берегов, не редко в Норвегию до Бергена. Жители городов Архангельска, Мезени и некоторых селений Поморья предпринимают путешествия на Шпицберген (по тамошнему Груман) и с нынешнего (1883) года возобновили плавания свои к Новой Земле за промыслом моржей. Коляне в этих походах не участвуют. На промышленничьих наших судах хотя и нет строгой дисциплины, однако управление принадлежит одному кормщику, который как полный хозяин отвечает за безопасность судна. Между кормщиками есть отважные моряки, но ни одного знающего науку мореплавания. Путеводитель их память и наглядность вида берегов; в открытом море компас самого плохого устройства показывает им путь на перевал к берегу. Нельзя, однако, не удивляться необыкновенной памяти и соображению этих людей; мне случалось видеть поморцев, незнающих читать, которые при первом взгляде на морскую карту тотчас показывали на ней каждое становище, в котором случалось им бывать. Наизусть, помнят они румб и расстояние между приметными местами. Многие имеют рукописные лоции и карты, самими ими или опытнейшими кормщиками составленные из памяти. На Груман ладьи переваливаются от Семи островов или от Вардэгуза; на Новую Землю также от Семи островов или от мыса Орлова идут мимо мыса Канина. В этих дальних плаваниях, встречая противный ветер, лодьи теряют счисление и, не в силах будучи бороться с бурею, спускаются на угад к берегу; но это не всегда проходит счастливо. Наука мореплавания и лучшая постройка и вооружение судов могли бы отвратить многие крушения этих отважных аргонавтов. С недавнего времени начали они привыкать к употреблению морских карт и охотно слушают о кораблевождении и вооружении судов". Записки Гидрографического департамента. СПб., 1837, т. V, стр. 124 - 125. Stuckenberg. Hydrographie des Russischen Reiches, II, s. 268 - 278; Литке, Четырехкратное путешествие в Сев. Ледов, океан, т. I, стр. 13 - 14, 19, 33, 43, 59.

______________________

Северные наши мореходы плавали к Оби и Енисею двумя путями. Иногда шли они, как выше сказано, Карским морем, а иногда перетаскивали свои суда через волок между этим морем и Обской губой. Для этого они входили в реку Мутную, впадающую в Карское море, поднимались в течение восьми суток вверх по Мутной бичевою и достигали двух озер, имевших от 10 до 12 миль в окружности. Тут опять выгружали они свои суда и опять перетаскивали их сухим путем, через перешеек около двухсот саженей шириной в озеро Зеленое; далее по реке Зеленой доплывали до Оби и, наконец, из этой последней реки плыли по усмотрению: или к Архангельску, или в Енисей, или на Новую Землю.

Плавания эти в первой половине XVII столетия прекратились сколько от трудностей самого пути, столько и от того, что в Югорском Шаре и еще не доходя его, на Матвеевом острове, находились сборщики, обязанные не только собирать пошлины с промышленных судов, но и наблюдать, чтобы, кроме их, никто не плавал в тех местах. Весьма вероятно, что правительство находило выгоднейшим в отношении денежных сборов, чтобы торговля с сибирскими народами производилась сухим путем*.

______________________

* Литке, Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан, т. I, стр. 76 - 77; Чужое, Историческое описание российской коммерции, т. I, кн. 1, стр. 97 - 99.

______________________

Сказав вкратце о главных путях сообщения внутренних стран России с морями и о плаваниях русских по своим морям, остается еще бросить взгляд на замечательнейшие из морских походов, совершенных с военной целью после XII столетия.

Чаще всего эти походы были предпринимаемы против шведов и финнов. В 1188 году новгородцы, соединясь с корелами и эстонцами, переплыли Балтийское море, пробрались через проток Стокзунд, над которым впоследствии построен Стокгольм, вошли в озеро Мелар и до основания разорили многолюдный город Сигтуну, после того уже не приходивший в прежнее цветущее состояние. В числе трофеев этого набега новгородцы увезли из Сигтуны медные ворота и поставили их в знак победы в своем Софийском соборе, где они и поныне существуют под названием Шведских*. В 1191 году новгородцы вместе с корелами ходили, как надобно полагать, на судах против Еми, или финнов и, произведя в их земле большие опустошения, между прочим сожгли город Або. Расторгнув с 1188 года все дружественные отношения со шведами, они проложили себе новый торговый путь через Псков и Западную Двину, но в 1201 году, примирясь со своими неприятелями, опять возобновили с ними прерванную торговлю из Волхова через Ладожское озеро, реку Неву и Финский залив, т.е. через тот путь, о котором мы говорили выше, назвав его путем новгородским.

______________________

* Карамзин, История, т. III, стр. 85 и прим. 85; Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней русской истории, стр. 109 - 111; Арцыбашев, Повествование о России, т. II, стр. 267.

______________________

В несчастном для Руси 1223 году, когда почти все ее князья объединились против татар, на левом берегу Днепра, у Заруба и Варяжского острова галичане прибыли из Днестра, по Черному морю в Днепр на 1000 судах и, оставив их ниже порогов, у реки Хортицы на Протолочьем броде, пошли на соединение с прочими русскими войсками. По одержании татарами победы на реке Кальмиус все эти суда, за исключением одного, на котором спасся князь Галицкий Мстислав, были истреблены самими русскими из опасения, чтобы они не достались неприятелю.

В 1300 году шведы, негодуя на новгородцев за набеги их на земли корелов и Еми, нынешнюю Финляндию, и находя необходимым запереть им выход из Ладожского озера в Финский залив, послали в Неву флот из 111 судов, под предводительством правителя королевства Торкеля, незадолго перед тем построившего Выборг. С прибытием этого флота, при устье впадающей в Неву реки Охты, под надзором искусных итальянских художников началось построение небольшой крепости, которая была названа Ландскроной. По буквальному переводу слова наши летописи именуют ее Венцом земли. Если верить показанию шведских историков, - впрочем, показанию невероятному, - то новгородцы, желая сжечь неприятельские суда, пустили против них из Ладожского озера по ветру и течению несколько горящих судов, но шведы, предостереженные лазутчиками, успели отвратить опасность, загородив исток Невы сваями. Это, кажется, первый пример употребления русскими брандеров. В следующем году Ландскрона была взята после мужественного сопротивления шведов и срыта до основания*.

______________________

* Карамзин, История, т. IV, стр. 162 - 164; Арцыбашев, Повествование о России, т. III, стр. 69; Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней русской истории, стр. 147 - 148. Первая Софийская летопись, стр. 203: "В лето 6808 (1300) приидоша из замория Немци Свейскыя в силе велице в реку в Неву, и приведоша с собою мастеры хитрыя, из великаго Рима и от папы мастеры приведоша нарочиты, и поставиша город над Невою на усть Охт рекы, и утвердиша его твердостию несказанною и поставиша в нем порокы и похвалившеся окаяннии нарекоша его Венець Земли; бе бо с ними наместник королев, именем Ламаскалка, и посадиша в нем мужа нарочитыя с воеводою их Стенем, а сами отъидоша в свою землю, князю же великому Андрею Александровичу не сущу тогда в Новегороде". "В Лето 6809 (1301). Прииде великий князь Андрей Александрович в Новъгород со всею силою своею, и иде с Новогородци к городу тому, и приступиша к нему месяца Маия в 18 день, на память святаго Патрикея, и начаша битися крепко; помощию же Божиею, и святыя Софии и святою мученику Бориса и Глеба, твердость та бысть ни вочтоже за высокоумие их, зане всуе трудишася без Божия повеления; град их взят бысть, овых избиша, а иных изсекоша, а иных связавше ведоша из града, а град запалиша огнем, а гору раскопаша". - Почти то же в Первой Новгородской летописи, стр. 67 - 68.

______________________

В 1311 году новгородцы ходили на судах из Невы к берегам Финляндии, разорили селения по рекам Кумо и Нокии; сожгли стоявший на последней из них город Ванай, или Ванакилу, и, возвращаясь, воевали на берегах Кавгалы и Перны*. Последняя из этих двух рек и поныне не изменила своего названия, а первую ныне почитают заодно с рекой Борго.

______________________

* Карамзин, История, т. IV, стр. 173 и прим. 214; Арцыбашев, Повествование о России, т. III, стр. 72; Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней русской истории, стр. 148 - 151. Первая Софийская летопись, стр. 205: "В лето 6819 (1311) ходи князь Дмитрей Романовичь с Новгородци на Немецкую землю, за море, на Ем: и переехавше море первое взяша Купецьскую реку, и села пожгоша и в полон поимаша многых, и скоты посекоша; и потом взяша Черную реку и вси села по Черной реце повоеваша, и приидоша к городу Ванаю, и город взяша и пожгоша; а Немци вбегоша в детинець: бе град той крепок велми, на камени высоце, не имея приступа никуды же; и прислаша Немци с поклоном к Новгородцем, просячи мира у них, Новгородци же миру им не даша, и стояша у града того 3 дни и 3 нощи, волости их воююще, и села великая их пожгоша, и обилие все потравиша, а скота не оставиша ничтоже; и потом взяша, идущи назад, реку Кавгфлу и Перну реку, и выидоша на море, и приидоша в Новгород вси поздорову". - Первая Новгородская летопись, 69 - 70. "В лето 6819 (1311) ходиша Новгородци войною на Немецькую землю, за море, на Емь, с князем Дмитрием Романовичем, и переехавше море взяша первое Купецьскую реку, села пожгоша и головы поимаша, а скот изсекоша и ту убиен бысть Костянтин Ильин сын Станимировича, в загоне, потом взяша Черную реку всю и тако по Чернои придоша к городу Ванаю, и взяша город и пожгоша, а Немци взбегоша на детинець, бяша бо место велми сильно твердо, на камени высоце, не имея приступа ни откуду же и сослаша с поклоном просяще мира, Новгородци же мира не даша и стояша 3 дни и 3 ночи, волость труче, села великая пожгоша, обилие все потравиша, а скота не оставиша ни рога; и потом идуче, взяша Кавгалу реку и Перну реку, и выидоша на море, и придоша зорови все в Новгород". - Карамзин (IV, прим. 214) принимает город Ванай за нынешний Биернеборг; Лерберг (стр. 150) - за местечко Ване или Ваане, по-фински Ваная. Замок (детинец), упоминаемый в приведенных здесь двух выписках из летописей, по мнению Лерберга, есть замок Тавастбург, называемый также Кроноборг.

______________________

В 1318 году берега Финляндии подверглись опять нашествию новгородцев, которые, переплыв через Финский залив в реку Ауроиоки, сожгли лежащий при ней город Або и потом беспрепятственно возвратились в отечество*.

______________________

* Арцыбашев, Повествование о России, т. III, стр. 75; Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней русской истории, стр. 158 - 185. - Первая Софийская летопись, 207: "В лето 6826 (1318). Ходиша Новогородьци войною за море в Полную реку, и много воеваша, и взяша город Людергв Сумьскаго мастера и бискупль, и приидоша все здорови". - Первая Новгородская летопись, 72: "В лето 6826 (1318). Ходиша Новгородци воиною за море в Полную реку, и много воеваша, и взяша Людерев, город Сумьского князя, и пискупль, и придоша в Новъгород вси здорови". - Лерберг доказывает, что Полная река есть перевод финского названия Аураиоки, а Людеревым назван Або.

______________________

В 1323 году новгородцы, желая возбранить шведским судам плавание из Финского залива в Ладожское озеро, заложили при истоке Невы на острове Ореховом крепость Ореховую, или Орешек*, после того не один раз разрушаемую, не один раз переходившую от русских к шведам и обратно и, наконец, в царствование Петра Великого возвращенную Россию под новым именем Шлиссельбурга.

______________________

* Карамзин, История, т. IV, стр. 199; Арцыбашев, Повествование о России, т. III, стр. 81; Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней русской истории, стр. 186. - Первая Софийская летопись, стр. 216: "В лето 6831 (1323). Ходиша Новгородци с князем Юрием Даниловичем в Неву, и поставиша город на усть Невы, на Ореховом острове". Первая Новгородская летопись. "В лето 6831 (1323). Ходиша Новгородци, с князем Юрьем: и поставиша город на усть Невы на ореховом острове". Здесь под словом усть Невы должно разуметь исток Невы, где, как известно, лежит Ореховый остров, на котором построен нынешний Шлиссельбург.

______________________

По построении Орешка в том же году заключен был в этой крепости между новгородцами и шведами мир, по которому пограничной чертой в Финляндии назначена река Сестра*. С этого времени новгородские владения, обнимая оба берега Невы, простирались с одной стороны Финского залива, северной, до нынешнего Сестрорецка, а с другой - до устья реки Наровы**. Следовательно, большая часть древней Еми, подвластной Новгороду с половины XI века и заключавшейся между Финским и Ботническим заливами, Каяниею, землей финских лопарей и землей корелов, то есть большая часть Финляндии, осталась за шведами. Последние, пользуясь неблагоприятными обстоятельствами России, угнетаемой татарами, и действуя под влиянием римского духовенства, отторгли от нее значительную часть Еми еще в 1249 году***.

______________________

* Карамзин, История, т. IV, стр. 199 и прим. 255; Арцыбашев, Повествование о России, т. III, стр. 81; Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древней русской истории, стр. 188 - 190; Первая Софийская летопись, стр. 216; Первая Новгородская летопись, стр. 73.
** Энциклоп. Лексик. XII, стр. 116 и 115, статья Воты. Если, как там приведено, составлявшая часть новгородских владений Вотская Пятина заключала в себе по южному берегу Финского залива всю Ингерманландию, отделявшуюся от Эстляндии Наровою, то эта последняя река была пограничною. - В подтверждение этому вспомним, что воздвигнутая в исходе XV столетия против Нарвы русская крепость Ивангород была построена на правом, России принадлежавшем берегу Наровы.
*** Лерберг, Исследования, служащие к объяснению древнерусской истории, стр. 93, 124, 132 - 135, 191.

______________________

Шведы первые нарушили Ореховский мир. В 1348 году король их Магнус, желая угодить папе, возымел нелепую мысль обратить русских в латинскую веру. С этой целью он вошел в Неву с множеством судов, обложил Орешек и обманом взял его. Новгородцы, ладожане и псковитяне спешили сухим путем и водой напасть на неприятеля, но король не отважился встретить их. При первом известии о походе русских, имея уже много больных в своем войске и нуждаясь в продовольствии, он бежал со стыдом восвояси*. В следующем году новгородцы обратно завоевали Орешек, ходили воевать в Финляндию и Норвегию, последнюю из Двинской земли, и заставили шведов просить мира, который и был заключен в 1351 году в Юрьеве**. Надобно полагать, что после Магнусова нашествия новгородцы, увидев, что один Орешек был недостаточен для преграждения шведам входа из Финского залива в Ладожское озеро, обратили внимание на устье Невы и построили там на месте бывшей Ландскроны Невскую крепость, более известную под шведским названием Ниеншанц.

______________________

* Карамзин, История, т. IV, стр. 263 - 264, прим. 262; Арцыбашев, Повествование о России, т. III, стр. 100 - 101; первая Новгородская летопись, 83-84; Первая Софийская летопись, 225 - 227. Там же на стр. 227 помещено "рукописание Магнуша короля Свейского", вымышленная сказка о походе его в Неву и в Ладожское озеро. В этом "рукописании", между прочим, говорится, что Магнус, побуждаемый раскаянием, постригся в Спасопреображенском монастыре, на острове Валааме, чего никогда не было. Замечательно, что еще и поныне близ этой обители, в роще, показывают могилу Магнуса, между тем как известно по истории, что он утонул в Готландии, у Бломмесгольма. См. Карамзин, История, т. IV, прим. 348.
** Арцыбашев. Повествование о России, т. III, стр. 104; Первая Софийская летопись, стр. 226.

______________________

С мирным постановлением в Ореховой крепости прекращаются военные походы новгородцев и вообще русских на Балтийском море.

Русские суда продолжали плавать по этим же водам, но уже единственно с мирной торговой целью. То же было и на крайнем севере тогдашней России, исключая разве весьма немногие случаи, где жители Двинской земли в ссорах своих с мурманами, или норвежцами, могли иметь с ними встречи в море, особенно в 1412 году, когда ходили войной в их землю*.

______________________

* Двинский летоп. (Др. Росс. Вивл. XVIII), Стр. 6: "В лето 6920 (1412) году, Заволочане ходили войною на Мурманы по новогородскому веленью, Воеводою Яков Степановичь, и повоеваша Мурман". - Там же, 7: "В лето 6927 (1419) года пришедше Мурманы войною 500 человек, с моря в бусах и в шняках, и повоеваша, в Варгузе погост Корельский и в земли Заволоческыя погост в Неноксе и Корельской монастырь святаго Николы и Онижской погост, Яковлю Курью, Андреяновской берег, Кег остров, Княжь остров, Архистратига Михаила монастырь, Цигломино, Хечемино, три церкви сожгли, а христиан и чернцов всех посекли. И Заволочане две шняки Мурман избиша, а инии убегоша на море". Об этом нападении норвежцев упоминается также у Арцыбашева, т. III, стр. 172, и в Первой Новгородской летописи, 108 - 109.

______________________

Много походов совершено было русскими по различным рекам их государства, но они не имеют места в обзоре, касающемся исключительно плаваний по морям.

Как в описании событий, относящихся до южной полосы России, отечественные наши летописи и акты, говоря о судах, употребляют выражение "лодии", иногда заменяя его словом "корабли", так и в рассказах о происшествиях в полосе северной мы встречаем преимущественно слово "лодии". Есть, однако же, примеры, что оно уступает место шнекам, кочам, кербатам, или карбасам, и бусам. Впрочем, и общее название суда есть древнее, находимое в наших летописях под словами "ссуды" и "суды"*.

______________________

* Троицк, лет. (Карамзин, История, т. V, прим. 8): "Проидоша Волгой из Новгорода из Великаго 150 ушкуев Ноугородци разбойници ушкуйници, избиша Татар множество, Бесермен и Ормен в Новегороде Нижнем, жен и детей, товар их пограбиша, а съсуды их, кербати и лодьи и учаны и пабусы и струги, то все посекоша". В Никоновской летописи, т. IV, стр. 12 сказано: "И суды их вся изсекоша, и паузски и кербасы и лодьи и учаны и мошаны и бафьты и струги". В Архангельской летописи, т. 3, стр 166 говорится: "а Устюжане и Двиняни и Важане и Каргополянцы и Белозерцы, а Вологжане и Вычегжане и Вымичи и Сысоличи шли в судах". - Там же, 1/125: "Вятчанеж здумавше и кинувся скоро, князя Александра и со княгиною поимавше, и вметалися во княжие суды". Там же, стр. 143: "А царь Абреим скопил много силы на Волзе в судех... а Татарове Волгу суды застали, а великаго князя силы мало; и начашася битися на Волзе в судех... и бил их скачючи по судом ослопом, и многих Татар топили и с суды, занеже Татарове пойдучи на бой суды вязалися". - В жалованной грамоте Вел. Кн. Тверскаго Михаила Борисовича Троицкому Сергиеву монастырю, около 1465 года (см. Акты Архангелогородской летописи, т. I, стр. 57): "что коли с их солью ходот повозок с подъвозками, сквозе мою отчину Великое Княжение, по Волзе, и выб мои мытника... с тех судов, по сей моей грамоте Великаго князя, мыта и всех пошлин и некоторых не имали". - В царской жалованной грамоте тому же монастырю, от 25 Марта 1588 (см. Акты Архангелогородской летописи, т. I, стр. 405): "Велено им посылать в Астрахань, по соль и по рыбу, для монастырского обоходу в дву судех болших а наших пошлин с тех судов и с соли ни в котором городе имати не велено".

______________________

При великом князе Иоанне III Россия свергла с себя татарское иго, тяготевшее над ней более двухсот лет. Другое зло, препятствовавшее развитию ее внутренних сил, - раздробление государства на уделы, - также приближалось к концу своему, и монархия русская, видимо, стремилась к тому могуществу, которое впоследствии поставило ее в ряду первостепенных держав мира. По завоевании турками Константинополя она более и более сближалась с остальной Европой, и политическое ее значение особенно увеличилось при Иоанне Грозном.

Но если Россия со второй половины XV столетия изменилась, как бы переродилась в своем существовании, то в сравнении с обширностью ее пределов и с ее средствами она была бедна мореходством, несравненно беднее, нежели в первые века своего существования. Со времени нашествия татар русские могли плавать только но Балтийскому и Белому морям и Северному Ледовитому океану. Покорение в 1552 году Казани, а в 1556 году Астрахани, сделав их обладателями всей Волги, от истока до устья, открыло им невозбранный путь в Каспийское море, но устья Днепра и Дона, сторожимые турецкими крепостями Очаковым и Азовом, еще долго оставались под властью султанов, недоступными для прохода русских судов в Черное и Азовское моря.

Несмотря на свободное сообщение северных наших морей с внутренними реками государства, плавание по ним иностранных торговых судов со времени татарского владычества, иссякнув в самом источнике и становясь год от года реже, наконец, совсем прекратилось. Еще корабли ганзейцев, прибывая торговать с новгородцами и псковитянами, являлись в Неве, Волхове и Нарове, но Беломорские воды уже давно, целые столетия, не были посещаемы чужестранцами. С одной стороны, европейцы XIV, XV и XVI столетий имели самое темное понятие о части России, сопредельной Северному океану, а с другой - нелепые рассказы путешественников об ужасах стран полунощных пугали воображение робких умов, страшившихся и помыслить о борьбе с северной природой, с ее нетающими льдами, с ее дикими народами, с ее мнимыми чудовищами. В грозное, но славное царствование Иоанна IV случай сблизил опять Европу с северным краем России.

Открытие Америки и обход Африки возбудили в англичанах желание искать через Северный Ледовитый океан ближайшего пути в Китай и Восточную Индию. По совету знаменитого мореплавателя Кабота общество лондонских купцов снарядило в 1553 году три корабля под начальством капитанов Виллоби, и Ченслера, и мастера Дурфорта. Первый из них был в то же время и начальником всей экспедиции. Все три корабля находились у берегов Лапландии, когда буря разлучила их. Виллоби и Дурфорт, принужденные льдом, мелководьем и поздним временем года зимовать в устье речки Арзины, или Варсины, погибли там от стужи и голода со всеми своими спутниками. Ченслер, укрывшийся от непогоды на северной оконечности Норвегии, в Вардгоусе, через неделю поплыл опять далее к востоку, вошел в Белое море и пристал в западном, или Карельском (ныне Никольское), устье Двины, у бедной, уединенной обители Св. Николая, окруженной только несколькими хижинами.

Неожиданный приход британского корабля едва ли не столько изумил малочисленное население этого пустынного края, сколько прибытие Колумба изумило американцев. Успокоив встревоженных жителей и узнав, что нечаянно открытый берег принадлежит России, Ченслер просил быть допущенным к двору. Представленный в Москве пред Иоанном, он предъявил ему одну из грамот своего короля Эдуарда VI, которыми все северные и восточные государи приглашались к дружбе и торговым сношениям с Англией. Постигая всю пользу приглашения, Иоанн изъявил согласие. Милостиво принятый царем Ченслер отправился в следующем году в отечество с благоприятным донесением и в 1555 году вторично прибыл в Белое море с четырьмя судами. Оставив их в Карельском устье Двины, он поехал в Москву и заключил там торговый договор с русским правительством. После этого англичане построили близ Никольского монастыря особый дом для своего купечества и начали производить тут торговлю, получив в то же время обширные места для склада своих товаров на левом берегу Двины, в 90 верстах от ее устья, в городе Холмогорах. В 1556 году Ченслер пустился в обратный путь в Англию с богатым грузом, но это плавание было для него бедственно: он погиб с тремя из своих кораблей. Четвертый, с русским посланником Непеею, достиг Англии*.

______________________

* О путешествиях Виллоби и Ченслера можно читать в следующих сочинениях. Hakluyt’s Coollection of the early Voyages. Travels and Discoveries of the Englisch Nation. London, 1809 - 1812, I. 259. Sammlung Russischer Geschichte, v. G. F. Muller. S. Petersb., 1732 - 1764, VII, 432 ff; Geschichte der Entdeckungen und Schiffahrten im Norden. V. J. K. Forster. Frankfurt an d. O. 1784, p. 315; S. Petersburgischer Journal; Литке, Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан, т. I, стр. 14 - 17; Карамзин, История, т. XVIII, стр. 230 - 234; Древняя Российская Вивлиофика, т. XVIII, стр. 11 - 12; Журнал Министерства народного просвещения и др.

______________________

Открытие новой страны не известной или, справедливее, забытой в целом Западе, и благосклонный прием англичан Иоанном заняли деятельность этого предприимчивого народа. Вышеупомянутый Кабот, желая довершить открытие Ченслера, отправил в том же году, когда погиб этот мореплаватель, одного из его спутников в первое путешествие - Бурро (Burrough) - на небольшом судне (пинке), предписав ему плыть на восток от Белого моря сколько будет возможно. Сопровождаемый от Колы русскими лодьями, или ладьями, отправлявшимися по большей части на моржовый промысел, Бурро дошел до Югорского Шара, но здесь осеннее время, льды и страх, наведенный на англичан китами, заставили их идти в Двину и прозимовать в Холмогорах. В отчете, представленном Бурро о его плавании, замечательно показание, что при попутном ветре русские лодьи опережали английское судно*.

______________________

* Литке, Четырехкратное путешествие, т. I, стр. 17, 20.

______________________

Голландцы были первые из европейцев, посетившие после англичан Белое море, но они избрали для своих кораблей другую, более удобную пристань, на правом берегу Двины, у места, называемого Пур-Наволок, где Двина перед впадением своим в море разделяется на множество рукавов. При преемнике Иоанна, царе Федоре, учрежден был тут город Новые Холмогоры, но местные жители назвали его по имени давно существовавшего там монастыря Св. архангела Михаила Архангельским городом, и это название, укоренясь в народе, совершенно вытеснило первоначальное наименование. Позже переведена была туда и торговля англичан*.

______________________

* Карамзин (История, т. X, стр. 70) говорит, что "Архангельский город основан близ того места, где стоял монастырь сего имени и двор купцов английских", и ссылается на Двинский Летописец (Древ. Росс. Вивл. XVIII), но там на стр. 15 сказано: "В лето 7092 (1584) присланы с Москвы на Двину Воеводы Петр Афонасьевичь Нащокин да Залешанин Никифоров сын Волохов. Оные Воеводы от морскаго устья за 30 верст, над Двиною рекою на Пур на Волоке круг Архангельскаго монастыря, Архангельской город древянной одним годом поставили". Царская грамота по этому предмету, от 4 марта 1583 года, помещена в Актах Археогр. комиссии, т. I, стр. 380. - Покойный историограф сам противоречит своему показанию, приводя в прим. 53 того же тома выписку из грамоты Б.Ф. Годунова от 1-го Генваря 7095 (1587) года, где читаем: "Также есмя их (Англичан) пожаловали, двора их с морскава пристанища, с Пудожерскова устья, к новому Архангельскому городу, к морскому пристанищу, переносити не велели, а приставати им по прежнему с своими товары на тот свой двор". Следовательно, у Архангельского монастыря ни в то время, когда состоялась эта грамота, ни прежде англичане не имели своего торгового двора. Считаем необходимым пояснить еще одно обстоятельство. В тексте нашем, в описании прибытия Ченслера в Северную Двину, сказано, что англичане построили для себя торговый дом близ монастыря св. Николая, в Корельском устье, а в грамоте Годунова говорится, что он существовал в устье Пудожерсковом, т.е. в Пудожемском. Тут не будет противоречия, если мы знаем, что первое из сих устей почти у самого моря, только в четырех верстах отделяется от второго и составляет как бы часть его. - В краткой истории о городе Архангельском, сочиненной В. Крестининым, СПб., 1792 и состоящей из вопросов и ответов, на стр. 1-4 читаем: "Вопрос. Где стоит город Архангельск? Ответ. При реке Двине, по правой стороне, в 42 верстах от Белого моря. Вопрос. Место, на котором стоит город Архангельск, как называлося в старину прежде сего города? Ответ. Пур Наволок. Разумеется же под сим собственным именем мыс Двинского берега, примечания достойный потому, что Двина река при оном разделяется на разные устья, в море протекающие между островами. Вопрос. Какое было на сем месте селение прежде города? Ответ. Монастырь Архангельский, древностию все московские монастыри превосходящая обитель, построенная во втором на десять столетии в земле Заволоцкой, названной после по имени реки Двиною (должно читать: Двинскою). Вопрос. Когда и кто открыл путь из Европы морем к двинским берегам для торговли? Ответ. Англичане, пришедшие в 1553 году по морю на корабле к Николаевскому или Корельскому Двинскому устью и монастырю, при котором прежде города иностранные торги тридцать лет продолжались. Вопрос. Когда и чьим повелением город Архангельский построен? Ответ. Заложен здесь 1584 года, повелением государя царя Иоанна Васильевича четвертого или Грозного. Вопрос. Как проименован сей город вначале? Ответ. Новохолмогорским городом, потом прозван Архангельским, по монастырю сегож имяни. Вопрос. Когда переведены с Корельского устья иностранные торги в сей новый город? Ответ. В 1587 году".
Последнее справедливо, как видно выше, из грамоты Годунова. Об Архангельске см. также указ. соч. Литке, т. I, стр. 136 - 146, где приложена и подробная карта Северной Двины, от Архангельска до выхода в Белое море; Энциклоп. Лекс., т. III, стр. 243, Stuckenberg Hydrographie des Russischen Reichs, т. II, z. 57 - 64 и др.

______________________

Деятельность британцев на поприще морских открытий возбудила соревнование и в наших соотечественниках. Так, после Ченслера и Бурро, между эпохой их плаваний и 1581 годом, именитые люди Аникий и Яков Строгановы, владевшие обширными землями по рекам Каме и Чусовой, посылали в Антверпен нанять сведущих и опытных мореходов, которые, прибыв в Россию, построили в Северной Двине два корабля. В этом заключаются все сведения о предприятии Строгановых, но есть причины полагать, что целью его было плавание к Новой Земле, где, по носившимся тогда слухам, находились серебряные прииски. Еще и ныне на западной ее части, к северу от Маточкина Шара, находится залив, называемый иностранцами губой Св. Лаврентия, а у беломорских жителей Строгоновой, или просто Строгоновщиной. Остатки жилищ, могилы и другие доказательства пребывания людей, сохранившиеся в этой губе в настоящее время, были еще совершенно свежи в девяностых годах XVI столетия. Во всяком случае, какой бы ни был исход попытки Строгановых, уже по одной цели своей она есть любопытный факт в истории нашего мореходства, которой царствование Иоанна Васильевича IV дает довольно обильную пищу*.

______________________

* Следующее известие, если не ошибаемся, в первый раз появившееся в печати в Adelung’s Geschichte der Schiffahrten. Halle, 1768, p. 57, заимствуем мы из сокращенного перевода письма некоего Иоанна Баллаха (Литке, указ, соч., т. I, стр. 122) к знаменитому географу Меркатору, писанного в Аренсбурге в 1581 году: "Помня сколь охотно читывал ты древних землеописателей, радуюсь я, что встретился с подателем сего письма. Рекомендую тебе его как человека, который может быть тебе полезен в таком деле, о коем ты давно с великим трудом старался собирать известия и в рассуждении которого новейшие наши географы не соглашаются; я говорю тебе об открытии мыса Табина и славного и богатого царства Китайского. Человек сей родом из Фландрии, званием солдат, был несколько лет пленным в России и состоял в службе некоторых знатных особ Якова и Аникия (jacovius et Unekius), которые посылали его в Антверпен для нанятия там за хорошую цену несколько искусных и опытных мореходцев, и когда он ему таковых доставил, построили они для преднамеренного путешествия на реке Двине два корабля с помощью некоторого морского немецкого художника". Неоспоримо, что упоминаемые в письме Баллаха Яков и Аникий были не кто иные, как Аникий и старший его сын Яков Строгоновы, приобретшие громкую известность со времени государствования Иоанна Грозного. Зная, из царской грамоты от 6-го августа 7074, или по Р. X. 1566 года (см. Устрялов, Именитые люди Строгоновы. СПб., 1842, стр. 9, прим. 4), что первый из них был жив в это время, и соображая, что Баллах писал к Меркатору в 1581 году, а плавание Бурро для открытия северовосточного пути, давшее повод к предприятию Строгоновых, происходило в 1556 году, - последнее могла иметь место в промежутке между сим годом и 1581-м. Иностранцы приписывают Аникию Строгонову, впрочем не называя его по фамилии, а, как и Баллах, только по имени, Аника, - открытие торгового пути в реку Обь (см. Wilsen, Noord еп Oast Tartarye. Amsterdam, 1705, p. 512), но это ошибочно. He приняли ли они, по дошедшим до них неясным рассказам, снаряжения судов к Новой Земле, с плаванием по Оби? На севере России постоянно живет искаженное временем предание, что находящаяся на Новой Земле Строгонова губа получила свое название от обитавших там некогда новгородских переселенцев Строгоновых. Ф.Я. Литке, упоминающий в указ, соч., т. II, стр. 85 - 86 об этом событии, относит его, основываясь на соображениях, к XVI веку, то есть к тому времени, около которого писал Баллах. Мы, кроме вышеприведенной выписки из письма к Меркатору, слича существующее предание с временем и обстоятельствами, основываем наше предположение еще на том, что посетивший в 1594 году Новую Землю голландский мореходец Баренц видел по близости Строгоновой губы дома и ругие предметы, заставившие его предполагать, что тут жили люди, скрывшиеся от прибывших гостей. "Баренц, - читаем в указанном сочинении Литке, т. II, стр. 86, - в 1594 году нашел в губе, названной им губою Св. Лаврентия, которая точно соответствует нашей Строгоновской, - селение, состоявшее из трех изб, коего обитатели, как он полагал, с намерением от него скрылись". Там же, т. I, стр. 26 - 27. 8 августа (1594). "В трех милях от Черного островка нашли они (голландцы) низменный мыс с крестом, названный по сей причине Крестовым; 4 мили далее другой низменный же мыс, названный Пятым или мысом Св. Лаврентия, за которым находился большой залив. Еще 4 мили далее открыли мыс Gchashoeck, к которому вплоть лежит низменный Черный камень и на нем крест. Тут съезжали они на берег и нашли зарытые 6 кулей ржаной муки и кучу камней и заключили, что в сем месте долженствовали быть люди, от них убежавшие. На фалконетный выстрел оттуда стоял другой крест, а возле него три деревянных дома, построенные по образцу северных жителей, в которых лежало множество разобранных бочек, из чего они заключили, что тут должна производиться ловля семги. Тут же стояли на земле 5 или 6 гробов, возле могил, наполненных каменьями, и обломки русского судна, 44 фута по килю; находящейся в сем месте безопасной при всех ветрах гавани дали они название Мучной (Meelhaven), по причине найденной муки". Нет невозможного, чтобы это разбитое судно не было одним из двух строгоновских судов, построенных антверпенскими мореходцами, и что люди, которых Баренц полагал скрывшимися от него, уже не первый год жили на Новой Земле после претерпенного ими крушения. Время, когда оно могло произойти, близко совпадает с тем временем, в которое Строгоновы могли снарядить свои суда в Ледовитое море. Примем в соображение еще и то, что место, описываемое Баренцом, находится поблизости губы, получившей название Строгоновой.

______________________

От северных стран перейдем к полуденному краю России, где в 1559 году был совершен поход в Черное море.

В декабре 1558 года крымский хан Давлет-Гирей, надеясь врасплох напасть на Москву, собрал стотысячное войско и послал с сыном своим Магмет-Гиреем в Россию. Татары прошли уже до впадающей в Дон реки Мечи, но, узнав, что многочисленные русские полки стоят в Белеве, Рязани и Туле, не отважились идти далее и бегством возвратились в свои улусы. Иоанн, известись о нашествии, поручил воеводам своим князю Вишневецкому и Адашеву наказать хана. Первому из них с пятью тысячами человек велено было идти на Дон, построить там суда, спуститься на них к Азову и с этой стороны тревожить Крымский полуостров. Второй, с восемьютысячным войском из детей боярских, казаков и стрельцов, имел повеление идти к берегам Крыма, но с противоположной стороны, из Днепра.

Успехи Вишневецкого были незначительны. Он только истребил несколько сот крымцев, пробиравшихся к Казани, но Адашев имел случай совершить подвиг, стяжавший ему громкие похвалы и удивление современников. Построив на Днепре, близ нынешнего Кременчуга, суда, он посадил на них свои войска, поплыл в устье Днепра, взял два неприятельских корабля: один под Очаковом, в лимане, другой далее, в море, к югу от Кинбурнской косы, около небольшого острова Чиле; приставил ва северной половине Перекопского залива к косе Джарилгач и поднялся вверх к нынешнему полуострову Хоралы. Вышед здесь на берег, воевода Иоаннов в продолжение двух недель громил эту часть Крыма, жег селения, забирал стада и людей, освобождал из неволи пленных, нагрузил суда свои несчетной добычей и беспрепятственно возвратился в Днепр, заходив на некоторое время к лежащему близ Очакова острову Березани*. В продолжение пятисот лет после похода князя Владимира Ярославича к Царьграду это был первый поиск русских на Черном, некогда Русском, море, поиск, увенчанный полным успехом.

______________________

* Карамзин, История, т. VIII, стр. 294 - 296; Арцыбашев, Повествование о России, т. IV, стр. 276 - 281. - В Арх. летописи (см. Карамзин, I, XXXI, прим. 561), 337, на обороте: "И как пришли под Очаков и тут взяли корабль и Турчан и Татар побили, а иных поимали с вожи, и пришли на Чулу остров на море, и тут на протоках взяли другой корабль... и пришли на Крымские Улусы, на Ярлаш остров, и тут многие верблюжьи стада поимали... и пришли на сидячих людей, на Кременчик да на Коршалы, да на Когольник, от Перекопа за 15 верст... и повоевали и отошли на Озибек остров". Там же, стр. 348, на об.: "Коли Данило с моря приходил на Улысы, тогда у них страх был великий". Там же, стр. 338, на об.: "пошли вверх Днепром... и дал Бог и перевозы и пороги прошли". - Сказания князя Курбского, изд. Н. Устрялова, СПб., 1842 г., стр. 64: "а подругое лето с Данилом Адашевым и с другими стратилаты со осмь тысящей, такоже водою, послал; они же выплыша Днепром на море и над надежду Татарскую немалую торгу учиниша в орде: яко самих побиша, також жон и детей их не мало плениша, и христианских людей от работы свободили немало, и возратишася восвояси здрово". - Остается определить, где находятся места, приведенные выше, под названиями Чулу, Ярлаш, Кременчик, Коршалы, Когольник и Озибек. Соображая слова летописи с направлением, по которому мог плыть Адашев из Днепра к берегам Крыма, полагаем не ошибиться, приняв Чюлу-остров за остров, находящийся к югу от Кинбурнской косы и названный в Российском Атласе 1792 года, на карте Таврической губернии - "Чиле", а в Атласах Черного моря Будищева (1807 г.) и Манганари (1836) - Долгий. Под протоками, где был взят второй корабль, должно разуметь пролив между этою косою и островом Чюле; Ярлаш остров, где татары пасли верблюдов, есть не что иное, как показанный на гравированной карте 1736 года (карта предприятых в 1736 году от Армеи Ея Императорского Величества, против турок и татар победоносных военных действий между Доном и Днепром и при оных реках) остров Эрлаяш, а по позднейшим картам коса Джарилгач, в северной части Перекопского залива. Коршалы по всей вероятности есть полуостров Хоралы (у Манганари - Хорлы), в той же части залива; Кременчик и Когольник долженствовали быть ближайшие к нему селения, в настоящее время, как кажется, несуществующие. Наконец. Озибек (правильнее Осибек) остров должен быть нынешний остров Березань, лежащий близ Очакова, почти перед входом в Днепровский Лиман из Черного моря. Это предположение тем вероятнее, что Осисуии есть турецкое название Днепра и что Очаков назывался у турок Калафли, то есть крепость при Днепре, или Днепровская.

______________________

Между тем как учреждалась торговля с чужестранцами в устье Северной Двины и как Адашев ходил в Черное море громить крымцев, Иоанн сильно помышлял о распространении своего владычества при Балтийском море. Еще в самом начале своего правления, озабочиваясь распространением в России наук, художеств, искусств и усовершенствованием ремесел, он просил императора Карла V прислать к нему сведущих людей по всем почти отраслям человеческих искусств и познаний. Вследствие этого в 1547 году более трехсот ремесленников, фабрикантов, оружейников, литейщиков, рудокопов, каменщиков, ваятелей, зодчих, живописцев, даже богословов и правоведов съехались в Любек. Они уже были готовы сесть на корабль, чтобы отправиться в Россию, как неожиданно, по тайным проискам ливонского рыцарства и любекского купечества, все были задержаны и принуждены возвратить в Вену выданные им виды на проезд. В 1557 году Иоанн возобновил свою просьбу преемнику Карла V, императору Фердинанду I, но по новому домогательству ливонцев - опять без успеха. Только немногие иноземцы успели разными путями пробраться в Россию*.

______________________

* Scheltema, Rusland en de Nederlanden. Amsterdam, 1817, т. I, 22 - 25; Карамзин, История, т. VIII, стр. 257 и прим. 479.

______________________

Прежде ли, после ли вторичного отказа - неизвестно, но только в том же 1557 году, желая иметь в Балтике свой торговый порт, более удобный по местному положению, чем Невская крепость, Иоанн велел окольничему князю Шастунову и данным ему в помощь дворянам Головину и Выродкову заложить на правом, России принадлежавшем берегу Наровы, у самого устья, город с корабельной пристанью*. Повеление было исполнено летом того же года, но как назывался новооснованный город и что с ним сталось впоследствии - неизвестно. Можно предполагать, не был ли он срыт по ненадобности в следующем 1558 году, когда русские, вступив в землю ливонских рыцарей, овладели городом Ругодевым, или Нарвой, лежащим в 12 верстах от Финского залива и уже давно производившим торговлю с Ганзой. "Я завоевал Нарву, - говорил царь приезжавшим в Москву ливонским послам, - и буду пользоваться моим счастьем"** - доказательство важности, какую в глазах Иоанна имело обладание этим городом. Не желая вести войны без крайности, он потребовал от Ливонии добровольной покорности, но, получив отказ, начал действовать силой. Одним из самых первых успехов русского оружия в этой войне было взятие крепости Сыренска, или Нейшлоса, на берегу Наровы, и таким образом эта река от верховья до устья стала собственностью Иоанновой державы. Берега Чудского озера, или Пейпуса, откуда истекает Нарова, еще издревле принадлежали России, а с занятием Нарвы и Нейшлоса все водяное сообщение от реки Великой, при которой построен Псков, вплоть до Финского залива, заключалось в наших пределах. Покорение в том же году Дерпта***, некогда русского города Юрьева, основанного Ярославом I на впадающей в Пейпус реке Эмбахе, еще более упрочило за Россией обладание этим водоходным путем в Балтийское море.

______________________

* "Тогож году (1557) Апреля послал царь и Великий князь Дмитрея Семеновича Шастунова да Петра Петровича Головина до Ивана Выродкова на Иван город, а велел на Нерове ниже Ивана города на устье на морском город поставить для корабельного пристанища, а положити велел заповедь в Нове городе и во Пскове и на Иване городе, чтобы нихто в Немцы не ездил ни каким товаром, а приедут Немцы, и в царя и великого князя вотчину, и с ними велев Государь в своей земле торговати опричь заповедного товару, а зацепки Немцам не велел делати никакие". Никоновская летопись, т. VII, стр. 283: "Тогож году (1557) Июля поставлен град от Немец усть Неворы реки на розене у моря для пристанища морского корабельного, а ставил его Петр Петров (Головин) да Иван Выродков". Там же, стр. 288.
** Карамзин, История, т. VIII, стр. 274.
*** Карамзин, История, т. VIII, стр. 274, 275, 279, 283; Арцыбашев, Повествование о России, т. IV, стр. 264 - 272.

______________________

Завоевав Нарву, почти вслед за утверждением договора англичанами через посредство Ченслера, Иоанн имел в одно и то же время два торговых порта: один в Белом, другой в Балтийском море. Ганзейцы первые начали приходить в Нарву, а за ними последовали и другие иностранцы. Царь постоянно покровительствовал этой торговле. Несмотря на всевозможные затруднения и препятствия со стороны ливонских рыцарей, особенно же со стороны Швеции, вооруженной рукой нападавшей на шедшие в Нарву купеческие суда, торговля в этом городе процветала, к обоюдным выгодам, почти до самого 1581 года, когда шведы не только отняли у России Нарву и почти все другие ее завоевания в Эстляндии и Лифляндии, но еще и занесли ногу на древние наши владения, взяв лежавший против Нарвы замок Ивангород и старинные крепости в Ижорской земле - Ямы и Копорье. Все это, по перемирию, заключенному в 1583 году на реке Плюсе, осталось на три года за Швецией; завоевания в Лифляндии еще прежде этого отошли к Польше*, и Иоанн с прискорбием должен был отказаться от надежды иметь торговые и государственные сношения с остальной Европой путем кратчайшим и более удобным, нежели через Белое море.

______________________

* Карамзин, История, т. IX, стр. 541, 414 - 415, 346 - 348; Арцыбашев, Повествование о России, т. IV, стр. 366, 377, 370.

______________________

С потерей Нарвы и с упадком ганзейской торговли наше мореходство в Балтике сделалось ничтожным, и затем Россия имела владения еще при морях Белом и Ледовитом на севере и Каспийском на юге. Плавание по двум первым, как сказано выше, продолжалось безостановочно, и наши тамошние мореходы, бесстрашные и опытные, оказали много услуг чужестранцам, бесполезно доискивавшимся северо-восточного пути в Индию. С покорением Казани и Астрахани русские могли бы, по-видимому, свободно ходить по Каспийскому морю, но плаванию их на нем, не говоря уже о постоянных беспокойствах в Персии и о хищнических племенах, обитающих по берегам, много препятствовали еще и разбои, особенно со стороны казаков, почти не прекращавшиеся на Волге. Первое известие о русском торговом судне, виденном в этом бурном море, именно на восточном берегу, у полуострова Мангышлака, принадлежит к 1559 году.

В 1584 году не стало Иоанна, но и после него любимая его мысль упрочить за Россией господство в Балтийском море не была упущена из вида. При переговорах, веденных в 1585 году со шведским уполномоченным на Плюсе, наши послы требовали назад части Иоаннова завоевания, Эстляндии, однако без успеха. До заключения мира Ивангород, Ям и Копорье, захваченные шведами при Грозном, остались за ними еще на четыре года. В 1590 году Россия уже силой оружия взяла обратно не только эти три крепости, но еще издревле ей принадлежавшую землю Корельскую с главным в ней городом Корела, или Кексгольмом. Правительство наше домогалось еще и Нарвы со всей Эстляндией, но неудачно. Шведы ни за что не решались уступить ее*.

______________________

* Карамзин, История, т. X, стр. 50 - 51, 109 - 112.

______________________

В царствование Феодора Иоанновича, продолжавшееся по 1598 год, произошла видимая холодность в сношениях русского двора с английским. Последний сам подал к тому повод неумеренными требованиями торговых преимуществ исключительно в пользу своих подданных.

Годунов, правивший тогда у нас кормилом государства, не поддавался на домогательства британцев и, отвечая королеве Елизавете, что частная торговля открыта в России для всех народов, писал именем царским: "И тое божью дорогу, Окиан-море, как мочно переняти и унять и затворить".

Виды Иоанна и Феодора на прямые сношения с Западной Европой через Балтийское море много занимали и царя Бориса Феодоровича Годунова. Неутомимо пытался он склонить шведов к уступке Нарвы; даже уговаривал тайно жителей Эстонии передаться России, замышляя присоединить к своим владениям Ливонию*, но, занятый внутренними волнениями в государстве, не успел привести в действие своих полезных намерений. Если бы он властвовал долго и безмятежно, то весьма могло бы быть, что великое дело Петра: создать в России флот и твердой ногой стать на берегах Балтийского моря, осуществилось бы столетием ранее. Не было предмета, на который бы преемник Феодора не обратил своего внимания и своей деятельности. Между прочим, еще до восшествия своего на престол, в 1586 году, он выписывал на весьма выгодных условиях английского математика Ди (Dee), а в 1599 ездивший в Австрию с известием о воцарении Годунова думный дьяк Власьев прибыл в Архангельск на двух кораблях, купленных и снаряженных им по царскому повелению в Любеке, вместе с нанятыми там кормщиком, или штурманом, матросами и мастерами** . Внимание Бориса простиралось и на самые отдаленные края его владений. Так, основав в 1600 году в земле самоедов (ненцы) на реке Тазе город Мангазею***, в 1602 году он повелел строить там для плавания в Ледовитом море 15 морянок, или морских судов, для коих вся "судовая снасть" была выслана из Ярославля и Вологды в Верхотурье****. К сожалению, участь как этого предприятия, так и кораблей, приведенных Власьевым, неизвестна.

______________________

* Карамзин, История, т. Х, стр. 26 - 32; т. ХI, стр. 32 - 33, 40 - 42.
** "Довольные выгодною меною с европейскими народами в своих северных пристанях купцы наши не мыслили ездить морем в иные земли, но любопытно знать, что мы в сие время уже имели корабли собственные.
Борисов Посланник в 1599 году возвратился из Германии на двух больших морских судах, купленных и снаряженных им в Любеке, с кормщиком и матросами немецкими, там нанятыми". Карамзин, История, т. X, стр. 255.
"Посланник наш Офонасей Власьев на своих на купленных на дву кораблех, а корабельщики и деловые люди на тех его кораблех были наемные из Любка". Под словами: корабельщики и деловые люди должно разуметь матросов и мастеров. Весьма вероятно, что между ними был, как упоминает Карамзин, и штурман, по русскому простонародному выражению кормщик. Там же, прим. 427.
*** "Тогож года (1600) по государеву указу посланы из Тобольска в Мангазею письмянной голова, князь Мирон Михайлович Шаховской, да Даниило Хрипунов, да целовальник торговый человек, Семен Новоселов, и служивых людей сто человек; а велено им в Мангазее острог поставить, и ясак сбирать, и тунгусов и самоядцов и остяков привести к вере, к шерти, и быть тамо до Указу. И они первой Мангазейской острог поставили". Древн. Росс. Вивл., т. III, стр. 114 - 115. Щекатов. Словарь Географический Российского Государства, М., 1805, т. IV, стр. 175: "По устроении города Березова (уездн. гор. Тобольской губ.) посылались от оного разного звания люди для приискивания и склонения к платежу ясака диких орд, которыми во-первых найдены тазовские самоеды, и, по многом с ними переговоре, обнадежили их, что они от государя будут жалованы; только б в верное вступили подданничество и в знак к ним государской милости на реке Тазу, близ их кочевья построен магазин и доставлен в оной из города Березова провиант, которой был для приохочивания тех диких орд из казны даван самоедам без положения цены. Они, видя к себе доброхотство, но своей воле давали промысла своего зверей... и как взяли привычку к хлебу, то не только те найденные приходили, но еще незнающих о том месте приводили такие же орды... А как тех орд умножилось в самом том месте, где построен магазин, то застроен город, который поименован, по причине начального построения магазина, Мангазея. Оной город Мангазея, от нынешнего города Мангазеи, верст сот на пять в левую руку, совсем в стороне от всех больших рек, можно считать между Енисейским и Обским устьями, но не близок он и к Северному океану". Книга Большому Чертежу определяет место города Мангазеи так (стр. 195): "За рекою за Обью Таз река, а в Таз реку пала река Пур. А на реке на Тазу и на Пуру Мангазея". - Стр. 211: "А за рекою за Обью 200 верст пала в море река Таз. А в Таз реку пала река Пур. Протоку Таз реки 890 верст, а реки Пура протоку 460 верст. А по реке по Тазу Мангазея, Самояд Пяки". В записке о Царском дворе, церковном чинопочитании, придворных чинах, приказах войске, городах и проч., относящейся к 1610 - 1613 годам и помещенной в Актах исторических, собранных и изданных Археографическою комиссиею. СПб., 1841, т. II, стр. 425, сказано: "Сибирская земля, а в ней городов: Тюмень, Тобольской, Верхотурье, Пелымь, да на Оби четыре городы: за Обью в Мангазеи город, в Югре, в Калмаках, в Чяте". Эта первоначальная Мангазея находилась на правом берегу реки Таза, впадающей в Тазовскую губу, из которой через Обскую губу суда выходили прямо в море. Положение Мангазеи показано на карте Югорской земли, приложенной к сочинению Лерберга: Исследования, служащие к объяснению древней русской истории. Об упразднении первой и об основании второй Мангазеи у Щекатова (Словарь географический Российского государства, т. VI, стр. 498) сказано: "На том месте, где нынешний Туруханск построен, было с 1609 года Ясашное зимовье, которое с году на год стало быть важнее, и как оным путем разные народы по Енисее и по впадающим рекам во оный мангазейскими служивыми людьми в Ясак приведены были, то - наконец Туруханское Зимовье стало центром Мангазейского уезда, где иногда и мангазейские воеводы жительствовали. В 1672 году Указом государя царя и великого князя Алексея Михайловича все жители из города старой Мангазеи туда переведены были, и вместо зимовья построен город, что и было началом новой Мангазеи или города Туруханска". - Чулков (Ист. описание Росс, коммерции, т. III, кн. I, стр. 32) говорит, что плавание судов из Архангельска в Мангазению для торговли прекратилось в 1620 году.
**** В Актах истор. Арх. комм., т. II, стр. 411, N 345, помещена следующая царская грамота верхотурскому воеводе князю Львову и голове Новосильцову от 15 ноября 1602 года: "От Царя и Великого Князя Бориса Федоровича всея Русии, на Верхотурье, князю Матвею Даниловичю Львову да голове Угриму Васильевичю Новосильцову. По нашему указу, послано из Еврославля да с Вологды, на Верхотурье, с Васильем с Хомутовым, для Мангазейского ходу судовые снасти, на пятнадцать судов морянок, пятнадцать шеем, по сороку сажен, толстых пеньковых варовых, пятнадцать веревок кубасных по пятидесят сажен, пятнадцать завозень по осмидесят сажен, тридцать дрог по двенадцати сажен, стопятдесят веревок на ношки по семи сажен, тридцать пайн по осьми сажен, тридцать поясов по тридцати сажен, пятнадцать возжей по двадцати сажен, тридцать скут по пяти сажен, пятнадцать веревок круг парусов обшивати, по двадцати по пяти сажен, три тысячи аршин холстов на парусы; да для Мангазейскогож ходу велено сделати двадцать якорей двоерогих, да на сибирские расходы сорок пуд железа. А какова судовая снасть и якори велено в Ерославле и на Вологде взять, и для того послан с ним мангазейской толмач Шумко Васильев. И так к вам ся наша грамота придет, и Василей Хомутов судовую снасть и якори и железо на Верхотурье привезет, и выб у него тое судовую снасть, и якори, и железо взяли в нашу казну; а как у него судовую снасть и якори и железо возмете и выб о том отписали с ним к нам, к Москве".

______________________

Вообще во второй половине XVI и в первых годах XVII века Россия, постигая свои силы, как бы чувствовала, что она слишком стеснена, скована в пределах, что ей необходимо раздвинуть их до морей, принимающих в себя Неву, Нарову, Западную Двину, Днепр, Дон и другие судоходные реки. Иоанн Грозный, Феодор, Годунов домогались владычества на море Балтийском; Лжедмитрий I искал его на водах Черноморских, помышлял о завоевании Азова*.

______________________

* "В 30 верстах от Москвы есть обитель Вяземская: Царь велел обвести ее ледяною крепостью и прибыл туда с немецкою гвардиею, двумя отрядами польской конницы, также со всеми боярами, в намерении показать им искусство осаждать крепости... Царь первый ворвался в крепость; за ним вся гвардия. Торжествуя победу, он говорил коменданту ледяной крепости: "Дай Боже! взять со временем таким же образом и Азов". Устрялов, Сказания современников о Димитрии Самозванце. СПб., 1831, т. I, стр. 69.
См. это же в Сказаниях иностранных писателей о России, изданных Археографическою Комиссиею, СПб., 1831, т. I, стр. 41 (летопис. К. Буссова). Там сказано: "Der Kayser selbst uberwaltigte den geschatzten Woywoden, band ihme und sagte: Gott gebe und fuge es, dass ich einmahl Assow in Tartareyen als moge einkriegen, und den Tartarischen Zaren als gefangen bekomme, als ich itzund habe".

______________________

Царствование Василия Шуйского и последовавшее за ним междуцарствие не только воспрепятствовали России расширить свои пределы, но лишили ее и собственного достояния: многих искони Новгороду принадлежащих владений. Так, в 1609 году уступлен был Швеции по договору Кексгольм, а в 1611 и 1612 годах войска этой державы, пользуясь безначалием в нашем отечестве, овладели обоими берегами Невы, с крепостями Невской и Орешком, взяли в Ижорской земле Копорье, Ямы, Ивангород, заняли Ладогу, Порхов, Старую Руссу, самый Новгород, потом Гдов и Тихвин. По Столбовскому миру, заключенному в 1617 году, уже при царе Михаиле Феодоровиче, часть этих завоеваний была возвращена России, но Невская крепость Орешек, Копорье, Ямы, Ивангород и прежде уступленный Кексгольм, словом, вся Ингрия и Корелия, то есть все наши владения по берегам Финского залива, от северной их границы - реки Сестры, до южной - реки Наровы, отошли к Швеции*. В мореходном и торговом отношениях это была потеря огромная, одна из самых чувствительных когда-либо понесенных Россией. Она лишилась тех земель, которые принадлежали ей с первых ее времен, частью с самого ее основания. Гению Петра Великого предстояло возвратить своему отечеству эти области.

______________________

* Устрялов, Русская история, изд. IV, т. I, стр. 287.

______________________

С тех пор как Россия утратила свои прибалтийские владения, мореходство ее там пришло в совершенный упадок. На Каспийском море по причинам вышеизложенным оно также не могло сделать успехов, и потому до исхода XVII столетия одни воды Северного Ледовитого океана были поприщем для русской отваги, не страшившейся бороться с природой, в этих странах столь враждебной к человеку.

До начала тысяча шестисотых годов плавание русских на этих водах простиралось на восток до Оби и Енисея. Покорение Сибири, начатое в последнее время жизни Иоанна Грозного и продолжавшееся при его преемниках, расширило круг деятельности наших мореплавателей еще далее. Поселившиеся в ново-завоеванном крае торговые люди - казаки и промышленники, как называют их там*, - на утлых, кое-как построенных судах, пускаясь наудачу для промыслов и сбора ясака в Студеное море, доставили современникам своим первые сведения о не известных дотоле реках: Лене, Яне, Индигирке, Колыме, Анадыре, и открыли почти все берега на протяжении от Енисея до Камчатки, приводя жителей "под царскую высокую руку"**. Первое место между этими неустрашимыми плавателями, этими русскими Магелланами, неоспоримо принадлежит казаку, или, как он сам писал о себе, "служилому человеку"*** - Дежневу. В течение шести лет, с 1648 по 1654 год, борясь на море со льдами и бурями и на суше с дикими племенами, он прошел из Колымы в Анадырь, обогнув таким образом всю северо-восточную часть Сибири. Бедный мореход не знал, что когда в Европе много лет сряду шла речь о том, соединяется ли север Азии с севером Америки, он уже давно решил этот важный вопрос, прошед из Ледовитого моря в ту часть Великого океана, которую называют теперь Беринговым морем.

______________________

* Врангель, Путешествие по северным берегам и по Ледовитому морю, совершенное в 1820 - 1824 гг. СПб., 1841, т. I, стр. 5.
** Дополнение к Актам историческим, собранным и изданным Археографической комиссиею. СПб., 1848 г., т. IV, стр. 17.
*** Там же, стр. 16.

______________________

Настойчивость в достижении цели и бесстрашие наших северных мореходов изумительны. Принуждаемые огромными массами льдин то возвращаться на значительное расстояние назад, то делать большие обходы, то по нескольким дням оставаться затертыми среди льдов, то, жертвуя своими судами, спасаться на ближайший берег, перебираясь со льдины на льдину, - эти железные люди должны были в то же время бороться с холодом, голодом И болезнями. Счастливыми почитали они себя, если им удавалось провести зиму под кровом жилища, едва защищавшего их от ненастья и стужи. Наступало лето, и они снова пускались в море, снова вступали в борьбу с опасностями и лишениями. И когда, в какое время совершались эти трудные поиски? Когда самые опытные, наукой руководимые мореходцы европейского запада на судах твердой постройки не раз отказывались от своих покушений пройти Северным Ледовитым океаном из Европы в Тихий океан и наоборот - из Тихого океана в Атлантический. Препятствия, признанные ими за неодолимые, были одолены нашими северными плавателями, не видавшими в своих действиях ни особых подвигов самоотвержения, ни заслуг перед просвещенным Миром*.

______________________

* Ф.П. Врангель. Путешествие по Северным берегам и по Ледовитому морю, совершенное в 1820 - 1824 гг.
В начале 1 тома помещено краткое "Историческое обозрение путешествий по Ледовитому океану, между Карским морем и Беринговым проливом, до 1820 года".

______________________

Открытия следовали за открытиями. В то время как одни из наших сибирских поселенцев так неутомимо подвизались на крайнем севере, другие с такой же, как и они, целью устремлялись к юго-востоку и проложили путь в те части Восточного океана, которые мы именуем Охотским и Сахалинским морями. Главнейшим из этих путей был Амур. Часть первого плавания по нем, до самого устья, а оттуда и далее на север принадлежит письменному голове Пояркову, предшественнику знаменитого Хабарова. И здесь встречаемы были те же препятствия от льдов, те же сопротивления от туземцев, те же недостатки в первых потребностях жизни, каким подвергались наши плаватели в Северном Ледовитом океане*.

______________________

* Для примера приводим извлечение из отписки якутскому воеводе Францбекову служилого человека Уварова (Дополн. к Акт. истор. Арх. ком., т. III, стр. 355 - 356), посыланного в 1651 году на Амур для разведывания о Хабарове. Выписку начинаем от того времени, когда Уваров и его товарищи, не найдя нигде Хабарова, пришли к устью Амура... и поплыли мы холопи государевы по Амуру реке и выплылы, не знаючи устья Амура реки, в Амурскую губу. И мы холопи государевы, плывучи по Амуру реке, приказного человека Ерофея Павловича не нашли и признак нигде не видали. И как... холопей государевых вверх итти по Амуру не пустят, берегом бичивою итти не можно, гиляцкие мужики не пропустят, и у нас холопей твоих судовых снастей нет, парусов и дрогов нет, и мы холопи государевы стали по нуже для морского ходу к судам пашвы нашивать в Амурской губе на берегу с великой обережью за караулы; и на нас на той стоянке те гиляцкие мужики напустились боем во многих стругах, и нам пособил бог струг один пробить и в стругу мужиков побить человек с сорок; и оттуда мы холопи государевы пошли по морю на гребях и выгребли из губы на море, и понесло нас холопей государевых во льду на море, и носило нас во льду 10 дней, и принесло на берег на пустое место, и тут нас холопей государевых к берегу льдом... раздавило судно и судно потонуло, и мы холопи государевы на берег пометались душею да телом, хлеб, и свинец, и порох потонул, и платье все потонуло стали без всего. И оттуда мы холопи государевы пошли пеши подле моря, и шли мы холопи государевы пешою ногою подле моря пять дней, а питалися мы ягодами и травою и находили на берегу по край лося битого, зверя морского нерпу да моржа, и тем мы душу свою осквернили, нужи ради питалися; и дошли мы холопи государевы до речки, и тут мы стали суднишко делать, и нам бог пособил, суднишко сделали и пошли по морю и дошли до речки, и на усть речки тунгуские юрты и из тех юрт тунгуские мужики подсмотрили, и из юрт побежали и пометали свой рыбной корм, и мы холопи государевы тот запас побрали, и шли мы холопи государевы до той речки с усть Амура реки восемь недель и три дня, а питалися травою, да водою, да морским зверем нерпою, и на той речке мы холопи государевы осеновали; и с той речки поднялися мы на нартах чрез хребет на Ленские покоти, и шли мы на нартах четыре недели со днем и нашли тунгускую аргушницу, а аргушницею шли четыре дня и нашли Тунгуские чюмы на третий день Рождества Христова, и изымали двух тунгуских мужиков, и тех тунгусов посадили в аманаты, и под них взяли ясаку великому государю 78 соболей и запасу взяли мы холопи государевы на тех тунгуских чюмах на полгода, и нонече мы холопи государевы питаемся тем запасом июня в 30 день... а здеся я Ивашко с товарыщи на Тугире реке наги и босы, и голодни и холодни, со всякие нужи в конец погибаем и холодною нужною смертию озябаем, потому что у нас топоров нет; и проведывали мы тунгусскими мужиками русских промышленных людей далеко. А по старой государевой наказной памяти служилого человека Ивана Нагибы нас служивых и новоприборных жалованных людей послано было с ним Иваном из Банбулаева городка 26 человек и нонече нас здесь всех осталося двадцать человек, а писать было государю челобитная о нуже и о бедности, чтобы государь пожаловал, да не стало в войске бумаги, писать не на чем и подарков у нас государевых нет чем тунгусов дарить, олова и одекую.

______________________

От северных и восточных морей России перейдем опять на юг, к морям Черному и Азовскому.

Мы видели выше, в описании походов Святославовых, что за днепровскими порогами кочевали печенеги. Этот хищнический народ, исчезающий в нашей истории в первой половине XI века, занимал своими кочевьями в одну сторону все прибрежное пространство от Днепра до Дуная, а в другую - от Днепра до Дона, имея полуденной границей своих степей часть Черного моря и море Азовское, а северной - реку Донец. Печенегов вытеснили половцы, но и те в свою очередь были изгнаны татарами. Берега Дона и пространство по северную сторону Азовского моря опустели, но степи по обе стороны Днепра сделались населенными. Туда, удаляясь от нашествия татар и набегов литовских, уходили с отеческих своих пепелищ жители Южной России, как в места, не доступные для врагов и не заманчивые для их хищничества. Из этих переселенцев и еще из других, присоединившихся к ним пришельцев составилось со временем то воинственное общество, которое известно в истории под именем запорожцев, или запорожских казаков, так названных потому, что они жили за порогами днепровскими. Сохраняя православие и большую часть древних русских обычаев, они составили собой особую христианскую республику и, снискав расположение польского правительства в первых годах XVI века, сделались как бы передовой стражей Польши, передовым оплотом ее и против турок, незадолго перед тем завоевавших Константинополь, и против крымских татар, водворившихся на Таврическом полуострове. Земля запорожцев начиналась выше порогов, от городка Самары, вплоть до устья Днепровского лимана, захватив и низовье Буга по речку Синюху, а с другой стороны простиралась от Самары до Дона*.

______________________

* Скальковский, История Новой Сечи или последнего Коша запорожского, Одесса, 1846, т. I, стр. 17 - 34.

______________________

В одно время с поступлением запорожцев в службу Польши являются в истории казаки донские, так называемые по реке Дону, где они основали свои селения. Происхождение их в точности неизвестно, но отчасти объясняется ответом царя Иоанна Васильевича на жалобы нагайских татар, что донцы разоряют их улусы: "а живут на Дону нашего государства беглые люди". Ответ этот был писан между 1520 и 1540 годами, а в 1559 году донские казаки уже именуются подданными России. Заселив собой оба берега Дона почти до самого его устья, где издревле стоял укрепленный город Тана, со времени покорения его турками, называемый у нас Азовом, они сделались страшными соседями для калмыков, черкесов, нагайцев, крымцев и в особенности турок.

Этот краткий обзор появления и мест жительства казаков поясняет, почему в царствование Иоанна Грозного Адашев беспрепятственно прошел в Черное море по Днепру той его частью, которая тогда не принадлежала России. Нет сомнения, что запорожцы также участвовали в этом походе, будучи столько же опасными врагами для турок и крымских татар со стороны Днепра, сколько донцы со стороны Дона. Их враждебное расположение и свобода, с какой они могли выходить из Днепра, побудили турок при соединении Днепровского лимана с Черным морем построить громкую в истории наших войн с Портой крепость Очаков. Впоследствии, в 1570 году, к донским казакам прибыло 5 тысяч запорожцев, которые, поселясь между ними, были также основателями города Черкасска, построенного ими на Дону в 60 верстах от Азова, ближе всех других городов казачьих.

Близость Дона к Волге у нынешней Качалинской станицы, где расстояние между двумя этими реками не превышает 60 верст, доставляла донским казакам удобство выходить в Каспийское море, где они и являлись постоянно, грабя суда персидских и бухарских купцов и даже русские, плывшие по Волге. Через Каспийское море донцы пробрались в реку Яик (нынешний Урал) и, поселясь там, приняли название яикских казаков. Другая толпа, или ватага, подобным же образом, и еще прежде, проникла в Кавказские горы и, водворившись там навсегда, получила от гребней гор наименование гребневских казаков. Наконец, еще до переселения донцев на Яик и на Кавказ некоторые из них со знаменитым Ермаком проникли в Сибирь и, распространись по всей этой стране под официальным названием "служилых людей", были главными действователями в упоминаемых выше плаваниях от Енисея, через нынешний Берингов пролив, до Амура*.

______________________

* Броневский, История Донского войска. СПб., 1834, т. I, стр. 30 - 55, 57 - 58, 61, 62, 63, 76.

______________________

Удалые витязи в поле, казаки, как запорожские, так и донские, были самыми отважными плавателями, и мореходство их состоит в тесной связи не только с мореходством русских вообще, но и с историей их флота, созданного Петром Великим для Черного моря.

Закоренелые враги крымских, нагайских и кубанских татар, а еще более турок, запорожцы постоянно подвизались против них на суше и на воде, совершая иногда плавания дальние и дела изумительной смелости. Первый замечательный их военный поход морем принадлежит к 1576 году. В это время, находясь в явной войне с турками, они плавали на малых и легких своих судах по Черному морю, перед устьями Дуная, перехватывали неприятельские суда с войсками и запасами и, войдя в Дунай, уничтожали прибрежные турецкие укрепления. Вскоре после этого, в том же году, запорожцы, сев на суда, вышли из Днепра, пристали с двух сторон к Крымскому полуострову, у нынешних Евпатории и Феодосии, избивали татар и ходили на противоположный берег Черного моря к Трапезонту и к Синопу. В 1590 году они опять выходили в море, брали встречавшиеся им турецкие корабли и, вторично посетив Трапезонт и Синоп, безнаказанно жгли их; в 1605 году поступили таким же образом с Варной; в 1612 году сделали набег на Кафу (Феодосию) и взяли ее приступом; в 1613 и 1614 годах рассеялись по всему Черному морю и нападали на прибрежные города и селения; в 1615 году, по другим сведениям в 1616 году, совершенно истребили отделение турецкого флота, состоявшее из шести галер и двадцати мелких судов, после чего сожгли Синоп и арсенал в Трапезонте*; с 1620 по 1625 год беспрерывно держали в страхе население Константинополя, разоряли его окрестности, громили берега Крыма, мужественно бились с турецким флотом и, вероятно, пробились бы до султанского сераля, если бы турки не заградили цепью вход в Стамбульскую гавань**. В 1626 году запорожские казаки сражались на море с меньшим успехом, потеряв около двадцати своих судов, потопленных турками, но отомстили за эту неудачу в 1629 году новым набегом на столицу турок. Пока главные силы их стояли близ входа в пролив, часть запорожцев на двенадцати лодках прокралась в Босфор, но, загнанные ветром и течением, попали в середину четырнадцати турецких галер. Спасения не было. И в таком положении казаки не упали духом, но поспешно вышли на берег, заперлись в одном из греческих монастырей и упорно оборонялись в нем. Товарищи их, заслышав выстрелы, пошли на 50 лодках к месту боя, овладели двумя неприятельскими галерами, сделали высадку и, выручив осажденных, возвратились с победой и добычей***. "Братья наши Запорожцы, - писал об этом набеге крымскому хану Мураду Кошевой атаман Сирко, - воюя на судах по Черному морю, коснулись мужественно самих стен константинопольских и довольно окуривали их пороховым дымом в присутствии самого султана"****. Эти и другие как прежде, так и после происходившие нападения запорожцев довели, наконец, Порту до того, что она вынужденной нашлась заключить около 1649 года со знаменитым Богданом Хмельницким формальный договор о торговле, предоставив казакам свободный приход ко всем своим гаваням и островам не только в Черном, но и в "Белом" или Средиземном море*****. Не должно забывать, что все описанные здесь действия запорожцев происходили в то время, когда турки были еще могущи в Европе и в Азии. Должно ли после всего этого сомневаться в том, что на тех же водах и почти при тех же обстоятельствах Аскольд и Дир ходили к Царьграду только на 200 судах!

______________________

* Маркевич, История Малороссии, М., 1842, т. I, стр. 54, 59, 71, 102 - 104; Бантыш-Каменский, История Малой России, М., 1830, т. I, стр. 182 - 184.
** Тургенев, Акты исторические, относящиеся к России, извлеченные из иностранных архивов и библиотек. СПб., 1842, т. II, стр. 412 - 430.
*** Бантыш-Каменский, История Малой России. М., 1830, т. I, стр. 200 - 204.
Боплан, Описание Украины. Пер. с французского Ф. Устрялова. СПб., 1832, стр. 138. Француз Боплан, служивший в качестве инженера польским королям Сигизмунду III и Владиславу IV, прожил около 17 лет в Украине, осмотрел Днепр от Вислы до самого устья, видел суда запорожцев и слышал на месте рассказы о подвигах казаков. Он написал и посвятил королю Яну Казимиру весьма любопытное сочинение под заглавием: "Описание Украины, которая представляет собой несколько провинций Польского Королевства. Ее пределы простираются от Москвы до границ Трансильвании. Описание нравов, жизни и способов ведения войны. Составлено господином Бопланом. Издано в Руане Жаком Кайу при дворе короля MDCLXI". Русский переводчик в предисловии (стр. VIII) говорит, что первое издание этой книги было напечатано в 1650 году. Мы не имели случая его видеть, а имеем самое издание 1661 года, напечатанное в Париже. В экземпляре этого же издания, принадлежащем II отделению Библиотеки СПб. Академии наук, перед заглавным листом рукою известного Бакмейстера написано: "...Не следует верить всему, что издатель говорит в своем предисловии. Имеется только одно издание этого описания, изданное в Руане в 1660 г. у Жака Кайу. Это та же книга; издатель только изменил заглавие, не прибавив ни одного слова.
Английский перевод ее находится в первом томе "Путешествий р. Churchile 1776". По чрезвычайной редкости Бопланова сочинения на французском языке мы делаем указания на русский перевод, тем более, что в последнем есть примечания и пояснения, которых в подлиннике не находится.
**** В "листе, писанном до Хана Крымского от Атамана Кошоваго Ивано Сирка, и от всего Коша Казацкого", между прочим сказано: "Ежели отважные, мужественные кавалеры преишлия войска Запорожского вожди, предки, Антецессори наши, здавна на Крым и на Царство Турецкое, морем и землею воевали, яко то Самусь Кушка, Атаман и Гетман Кошовой воевал по Черному морю, а по нем 1575 года Богданко с казаками Крым воевал и плюдровал, потом року 1609, Петр Конашевич, Сагайдачний, прежде Гетманства своего с запорожцами запливши челнами в Ставрики ваши взял в ней знаменитые и крепкие места, Кеору с многими користми щастливе до сечи повернувся. Потом, року 1621, також перед Гетманством, Богдан Хмельницкий, на море Черном воюючи в своих моноксилях, многие корабли и которги турецкие опановал и благополучно до сечи повернулся. Потом року 1629, братия наша, запорожцы с певным вождом своим воюючи в чолнах но Експонту, коснулися мужественно и самих стен константинопольских, и тие довольно окуривши димол мушкетным превеликий Султанове и всем мешканцам Цареградским сотворили страх и стяжание, и некоторые, отлеглые константинопольские селения запаливши тож щастливе, из многими добычами до коша своего повернулися. А в року Божом 1633 Сулима Гетман войска низового Запорожского, в монаксилях, от сечи, по Днепру, на Черном море, через остров. Кимирийский в Меотицкое запливши озеро, достал был прекрепкого Турецкого града вазчий Азова; а что наихвалебнейше и наиславнейше, что тииж славно именитии вожди наши Козацкие и скафославянские нетокмо Цари граду, но и всему царству Греческому первейшим от иных соседних народов были страхом, где кроме Константинополя, за тысячу миль и вяще, Евксинопонт в лодках переплывши, в славные грады Азиатийские Еникоп и Трапизон вистинали, иные замки по берегу тамошнем спеподровали, не токмо моцному Белограду не раз крыла осмалили, але Варну, Смаилов и иные фортеции под Дунайские повидирали и вневец обратили, тому ежели ваша Ханская моць не поверит, то изволь в своих Кримских и Константинопольских летописцах писарям своим приказати поискати, певне знайдеш". - Здесь встречаются три названия судов: полны, моноксилы и лодки. Под первым мы разумеем собственно запорожские лодки, подобно тому, как донские казаки называли челнами свои лодки; моноксилы или однодеревки суть дубы, а лодки или лодии есть общее название тех и других, соответствующее древнему - лодии. Маркевич, История Малороссии, т. III, стр. 123 - 128.
Не излишним считаем привести здесь несколько выписок из депешей французского посланника в Константинополе, Сези (de Cesy), к королю Людовику XIII, с 1620 по 1637 год, о действиях запорожцев против турок.
а) От 13 марта 1620 г. Поляки заключили соглашение с татарами при посредничестве Госпара Гратиани, ныне принца Молдавии.
Мне неизвестно точно, при каких условиях были приостановлены нападения казаков, которые обычно в своих набегах спускались через Борифен в Черное море и приходили с войной сюда.
Чтобы обезопасить себя в будущем, великий господин направил два дня тому назад Баша, чтобы построить два форта в устье реки и овладеть таким образом проходом.
б) От 9 августа 1620 г. - Казаки появляются каждый раз поблизости отсюда в Черном море и, несмотря на свои слабые силы, захватывают невероятную добычу. Они пользуются такой славой, что нужны удары палкой, чтобы заставить турецких солдат выступить против них на нескольких галерах, которые великий господин снаряжает туда с большим трудом.
в) От 25 августа 1620. - Казаки со 150 лодками опустошают все побережье Черного моря, ограбили и полностью сожгли Варну, где было не менее пятнадцати или шестнадцати тысяч душ.
г) От 17 июня 1621 г. - Страх, охвативший жителей этого города, был так велик, что невозможно описать.
16 лодок с казаками в эти дни достигли колонн Помпеи у входа в канал в Черном море, чтобы захватить Карамуссал.
Они сожгли и разграбили деревни. Ужас охватил население, и жители Перы и Кассомбаша бросились спасать свое имущество к арсеналу, что поставило в затруднительное положение Гаймакана и Бостанжи Басса.
Великий господин и его совет оставили такую малую охрану в городе, что без трех галер, которые там находились, не было бы никакой возможности защищать вход в канал, хотя Гаймакан и Бостанжи день и ночь прилагали все усилия, чтобы вооружить несколько фрегатов, и ловили на улицах людей, никогда не предполагавших воевать.
Что касается оружия, оно было взято с судов христиан, которые были в порту, так как охрана не имела в запасе ни одного мушкета.
В конце концов после двух дней смятения эти три галеры и 40 фрегатов и лодок вышли из канала в море на поиски казаков, которые в то время грабили деревню, но не посмели ни приблизиться, ни сразиться с этими 16-тью казачьими лодками, хотя половина их людей все еще находилась на берегу.
Под покровом ночи три галеры с остатками войска вернулись обратно в устье канала к замку, который здесь называют башнями Черного моря, к стыду Баша, на которого было возложено это задание.
Гаймакан и Бостанжи сообщили великому господину про его (Баша) трусость с тем, чтобы он был наказан.
д) От 18 августа 1621 г. - Мы узнали также, что Баша, потопив до двадцати галер в Черном море, захватил 16 или 17 казачьих лодок, которые так защищались, что турки потеряли столько же, сколько выиграли. Уцелевшие после сражения казаки были отправлены Башем в подарок господину, который велел их всех умертвить и хотел собственноручно отрубить им головы, если бы Годжиа не отговорил его от этого, но он не помешал ему застрелить нескольких из них, выпустив в них стрелы.
Часть пленных была раздавлена слонами, другие разорваны на части четырьмя галерами, остальные были закопаны заживо.
Судя по всему, этот господин не пощадит и христиан, которые попадут к нему в руки.
е) От 1 мая 1622 г. - Великий Визирь, будучи очень занят, пропустил появление казаков и рыжеволосых, которые прибыли к этим местам по Черному морю и захватили несколько кораблей.
Это привело великого господина в такой гнев, что он грозил отрубить голову великому визирю и великому казначею по имени Тефтедар, если они завтра же не отправят галеры в Черное море.
ж) От 12 июня 1622 г. - Казаки появились в 15 лье отсюда на тридцати лодках, чтобы захватить город Кодриа, расположенный в шести лье от Черного моря в Наталии.
Они оставили по себе следы разрушения и увели более тысячи пленных из Карамюсаля, который они захватили.
з) От 18 сентября 1622 г. - Польский заложник, находящийся здесь, ничего не знает о местонахождении посла, который все время находится у границ.
Турки послали к нему гонца, чтобы узнать истину и сообщить ему, что его приезд крайне желателен, так как появление четырех казачьих лодок в Черном море вызвало больше беспокойства, чем если бы появилась чума из Мореи или Барбарии, так они опасались их (казаков).
и) От 19 марта 1623 г. - На Дунае и по берегам Черного моря продолжается подготовка мощных фрегатов, чтобы противостоять казакам, которые по расчетам должны появиться с войной в этом году, несмотря на мир с Польшей.
к) От 12 марта 1624 г. - Казаки на 80 лодках спустились через Борисфен и высадились на полуострове близ Кафы, разгромили крымский город и убили много татар.
л) От 21 июля 1624 г. - В день турецкой пасхи, которая была вчера, казаки появились на ста лодках и разгромили крупный город Неокорис, который соприкасается с фортом на Черном море и находится на виду у Сераля великого господина и более близок отсюда, чем многочисленные увеселительные дома (дома удовольствий), где великий господин иногда проводит время.
Казаки пробыли более 10 часов... и ретировались, не потеряв ни одного человека, так как в порту не было галер, а подготовка и вооружение лодок так долго продолжались, что казаки имели полную возможность погрузить и увезти свою добычу.
Это такое смелое предприятие, что заслуживает уважения, так как, чтобы его выполнить (казакам), надо было решиться сразиться с тридцатью галерами, которые ранее были посланы на поиски казаков и для покорения короля татар.
Во время этой тревоги великий господин находился верхом на лошади на берегу моря перед своим Сералем, где было выставлено несколько пушек, и торопил с отправкой лодок, проявляя при этом столько же решимости, сколько его люди испуга и растерянности.
м) От 4 августа 1624 г. - Как только казаки разгромили Неокорис и другие пункты на виду у Сераля, турки были до такой степени возбуждены, что решили было убить всех христиан-франков. Но бог отвел эту жестокую судьбу и было решено только побывать во всех домах (франков) и разоружить их, так что в течение двух дней бедные христиане не смели выходить из дома, ожида избавления от опасности.
н) От 18 августа 1624 г. - Морские силы (турок) необычайно слабы, и если бы и были галеры, нет людей которые могли бы заняться их вооружением и командованием.
В течение этих дней в устье реки к Черному морю были отправлены три галеры и несколько фрегатов для охраны и чтобы воспрепятствовать возвращению казаков.
Но после того как они пробыли в порту без сухарей, пороха и другого вооружения, все, кто там были, вернулись обратно, бросив галеры на произвол судьбы.
o) От 23 марта 1625 г. - Большая часть галер великого господина будет использована для охраны с тем, чтобы казаки перестали быть хозяевами Черного моря и больше не являлись в предместья Константинополя, как это было в прошлом году.
п) От 5 июня 1625 г. - Казаки разгромили Трапезунд с 250 городами. Форт так хорошо защищался, что они должны были оставить свое намерение и отступили.
p) Несколько дней тому назад казаки захватили несколько турецких лодок, спустившихся по Дунаю для подкрепления галер великого господина, но радость казаков была недолгой, так как они встретили в море Баша с 40 галерами, которые их разгромили, несмотря на то, что у казаков было почти 300 лодок.
с) От 5 октября 1625 г. - Баша вернулся с Черного моря с 50 галерами, причем победа его над казаками было далеко не такой, как она опубликована в Порте. Если бы не свежий северный ветер, который поднялся и помог Баше, казаки разгромили бы его армию, которую они храбро атаковали на 380 лодках.
Они были уже на Реале, обрубая канаты и снимая румпель, поставив Баша в тяжелое положение, но погода помешала им - волны стали заливать лодки, и казаки вынуждены были ретироваться, убив две или три сотни людей на галерах и потеряв приблизительно столько же своих союзников-христиан.
К чести казаков надо сказать, что к вечеру, когда ветер утих, они со своей армией не менее чем в двадцать тысяч решительных и отважных человек отогнали прочь турецкую армию.
Поразмышляйте немного над этим и учтите, пожалуйста, что менее чем с 50 тысячами экю в год, розданными казакам, можно владеть основными силами турков в Черном море и устьем канала, который находился отсюда в четырех лье.
***** Вот содержание этого договора, заимствуемое нами из Истории Малороссии Маркевича (т. III, стр. 51 - 56).
I. Позволяет султан турецкий войску Козаков и народу их иметь свободное плавание на Черном море ко всем своим портам, городам и островам, также на Белом море ко всем своим владениям и островам с их портами и к портам других государей и владениям христианским, также по всем рекам и ко всем городам, с коими по желанию своему в торги и купеческие дела входить имеют, продавать, покупать и менять по воле своей, стоять в портах и выезжать, когда захотят, без всякого препятствия, сопротивления и затруднения.
II. Для споспешествования новой торговли войска запорожского и народа его султан турецкий освобождает купцов их от всякой пошлины, мыта и подати, а также и товары их, какие только они в государство его ввозить или из государства его вывозить захотят, с сроком на сто лет (если не на сто лет, то хотя на пятьдесят или по крайней мере на тридцать), за чем должностные начальники повсюду смотреть будут, а по истечении ста лет, если бог позволит, небольшую тягость податей нести имеют, как и самые турки.
III. Домы для складки товаров в городах и портах султана турецкого, как при Черном море, так и при Белом быть имеющих, позволяет султан войску Козаков заводить и тем торговать, и купцам их свободно пребывать, не платя никакой подати в продолжение вышепомянутых ста лет.
IV. Наместник войска запорожского и народа его в Стамбуле иметь будет свое пребывание с должным почтением и без всякой опасности и обязан ходатайствовать о правосудии обиженным козацким купцам: также и войско запорожское наместника султанского в портовом городе своем имеет, который должен выдавать пашпорты козакам для свободного их проезда на галерах или кораблях, куда захотят, и за пашпорт не более брать одного червонца. В присутствии его начальник галеры или корабля имеет учинить присягу, что он никакой измены против государства султанова не сделает; оный же наместник султана обязан право сие, на турецком языке писанное, каждому требующему на письме выдать за своеручною подписью и с приложением печати.
V. Для удержания своевольных людей от нападений на море с дозволения султана войско запорожское заложит несколько городов портовых ниже порогов, даже до устья реки Буга в Днепр, откуда и торговлю свою производить и безопасность на море против своевольства обеспечить само собою имеет.
VI. Если бы кто своевольно из войска запорожского нападал на море, над таким надлежащий суд учинить должно войско запорожское при наместнике султанском, а для сего торговли Козаков и купечеств их затруднений и препятствий делать никогда и никто в государстве турецком не будет.
VII. Если бы с Дону какое возникло своевольство и оттуда на море выехали для разбоя, то вместе с турецкими галерами ловить надлежит и козацких своевольников наказывать и взаимно друг другу вспомоществовать, чтобы море было чисто и свободно.
VIII. Если бы галера козацкая в чем будь право султана (да сохранит бог) преступила, то начальник сей галеры должен быть наказан, а сама она с товарами и работниками своими останется свободною, и другие также в товариществе с нею находящиеся галеры и корабли имеют быть свободными, дабы невинно не терпели и заключенный мир был бы ничем не нарушен.
IX. Если бы галера или корабль козацкий разбился на берегу султанском, то вещи те, кои могут сохраниться, были бы спасены и наследникам отданы.
X. Касательно долгов купеческих право купцам козацким такое же быть имеет, как и туркам во всем государстве, и суд немедленный.
XI. Галер или кораблей козацких ни на какие потребы, ни на какую службу султан турецкий употреблять не позволит, ни их людей, ни товаров, ни оружия, но свободный вход и выход со всем, что имеют, когда захотят, им обещает и обеспечивает.
XII. Когда какой купец умер в государстве турецком, на море или на суше, то все имущество его принадлежать будет наследникам его и никем удержано быть не может, и хотя бы что кому отказал или записал при смерти, недействительным почитаться будет.
XIII. Невольников христианских у турок, так как и турецких у христиан купцам козацких свободно выпускать позволено будет, а если бы невольник христианский, в государстве турецком находившийся, на галеру или корабль козацкий убежал, то его утаивать или укрывать начальник галеры не имеет, но должен его выдать и на сие никакого убытка или обиды не потерпит ни он, ни галера его, ни люди, ни товар его; также, когдаб работник какой вольной или невольник с галеры козацкой бежал, турки должны будут выдать его козакам.

______________________

Нет никакого сомнения, что и донские казаки принимали участие в морских действиях запорожцев, хотя им и труднее было, чем последним, выходить в море из устьев Дона, сторожимых и крепостью Азовом и турецкими судами. Есть сведения, что они участвовали в походе 1624 года, а в 1628 году, при содействии запорожцев, разорили монастырь Св. Иоанна Предтечи, находившийся в двухстах верстах от Константинополя. В 1630 году они подступали, хотя и безуспешно, к Азову и Керчи и разорили Крым, а в 1637 году, вспомоществуемые запорожцами, взяли Азов и удерживали его до 1641 года. В продолжение этого времени, в 1638 году, донские казаки, на 1000 лодках вышед из Дона и счастливо миновав Крым, рассеялись по всему Черному морю и топили попадавшиеся им вражеские корабли; неистовствовали на берегах Анатолии, опустошили Трапезонт, Синоп, Ризу и, возвращаясь, сразились перед Керченским проливом с турецким флотом. Донцы были побеждены, в этой слишком неравной битве и с тех пор уже избегали встреч с турецким флотом, ограничиваясь высылкой в море только небольших отрядов. Едва ли проходил год, чтобы они не тревожили турок как на Азовском (у донцев и запорожцев "Синем"), так и на Черном море, говоря, что казаки на море против бусурман ходят потому, что им опричь сего кормиться нечем*. "Каким образом, - говорит один из историков донского войска, - казаки в слабых своих челнах могли проходить мимо Азовской крепости, у стен которой всегда стояли галеры и другие военные суда; каким образом переходили они бом (бон), во всю ширину реки тремя цепьями укрепленный и с обеих сторон перекрестным картечным огнем защищаемый, это и доселе может казаться неимоверным. Более чем дерзновенная отважность и мужество потребны были для таких отчаянных предприятий, и казаки совершали их с одинаковым успехом. Обыкновенно в самую темную ночь, при бурном попутном ветре и проливном дожде прокрадывались они мимо укреплений, перетаскивали лодки через бон между сваями оного и мелководными гирлами (устьями), где военные суда, глубже лодок в грузу стоящие, не могли их преследовать, - и выходили в море часто без потери. Иногда перед нападениями; ночью, вниз по течению реки казаки пускали бревна, которые ударяя в бон, содержали в беспрестанной тревоге турецкий гарнизон и нередко доводили его до того, что турки пренебрегали сими плаваниями, чем донцы пользовались и часто проходили крепость без выстрела. Иногда, поднявшись вверх по Донцу, перевозили они свои суда сухим путем в Миус и этой речкой выплывали в море"**.

______________________

* Броневский, История Донского войска, т. I, стр. 108 - 127, 151, 188, 191, 195, 197.
** Броневский, История Донского войска, т. I, стр, 108 - 109.

______________________

Запорожские казаки, продолжавшие тревожить турок и после вышеописанных походов к Константинополю, редко встречали препятствия к выходу из Днепра, хотя для удерживания их турки и имели Очаковскую крепость, но ширина лиманского устья между ею и противолежащей ей Кинбурнскою косой дозволяла казакам беспрепятственно выходить в море*.

______________________

* Тургенев, Акты исторические, относящиеся к России, извлеченные из иностранных архивов и библиотек, т. II, стр. 433-434.

______________________

Два очевидца: французский инженер Боплан, посещавший Запорожье в первой половине, и наш адмирал Крюс, живший на Дону в последних годах XVII столетия, передали довольно подробные известия о судах и образе плавания казаков: первый - запорожских, последний - донских.

"Задумав погулять на море, - пишет Боплан, - казаки испрашивают дозволение не у короля, а у гетмана; потом составляют раду, т.е. военный совет, и выбирают походного атамана, так точно, как и главного вождя. Впрочем, атаман походный ставится на время. После сего они отправляются в войсковую скарбницу - сборное свое место, строят там челны длиной в 60, шириной от 10 до 12, а глубиной в 12 футов. Челны эти без киля; дно их состоит из выдолбленного бревна, нового или липового, длиной около 45 футов; оно обшивается с боков, на 12 футов в вышину, досками, которые имеют в длину от 10 до 12, а в ширину до 1 фута и приколачиваются одна к другой так точно, как при постройке речных судов до тех пор, пока челн не будет иметь в вышину 12, а в длину 60 футов. Длина его постепенно увеличивается кверху. Толстые канаты из камыша, которые обвиты лыками или боярышником, как связанные боченки, обхватывают челн с кормы до носа. Казаки отделывают все части своих лодок таким же образом, как и наши плотники.

Потом осмаливают их и приделывают к каждой по два руля, чтобы не терять напрасно времени при повороте своих длинных судов, когда нужда заставит отступить. Челны казацкие, имея с каждой стороны по 10 и 15 весел, плывут на гребле скорее турецких галер. Ставится также и мачта, к которой привязывают в хорошую погоду довольно плохой парус, но при сильном ветре казаки охотнее плывут на веслах. Челны не имеют палубы, если же их зальет волнами, то камышевые канаты предохраняют от потопления".

"Для отмщения татарам за разорение Украины казаки выбирают осеннее время, заранее отправляют в Запорожье снаряды и запасы, необходимые для похода и для постройки челнов. В Запорожье сбирается от 5 до 6 тысяч добрых, хорошо вооруженных казаков, которые немедленно принимаются за работу. Не менее 60 человек, искусных во всех ремеслах, трудятся около одного челна и отделывают его через 15 дней, так что в две или три недели изготовляют около 80 или 100 лодок с 4 или 6 фалконетами на каждой. На лодку садится от 50 до 70 казаков, из коих всякий имеет саблю, две пищали, 6 фунтов пороха, достаточное количество пуль и квадрант, туда же кладут ядра для фалконетов и необходимые жизненные припасы. Походная одежда состоит из рубахи, двух шаровар (одни для перемены), кафтана из толстого сукна и шапки. Вот какие витязи садятся на летучий флот, приводящий в трепет многолюдные города Натолии".

"Челны казацкие спускаются по Днепру и плывут так тесно, что едва не задевают друг друга веслами; атаманский флаг развевается впереди, турки обыкновенно заранее проведывают о намерении казаков и, чтобы удержать их, расставляют галеры свои на устье Днепровском, но хитрые казаки для выхода в море избирают ночь самую темную, перед новолунием, а до того времени скрываются в 3 или в 4 милях от устья в камышах, куда галеры турецкие, помня прежнюю неудачу, не смеют показаться; они стерегут казаков только на устье и всегда без успеха. Впрочем, проезд казаков через лиман не может быть совершенно укрыт от стражи; весть о выходе их в море быстро распространяется по морскому берегу, до самого Константинополя. Султан рассылает гонцов по берегам Натолии, Булгарии и Румелии для предостережения жителей. Но все это ни к чему не служит. Казаки, пользуясь и временем и обстоятельствами, через 36 или 40 часов по выходе из Днепра причаливают к берегам Натолии и, оставив для караула на каждой лодке по два товарища и по два мальчика, вооруженные пищалями, делают высадку, нападают врасплох, приступом берут города, грабят, жгут, опустошают Натолию, нередко на целую милю от морского берега, потом немедленно возвращаются к судам, нагружают их добычей и плывут далее на новые поиски. Есть надежда на успех - вновь делают высадку; если нет - возвращаются с добычей на родину; встретятся ли им на море турецкие галеры или купеческие корабли, они бросаются на них в абордаж. Открывают же неприятельский корабль или галеру прежде, чем турки заметят их челны, возвышающиеся над морской поверхностью не более двух с половиной футов.

Увидев вдали корабль, казаки немедленно убирают мачты, замечают направление ветра и становятся таким образом, чтобы солнце к вечеру было у них за спиной. За час до захождения его, они на всех веслах плывут к кораблю и останавливаются на милю от него, чтобы не упустить неприятеля из вида. Наконец, в полночь по данному знаку устремляются на врага; половина удальцов, ютовых к бою, с нетерпением ждут абордажа и, сцепившись с турецким судном, в одно мгновение входят на него. Турки, изумленные нападением 80 или 100 лодок и множеством врагов, уступают, а казаки, забрав деньги, негромоздкие товары, которым не вредит подмочка, пушки и все то, что может быть для них полезно, пускают корабль на дно со всем его экипажем. Если бы они умели править морскими судами, то уводили бы с собой и взятые корабли, но они еще не дошли до сего искусства".

"Наконец, настает время к возвращению на родину. Турки между тем усиливают стражу на устье Днепровском, но казаки смеются над этим даже и тогда, когда битвы с неприятелем уменьшили число их или волны морские поглотили некоторые из утлых челнов: они причаливают в заливе в трех, шести или четырех милях на восток от Очакова. От всего залива к Днепру идет низкая лощина*, длиной около трех миль, которую море иногда заливает на четверть мили, покрывая ее водой не более как на полфута. Через эту лощину, постепенно возвышающуюся к Днепру, казаки перетаскивают свои суда: над каждым челном трудится 200 или 300 человек, и через два или три дня весь флот, обремененный добычей, является на Днепре. Таким образом казаки избегают сражения с турецкими галерами, стоящими на устье Днепровском близ Очакова, возвращаются на Войсковую Скарбницу и делят там добычу. Есть еще другая дорога для возвращения в Запорожье - через пролив, разделяющий Тамань от Керчи по Донскому лиману и по реке Миусу. Здесь они плывут вверх по Миусу, покуда можно, а далее от всей реки до Тавчаводы около мили идут волоком; Тавчавода впадает в Самару. Самара же изливается в Днепр выше Койдака. Казаки редко избирают сей путь по отдаленности его от Запорожья. Правда, они отправляются сей дорогой и на поиски, но только тогда, когда флот их состоит из 20 или 25 челнов или когда турки совершенно преграждают им устье Днепровское.

______________________

* Полуостров, на котором построен Кинбурн.

______________________

Впрочем, и казаки в свою очередь попадаются в западню, если встретятся с турецкими галерами среди белого дня в открытом море; тогда от пушечных выстрелов челны их рассыпаются, как стая скворцов, и многие гибнут в морской пучине; удальцы теряют все свое мужество и в быстром бегстве ищут спасения. Но когда решаются на битву, привязывают весла по местам и вступают в бой: одни, не трогаясь с лавок, стреляют беспрерывно из пищалей, другие заряжают их и подают своим товарищам, меткие выстрелы их не допускают турков до ручной схватки. При всем том пушки наносят казакам вред ужасный, они обыкновенно теряют в сражениях с галерами около двух третей своих сподвижников, редко возвращается их на родину более половины, но зато эти привозят богатую добычу: испанские реалы, арабские цехины, ковры, парчу, бумажные и шелковые ткани и иные драгоценные товары. Вот главный их промысел, они живут одной добычей, ибо, возвратясь на родину, ничем не занимаются".

"Казаки выходят на морские поиски после Иванова дня, а возвращаются не позже первых чисел августа месяца*".

______________________

* Боплан, Описание Украины, стр. 62 - 69. Находящееся у Боплана название basteaux в русском издании верно переведено; челны, потому что так всегда назывались у запорожцев описанные здесь их лодки. Бопланово слово basteaux соответствует нашему суда.

______________________

Гораздо позже, именно во второй половине XVIII столетия, запорожские лодки поднимали каждая до 120 человек.

"Суда донских казаков, по свидетельству Крюйса, - которые они называют челнами (czolny), не имеют палуб и походят на неаполитанские фелюки или гишпанские баркелонги. Корма и нос у них острые; длиной они от 50 до 70 и более футов, а шириной от 18 до 20 футов. Казаки обводят эти суда пуками из тростника, которые служат им грудной защитой против ружейной пальбы. Суда эти одномачтовые, с рейным парусом, который ставится только по ветру и то в крайности, большей же частью употребляются весла, которых бывает у одного челна от 16 до 40. Казаки сим средством нагоняют не только татар, но и турок и умеют нечаянно нападать на них как с сухого пути, так и с моря. Некоторые их суда имеют на корме и на носу по рулю или по загребному веслу. К шатким судам привязывают у бортов пучки из тростника, чтоб не быть опрокинутыми. Прежде донцы не возили с собой никаких орудий, а теперь несколько уже лет берут фалконеты; впрочем казацкие шаткие суда не могли бы снести тяжелых пушек и сильной пальбы. Поиски под купеческие корабли и вооруженные галеры казаки производят по большей части ночью или в туманную погоду. В другое время небольшое число пушечных выстрелов могло бы уничтожить их совершенно, ибо они большей частью идут все вместе и так близко одно от другого, что им негде поворотиться. Турки не могут найти большой выгоды в завоевании казацких челнов: им нужны казаки, которых они обращают в рабство. Это иногда им и удается, но только в сражениях на море, а не около берегов, потому что казаки искусно плавают и, когда выйдут на берег, то уже трудно их настигнуть.

Они умеют очень искусно прятать свою добычу, топить суда и потом доставать их снова из воды. Обыкновенно они хорошо одеваются, но когда идут в море, то надевают на себя старые ветоши. Турки, напротив того, готовясь к сражению, наряжаются в драгоценные платья и носят на себе золотые и алмазные вещи"*. Из этого описания видим, что у донских казаков как самые суда, так и действия их в море почти не разнствовали от запорожских.

______________________

* Боплан, Описание Украины, стр. 153, 155. Перевод Крюйса.

______________________

В 1613 году вступил на престол царь Михаил Федорович. Отечество наше было так сильно потрясено последними войнами при Иоанне Грозном, внутренними волнениями в государствование Бориса Годунова и крестьянской войной начала XVII века, что нуждалось в покое. Только при этом условии, только при продолжительном мире, Россия могла опять укрепиться в силах и, пользуясь своими естественными богатствами, своим географическим положением, деятельностью своего народа, составить собой самостоятельное могучее государство, - можно сказать особую часть света. Царствование Михаила, ни громкое завоеваниями, ни славное успехами оружия, - каким оно и не могло быть по обстоятельствам, - было полезно, было благотворно для России по своим последствиям. Это было время постепенного уврачевания тела больного, изнуренного, изъязвленного, но еще юного, полного жизни и силы.

Ознаменованная в истории русского мореходства открытиями сибирских рек Яны, Индигирки, Колымы и Амура первая половина XVII века замечательна построением первого военного корабля в России. Вспомним при этом, что, за исключением немногих случаев в древнейших наших летописях, у нас никогда не употребляли слово корабль для называния своих судов, предоставляя его исключительно большим купеческим и парусным военным судам иностранным*. Следовательно, сооружение в наших пределах корабля в том смысле, как тогда понимали, было у нас делом новым, явлением невиданным.

______________________

* "Того же лета (7062) Августа в 24 день, пришел корабль с моря на устье Двины реки, и обослався, приехали на Колмогоры в малых судех от Английского Короля Эдварта Посол Рыцерт (Ричард Ченслер), а с ним гости... и велели корабль на зимовье ввести в У некую губу. - Они же приехав с Москвы на Двину, и жили у корабля до весны. - Прииде весть к Царю и Великому Князю от заморския Корелы, сказали они: нашли де мы на Мурмонском море два корабля, стоят на якорях в становищах. - Князь же Семен Микулинский посылал в лодиях на Мурмонское море к кораблям. - Пришел корабль на устье Двины реки из Английские земли, а на нем Английского короля Посол Рыцерт со многими гостьми, и на Холмогорах суды наймовали, и товар из корабле взяв, посол и гости к Вологде пошли. - В статейном списке посольства Стольника Чемоданова (Древн. Росс. Вивл. IV, 147), ездившаго, в 1657 году, в Венецию "а говорили чтобы де вам Царскаго Величества посланником итти в ладьях к кораблям и на корабли садиться... чтоб под посланников прислали лодки, на чем ехать к кораблям... изо многих государств стоят в том месте многие корабли". Двинская летопись, стр. 11 - 13. "Да гостьже Джан с Посланники за столом в разговоре говорил и Посланников спрашивал: у Великаго Государя вашего с Турскими людми, кораблями ли бои бывают, и по часту ли? И Посланники говорили: Великаго государя нашего донские Козаки ходят на Турских людей часто, в бусах и в иных воинских судех, а не кораблями". Там же, стр. 180.

______________________

Выше говорено, что при Иоанне Васильевиче IV, с 1555 года, англичане начали приходить для торговли в устья Северной Двины. Желая развить эту торговлю еще более, они отправили в 1558 году, с согласия и при содействии русского правительства, в Каспийское море мастера Дженкинсона (Jenkinson). Купив в Астрахани мореходное судно, Дженкинсон нагрузил на него привезенные им товары и, дошед до Мангышлака, отправился оттуда сухопутно в Бухарию. В следующем году он возвратился из своего путешествия, а в 1562 году приехал опять и на этот раз торговал в Персии. После него англичане ходили туда чрез Каспийское море в 1564, 1565, 1568 и 1569 годах, намереваясь пробраться в Индию, но не имели успеха. Вообще и плавания их по морю, и путешествия по суше были очень неблагоприятны, так что в течение десяти лет они не нашли себе последователей.

Попытки британцев завести чрез Россию торговлю с Прикаспийскими и Закаспийскими странами казались уже навсегда оставленными, когда в 1579 году общество английских купеческих факторов, погрузив в Холмогорах свои товары на русские речные суда, отправило их по Двине и Сухоне водой до Вологды; отсюда на телегах до Ярославля, а от Ярославля на стругах до Астрахани. Прозимовав в этом городе, англичане сели на заблаговременно приготовленное купеческое судно и направили свой путь к берегам Ширвани, где дела их пошли весьма неудачно. Опыт заведения торга в Баку также не принес прибыли, и предприимчивые торговцы, лишась большей части своих товаров, поплыли назад в Астрахань, но, застигнутые бурей, а потом затертые во льдах, с трудом добрались туда в начале 1581 года и то уже берегом, много пострадав от стужи и голода. Все эти неблагоприятные обстоятельства охладили ревность англичан к учреждению торговли с Востоком чрез Каспийское море. Хотя впоследствии они и ездили в Персию, но уже иными путями, преимущественно чрез Персидский залив*.

______________________

* М. сб. 1854, т. XI, уч. лит. стр. 140 - 157; Adelung, Kritisch-Literarische Uebersicht der Reisenden in Russland bis 1700, Spb, 1846, I, 214, 220, 231, 233, 243, 310 - 311.

______________________

То, в чем не имела успеха Англия, было возобновлено Голштиниею.

В 1633 году шлезвиг голштинский герцог Фридрих пожелал завести у себя, в городе Фридрихштате, торговлю шелком, в то время почитавшуюся в Европе самой выгодной, и как этим предметом наиболее изобиловала Персия, то он и предположил войти с ней в прямые торговые сношения. Исполнение могло осуществиться не иначе, как при согласии России, чрез которую надлежало провозить товары, и потому герцог предварительно отправил к царю Михаилу Федоровичу нарочное посольство. Оно прибыло в Москву в августе 1634 года и было принято весьма благосклонно*. После нескольких совещаний с уполномоченными от русского правительства лицами, - причем успеху дела много содействовало посредство Швеции, в декабре месяце посланники отправились в отечество с ответом, что царь дозволяет голштинцам не только производить чрез его владения в течение десяти лет торговлю с Персией, а оттуда и с Индией, но и построить для того в Нижнем Новгороде десять кораблей, вооруженных пушками. Последнее было необходимо по причине разбоев, постоянно производившихся в низовьях Волги и на Каспийском море. В царской грамоте, писанной к герцогу, между прочим было сказано: "А тоб тобе Велиможному Фредерику ведати, что той торговли в Персиду преж того прошали у нас и иные государи и их подданные и мы Великий Государь дати им не позволили"**.

______________________

* Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II отдел, собственной его императорского величества канцелярии. СПб., 1831, т. II, стр. 391, 398 - 399, 402, 404, 406.
** Вот содержание этой грамоты: "Бога всемогущаго и во всех всяческая действующаго и утешения благая всем человеком дарующаго, того в Троице славимого и во единстве поклоняемаго Бога нашего милостию и властию, силою и действом и благоволением, Богом избранный, христьанский содержаще скифетр православия, во осмотрение и во обдержание великаго Российского царствия и многих прибылых государств и с Божиею помощию соблюдати мирно и безмятежно на веки. От Великаго Государя Царя и Великаго Князя Михаила Феодоровича, всеа Русии Самодержца Владимерского, Московского, Новгородского, Царя Казанского, Царя Астраханского, Царя Сибирского, Государя Псковского и Великаго Князя Тверского, Югорского, Пермского, Вятского, Болгарского и иных Государя и Великого Князя Новагорода, Низовские земли, Резанского, Ростовского, Ярославского, Белозерского, Удорского, Обдорского, Кондинского и всея северныя страны Повелителя и Государя Иверские земли, Карталинских и Грузинских Царей и Кабардинские земли, Черкаских и Горских Князей и иных многих Государств Государя и обладателя, велеможному Фредерику, наследнику Норвецкому, Арцуху Шлезвицкому, Голстенскому, Стормарскому и Дитмарскому, Графу Олденбургскому и Долменгорскому любительное поздравление. Присылал еси к нашему Царскому Величеству послов своих Филипуса Курузиюса думного судебного чину да Отто Брюгмана с грамотою, и мы Великий Государь послом Вашим велели быти у нас Великаго Государя на посолстве вскоре и посолства их выслушали и грамоты твои велели принять и выслушали милостиво и любительно; и что послы ваши, будучи у нас на посолстве, говорили, поздравляючи нас Великаго Государя на наших великих государствах Российскаго Царствия, и мы Великий Государь от Вашего Вельможства приимаем в любовь. А что еси к Нашему Царскому Величеству писал и послы твои говорили, что ты Фредерик Князь, по совету с вельможною с Свейскою Королевою Христиною, к нашему Царскому Величеству послал их послов своих и нашемуб Царскому Величеству по прошенью Вашему у послов Свейские Королевы и у твоих, речей их велети выслушати и во всем им верити, как бы вам самим и доброй ответ на то учинить и мы Великий Государь Свейские Королевы Христины к твоим послом велели быти в ответ нашего Царского Величества у бояр и дел их, о чем от Вас с ними наказано, велели у них выслушати. И послы твои будучи с бояры нашими и с думными людьми при послех Свейские Королевы Христины говорили и просили у нас Твоим словом Голстенским: твоим торговым людем в Персиду ходу для торговаго промыслу. И по нашему Государскому изволенью, как тому быти годно, бояри наши и думные люди с послы твоими о Персицком ходу и о торговле договорились и письмо нашим бояром и думным людем на ту торговлю послы ваши дали за своими руками и за печатьми; а хотели к нашему Царскому Величеству на тое Персидцкую торговлю и почему Вашим торговым людем Голштенские земли компанеи от тое торговли давати в нашу Царского Величества казну ефимков привести свидетельствованную и утвержденную грамоту за своею рукою и за печатью. А тоб тебе Велеможному Фредерику князю ведати, что той торговли в Персиду преж того прошали у нас и иные Государи и их подданные, и мы Великий Государь дати им не произволили; и тебеб Фредерику Князю наша Царского Величества любовь и доброе приятельство ведать и тому, что в ответе говорили бояре наши и думные люди и писмо на те речи дали, верить, и на ту Персидцкую торговлю о казне, почему тем людем давати в нашу Царского Величества казну прислать грамоту свою с подписью твоей руки и за печатью. А как твои послы приедут к нам с Вашею грамотою и с казною, и мы Великий Государь Вашим послом и Голштенской компанеи на ту Персицкую торговлю нашу Государскую грамоту, за нашею Государственною печатью дати велим, чтоб к Вам любов и к Вашим подданным наша Государская милость о той торговле и впредь была крепка и стоятелна. А послов ваших, пожалова нашим государским жалованьем, отпустили есмя к Вам, не задержав. Писана в Государствия нашего дворе в царствующем городе Москве, лета от создания миру 7143-го, месяца Декабря 13-го дня". Москов. Главн. архив Мин. иностр. дел.

______________________

Вскоре за этой грамотой состоялась другая, в Нижний Новгород, на имя тамошнего воеводы Шереметева и дьяка Пустынникова, в которой между прочим было писано: "А по нашему указу договорилися бояре наши с голштинскими послы, что ходити им в Персиду из Ярославля Волгою на десяти кораблех, а корабли им делати в нашей земле, где такие леса, которые к тому делу годны найдут, а тот лес покупати им у наших людей вольною торговлею, а плотников к тому корабельному делу, к их корабельным мастерам в прибавку, наймовать наших подданных охочих людей и наем им платити, по договору с ними, вольною торговлею, а от тех плотников корабельного мастерства не скрывать. И били нам челом голштинские послы, чтобы нам пожаловати велети им те корабли делати в Нижнем Новгороде, у кого такие леса найдут, а для того корабельного дела повелети бы им отпустити в Нижний Новгород московского торгового немчина Анца Беркова, да с ним четырех человек своих голштинских людей, да корабельного мастера. И мы, по челобитию голштинских послов, тех людей в Нижний Новгород для корабельного дела отпустили*". Упоминаемый в этой грамоте Анц Берков, или, как писали его голштинцы, Hans Berck, а по русским бумагам Иван Бережитцкий, был сын московского служилого немчина, живший несколько лет в Москве для научения торгового промысла у московских и у приезжих немецких торговых людей**. Назначенные к отправлению в Нижний Новгород вместе с Берком были любекский уроженец Кордес, опытный мореход, нанятый голштинскими послами еще до приезда их в Россию и долженствовавший иметь главный надзор за строением кораблей***; корабельный мастер Иостен, родом из Швеции, и еще трое, названные в делах нашего посольского приказа: Зелер, Стирпомяс и Кранц****. Звания их неизвестны.

______________________

* Выписываем эту грамоту вполне, из дел, упомянутых выше, в прим. 47 - "От Царя и Великаго Князя Михаила Федоровича всеа Русии в Нижней Новгород Воеводе нашему Василью Петровичу Шереметеву да Диаку нашему Осипу Пустынникову. Присылал к нам Голштенский Фредерик Князь послов Филипа Крузиюса да Отто Брюгмана бити челом и просити Голштенским своим торговым людем через наше Государство дороги в Персиду, а оттоле в Индею: и мы по прошенью Фредерика Князя Голштенским его торговым людем ход в Персиду дали на 10-ть лет. А по нашему указу договорилися бояре наше с послы его, что ходити им в Персиду из Ярославля Волгою на 10-ти кораблех, а корабли им делати в нашей земле, где такие леса, которые к тому делу годны найдут, а тот лес покупати им у наших людей волною торговлею а плотников к тому корабелному делу к их корабелным мастером в прибавку наймовать наших подданных охочих людей и наем им платити по договору с ними волною торговлею, а от тех плотников корабельнаго мастерства не скрывать и не таить. И били нам челом Голштенские послы, чтоб нам пожаловати велети им те корабли делати в Нижнем Новегороде у кого такие леса найдут, а для того корабел наго дела поволитиб им отпустити в Нижней Новгород Москвоскаго торговаго Немчина Анца Беркова да с ним 4-х человек своих Голштенских людей за корабелнаго мастера. И мы, по челобитью Голштенских послов, тех Немец в Нижней Новгород для корабелнаго дела, отпустили. И как к вам ся наша грамота придет, а Московской Немчин Анца Берков с Голштенскими Немцы в Нижней Новгород приедут... в Нижнем Новегороде и в Нижегородском уезде к корабельному делу лес приищут, и выб им тот лес у тех людей... и корабли делати велели и плотников им наших охочих людей к тому корабельному делу к их мастером в прибавку наимовати волно поволили... Писана в Москве лета 7143-го Декабря в 22 день" - (Места, означенные точками, от времени вытерлись).
** В тех же делах: "143 года (1634) Декабря в 1-й день явился в Посольском Приказе Немчин, о котором говорили в ответе Голштенские послы, чтоб его, наняв, послати для корабельного дела в Нижней Новгород. А сказал про себя: что он Московского служилого Немчина сын, а зовут его Анцею Берковым, а по-русски Иваном; а отец-де его Яковом зовут Бережицкой и он живет в Москве своими дворы, жены и дети у них есть; а из помещен де отец его в Волгодском уезде, а служит в иноземцы; а он Анца с иноземцы не служил, проживал для наученья торговаго промысла у Московских и у приезжих Немецких торговых людей, а наймуют де его Голштенские послы ехати с Немцы своими для корабельнаго дела в Нижней Новгород. И только будет Государь пожалует укажет ему у них наняться и он у них для того дела на полгода наймется". "Лета 7143-го Декабря в 15-й день по Государеву Цареву и Великаго Князя Михаила Феодоровича всеа Руссии указу память Печатнику и Думному Дьяку Ивану Тарасьевичу Грамотину да Дьяку Максиму Матюшкину. В Иноземской Приказ к Боярину ко Князю Ивану Борисовичу Черкаскому да к Дьяку к Василью Ртищеву. В памяти, за твоею Максимовою приписью, написано, велетиб отписати к вам в Посольской Приказ, Московской Немчин Анц Яковлев сын Бережитцкой в служилом спуску написан ли и Государеву службу служит ли и что ему государева жалованья поместной и денежной оклад, и поместье за ним есть ли, или ем лет Государево жалованье поденной корм, и что ему на день или на месяц указано. И в иноземском приказе иноземец Анц Яковлев сын Бережицкой в окладных книгах и в служилых списках не написан и Государевы службы в иноземском приказе он не служит, а поместным и денежным окладом не верстан и Государева жалованья корму ему не дают. Дьяк Василий Ртищев. Справил Смирка Богданов". Таково письмо прислали в Посольской Приказ Голштинские послы: Того Великаго Государя Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, всеа Русии Самодержца и иных многих государств Обладателя, Его Царского Величества Печатнику и Думному Дьяку Ивану Тарасьевичу Грамотину сим дружно ищут: чтоб Царскому Величеству доложить, чтобы его Княжеские милости Государя Фредерика, наследника Норветцкого, Арцуха Шлезвитцкого, Голштенского, послы и Думные Филипус Крузиус судебного чину, да Отто Брюгеман и под всех своих людей, для их подъему, чтоб им дали 80 подвод. А людем их, которым ехать в Нижней Новгород 10-ть подвод. Имена тем людем, которых посылают в Нижней Новгород: Михель Кордес, Анца Берков, Корнелиюс Юстен корабельной плотник, Кашпер Зелер, Еган Стирпомяс, Ефим Кранце. - И против их письма выписано их ответы. - В ответном письме, каково послано к Голштенским послом Ноября в 7-й день написано: На 16-ю их статью, что они в письме своем написали: покаместа они дойдут до Государя своего Фредерика Князя и им бы на Москве своих людей в то время оставить шти человек, которым идти в Нижней Новгород и там корабли делать и все изготовить, что надобно для их походу в Персиду. - И на ту им статью по Государеву указу от Бояр ответ дан: что Царское Величество тем их послов пожалует на то им произволить, шти человек людей их для корабельного ходу отпустить велит на их проторех и пить им и есть свое. - И ныне, по письму их, что они тем людем своим до Нижнего просят 10-ть подвод, Государевых подвод дати, мимо прежнего Государево указу и боярского ответу, нельзя. - И по Государеву указу послан к послом говорить с отказом о Нижегородских подводах переводчик Иван Фомин. - И переводчик Иван Фомин в Посольском Приказе сказывал печатнику и Думному Дьяку Ивану Тарасьевичу Грамотину да Дьяку Максиму Матюшкину: что Голштенские послы приказывали с ним, чтоб Государь пожаловал их велел людем их до Нижнего дати свои Государевы подводы, а прогоны они учнут ямщиком давати свои. - И о подводах в Ямской Приказ память послана такова: - Лета 7143-го Декабря в 22-й день по Государеву Цареву и Великого Князя Михаила Феодоровича всеа Русии указу, память Боярину Князю Ондрею Васильевичу Хилкову да Диаком Федору Опраксину да Василью Яковлеву велети им дати от Москвы до Нижнего Новагорода, по челобитью Голштенских послов, Московскому Немчину Анце Беркову да Голштенских послов Немцом Михель Кордесу с товарищи пяти человеком 10-ть подвод с саньми с подводники, а за те подводы велети имати прогоны у их Голштенских Немец, а из Государевы казны прогонов не давать. - Такова грамота послана о Голштенском деле и о людях их в Нижней.
*** Олеарий, Путешествие через Московию и Персию, стр. 2.
На другой день они (послы) прибыли в Любек и 8-го в Травемунд, где наняли очень опытного капитана корабля по имени Михаил Кордес для того, чтобы использовать его в поездке по Каспийскому морю.
Там же, стр. 66. Так как нам предстояла поездка в Персию, было решено направить Михаила Корд и 6 других человек нашей свиты в Нижний Новгород, который расположен в 100 лье от Москвы, чтобы там построить корабли, которые нам понадобятся не столько на реке Волге, сколько на Каспийском море.
Там же, стр. 86. Михаил Кордес из Любека капитан корабля.
**** См. выше

______________________

Все эти лица поехали из Москвы около 1 января 1635 года и, прибыв в Нижний Новгород, при деятельном содействии местного начальства, с помощью русских мастеровых, приступили к работам. Так как посольство, по отдании голштинскому правительству отчета в успехе своих переговоров, долженствовало возвратиться в Москву, а оттуда ехать в Персию для заключения с шахом торговых условий, то и положено было на первый раз ограничиться постройкой только одного корабля, на котором посланники могли бы совершить свое путешествие через Каспийское море. От последствий переговоров зависело сооружение остальных девяти кораблей*.

______________________

* В делах, упомянутых выше, в пр. 47 хранятся: а) Царская грамота в Нижний Новгород Воеводе Шереметеву и Дьяку Пустынникову. "От Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича всеа Русии в Нижней Новгород Воеводе нашему Василью Петровичу Шереметеву да Дияку нашему Осипу Пустынникову. Писано от нас к вам наперед его, что по нашему указу договорилися Бояре наши и Думные люди с Голштинскими послы с Филипом Крузиюсом да с Отто Брюгманом, которые были у нас на Москве, ходити Государя их Голштинского Князя торговым людем в Персиду из Ярославля Волгою на 10-ти кораблех, а корабли им делати в нашей земле, где такие леса, которые к тому делу годны найдут, а тот лес по договору покупати им у наших людей волною торговлею: и били нам челом Голштенские послы, чтоб нам пожаловати велити им те корабли делати в Нижнем Новгороде у кого такие леса найдут; а для того корабелна дела поволити б им отпустили в Нижней Новгород Московского торгового Немчина Анца Беркова да с ним 4-х человек своих Голштенских людей да корабельных мастеров. И по челобитью Голштенских послов те Немцы в Нижней Новгород для корабелна дела отпущены. А вам велено, как Московской Немчин Анца Берков с Голштенскими немцы в Нижней Новгород приедут дати им двор на посаде, из найму, а корм им покупати велети собою, да у кого они в Нижнем Новегороде, или в Нижегородском уезде, к корабельному делу лес приищут, и вам велети им тот лес у тех людей торговати и наймовати ценою по договору с теми людьми, где те леса найдут и в тех местах велети им корабли делати и плотников им наших охочих людей к тому корабельному делу, к их мастером в прибавку, наймовати поволити; а наем им велети давати по договору с ними, как с кем договорятся. И ныне нам ведимо учинилось, что Голштенские Немцы в Нижнем Новегороде кораблей по договору не делают, а заведе де у них ныне только один корабль, и выб Московского Немчина Анца Беркова и Голштенских Немец, которые с ними приехали в Нижней для корабелнаго дела, допросили сами: для чего они кораблей, сколько им по договору к Персидскому ходу велено делать ныне не делают, по своему ли произволу, или по приказу Голштенских послов; да будет они скажут, что велено им по Посольскому приказу делати для Персидского ходу по договору, и выб им по прежнему нашему указу велели те корабли для Персидского ходу, по посольскому договору, в Нижнем и в Нижнегородском уезде делать. Да что они вам про то корабелное дело скажут и выб о том к нам отписали тотчас, чтоб нам про то было ведомо. Писан в Москве лета 7133 (1645) марта в 15 день".
б) Отписка Шереметева и Пустынникова. "Государю Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии холопи твои Васка Шереметев, Осипко Пустынников челом бьют. В нынешнем, Государь, во 143 году Апреля в 20 день, в твоей Государеве и Цареве и Великого князя Михаила Феодоровича всеа Русии грамоте писано нам холопем твоим: что по твоему Государеву указу договорились твои Государевы Бояре и Думные люди с Голштенским послы с Филипом Крузиюсом да с Отто Брюгманом, которые были у тебя Государя на Москве, ходити Государя их Голштенского Князя торговым людем в Персиду из Ярославля Волгою на 10 кораблех, а корабли им делати в Твоей Государеве земле, где такие леса, которые к тому делу годны найдут, а тот лес по договору, покупати им у Твоих Государевых людей волною торговлею. И били челом Тебе Государю Голшстенские послы, чтобы Ты, Государь, пожаловал велел им те корабли делати в Нижнем Новегороде у кого такие леса найдут, а для того корабельного дела поволитиб им отпустити в Нижней Новгород Московского торгового Немчина Анца Беркова да с ним 4-х человек своих Голшстенских людей да корабельных мастеров. И по челобитью, Государь, Голшстенских послов те Немцы в Нижней Новгород для корабельного дела отпущены; а велено нам холопем твоим как Московской Немчин Анца Берков с Голшстенскими Немцы в Нижней Новгород приедут, дати им двор на посаде, из найму, а корм им покупати велено собою; да у кого, Государь, они в Нижнем Новегороде и в Нижегородском уезде к корабельному делу лес приищут, и нам бы холопем твоим велети им тот лес у тех людей торговати и наймовати ценою, по договору с теми людьми, где те леса найдут и в тех местах велети им корабли делати и плотников им Твоих Государевых охочих людей к тому корабельному делу к их мастером, в прибавку, наймовати позволити, а наем им велети давати по договору с ними, как с кем договорятся. И ныне тебе Государю, ведомо учинить, что Голшстенские Немцы в Нижнем Новегороде кораблей по договору не делают, а в заводех у них только один корабль. И нам бы холопем Твоим Московского Немчина Анца Беркова и Голшстенских Немец, которые с ним приехали в Нижней для корабельнаго дела допросити: для чего они кораблей, сколько им, по договору к Персидскому ходу, велено делать, ныне не делают, по своему ли произволу или по приказу Голшстенских послов, а время уже кораблем спеет близко; да будет, Государь, они скажут, что велено им по посольскому приказу делати корабли для Персидского ходу, по договору, и нам бы холопем твоим по прежнему твоему Государеву указу велети им те корабли для Персидского ходу, по посольскому договору, в Нижнем и в Нижегородском уезде делать по договору с теми людьми, где такие леса найдут; да что Государь, они нам холопем Твоим про то корабельное дело скажут, и нам бы холопем Твоим о том к тебе Государю отписати тотчас, чтоб тебе Государю про то было ведомо. И по твоей Государеве грамоте мы холопи твои о корабельном деле Московского Немчина Анца Беркова и Голшстенскаго Немчина Михель Корца допрашивали. И в роспросе Голшстенской Немчин Михель Корц сказал нам холопем твоим: что по приказу Голшстенских послов делает он в Нижнем Новегороде один корабль, писали де к нему Михелю в Нижней о том Голшстенские послы и велели ему сделать один корабль, а вперед ко 144-му году велели на достальныя на все корабли лес готовити; а в нынешнем де во 143-м году идти в Персиду Голшстенским послом на одном корабле, для ради посольства, а не с торгом и для Персидского ходу один корабль ныне у него поспеет, а на достальные корабли вперед ко 144-му году учнет лес готовити. А Московский Немчин Анц Берков сказал: что о корабельном деле от Голшстенских послов приказ весь Голшстенскому Немчину тому Михель Корцу, а он Анц послан с ним ради толмачества".

______________________

Со стороны нашего правительства оказываемо было всевозможное пособие к безостановочному строению, но постоянные ссоры между Кордесом и Берком, из которых каждый домогался первенства в управлении работами, и несогласия первого из них с русскими мастеровыми много замедляли ход дела*. Это было причиной, что голштинское посольство, прибыв в Нижний Новгород в последних числах июня 1636 года, нашло корабль еще неоконченным, хотя, впрочем, он уже был спущен на воду. Более трех недель прожили посланники на месте, частию в самом корабле, а частию в раскинутом на берегу шатре, пока все работы были приведены к концу.

______________________

* Доказательством служат следующие три акта, выписанные из дел, показанных в пр. 47.
а) Отписка к Государю Шереметева и Пустынникова, посланная в июне 1635 года. "Государю Царю и Великому Князю Михаилу Феодоровичу всеа Русии холопи твои Васка Шереметев и Осипко Пустынников челом бьют. В нынешнем, Государь, во 143-м году Июня в 15 день в Съезжей Избе Московской иноземец толмачь Иван Берков подал нам холопем твоим явку Голшстенские земли на иноземца на Михаила Корца, которой прислан к корабельному делу, что де тот Михайло его Ивана от корабельнаго дела отослал и похваляется его Ивана убить и плтником де корабля доделывати Михайло не велит. А Июня, Государь, в 20 день на Московского иноземца на толмача Ивана Беркова Голшстенские земли иноземец Михайло Корц подал нам холопем твоим челобитную да роспись, чтоб, Государь, по его Михайлове челобитной и по росписи толмача Ивана распросити и речи его записати. И мы холопи Твои по той Михайлове челобитной и по росписи толмача Ивана в Съезжей Избе роспрашивали, а что, Государь, в распросе нам холопем Твоим Иван сказал, речи его велели записати. Да после, Государь, роспросу, Июня в 26-й день, Московской иноземец толмачь Иван же Берков подал нам холопем Твоим челобитную Голшстенские земли на иноземца Михайла Корца, чтоб по челобитной его Иванове распросити его Михайла. И мы холопи твои иноземца Михайла Корца в Съезжей избе к роспросу ставили, и Михайло Корц, не слушав челобитные, нам холопем Твоим сказал: что он Михайло по челобитной, какову на него подал толмач Иван ни про что ответу не даст, потому что и Голшстенских де послов тот толмачь Иван наемной, а ему Михайлу подданной, и буде какое дело есть ему Ивану до него Михайла, и он де Иван бей челом на него Михайла Голшстенским послом. И мы холопи Твои Московского толмача Ивана явку, и челобитную и Голшстенские земли иноземца Михайла Корца на толмача Ивана челобитнуюж и роспись и толмачовы Ивановы распросные речи, за их руками послали к Тебе Государю к Москве с сею отпискою вместе Июня в 30 день; а на Москве, Государь, отписку, и явку, и челобитныя, и роспись и роспросныя речи велели подати в Посольском приказе Твоему Государеву Печатнику и Думному Дьяку Ивану Тарасьевичу Грамотину да Дьяку Максиму Матюшкину".
б) Явка, поданная Берком Шереметьеву и Пустынникову, 15-го июня 1635 года. "143-го Июня в 15 день в Нижнем Новегороде, в Съезжей избе, Воеводе Василью Петровичу Шереметеву да Дьяку Осипу Пустынникову Московский иноземец толмачь Иван Берков Голшстенские земли на иноземца на Михайла Корца подал явку, а в явке пишет: Царю Государю и Великому Князю Михаилу Феодоровичу всеа Руси бьет челом и являет Московской старой иноземец Ивашко Иванов сын Берков Голшстенскова Князя на человека на Михайла Корца Иванова сына Корца. В нынешнем, Государь, 143-м году по Твоему Государеву указу и по челобитью Голстинскова Князя, послан я Ивашко с Москвы из Посольсково приказу в Нижний Новгород к корабленому делу с ним Михаилом; а велено было, Государь, ведати корабленое дело мне Ивашу с ним Махайлом; вместе за одно. И ныне, Государь, меня Ивашка тот Михайло от корабелново дела отбил прочь и с чеканом за мною Ивашком тот Михайло трожды гонялся и из пищали похваляется убити и в корабленом деле ни в чем с собою мне Ивашку тот Михайло ведати не дает; и ныне, Государь, тот Михайло плотником корабля доделывати нс велит и сам к корабленому делу не ездить, а в записях, Государь, и во всяких крепостях я Ивашко с ним Михайлом написан. Милосердый Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всеа Руси смилуйся, вели, Государь, мое челобитье и явку записати, чтобы мне от плотников, которые делают корабль по записем и по всяким крепостям в убытках в конец не погибнуть. Царь, Государь, смилуйся пожалуй!" На обороте сей явки помечено: "143-го июня в 15 день Воеводе Василью Петровичу Шереметеву, да Дьяку Осипу Пустынникову подал явку иноземец Иван Иванов сын Берков". Подписано: Диак Осип Пустынников.
в) Челобитная Государю от Кордеса, поданная 20-го Июня 1635 года. "А Голстинския земли иноземец Михайло Корц в Съезжей избе Воеводе Василью Петровичу Шереметеву да Диаку Осипу Пустынникову подал челобитную да роспись за своею рукою, а в челобитной и в росписи написано: Царю Государю и Великому Князю Михайлу Феодоровичу всеа Русии бьет челом Голстинские земли корабельник Михайло Иванов сын Корц. В нынешнем, Государь, во 143-м году, по Твоему Государеву указу прислан со мною с Москвы в Нижней Новгород толмачь Московской иноземец Иван Иванов сын Берков для корабленова дела. Милосердный Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодоровичь всеа Русии, пожалуй, вели для Государя моего Голстинсково Князя в Нижнем Новегороде Воеводе Василью Петровичу Шереметеву, Дьяку Осипу Пустынникову ево Ивана Беркова против моево челобитья и росписи роспрошать и речи ево записати. Царь, Государь, смилуйся, пожалуй!" На обороте сей челобитной помечено: "143-го Июня в 20 день подал иноземец корабленой мастер Михайло Корц".

______________________

Построенный под надзором Кордеса корабль был из елового леса, плоскодонный, без киля, с тремя мачтами, со многими каютами внутри и с пушками - неизвестно в каком числе - для отражения разбойничьих нападений. Он имел в длину 120, в ширину 40, в воде сидел 7 футов.

Голштинцы назвали его, в честь своего герцога, Frideric и по случаю множества мелей на Волге приспособили к ходу на веслах - по двенадцати с каждой стороны, устроив на корабле двенадцать банок, или скамей, для гребцов. Вместе с кораблем построена была для него и большая шлюпка*.

______________________

* Olearius, стр. 392: "Судно не было еще полностью готово, потому что московские плотники, которых капитан использовал для этой работы, плохо следовали его добрым советам".
Olearius, стр. 392 - 393: "Раньше всего мы прибыли на "Фредерик", построенный по нашему указанию капитаном Михаилом Корд. Это судно было построено из ели и имело 120 футов в длину и 40 в ширину; три мачты и такое плоское днище, что принимало только 7 футов воды!
Оно имело несколько кают для послов, офицеров и сопровождавшей их знати.
На судне имелось также несколько железных и чугунных артиллерийских орудий, некоторое количество пороха и пуль и большое количество катапульт гранат и другого огнестрельного оружия, чтобы в случае необходимости отразить нападение татар и других разбойников.
Так как нам приходилось плыть главным образом по реке Волге, которая полна мелей и движущихся (зыбучих) песков, судно было построено с таким расчетом, чтобы при отсутствии ветра оно могло итти на веслах.
Для этого было сделано 12 банок по 2 весла на каждой. На шлюпку погружали якоря, канаты, паруса и другие вещи, которые нам могли понадобиться в нашем долгом путешествии и чтобы обнаруживать мели и движущиеся (зыбучие) пески в Каспийском море, которые могли помешать нашему продвижению".

______________________

На корабле должны были отправиться семьдесят восемь пассажиров разного звания, составлявшие посольство, его свиту и прислугу; двенадцать морских офицеров, матросов и других служителей, три офицера и двадцать семь нижних чинов, из находившихся в русской службе иноземных войск, нанятые голштинцами с царского разрешения, и пять чернорабочих из русских. Звание капитана корабля было предоставлено Кордесу*.

______________________

* Дополн. к Актам историческим, т. V, стор. 211.

______________________

По совершенном окончании всех работ на корабле посольство отправило депутацию к Шереметеву для принесения ему благодарности за содействие Кордесу и его помощникам* и 30 июля (нов.ст.) оставило Нижний Новгород. Корабль шел под парусами, лавируя по причине противного ветра, и едва прошел две версты, как сел на мель. Сойдя с нее после четырехчасовых усилий, он вступил на другой день опять под паруса и опять, не пройдя версты, остановился на песчаной отмели. На этот раз голштинцы снялись скоро, но сильный противный ветер, обратившийся в бурю, заставил их бросить якорь и простоять на месте до утра. В следующий день, 1 августа, они пытались идти на гребле, но не подвинулись на треть версты, как их снова нанесло на мель. Снявшись без большого труда, корабль простоял на якоре целые сутки, в ожидании, пока стихнет ветер и, проплыв вперед с четверть версты, снова попал по неискусству лоцмана на отмель. Голштинцы теряли терпение. Затрудняемые мелководьем Волги, ежеминутно ожидая встречи с казачьими ватагами и не раз застигнутые бурей, они пришли, наконец, 15 сентября в Астрахань после полуторамесячного утомительного плавания.

______________________

* Olearius, стр. 394: "24 июля послы направили господина Мандельзло - их оруженосца - и меня с Жаном Арпенбек - нашим московским толмачем и нашими приставами к воеводе (правителю), чтобы отблагодарить его за добрый прием, который он оказывал нашим людям в течение нашего годичного пребывания во время строительства судна.

______________________

В Астрахани, как и на всем пути от Нижнего Новгорода, корабль голштинцев был предметом общего любопытства. Персидские мореходы, прибывшие на своих судах в устья Волги, находили его слишком длинным для безопасного плавания в Каспийском море и советовали укоротить мачты, но представления их не были уважены. Пробыв в Астрахани более трех недель, корабль поставил 10 октября паруса и после неблагоприятного плавания 15 числа вышел в открытое море. Держа курс на юг, он пришел через две недели к принадлежавшему России городу Теркам, а оттуда направился к Дербенту. В плавании к этому городу ветер сначала был попутный, но вскоре переменился, а в ночь на 12 ноября сделался столь крепким, что путешественники, не имевшие у себя ни знающего лоцмана, ни верной карты, не решаясь нести паруса в темную ночь в незнакомом море, закрепили их и отдались на произвол ветра. Две русские лодки, находившиеся при корабле, на бакштове, и служившие одна для промеров, другая для выгрузок, затонули. Той же участи подверглась и корабельная шлюпка. Самый корабль, построенный из ели и уже много пострадавший во время плавания из Нижнего в Астрахань, по словам находившегося на нем знаменитого ученого Олеария, "изгибался, как змея, под страшными волнами разъяренного моря". Вскоре он получил сильную течь; беспрестанным волнением сломало рулевые петли; из опасения, чтобы не избило корму, сняли руль; судно, став на якорь, страшно бедствовало. Посланники, часть прочих пассажиров, сухопутные офицеры и несколько солдат успели спастись на прибывших с берега лодках. Вместе с ними удалось спасти и почти все наиболее дорогие товары и вещи, но затихший на короткое время ветер снова усилился и оставшиеся на корабле люди еще несколько часов боролись с бурей. В отчаянном своем положении они решились на последнее остававшееся им средство: обрубили якорный канат и этим избавились от очевидной гибели. Судно, уже начинавшее разрушаться, будучи плоскодонным и не имея киля, село плотно на мель в тридцати саженях от берега. Один из матросов, привязав к себе веревку, кинулся за борт, доплыл до берега и при помощи сбежавшихся жителей подтянул корабль еще ближе. Тогда спаслись все. Крушение судна произошло 14 ноября у Низабата, на берегу Дагестана*.

______________________

* Морской сборник, 1854, XI, учено-лит., стр. 157 - 173.

______________________

Такова была участь первого военного судна, построенного на русской земле, русскими руками и из русского леса.

Что касается до голштинского посольства, то переговоры его с персидским правительством не имели успеха, а вследствие этого и строение остальных девяти кораблей в Нижнем Новгороде не состоялось.

Выраженная царем Михаилом Федоровичем воля, чтобы голштинцы "от русских плотников корабельного мастерства не скрывали", заставляет предполагать, что мысль о заведении в России флота не была чужда ему. Вообще кажется вероятным, что тогдашнее наше правительство не упускало из вида осуществления этой мысли. Между прочим в предисловии к воинскому уставу, напечатанному у нас в 1647 году под заглавием "Учение и хитрость ратного строения пехотных людей", обещано было издание особой книги "О корабельной ратной науке".

Строение военных судов в России для Каспийского моря, начатое голштинцами и ограничившееся одним кораблем, возобновилось опять через тридцать лет, но уже не иностранцами, а по непосредственному распоряжению русского правительства.

Россия с давних времен находилась в сношениях с Персией, называвшейся у нас по большей части Персидой и Кизилбашами. Мы уже упоминали, что некогда Волгой и другими русскими реками восточные товары шли из Каспийского моря в Балтийское. Господство татар в нашем отечестве заградило этот торговый путь. После этого бедственного и продолжительного периода в русской истории князь Иоанн Васильевич III, первый из наших государей, имел сношения с Персией, хотя истинная цель их и неизвестна*. Иоанн IV сносился с шахом Тамасом о взаимном союзе против турок и по делам торговым и был в тесной дружбе с его преемником Годабендом. Сын Иоаннов Федор также заботился о заключении с Персией союза и находился в самых дружественных отношениях к знаменитому шаху Аббасу, изъявляя желание видеть в нем верного себе союзника. Дружба с Персией продолжалась несколько времени и при Годунове, но потом прекратилась вследствие покорения персианами Иверии, или Грузии, признававшей над собой верховную власть наших государей. В смутное царствование Шуйского мы опять возобновили с Персией прерванные сношения, но внутренние волнения в государстве и последовавшее за ними междуцарствие снова их прервали. Они были восстановлены во второй год царствования Михаила Федоровича приглашением с нашей стороны персидских подданных приезжать по-прежнему для торговли в Астрахань**. Торговля эта производилась с тех пор постоянно, хотя и не в больших размерах, чему причиной были нападения казаков, как в устьях Волги, так и на самом Каспийском море. Астрахань служила складочным местом для привозных товаров, откуда они на судах, Волгой и Окой, доставлялись в Москву. Персияне привозили к нам сафьяны, бархат, платки, кушаки, киндяк или крашеную бумажную ткань, ковры, безоар*** , бирюзу, индиго, ладан, нефть. Но все это было предметом только второстепенной важности в нашей торговле с Персией. Главной статьей был шелк-сырец, выменивавшийся нами на золото, собольи меха и полотна и составлявший у нас исключительную казенную торговлю. Этот товар, выходивший почти весь из Прикаспийской области Гиляни, еще в большем количестве был вывозим из Персии сухопутно, на верблюдах, чрез горы, в Ормусь, где был покупаем англичанами и голландской Ост-Индской компанией. Огромное количество шло караванами, чрез Турцию в Алеп и потом в Смирну, Александрию, Триполи и другие места, откуда уже продовалось в Италию и Францию, обогащая таким образом турок в ущерб персиянам. Такое неудобство сбывать сырец сухим дальним путем, тогда как ближе всего было возить его в Астрахань, побудило, наконец, персидское посольство обратить всю эту отрасль торга исключительно в Россию****.

______________________

* Карамзин, История, т. VI, стр. 93 - 94. Упоминаемое Карамзиным путешествие Кантарини помещено в русском переводе и в итальянском тексте в книге библиотеки иностранных писателей о России, СПб, 1836 г.
** Карамзин, История, т. IX, стр. 133 - 135, 147; т. X, стр.9, 191 - 196; т. XI, стр. 58 - 67; т. XII, стр. 43.
*** Энцикл. Лекс., т. V, стр. 175: "Слово это производится некоторыми от Халдейских: Behe Zaar, что значит господствующий над ядом. Название безоар даваемо было каменистым, округленным сросткам, образующимся в желудке и других частях кишечного канала разных животных, по составу своему уподобляющимся костяному веществу с примесью фосфорнокислой магнезии, аммиака и смолы. Древние врачи приписывали безоарам чудесные целебные свойства".
**** Кильбургер, Краткое известие о русской торговле. Пер. с нем. Д.И. Языкова. СПб., 1820, стр. 122 - 130. На немецком языке это любопытное сочинение помещено в Buschings Magazin fur die neue Historie und Geographie, III, стр. 245 - 338.

______________________

Современник царя Алексея Михайловича, шах Аббас II усилил торговые и вместе дружественные сношения своего государства с Россией тем, что открытым повелением во все подвластные ему страны даровал в 1664 году русским купцам, приезжавшим в Персию, разные льготы, между прочим освобождение от всяких пошлин. "А великого государя российского, - сказано в переводе повеления, - из его государства купчины, и целовальники, и торговые люди с товары, в кое время будут в наше государство, или куда пойдут нашею государскою землею; и на них бы вам за подводы провозу, и найму и пошлинных денег, и гостинных дворов постоялого и половочного, и наемных денег, и рахтан, и никаких взятков не имать; а что им понадобится и вам бы им давать сполна, и честь им воздавать и учинить, как им годно"*. По прошествии трех лет тот же самый шах обратился к царю Алексею Михайловичу с просьбой о дозволении особой армянской компании, составившейся из персидских подданных, производить через Россию торг шелком-сырцом и иными товарами. В царской жалованной грамоте, последовавшей по этому случаю, между прочим говорится: "А что до сего времени из персидские земли дальними, убыточными проездами, тот шелк вожен был продавать к прииму морского пути в разные государства, и для таких дальних приездов и великих убытков, ныне те все пути оставлены, и впредь у них прежним торговлям и подрядам ни с кем с иными государствы с торговыми людьми не быть, а привозит того сырцу-шелку все полное число, сколько пудов на всякий год в Персидской земле у всех промышленных людей сделано будет, по вся годы в привозе ставить Великие России в порубежной город или сухим путем мимо Терек, в Астрахань, а водяным в тот же город". Компания обязывалась платить в царскую казну за товары, привезенные в Астрахань, по пяти, за провозимые в Москву по пяти же, а за следовавшие оттуда далее, в порубежные города - Новгород, Смоленск и Архангельск, по тридцать копеек с каждого продажей или меной вырученного рубля. Особая пошлина была установлена на случай отвоза товаров за границу и на случай обратного привоза в Россию тех из них, которые не будут проданы в чужих краях. Русское правительство, со своей стороны, принимало на свой счет и страх доставку товаров от Астрахани во все поименованные здесь города и обратно, получая за это по рублю с пуда. Англичанин Брейн, "честный и поверенный в правде, из давних лет московской житель", был избран в агенты компании для всей России**.

______________________

* Кильбургер, Краткое известие о русской торговле, СПб., 1820, стр. 148.
** Полное собрание законов Российской империи, т. I, стр.692 - 697, № 409 - 410; Кильбургер, Краткое известие о русской торговле. 1820, стр. 124 - 125.

______________________

Принимая на себя провоз персидских товаров от Астрахани с ручательством и ответственностью за их целость, царь Алексей Михайлович был поставлен в необходимость принять и все возможные меры к обеспечению этого провоза. Наибольшая опасность предстояла от разбоев, постоянно происходивших на Каспийском море и на Волге, и потому первой главной мерой было заведение вооруженных военных судов, которые могли бы защищать торговлю, обещавшую царской казне большие выгоды. Эти же суда долженствовали служить для возки товаров из России в персидские владения*.

______________________

* Дополн. к Актам истор. Арх. ком., V, стр. 226: "Указали мы великий государь делать, для всяких отпусков на Хвалынском море корабли". Там же, 228: "Указал великий государь делати для отпусков на Хвалынское море корабли".

______________________

По утверждении в России единодержавия англичане были первые из европейцев, водворившиеся у нас по видам торговым. Иоанн Грозный покровительствовал им во все свое царствование; Федор Иоаннович и Годунов поддерживали с ними прежние сношения, но отстраняли те их домогательства, которые находили несообразными с выгодами своих подданных; при Михаиле Федоровиче русское купечество уже начало приносить правительству частные жалобы на притеснения и подлоги иностранных торговых людей, особенно английских; наконец, в 1649 году царь Алексей Михайлович, разгневанный на британцев за злоупотребления по торговле и вместе с тем за осуждение на смертную казнь короля Карла I, выслал их из России, дозволив им только приезжать с товарами к Архангельску, но ни под каким видом не оставаться там для жительства*. Так, по прошествии восьмидесяти четырех лет рушилось здание, основанное Ченслером и принесшее его единоземцам огромные прибыли.

______________________

* Полное собрание законов Российской империи, т. I, стр. 167, № 9.

______________________

По изгнании англичан первое место между иностранным купечеством заняли у нас голландцы, сумевшие снискать и поддерживать уважение и доверие сколько в народе, столько и у правительства России. Ведя обширную торговлю во всех частях света, они слыли и за отличных мореходов и за опытных судостроителей. Военные флоты их также стояли высоко в мнении всей Европы. Это объясняет, почему, как ниже увидим, и царь Алексей Михайлович и Петр Великий, приступая у себя к строению военных судов, обращались к содействию и руководству голландцев.

Грамота Армянской компании была пожалована 31 мая 1667 года. Через несколько дней после этого, 19 июня, в приказе Новгородской Чети или четверти, имевшем в своем ведении Великий Новгород, Псков, Нижний Новгород, Архангельск, Вологду и другие города, как прилегающие к Белому морю и Северному Ледовитому океану, так и смежные со шведской границей*, была записана следующая статья: "Великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великие и Малые и Белые России самодержец, указал, для посылок из Астрахани на Хвалынское море делать корабли в Коломенском уезде в селе Дединове, и то корабельное дело ведать в приказе Новгородцкие Чети, боярину Офонасью Лаврентьевичу Ордину-Нащокину, да думным дияком Гарасиму Дохтурову да Лукьяну Голосову, да дияку Ефиму Юрьеву"**.

______________________

* Кошихин, О России в царствование Алексея Михайловича, СПб., 1840, стр. 85; Древняя Российская Вивлиофика, XX, стр. 345.
** Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 211.

______________________

Поименовав города, которыми заведовал приказ Новгородской четверти, видим, что в число их не входил Коломенский уезд, где предназначалось строить суда для Каспийского моря, и это самое обстоятельство показывает, что царь имел особенные причины подчинить этому приказу "корабельное дело". Причины заключаются в том, что им управлял тогда Ордин-Нащокин, боярин высоких достоинств, неутомимый исполнитель царской воли во всем, что касалось пользы отечественной, и по уму, и по благонамеренности едва ли не первый между сановниками государствования Алексея Михайловича. Долгое время ближайший советник сего государя, он был самым главным, самым деятельным лицом в заключении торгового договора с Персией, следовательно, никому иному не мог царь поручить главного заведования над Дединовским судостроением. Нащокин, этот великий человек своего времени, сильно заботился об упрочении за Россией обладания Амуром и, имея в виду заведение торговли с Индией, уже снарядил туда посольство, когда людская зависть принудила его удалиться от мирских дел и постричься в иноки*.

______________________

* Терещенко. Опыт обозрения жизни сановников, управлявших иностранными делами в России. СПб., 1837, т. I, стр. 31 - 68.

______________________

Дединово, или Дедилово, называемое также Дедновым и приобретшее с 1667 года знаменитость в русской истории, принадлежало в то время к числу дворцовых сел. Оно находится в двадцати пяти верстах от города Коломны, на левом берегу Оки, близ впадения в нее реки Москвы, и по всей вероятности было избрано для постройки судов сколько по положению своему, столько и по близости к столице*.

______________________

* Акты Археогр. эксп., т. IV, стр. 187: "На Дедилов шесть сот сошников". - Щекатов. Словарь Географический Российского государства, т. II, стр. 327: "Дединово, или Дедново, село Московской губернии, в уезде города Коломны, расстоянием от оного в 25 верстах, лежит на левом берегу реки Оки. Здесь строятся почти все суда и струги, которыми ход бывает по Оке вверх и вниз, даже до Астрахани, и коими наипаче хлеб из верховых мест в Москву привозится. Было оно исстари Дворцовым селом, снабжавшим двор рыбою, но в 1762 году пожаловано генерал-поручику и Кавалеру Михайле Львовичу Измайлову. Пространство оного села вдоль по реке Оке занимает 5 верст. К оному принадлежит приселок Клин, расстоянием от крайних Дедновских жилищ на 5 верст, вниз по реке, при устье реки Цны, Владимирскую губернию от Коломенской округи разделяющей. В обоих находится, по подушным переписям, 2398 человек мужеск, и 2460 женск. душ". В дальнейшем описании Дединова Щекатов ошибается, говоря, что там в царствование Михаила Феодоровича голштинцы строили свой корабль для Каспийского моря и что там же построен был знаменитый ботик, прозванный "Дедом русского флота". Последний был привезен из-за границы. - Ныне село Дедново находится в Рязанской губернии, на границе Зарайского уезда с Георгиевским. - Описываемое здесь село не должно смешивать с городом Дедиловым, часто упоминаемым в наших летописях и упраздненным в 1777 году. (Там же, т. V, стр. 326-7). По Книге Большому Чертежу (стр. 2, 40; 114 - 115), и по Геогр. Лексикону Полунина (стр. 80) город сей находился в 20, а по Щекатову (стр. 326) в 33 верстах. Он стоял на р. Живороне, впадающей выше Тулы в р. Упу.

______________________

Еще до указа о заведении в Дединове "корабельного дела", издавна проживавший в Москве голландский гость фан-Сведен (van Sveeden), ездил по поручению нашего правительства в Голландию для найма в русскую службу "корабельщиков". Приговорив там пятерых из своих единоземцев, он возвратился в Москву с четырьмя нанятыми им мореходами* и с запасом инструментов и машин для кораблестроения**. Пятый, именем Ботлер (Butler), племянник Сведена, оставлен был в Амстердаме для найма в царскую службу остального экипажа и для отыскания тех из нанявшихся людей, которые, взяв вперед условные задатки, скрылись с ними***.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 211 - 218, 231 - 233.
** Дополнения к Актам истор. Арх. ком., V, стр. 232. Привезенные фан-Сведеном инструменты были: 232 бурава разной величины, 5 наугольников, 24 прямые пилы разной величины, 24 круглые пилы, 113 долот, 6 пазников, 16 стругов, 25 скоблей, 2 размера или лекала корабельных дерев, 6 медных размеров или циркулей, 12 железных циркулей, 8 железных обручей, 2 клещей, 12 веревочных размеров (для толщины), 4 молота и 2 железных подъема или домкрата. *** Там же, стр. 218, 231, 233; Scheltema, Rusland en de Nederlanden, Amsterdam, 1817, т. I, стр. 287. Бутлер назван племянником фан-Сведена.

______________________

Прибывшие с Сведеном в Москву четыре лица были: "корабельщик Гельт (Helt), кормщик и плотник Вилим фан-дек-Стрек (van den Streek), кормщик Тимофей фан-ден-Стрек и работный корабельный человек Минстер". Все они, равно как и Ботлер, имели за себя поручителей и были приговорены на четыре года, с жалованьем: Ботлер - 100, Гельт - по 80, Вилим фан-ден-Стрек - по 65, Тимофей фан-ден-Стрек - по 36, а Минстер по 30 голландских гульденов или русских рублей в месяц.

По количеству платы видно, что Ботлер занимал пред прочими первое место, и, действительно, он был определен с званием "капитана и кормщика-генерала", как человек, бывавший "во многих краях света и умеющий говорить различными языками"*. По свидетельству фан-Сведена, он был "первой каргой (premier charge) в Индеи и разумел многие индейские языки, и торги и извычаи индейские, и небесное течение, и как морем водитца караблям ходить"**. В договоре своем с фан-Сведеном Ботлер обязывался: "в чину своем царскому величеству служить верно, и стояти ему против всяких его царского величества неприятелей, как водяным, так и сухим путем"***.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 211.
** Там же, стр. 218.
*** Там же, стр. 212.

______________________

Для заведования кораблестроением в Дединове фан-Сведен предложил находившегося тогда в Москве полковника фан-Буковена (Boukhoven), как человека, который "на море многие пути хаживал на карабли, и морской бой ему в обычай и корабельное дело и Руской извычай знает"*. Буковен был родом также из Голландии, откуда приехал в Россию еще в капитанском чине в 1647 году с боярином Милославским**.

______________________

* Там же, стр. 218.
** В Центральном госуд. архиве древних аков в делах о выездах иностранцев в Россию под 1649 годом № 5 находится следующее прошение Буковена к царю Алексею Михайловичу: "Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа Руси. Бьет челом холоп твой капитан Корнилко фан-Буковен. В прошлом Государь, в 156 г. (1648 г.) приехал я холоп твой из Галандския земли с твоим Государевым Боярином с Ильею Даниловичем Милославским к тебе Государю к Москве служить тебе Государю, верою и правдою. И в нынешнем Государь, во 157 г. (1649 г.) будет женишка моя и с детишками из Голанские земли к Архангельскому городу, а она, Государь, человек чужеземец, Рускова языка не знает, проводить ее к Москве некому. Милосердный Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа Руси! пожалуй меня холопа своего, вели Государь, меня отпустить по женишку мою к Архангельскому городу и вели, Государь, мне дать свое Царское жалование корму впред на четыре месяца для подмоги и подводку под меня и под женишку мою и под детишек, сколько ты, Государь, укажешь. Царь, Государь, смилуйся, пожалуй". - Стрейс в описании своих путешествий, на стр. 146, пишет фамилию Буковен - Boukhoven. Берх в своем сочинении "Царствование Царя Алексея Михайловича", 1831, т. I, стр. 250 - 251, ошибается, принимая везде Буковена за Бутлера. - В известном Дневнике генерала Гордона, изданном Г. Поссельтом, в немецком переводе, под заглавием Tagebuch des Generals Gordon, I, S.P.B., 1849, стр. 304, 315, 320, 322, 362, 533, 544 и 665, несколько раз говорится о полковнике Коринилии Бокговене (Cornelius von Bockhoven), убитом в 1678 году при обороне русскими Чигирина против турок. По времени, по сходству в имени по сходству в фамилии можно было бы думать, что это одно лицо с вышеупомянутым, но, кажется, тут два лица разные. Бокговен, упоминаемый Гордоном, был родом из Англии (Gord, т. I, стр. 393 и 666), а Буковен, рекомендованный Сведеном, - из Голландии. При этом случае неизлишне указать на опечатку, вкравшуюся в 5 строку 666 страницы III тома Gordon’s Tagebuch: вместо 1662 года показан 1667. Сравн. того же тома стран. 315, внизу.

______________________

Вместе с отзывами о Ботлере и Буковене фан-Сведен подал в приказ Новгородской четверти роспись, которой требовал в Дединово для корабельного строения 30 плотников, "которые наперед сего бусы и струги делывали", 4 кузнецов для кования якорей и других принадлежностей к судам, 4 пушкарей, необходимое количество канатов, веревок, смолы, дегтя, 30 аршин киндяка "на знамя, на переднее лежачее дерево, что на носу", 42 аршина киндяка "на долгое узкое знамя", 155 аршин тафт "на наменаж для украшения корабля", 8 шестифунтовых пушек, 4 четырехфунтовые пушки, 40 мушкетов, 40 пар пистолетов, 40 бердышей, 14 мешков для носки пороха и пуль, 16 деревянных или жестяных ящиков для носки пушечных зарядов, 4 стопы толстой бумаги на пушечные заряды, пороху, свинца, фитиля и ядер, - в том количестве как понадобится, - железа, угля и пр. "А корабль бывает, - присовокупил Сведен, в своей росписи, - длиною одиннадцать сажень с полусаженью, а поперег три сажени государевых печатных". Разумея под знаменами из киндяка флаг и вымпел, он писал: "Цветами те все киндяки как великий государь укажет: только на караблях бывает которого государства корабль, того государства бывает и знамя". В статье о тафтяных знаменах для украшения корабля в росписи сказано: "под которое государство бывает караблю пристань, в то время те знамены роспускают; а на тех знаменах писать, что великий государь укажет"*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 218 - 221.

______________________

Царь Алексей Михайлович входил сам во все распоряжения по постройке судов. Утвердив выбор Буковена, он велел ему вместе с Гельтом, обоими братьями фан-ден-Стрек и Минстером, в сопровождении подьячего Новгородской четверти Яковлева, ехать из Москвы в Вяземский уезд на реку Угру, а отту да в уезд Коломенский, до села Дединова, "в лесные места", для осмотра и приискания леса. "И где иноземцы на судовое дело леса обыщут, - сказано в наказной памяти Яковлеву, - ему те леса переписать и тутошних волостных жителей расспросить: в государевых дворцовых, или во властелинских патриарших или митрополичьих, или в монастырских, или в поместных и вотчинных землях и в чьих имянем те леса стоят? и в каких угодьях и в скольких верстах в котором месте тот лес от Угры и от Оки реки? и сколько верст будет Угрою и Окою реками до Волги реки? и в стругах ли, или плотами гнать, и не будет ли где тому лесу водою на мелях до Волги какого задержанья и государеву судовому делу мотчонья (замедления)?"

По исполнении этого Буковену и его спутникам предписывалось возвратиться в Москву и обо всем найденном донести Ордину-Нащокину. Вслед за распоряжением в помощь Буковену при осмотре лесов и при самом судостроении был назначен иноземец полуполковник Старк (Stark).

По осмотре назначенных мест оказались годными для корабельного строения: Вяземского уезда, в Кикинской волости помещика Воейкова - 600 трехсаженных тесниц; того же уезда в Дмитровской дворцовой волости - 10 дубовых трехсаженных досок; в Калуге, у посадских людей - 120 девяти - и десятисаженных сосновых брусьев и в Коломне, также у посадских людей - 25 семисаженных бревен, 20 трехсаженных, 2 двенадцатисаженные и 152 восьми - и девятисаженные сосновые доски. Часть этого количества, именно приисканную в Калуге, хозяева брались доставить до места сами; требовалось только разрешение: кем везти до Коломны лес, найденный в Кикинской волости? Вместе с этим Буковен, представив ведомость о необходимом количестве пеньки (для делания канатов и веревок), также смолы, дегтя, серы, котлов и пр., испрашивал разрешения брать свицкое, или шведское, то есть лучшее железо с заводов Марселиса, а уголь в Дединове, где предполагал также нанять кузнецов и плотников*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 222 - 225.

______________________

Упомянув здесь в первый раз о Марселисе как о лице, избранном для поставки железа на Дединовские постройки, считаем необходимым сказать несколько слов о его заводах.

В конце XVI и в начале XVII столетия все требовавшееся для России количество свицкого железа, ружейные стволы, чугунные пушки, ядра и прочие артиллерийские припасы привозились почти исключительно из-за границы голландцами и чрез Архангельск доставлялись в Москву. Высокие цены на эти предметы, неизбежные при дальнем провозе, побудили голландского купца Виниуса с товарищами просить дозволения на постройку близ Тулы вододействующего завода для отливания разных чугунных вещей и для делания из чугуна по иностранному способу железа. Дозволение было дано в 1632 году. Виниусу и компании разрешено было между Серпуховым и Тулой на речках Вороне, Вашане и Скниге, где признают удобным построить "мельнишные заводы" для делания из железной руды чугуна и железа, для литья из первого пушек, ядер и котлов и для ковки из последнего разных досок и прутьев, "дабы впредь то железное дело было государю прочно и государевой казне прибыльно, а людей государевых им всякому железному делу научать и никакого ремесла от них не скрывать". Эти последние слова напоминают подобное же условие, требованное нашим правительством от голштинцев, когда они просили дозволения строить корабли в Нижнем Новгороде. Даруя Виниусу привилегию на десять лет, в течение которых никто в России не мог строить подобных заводов, царь Михаил Федорович велел отпускать ему из казны ежегодно денежную сумму, которую заводчик обязывался возвращать чугунными и железными изделиями.

Через двенадцать лет после грамоты Виниусу комиссар датского короля, гамбургский уроженец, Петр Марселис (Marselis) и голландский гость Акема (Akema) испросили себе дозволение, с двадцатилетнею привилегиею, построить новые железные заводы в отдаленных от Тулы местах, как то: на реках Ваге, Костроме, Шексне и в других удобных местах. Это повело к большим несогласиям между Виниусом, с одной, и Марселисом и Акемой, с другой стороны. Возникшие споры и жалобы кончились тем, что у всех троих заводы были отняты и взяты в казенное управление. Взамен этого они и построили все трое вместе новый завод собственно для отливания чугунных ядер на Ваге, в нынешней Вологодской губернии, но в 1648 году Марселис и Акема получили свои заводы обратно в двадцатилетнее безоброчное и беспошлинное владение.

Ободренные этим и сделанными им другими льготами, они учредили в 1652 году еще новые заводы на реке Скниге, в тогдашнем Каширском уезде Тульской губернии. Наконец, в 1656 году ими были выстроены еще два завода в Малоярославецком уезде, на реке Протве и на впадающей в нее речке Угодке. В 1662 году одна половина всех заводов, принадлежавших Марселису и Акеме, была отписана на государя; в 1664 - заводы на Протве и Угодке отданы Акеме, а находившиеся в Тульском (бывшие Виниусовы) и Каширском уездах взяты совсем в казну, но в 1667 - пожалованы Марселису "за многие его службы", именно за деятельное участие в заключении мира с Польшей. При этом случае они поступили в ведение Пушкарского приказа. Впоследствии времени они переходили как наследственное достояние к сыну и внуку Марселиса, а потом как выморочное имение были подарены Петром Великим в вечное и потомственное владение его дяде, боярину Льву Кирилловичу Нарышкину*.

______________________

* Кильбургер, Краткое известие о русской торговле, стр. 160 - 170; Гамель, Описание Тульского оружейного завода. М., 1826, стр. 1 - 26; Дополнения к Актам ист. Арх. ком., т. V, стр. 389 - 401.

______________________

Обратимся опять к работам, предпринимавшимся в Дединове.

Получив донесение Буковена и Яковлева, царь Алексей Михайлович велел коломенскому воеводе Кутузову отпустить на покупку леса и другие первоначальные расходы из Коломенских таможенных и кабацких доходов тысячу рублей, а чтобы облегчить Буковена в сношениях с разными местами и лицами, определил "к корабельному строению" дворянина Полуехтова и Мытной избы подьячего Петрова.

Двухвековое татарское владычество, вытеснив своим влиянием многие наследственные славянские добродетели русского народа, породило взамен их некоторые вредные пороки, особенно страсть к корыстолюбию и взяточничеству, наиболее вкравшуюся в приказное сословие. Это страшное зло беспощадно разоряло казну и подрывало, даже вовсе уничтожало, самые благие намерения правительства. Оно, конечно, было причиной, что царь Алексей Михайлович, назначая в Дединово Полуехтова и Петрова, включил в указ свой о том следующие слова: "И будучи ему Якову (Полуехтову) и подьячему у того дела быть безотступно, и великого государя делом радеть неоплошно, и посулов и поминков ни у кого ничего не имати: а будет они Яков и подьячий Степан (Петров) радеть не учнут, а учнут от того дела корыстовица, а после про то сыщетца и им от великого государя быти в опале"*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 226, 222.

______________________

Отправляя 9 сентября из Москвы в Дединово Полуехтова, Петрова, Буковена, Старки, Гельта, трех его товарищей, вместе с ним прибывших из Амстердама, и еще вновь занятых в Москве: капитана фон Гельманта, лекаря и поручика Шака, корабельного дозорщика и поручика Вемина и толмачей, или переводчиков, Шкремса и Кастера, государь велел изготовить для них подводы и судно с гребцами*. В этот самый день состоялись царские указы: Марселису - о присылке в Дединово медных векш (сложных блоков), с канатами, железных подъемных машин, "самого доброго железа" на разные потребности, и котлов и горшков для варки смолы**; Ордину-Нащокину - о приискании необходимого числа плотников и кузнецов между дединовскими "рыбными ловцами" и об отводе в Дединове дворов под постой лицам, назначенным к корабельному делу. "Буде кто охотников в плотники и в кузнецы и лесу готовить будут, - писано было Нащокину, - и им не запрещать, а в неволю никого не нудить для того, что по великого государя указу, села Дединова и иных ловецких сел рыбным ловцом велено сделать по дворцовому наряду, прежде памяти, что прислано из посольского приказу, шестьдесят паузков*** и чтоб нынешним указом того дела не остановлять"****.

______________________

* Там же, стр. 228 и 248, где имена вновь нанятых иноземцев несколько переиначены.
** Там же, стр. 228, 229, 230.
*** Паузки - небольшие речные суда.
**** Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 229 - 230.

______________________

По приезде в Дединово Буковен встретил необходимость независимо от прежде приисканного леса еще в 120 сосновых сухих брусах или бревнах длиной в 9 и 10 сажен, а толщиной в 9 и 10 вершков. Посыланные за этим люди ездили в Коломенский и Рязанский уезды, вверх по реке Цне, до Мещеры, вниз по Оке до Солочи, а также в другие лесистые места, но нигде не нашли леса указанного качества и меры. По донесении об этом правительству и по получении сведения, что желаемый лес растет в Коломенском уезде, в вотчине рязанского и муромского архиепископа Иллариона, послана была к нему царская грамота о безостановочном отпуске потребного количества леса*.

______________________

* Там же, стр. 235 - 237.

______________________

Казалось бы, что после всех этих распоряжений, освященных непосредственной волей и личным участием царя, нельзя было бы ожидать затруднений, но они встретились при нервом шаге к исполнению. Коломенский кабацкий голова Шуров, долженствовавший внести из заведываемых им сборов пятьсот рублей в число тысячи, определенных на первоначальные расходы, объявил, что у него "денег нет и к карабелному делу дать нечего"*. По отзыву Марселиса, что у него ни векш, ни подъемов, ни других требуемых вещей, ни мастеров для делания их нет**, обратились в Пушкарский приказ, но и тот отозвался неимением ничего в готовности: "которые конаты и векши есть, и те надобны к подъему нового болшого успенского колокола; а подъемов нет и послать к корабельному делу нечего. По всей этой статье один Марселис прислал железа, да и то только 30 пудов***. Старосты Дединова и других соседних дворцовых ловецких сел объявили "по Христове евангельской заповеди, еже ей ей, в правду что к государству карабелному делу охочих плотников нет"****. Наконец, в вотчине архиепископа Илариона было сделано затруднение в отпуске леса. Вскоре за этим, 27 октября, пришло новое донесение Полуехтова, что плотники охотой не нанимаются, подрядчиков нет и корабельное дело остановилось. Вдобавок к этому он извещал, что приданный ему для письменных дел подъячий Петров "стар и мало видит и писать не может"*****.

______________________

* Там же, стр. 238 и 249.
** Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 230 и 249.
*** Там же, стр. 236 и 250.
**** Там же, стр. 233 и 249.
***** Там же, стр. 250.

______________________

Вследствие всех этих отписок и жалоб состоялись новые повеления: не имевшиеся в коломенских кабацких сборах 500 рублей отпустить из тамошних же таможенных доходов, безостановочно; векши, подъемы и прочие вещи, не оказавшиеся ни у Марселиса, ни в Пушкарском приказе, изготовить Марселису; плотников, числом тридцать, с платой каждому по четыре алтына в день, нарядить дединовскому приказному человеку Головкову*; не отпускаемый в архиерейской вотчине лес рубить и вывозить без задержания; подьячего Петрова отправить в Москву.

______________________

* В памяти, посланной 30 октября 1667 года в приказ Большого дворца, велено "села Дединова всем плотникам уговариватца безо всякого опасения, а наем им будет без убавки, а в неволю на них корабельное дело покинуто не будет, и ссорным бы людям не верили". Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 236, 249 и 250.

______________________

Извещая государя, что 14 ноября заложен корабль, Полуехтов доносил, что он продолжает давать плотникам и кузнецам поденного жалованья по четыре алтына, а между тем и "дни настали малые и холодные, и корабельное дело не споро", платы же без царского указа уменьшить он не смеет; разрешено было давать по два алтына, но смотреть, чтобы рабочие не гуляли. Еще встретилась остановка от неимения в московской таможне лучшей дорогобужской и смоленской пеньки, которой требовал Буковен; положено было заменить ее высшей доброты пенькой трубчевской.

Одни затруднения были отстранены, немедленно явились другие.

После пятимесячного пребывания в Дединове и почти трехмесячного производства работ, 17 февраля 1668 года, Полуехтов доносил царю: "Мне холопу твоему велено, государь, карабли делать наспех, чтоб к весне были готовы. И у меня, холопа твоего, корабль и яхту делают, а у карабля, государь, дно и стороны основаны, и кривые деревья все прибиты, и на верх на корабль брусья ростирают, а лесу у меня, холопа твоего, куплено и что отписано на тебя, великого государя, с карабль и с яхту будет, и смолы и дегтю и конопати и сала у меня, холопа твоего, купленож. Только, государь, полковник Карпилиюс фан-Буков мне, холопу твоему, сказал, что для поспешения корабленого дела надобно в прибавку к тридцатма человеком плотником еще двадцать человек плотников; и я, холоп твой, села Дединова к приказному человеку к Григорью Головкову послал, чтоб он к корабленому делу дал в прибавку двадцать человек плотников; и он, Григорий Головков, мне, холопу твоему, в тех плотниках в двадцати человеках отказал.

Да у меня ж, холопа твоего, лес и тес и бойдачные доски отписаны на тебя, великого государя, верстах в пяти и в десяти и болши, а возить мне, холопу твоему, того лесу к корабленому делу в село Дединово не на чем: приказной человек села Дединова Григорий Головков в подводах мне, холопу твоему, отказал; а у корабля, государь, и у яхты конаты и железные снасти день и ночь без отъему, а стеречь у меня, холопа твоего, у того корабленого дела некому"*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 238 - 239.

______________________

Непосредственно за этими жалобами следовали другие. Полуехтов доносил: "Канатных и бичевных мастеров коломенского епископа села Городища крестьян без указу великого государя взять не смеют, а из воли те мастера не подряжаются, и опричь тех мастеров на Коломне нет; парусного мастера нет; надобно на корабле вырезать каруна (корону), и что де на той каруне вырезать и кому резать? А немцы, которые корабль делают, резать той каруны не умеют; да надобно на карабль и на яхту с семьсот векшей деревянных, а мастер де тех векшей живет на Протве; Марселис прислал железа только тридцать девять пуд, а под то железо подвод не дал; а в котлах, и в горшках, и в векшах, и в подъемах, и в якорях отказал, посылать под то железо не на чем и якорей ковать (в Дединове) негде; кузницы и горны малые; подъемы надобно скоро, а купить негде; села Дединова староста, со многими людми приходя, полковника и полуполковника со двора ссылали, а велят стоять на дворах поочередно, и дворы отводят от корабленого дела далеко"*. В довершение всего и трубчевской пеньки, долженствовавшей заменить дорогобужскую и смоленскую, в Москве не оказалось.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 239 - 241, 251 - 252.

______________________

По мере получения от Полуехтова отписок из приказа Новгородской четверти немедленно были отправляемы памяти и грамоты; в приказ Большого дворца - о присылке к Буковену недоставших двадцати плотников, о назначении к корабельному делу сторожей из дединовских крестьян и о запрещении тамошнему старосте отводить под постой дома, удаленные от места судостроения; к каширскому воеводе и в Ямской приказ - о безотлагательном давании Полуехтову подвод; к коломенскому епископу - об отпуске требуемого числа канатных и бичевных мастеров; к коломенскому воеводе - о безостановочном содействии судостроению присылкой кузнецов, якорных мастеров, парусных швецов, и вобще всего, в чем впредь может встретиться надобность; к Переяславль-Рязанскому воеводе и в Пушкарский приказ - о доставке кузнецов; в Оружейную палату - о присылке резного мастера, живописца и токаря; к заводчику Акеме о присылке векошного мастера; к Марселису - о незадерживании железом; в Москву, к иноземцам Бахру и Быхлину - о ссуде Полуехтова имевшимися у них подъемами; в Большой при ход - о покупке в Москве и отсылке в Дединово тысячи пудов отборной пеньки. Чтобы нисколько нс задерживать работ, находившимся при них плотникам велено было производить и в зимние дни вместо двух по четыре алтына.

Несмотря на все требования и подтверждения и на непременную волю государя, "чтобы корабельное дело не стояло", остановкам не было конца. Между прочим приказ Большого дворца донес о невозможности дать плотников и предлагал нанять "из охочих людей"; Пушкарский приказ писал, что единственный имеющийся у него кузнец "на пушечном дворе делает к большому успенскому колоколу язык, а опричь его языка делать некому"*. Оружейная палата отказала и в резце, и в живописце, и в токаре. Коломенский епископ из находившихся у него 32 мастеров канатного и бичевного дела уделил только 8, но вскоре за тем жаловался, что Полуехтов "тех мастеров бьет и мучит и в подклеть сажает и пеньки и кормовых денег против указу им не дает и морит их голодною смертью"**.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 252.
** Там же, стр. 256.

______________________

Борясь с беспрерывными затруднениями и долгое время даже не имея при себе никого для письменных дел, Полуехтов донес 26 мая, что карабль спущен и до делывается на воде, а яхта и шлюпка поспеют в скором времени. Через месяц получено новое донесение: "Корабли в отделке, а живописца и резца нет; стен расцветить и коруны вырезать некому, а щеглы (мачты) не поставлены потому, что поднять некем". Только в исходе июля прибыли резец, иконописец и токарь. Им велено было вырезать и вызолотить украшения на корме, а на носу вместо предполагавшихся орла и короны сделать изображение льва*. В конце августа Полуехтов писал: "Карабль к отпуску готов и щеглы все поставлены, а к окнам и к дверям пробоины куют наспех, а на яхте щеглы не поставлены, канатов нет, поставить нечем; да два шлюпа и бот сделаныж; а караблю и яхте зимовать в селе Дединове немочно никоторыми делы; где стоять таких мест нет и стеречь некому". Получив донесение, царь Алексей Михайлович приказывал торопиться окончательной отделкой, оставив при судах только пятерых "знающих людей" из иноземцев, а остальным, в том числе Буковену и Старку, ехать в Москву. "А что каких всяких припасов от корабельного дела останетца, переписать и положить в амбар и запечатать, и обо всем великому государю отписать и прислать роспись". Во второй половине сентября получена новая отписка от Полуехтова: "Карабль, и яхта, да два шлюпа и бот сделаны совсем наготово, а щеглы на карабле и на яхте конатами и векшами укреплены, а болших конатов, на чем кораблю и яхте стоять, не сделаны; корабельных мастеров только восемь человек, а в прибавку конатных мастеров коломенский епископ не присылывал; да сделано болших и малых одиннадцать якорей". В ответ на это Полуехтову велено отпустить корабли из Дединова в октябре месяце с Буковеном и с корабельщиками, взяв из Коломны и из Коломенского Яма потребное число кормщиков и гребцов, которые бы знали водяной ход на реке Оке. Буковену, получившему десять Московских стрельцов "для береженья кораблей", приказано было, не теряя времени, вести все суда в Нижний Новгород с тем, чтобы в случае нужды уже там доделать их окончательно, а в Нижний послан указ: принять суда и "поставить для осеннего и вешнего льду в заводях, где пригоже, и беречь на крепко"**.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 256 - 257.
** Там же, стр. 258 - 259.

______________________

Затруднения и ослушания продолжались. Полуехтов, поссорясь с Буковеном, сказался больным и объявил, что из Дединова ехать не может; коломенский воевода прислал только 13 работников и то "худых людей", кормщиков же не прислал вовсе, а коломенские ямщики отказались дать и кормщиков и гребцов. Пока посланы были по обеим этим статьям подтверждения, Полуехтов уведомил 15 октября, что корабль и яхта не могут идти Окой по причине мелководия, Буковен же и прибывший из Нижнего Новагорода подьячий Кишмутин доносили; "В Оке реке воды прибыло мерою на поларшина, и с прежним на мелких местах только полтора аршина, а караблю груз два аршина с четвертью, а в мелких местах караблю пройти не мочно, а Яков Полуехтов государева указу ослушаетца во всем, и караблей проводить не хочет, и болен николи не бывал". Полуехтов оправдывался, что он полковнику и подьячему говорил: "В Оке реке вода велика и карабли гнать мочно, и полковник и подьячий ему отказали". В ответ на новое повеление итти из Дединова в Нижний, немедля и ничем не отговариваясь, Буковен и Кишмутин писали: "В Оке реке вода мала, итти караблю не мочно, а кормщиков и гребцов прислано с Коломны с посаду и коломенских ямщиков сорок пять человек, а в Оке ходу и мелей и карш не знают и кормщиков нет, и за кормщиками чинится мотчанье (остановка)". Полуехтов объявил, что "в Оке реке вода велика и караблям итти мочно, а подьячий с полковником пьет и бражничает, а о государеве деле не радеет, и чтоб караблям в селе Дединове зимовать". На строжайший указ вести суда без замедления, под опасением царской опалы и вычета всего жалования, полученного со дня заложения корабля, Буковен и Кишмутин прислали донесение: "Ноября с 1 числа по 4 число в Оке реке воды прибыло и с прежним только восемь пядей, а караблю груз девять пядей слишком; и Яков Полуехтов на карабль не пошел, а сел в легкую лодку и покиня карабли поехал наперед, неведомо куды, а в прежних своих отписках писал на них к великому государю о всем ложно". Вслед за этим получена новая записка: "Ноября 4 числа морозы учинились быть большие и по Оке реке лед учел плыть болшой; и карабли от того осеннего ходу завели, чтоб от осеннего льду порухи (повреждения) какиеб не учинилось, и карабли в тое заводи замерзли". В опровержение Буковена и Кишмутина Полуехтов донес, с засвидетельствованием местных старост. что "Ноября 2 числа по Оке реке из села Дединова карабельный ход был и итти было мочно". Наконец, последнее донесение полковника и подьячего: "Ноября в 8 день Яков Полуехтов покиня карабли, и якори, и всякие карабльные припасы, и государевы всякие остаточные казны, и не дождався государева указу из села Дединова съехал неведомо куды, а целовальников у караблей и у казны никого не оставил".

По всем этим противоречивым показаниям коломенскому воеводе велено было исследовать на месте истину, а между тем 17 ноября все корабельное строение перешло в ведение Посольского приказа, состоявшего также под управлением Ордина-Нащокина. Поводом к этому перечислению, вероятно, было то, что корабль, яхта и прочие суда по окончательной их отстройке в Дединове уже долженствовали начать предназначенный им круг действий по торговле с Персией, ближе принадлежавшей к ведению Посольского приказа, нежели приказа Новгородской четверти.

Можно предполагать, что дединовское судостроение шло бы несравненно успешнее и с меньшими задержками, если бы во все это время с самого начала работ Ордин-Нащокин не был отвлечен важными занятиями по делам Польши, после отречения Яна Казимира остававшейся без короля, а потом от весны 1668 года не находился за границей для заключения торговых договоров с Швецией и Пруссией и для присутствования в Варшаве на избирательном сейме. Он возвратился уже в 1670 году и вскоре за тем принял иноческий чин в монастыре Иоанна Богослова, называемом Крыпецким, в двадцати верстах от Пскова. Любопытно письмо его к царю Алексею Михайловичу, хотя и не относящееся прямо к истории русского флота, но отчасти поясняющее медленность, нерадивость и неповиновение, происходившие по сооружению судов в Дединове. "На Москве, государь, - писал доблий боярин, - не радят о государственных делах - ей дурно! Посольский приказ есть око великой России. Чтобы умножить, расширить, возвести государство, надобен верный, зоркий глаз избранных и беспристрастных людей, а это дело, государь, Посольского приказа. Честь для тех, кто свято хранит пользу отечества; унижение тем, кто не рачит о важности и величин его. Царь! Думные дьяки занимаются хитростьми и кружечными делами (т.е. крепкими напитками)"*. Удивительно ли, после этого, что и дединовское дело производилось так вяло, с такими непростительными ослушаниями и ссорами? Видим редкую снисходительность царя Алексея Михайловича и постигаем вполне, что только с твердой железной волей Петра, с его кипучей деятельностью возможно было осуществить исполинские предприятия, им совершенные.

______________________

* Терещенко. Опыт обозрения жизни сановников, т. I, стр. 57 - 64. К сожалению, автор не указывает, откуда он берет письмо Ордина-Нащокина.

______________________

Построенные в Дединове суда едва поступили в заведование Посольского приказа, как явился туда, 20 ноября, Ботлер. Он только что приехал из Амстердама с тринадцатью иностранцами, нанятыми им по поручению фан-Сведена, около этого времени умершего и таким образом не дожившего до конца дела, начатого при его содействии.

Ботлер и его товарищи все объявили себя в Посольском приказе уроженцами Голландии и были записаны под следующими именами и званиями: Давыд Бутлер - корабельный капитан, который на корабле над корабельщиком и надо всеми сарами ведает; Ян Албертс - корабельный кормщик и подьячий; Петр Бартельсон - над корабельными сарами начальный человек и с кормы до половины корабля над снастьми дозорщик; Мейндерт Мейндертен - начальному человеку, что над сарами, и дозорщику над снастьями товарищь; Вигерт Потерс - спереди от половины корабля над снастьми дозорщик; Элис Петерсон - товарищ парусному мастеру; Корнилиус Корнильсен - корабельный пушкарь; Карстен Брант - корабельного пушкаря товарищ, который ведает порох и пушечные ядра; Ян Янсен Струйс (Struys) - корабельного парусного дела мастер; Вилим Вилимсон - корабельного деревья и щегольный и векшных снастей мастер; Корнилиус Брак, Якоб Трапен, Даниель Корнильсен, Петер Арентсен - сары, корабельные работники. Они ехали через Ригу, на Псков, откуда о путешествии их было повещено в Москву, что едут из-за моря корабельного строения мастеры и которые знают небесное течение и морской путь*.

______________________

* В Дополнениях к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 263, помещен список всем этим лицам, но он совершенно неверен, будучи искажен в свое время теми, которые составляли из подлинных бумаг, напечатанных в этом издании, перечень дела о строении судов в селе Дединове. Мы заимствовали наш список: 1) из договоренных статей поименованных 13 голандцев при найме их в Русскую службу; 2) из отписки к царю Алексею Михайловичу псковского воеводы Великаго-Гачина о приезде в Псков Бутлера с товарищами; 3) из допроса, учиненного им в Посольском приказе, и из других бумаг, хранящихся в Московском главном архиве Министерства иностранных дел под заглавием: "Выезды иностранцев в Россию, 1668 - 1669, № 42-й". При этом приводим и заимствованные из этих дел договорные записи:
а) Давыда Ботлера. "Объявляется при сем, что Давыд Иванов сын Будлер нанялся в службу его Царского величества и через Ивана Фан-Сведена имянем его царского величества укрепился, что его царскому величеству служити на море Хвалынском капитаном и кормщиком генералом, и над людми ему, которые к тому делу в службу его Царского величества наймутца, верно владети и меж ими как пристойно разрежати; также обещаетца людей к тому делу годных наймовати, и все что к тому надобно на его Царского величества искупити и к кораблю изготовити; а понеже он Давыд Иванов сын был во многих краех света и умеет говорить различными языки, и его царскому величеству ему служить во всяких прилучающихся статьях на море и где его царское величество изволит послать; также обещаетца: как ему укажут ехать к Москве, и ему неотложно ехати. - 1) Ему Давыду Иванову сыну Будлеру дано будет за его службу всякой месяц 100 гулденов галанских, а начнутца кормовые месяцы марта с последних числ сего 1667 году; и быть ему в той службе 4 года. - 2) Все месячные деньги сполна заплачены будут в Амстердаме через Ивана фан-Сведена тем людем, которым он Давыд прикажет; за которое дело он Иван фан-Сведен емлетца, и ко утвержденью того ручаетца по нем Исак Руц, Андрей Ортман и Микулай фан-Тор. - 3) Дано будет при подписании сего письма ему Давыду кормовых денег на 6 месяцов; которые деньги он сказывает принял, и тех денег три месяцы зачтутся ему в его кормовые денги, а другие три месяцы даны будут в подарок жене его. - 4) В тех четырех годех даны ему будут его кормовые деньги сполна по то время, как придет паки в Амстердам; и тем временем он свободен будет от всяких харчей провозных кормовых, пищи и питья, и в Амстердам свободен от всего того поставится. - 5) Приехав в службу его царского величества и служа каким случаем потонет или убит будет, чего Бог сохрани, и тогда жене его вдове дано будет, сверх его оставленных пожитков и кормовых денег, кормовых денег на 12 месяцов. - 6) Похотел он Давид жену свою и дети его царского величества в государство привезти, то будет на харчах его царского величества, и помимошествие его урочных 4 лет паки со всем, кроме всяких харчей, в Галандскую землю поставлен будет; а в Московском государстве жить ему с женою и с детьми на своих проторях. - 7) Случится ему заболети, и его как достойно надсматривать и приставить доктура или лекаря и давати ему, что требно будет, как в христианах обычай есть. - 8) Должен будет он Давид ехати в тое страну, где его царского величества изволение будет, и в чину своем ему Давыду царскому величеству служить верно, и стояти ему против всяких его царского величества неприятелей, как водяным, так и сухим путем. Обещает он Давид крепко, что быть ему в том во всем верну, как честному человеку достоит. Се написано при свидетелях при Петре Говердене да Исаке Исакове в феврале месяце, 1667 году, в Амстердаме. - Давид Иван сын Будлер. Исак Руц порука. Гендрик Ортман порука. Николас фан-Тор порука. Петр Говерд свидетель. Исак Исаков свидетель".
б) Яна Алберта. "Нанялся на 4 года служить корабельным кормщиком и писарем на проторях, харчах и подводах Великого Государя, со всею своею рухлядью поставлен будет до корабля, таким же образом поставлен будет до Амстердама, все на проторях Великого Государя; и во всех записях также обещано ему и договорено давать от места кормовых денег на всякой месяц по 65 гулденов голландских. Будет заболит, и ему кормовые деньги давать же, а умрет и ему с того числа давать кормовых денег на 6 месяцов, и те деньги отданы будут жене его и сродичам. - Ныне наперед дано денег кормовых на 4 месяца да в подарок 50 гулден, а те 50 гулден не будут выворачиванье А те 4 месяца выворачивать из каждого года по месяцу. И те деньги у Давыда Бутлера приняты".
в) Петра Бартельса. "Нанялся на 4 года также на проторях, харчах и подводах Великого Государя, как выше сего. Кормовых денег ряжено ему на каждой месяц по 60 гулден голландских денег. Как будет болен, давать корм, а умрет, кормовых денег на 3 месяца, и то все отдано будет сродичам его. - Наперед дано будет кормовых денег на 4 месяца, а выворачивать те деньги, как выше сего. Да в подарок 50 гулден, и те деньги принял он у Давыда Бутлера, а Давыд Бутлер во исполнение статей ручается, что по тех местах паки его поставит в Амстердам, кроме всяких харчей, и проторей и подвод, как выше".
г) Мейндерта Мандерстена. "Быть ему в товарищах Начального ботсмана. О проторях, как выше и подводах, кормовых денег ряжено по 55 гулден голландских. 4 месяца выворачивать, как выше, подарок 50 гулден. И те деньги принял же у Бутлера".
д) Вигерта Попперса. "Нанялся на 4 года на проторях, как выше. Кормовых денег ряжено на месяц по 55 гулден, в подарок дано будет 35 гулден, да наперед кормовых денег на 4 месяцы, а 4 месяцы выворачивать, как выше. И деньги приняты у Давыда Бутлера. А в прочих статьях как выше".
е) Элиса Петерсона. "Во всех статьях, как выше, корму по 55 гулден голландских, да в подарок дано 35 гулден, а 4 месяца напред, а выворачивать, как выше. И в тех статьях, как в прежних".
ж) Корнилиуса Корнильсона. "Кормовых денег ряжено по 60 гулден, наперед дано за 4 месяцы, вычитать, как в прежних. В подарок дано 50 гулден. В прочих статьях, как выше".
з) Карстена Бранта. "Ряда 55 гулден, в подарок 45 гулден, наперед 4 месяцы, а вычитать, как выше. И во всех статьях, как в первых".
и) Яна Янсена Струса. "Корму ряжено по 60 гулден. В подарок дано [Что дано в записи не означено]. А в прочих статьях, как выше".
i) Видима Вилимса. "Ряда по 60 гулден. Наперед дано на 4 месяца корму, в подарок 50 гулден. В тех прочих статьях, как выше".
к) Корнилиуса Брака, Якоба Трапена, Данила Корнельса и Петера Арентсона. "Корму им по 50 гулден, наперед по 4 месяцы, выворачивать, как в первых. В подарок каждому дано по 31 гулдена по 3 [Следовавшего за этим слова недостает]". Договорные записи приехавших прежде с фан-Сведеном: Гельта, обоих братьев фан-ден-Стрек и Минстера, напечатаны в Дополнениях к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 212 - 216.

______________________

Пока все эти лица в ожидании дальнейших о них распоряжений жили в столице, в Белом городе, Полуехтов и Буковен были вытребованы в Москву для отдания отчета в израсходованных ими деньгах и для получения новых приказаний. Происходившие между ними во вред порученному им делу споры и ссоры, по-видимому, остались без последствий*. Между тем Ботлер подал 5 декабря в Посольский приказ проект свой о постройке 36-весельного судна на образец венецианских каторг или галер и 20-весельного баркантина, или струга, о шести или семи однофунтовых пушках для действий в Каспийском море против разбойников, полагая употребить в гребцы закованных в кандалы пленных. Мысль эту поддерживал переводчик Посольского приказа Виниус, но он не ограничивался одной каторгой и одним баркантином, а предлагал построить несколько каторг, считая их гораздо удобнейшими для Каспийского моря, нежели корабли, то есть парусные суда. "То море глубокостию не как океян, и того ради во время бури валы ходят не таковы велики как в Океане, но часты, и тем кораблю чинится великая шкода (повреждение), а тою каторгою мочно угрести. Те каторги гораздо лутче бус крепостью, обороною и поспешением в ходу, и великими бури тех не будет розбивати, как бус разбивают часто. А будет сыщется реками великими путь в И идею и промысл торговый учинится, то самая великая прибыль великого государя казне и Московскому государству имать быти". Так рассуждал Виниус в своем предложении. Оба проекта или не были приняты, или исполнение их было отложено на неопределенное время**. Вскоре потом Ботлер представил в Посольский приказ карту Каспийского моря и статьи об обязанностях на корабле капитана и подведомственных ему чинов***.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 362 - 363.
** Проект Ботлера, найденный в делах, упомянутый выше, в прим. 62, заключается в следующем:" Вельми потребно сделать судно морское полегче корабля, которое будет зело годно, чтоб Хвалынское море очищать от воров и казаков, и то судно будет сделано на образец каторги, как Венецияне против турок имеют.
И то судно на подобие каторги, зело потребно в тихое погодье за неприятельми под берегами гнатися, потому что тому судну в воде ходу будет на 5 или на 6 пядей, и тем вельми угодно в реки всходить и всякие пески объезжать.
Также та каторга вельми годна, как корабль, во время тихости плавает и корабль от неприятелей оберегает и во всяких прилучающихся нуждах с корабля на берег перевозит и неприятелю всякую шкоду чинит. А на той каторге бывает 36 весел и косой парус, а гребцам мочно быть, как в иных государствах, полоненникам и всяким ворам, которых сажати у каждого весла по 4 человека, и скованы бывают на долгих цепях. Также потребно баркантин или струг, которой будет 7 сажень, на нем с 20 весел, на котором будет 6 или 7 малых пушечек, ядро в один фунт, который судном мочно с тою имянованною каторгою за неприятелем гнаться и тому всякую шкоду учинить". - Проект Виниуса, напечатанный в Дополнениях к Актам истор. Арх., ком., т. V, стр. 404 - 405, содержит в себе следующее: " Примилостивым Государем Герасиму Семеновичу Дохтурову, Лукьяну Тимофеевичу Голосову, Ефиму Родионовичу Юрьеву объявляет и извещает Андрюшка Виниус. Подал вам государем корабельной капитан писмо, в котором пишет, чтоб в тем кораблям, которые сделаны вновь, учинить для ходу на море и остерегания тех кораблей на море судно наподобие каторги с веслами: и то письмо переведши пришло мне на мысль, кака потребность и надобье в устроение нетокмо единого, но и многих катарг для морского ходу надлежит; не мог сие по должности своей необъявлено оставить великих ради надобных причин, належащих не токмо к великой прибыли великого государя казне, но и к болшим пожитком и корысти великого государя подданным, а чем каторги лутче на Хвалынском море караблей и какая прибыль от того великого государя казне может быть, являют си и статьи последственные: 1) Такие катарги по свойству того Хвалынского моря лутче и пригоднейше караблей тем, что то море глубостию не как Океан, и того ради во время бури валы ходят не таковы велики, как на Океяне, но часты, и тем караблю чинится великая шкода, а тою катаргою мочно угрести; и тому свидетельство: как голстинские послы в прошлых летех поехали на корабле в Персиду, и тогда на море корабль их разбило. 2) Как бывает на море погода и ветр противен, и тогда караблем не токмо вперед бежати невозможно, но бывает и назад отбивает, а во время безветрия караблю вперед плыти невозможно, но шатается всегда в однех местех; а катаргою и во время противного ветра или безветрия спешно мочно вперед плыти, а во время доброго ветра парусом не тише карабля бежит. 3) Караблем вверх по великой реке ехать невозможно и впереди видя воров нетак мочно шкодить, как с катарги: потому что катаргою по великой реке всходить и воров впереди видя мочно по тех из великих пушек, которые бывают у катарги на носу, стрелять и шкодить, так же и на море, не допуская до себя неприятеля, мочно по тем стрелять же. 4) Карабль во время безветрия поворотиться вскоре не может, а как неприятель наступит, то хотя на нем и пушек много, не так противится может, как каторга, потому что катаргою великой скоростию за неприятелем мочно гнатися, и гоня стрелять и отбежать спешно, по времени смотря. 5) Всяких воров и бусурманских полоняников мочно на катарги сажать для гребли на цепях, чтоб не розбежались и зла не учинили; и чем таким ворам и полоняником, которых по тюрьмам бывает много, хлеб туне давать, и они б на катаргах хлеб заработывали, а иных воров, по делу смотря, мочно посадить на 5 и на 6 лет и болши, а иных, которые достоили смерти, и на век но обычаю иных государств. 6) А к строению тех катарг в Московском государстве всякие к тому запасы изобилны есть, лес, пенек, железа, смола, пушки, порох; а в иных землях мало не все то покупают из иных государств. - 7) А прибыли мочно быть великого государя казне в строении таких катарг много, потому что те катарги гораздо лутче бус крепостию, обороною и поспешением в ходу; и великими бури тех не будет забивати, как бус разбивает часто, и тем великие богатства погибают, и от того великого государя подданным и иноземцам чинится великое разорение, а иным конечная нищета бывает; да сверх того катарга поспешнее переходити будет к сугубой прибыли великого государя казне в сборах таможенных. 8) Всякие люди руские и иноземцы, увидя, что в таких судех им по морю с товары своими ходить нетокмо от воров не опасно, но и от морского потопления бережняе и в пути поспешнее бус, склонность будут имети к простиранию своего торгового промысла. 9) Нетокмо с персидами, но и с иными народы облежащих вкруг того моря, где те катарги будут приходить, мочно в пристанищах промысл торговой учинить, и в верховые городы с катаргами, будет реки великии, ехать: и то прибыли великого государя казне, а торговым людем пожиток. 10) Те катарги учинить мочно казною великого государя, и теми всяких купеческих руских людей и иноземцев с товары их перевозить в которые страны похотят, а за то имать с них в таможенную избу с товаров лишную пошлину; и тем они с своими товары будут сохранены, а великого государя сбору таможенному прибыль. - 11) А будет сыщется реками великим путь в Индею и промысл торговый учинится, то самая великая прибыль великого государя казне и Московскому государству имат быти. 12) Хождением тех катарг мочно нетокмо великие промыслы с окрестными государствы чинить, но и воров всяких с моря очищать, которым отнюдь появиться будет невозможно, потому что тех нетокмо на море, но и в реках великих мочно догонять и разорять. 13) Всего потробнее, что такими катарги в Московском государстве промысл торговой умножится, великого государя казне сбору прибыль, от воров великая оборонь и помочь и к пожитку купетских людей, которые как будут богатяе, то великого государя казне прибыльняе. Сие объявляя, бью челом вашей пречестности, чтоб гнева своего на меня за се не имели, что изъявляю такие дела, которые на меня не положены, но своими высокими государя доложите, аще ж негодно, мою непристойную дерзость простить изволте".
*** В делах, упомянутых выше, в пр. 62 "Да в нынешнем во 177 г. (1669 г.) в Посольском Приказе корабельной капитан Давыд Бутлер подал "Хвалынскому морю чертеж на пергамине да корабельному строю письмо на галанском языке" и в переводе с письма написано: Статьи правильные, против которых достоит всяким корабельным капитаном, повелителем или начальным корабленым людем применитися, будучи в службе у Кесаря у Короля и у Князя или у иного потентата, которое по чину об них приложено достоит исполнено быть. - Достоит ему, яко начальнику людей своих, которые будут в его ведомстве, начальных и солдат и прочих работных людей в добром стройстве имети, чтоб единомысленно в корабле быть и подобает же ему печися о людских кормех; а кормовые деньги ему помесячно выдаваны будут. И о всем доброе остерегательство имети, чтоб ничто в кораблях даром издержано не было особнож смотрети на ружье и на воинские прочие запасы и прочее все что к кораблю надлежит. И сие и последственные статьи исполнять. - 1) Когда капитан с корабля сойдет, тогда достоит ему приказати и оставити вместо себя на корабле иного, который пребудет вместо его, пока он будет. - 2) Невольно будет никакому начальному человеку работному и солдату, кто ни есть, на берег, или куды ни есть с корабля сойти, токмо с позволением капитана. А будет капитана на корабле нет и кто на берег или куды с корабля похочет, и тому позволение просить у того, кто вместо капитана на корабле остался. 3) Также не вольно будет корабельщику, ни кормщику, или кто ни есть, якорь поднимать и переходить на иное место, токмо с нарочного позволения капитана, или его поломочного оставленного. - 4) Также корабельщику, ни кормщику не вольно будет шествие переменяти, но должен будет о том нарочно капитана спрашивати. - 5) Будет капитан благо быти обрящет шествие свое пременити, или якорь опускати, шняк выставити, то его повеление вскоре последствовано бу дет. 6) Будет на море увидятся пески, камени, корабли, то должен будет корабельщик, или кормщик, в чей стороже то учинится и увидится, немедленно капитану сказать, чтоб вскоре совет учинить, что к тому потребнее делать. - 7) Будет капитан усоветует, что напустить на корабль или на иное судно, что в море увидится, и тот ею совет вскоре последствован будет. - 8) Будет капитан уразумеет, что то неприятельской корабль, то каждое в стройстве уготовлено будет и всяк в своем стройстве должен стать койждо в своем месте, где кому приказано. 9) Никтож да не отступит от своего места, под великим наказанием. - 10) Как капитан намерен будет удариться боем на которой корабль, тогда корабельщику, кормщику, начальнику ботсману, пушкарю и прочим начальником должно будет вспомогати, чтоб все в доброе стройстве привести, и все бы добро и урядно шествование имело. 11) Также койждо готов к бою будет и никто дерзнет стрелять на неприятеля, точию с повеления капитана. 12) Никтож да дерзнет от неприятеля отвращати и никтож осмелится своих от битвы отговаривать, или людей от смелости приводить на робость, под великим запрещением. - 13) Будет обрящет капитан благо быть неприятеля отступить, и то все порядком и стройством учинено будет. 14) Будет же капитан пригодно увидит неприятельской корабль взять, тогда корабельной поручик с своими солдаты, немедля, должен на неприятельской корабль скочить и всяко радеть, чтоб тот корабль под свою мочь привести. - 15) Когда с каким кораблем в битве быть прислучится, тогда корабельному порутчику повремени должно сойти под палубы и тамо осмотреть, как чинится, и о том корабельщику возвестить, чтоб во время нужды способ в том учинить. - 16) Буде корабельщик устроит зажигательной корабль, или зажигательное какое устроение, что неприятелю тем шкоду учинить, и тому, которого капитан годно к тому делу обрящет, готову и послушливу быть на то, что, по делу смотря и его за то подарить чем доведется. - 17) Будет усоветуется на неприятельские корабли в устьях речных или на их городки удариться, им чиня шкоду, или усоветуется сухим путем куды войною идти, и кождо должен к тому делу будет. - 18) Во всякое время, когда возможно быть, и капитан удумает шняк в которое место для какова дела послать, или для отведывания глубины мест, или на берег, и каждому немедля, во всем быть послушливу. - 19) Ветром и бурею, или иною какою незгодою, на песок нанесет и принужденно будет деревья рубить и снасти резать, и то с позволения капитана учинено будет. - 20) В таком случае, чего Бог да сохранит, корабль обрящется, должно будет корабль не покидать или на берег напустить или на шняк уходить с корабля, разве с позволенья корабельщика, а капитан должно будет о корабле промысл чинить, сколько возможно. - 21) Должно будет корабельщику, или кормщику, капитану извещать обретенное высоту полуса и свою записную корабельное хождение книгу и книгу морского ходу показывати, чтоб налучше усоветывать к сохранению корабля и людей. - 22) Пушкарю должно остерегательну быть о порохе, чтоб никто близко пороховой казны с огнем или трубкою табашную не ходил и над ружьем доброе бы разсмотрительство имел и чтоб заряды всегда готовы были и всеб было чисто. - 23) Также начальнику ботсьману должно остерегательство иметь на всякое канатное дело и веревки и корабль бы всегда был высмолен и вымазан и деревья и чтоб веревки к большим канатом в готовности были. - 24) Каждой должен будет чин свой исправляти со всяким усердием и повеление своих начальников слушати. - 25) Никтож да дерзнет клястися, или имя святое Божие туне именовати. - 26) Никтож дерзнет иного уграживать, или драться ножом, или иным каким оружием на корабле или за кораблем и самому собою не управлятися; но о том жалобы доносити капитану на того, кто его изобидит. - 27) Никтож да осмелится на берегу ночевать, точию с позволения капитана. - 28) Никтож на корабле дерзнет упиться допьяна. - 29) Кто сии статьи преступит, наказание примет, по делу смотря, в почитание капитана. - 30) Будет кто учинит измену, или иную какую тяжкую вину, и капитану того имети в крепком заключенье и к берегу пристав, отдать судьям. - 31) Капитану должно будет людей учить владеть оружьем. - 32) Капитануж должно учинить присягу верного служения, что ему корабль врученной неприятелю не отдать, а буде увидит, что корабль сохранить и унесть невозможно, и ему лучше корабль зажечь или потопить, чтоб тем неприятелю укрепление не было. - 33) Капитануж достоит добрым образом своих предшествовать, их наговаривая верности и смелости. - 34) Также всем людем, которые на корабле, учинить присягу, что им быть верным и послушливым".

______________________

В начале марта 1669 года Ботлер ездил в Дединово для осмотра построенных там судов и по возвращении донес, что "корабли и яхты на Хвалимском море в ходу сделаны годны". Посланный с ним астраханский житель и опытный мореход Савельев дал отзыв, "что и бусы де на Хвалимском море ходят, делают их на тот же образец"*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 264 - 265.

______________________

В отсутствие Полуехтова и Буковена из Дединова вокруг судов постоянно окалывали лед, а с наступлением теплого времени, в исходе марта или в начале апреля, приступили к окончательной их отделке, что было поручено надзору Полуехтова. Ботлеру же и всем прибывшим с ним из Голландии велено было готовиться к отъезду в Дединово водой, на струге. В самое это время произошел случай, весьма неприятный для Ботлера. Один из его соотечественников, уже прежде проживавший в Москве, подал на него донос в разных неправильных действиях по найму людей и утверждал, что он, Ботлер, "писал себя карабелным капитаном, не имеючи на тот чин у себя паса, и на караблях нигде не бывал и карабелное дело ему не за обычай".

Допрошенный в Посольском приказе Ботлер сознался в обвинениях его по первой статье и объявил, что хотя не имеет патента на капитанский чин, но в знании своем морского дела и в том, что ходил на кораблях "начальным человеком" во Францию, Англию, Испанию и Восточную Индию, ссылался на многих из своих единоземцев. Ему заметили, что "так делать не годилось, также и капитаном не имеючи у себя пасу писатца было не довелось же", и переименовали из корабельных капитанов в "корабельные дозорщики".

По окончании всех необходимых распоряжений в Москве, 14 апреля, на святой неделе, Ботлер явился во дворец, был допущен к царской руке и при этом случае представил государю челобитную, о которой в делах посольского приказа записано следующее: "Служил де он в голанской земле на кораблех и был во францужской и в шпанской землех и в иных во многих опричных государствах корабельным дозорщиком; и в прошлом во 176 (1667) году, по указу его великого государя, по письму Ивана фан-Сведена, служа ему великому государю, нанял за морем карабелных людей и всякие снасти, что к тому кораблю принастоит, искупил и покиня де он в Амстердаме жену свою и детей выехал к нему великому государю в Москве, а быть мне на Хвалимском море в службе на карабле и написали меня дозорщиком, а не капитаном, и чтоб великий государь пожаловал его Давыда, велел бы ему служить на карабле капитанскую службу, а он ему великому государю должен служить как Богу". Снисходя на прошение Ботлера, "государь пожаловал, велел его написать капитаном".

Получив по поданным росписям большую часть вещей, не достававших до полного вооружения и снаряжения в путь корабля и яхты, и часть пушек, Ботлер представлялся 23 апреля государю вторично, на этот раз со всеми своими подчиненными, и вторично был допущен к целованию царской руки*.

______________________

* За день до вторичного представления государю Бот леру и его товарищам посланы были от царского имени: "2 колача крупичетых по 2 лопатки колач. 2 колача толченых, 3 кружки вина двойного, ведро меду вишневого, ведро меду малинового, ведро меду обарного, 2 ведра меду паточного, 5 ведр меду цеженого, 5 ведр пива ячного, ведро вина, 7 ведр пива, меду тож, 40 хлебов ситных двуденежных, 40 саек двуденежных, 3 барана живых, полстяга говядины, 3 гуся, 3 утят, 3 тетерева, 10 куров, 2 зайца, 100 яиц, 10 гривенок (фунтов) масла коровья". Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 267 - 273.

______________________

Желая перед отъездом своим в Дединово произвесть пробу присланным для корабля и яхты орудиям, Ботлер требовал на каждый выстрел пороха против веса ядра и ссылался в этом на правила, существовавшие в Голландии. Ему прислали, по заведенному в России обыкновению, только половинное количество. Государь велел исполнить по требованию Ботлера; в присутствии его и всех прочих голландцев проба была сделана: "Пушки оказались все целые и на корабль и на яхту годны". Опыт происходил 24 апреля, и в тот же день последовал царский указ: "Караблю, которой в селе Дединове сделан вновь празванье дать Орлом и поставить на носу и на корме по орлу и на знаменах и на яловчиках нашивать орлы же"*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 273 - 274.

______________________

Затруднения, столько замедлявшие строение судов в Дединове в 1667 и 68 годах, не замедлили повториться в 1669 году. Так, например, Полуехтову отказывали в присылке плотников и кузнецов, без которых нельзя было окончить порученных его наблюдению работ; виновный в этом коломенский воевода вместо грамотного подьячего, прислал "посадского малого, который писать и честь не умеет"*; тульский воевода, обязанный получить от Марселиса и препроводить на суда недосланные пушки и ядра, обнаружил в этом деле совершенное нерадение, присланный под разные тяжести струг оказался ветхим и негодным**, словом, во всем происходили задержки.

______________________

* Там же, стр. 267.
** Там же, стр. 273.

______________________

В последних числах апреля Ботлер отправился с своими спутниками на струге в Дединово, получив перед отъездом наказную память: "как ему быть на карабле и ехать в Астрахань, со всеми карабелными людьми, а из Астрахани на Хвалынское море", и с тем вместе ему даны были для исполнения "артикулные статьи", им же самим вскоре по приезде в Москву представленные в Посольский приказ.

Пока Ботлер был в пути из Москвы в Дединово, Полуехтов доносил от 2 мая: "Воды в Оке реке убывает, чтоб караблю не застоятца". В ответ на это ему приказали в тот же день "с караблем и с яхтою из села Дединова в Нижний итти не мешкав, не упуская нынешние вешние воды". Вскоре после этого пришло в Москву донесение Полуехтова, что он "собрался с кормщиками и с работными людми, с караблем и с яхтою и со всеми карабелными людми пошел из села Дединова к Нижнему 7 мая", не дождавшись от тульского воеводы пушек и ядер*.

______________________

* Там же, 278. Ян Янсен Стрейс, служивший под начальством Ботлера парусным мастером и издавший в свет описание своих путешествий, говорит, что суда отправились из Дединова 12 мая. Это ни по новому, ни по старому стилю не подходит под число ( 7 мая ), показанное в донесении Полуектова, которому тем более должно верить, что у Стрейса некоторые числа явно перепутаны. Стрейс (стр. 146) следующими словами описывает путешествие голландцев из Москвы до Дединова:
"Мы погрузили в струг, представляющий собою небольшое судно (водоизмещением) в 30 - 32 тонны. Мы спустились вдоль по Москва-реке и прибыли на другой день в Коломну, расположенную в 36 лье от Москвы по тому пути, который мы прошли. Другой путь, в 18 лье, очень трудный по причине снегов и льда.
6-го мы подошли к реке Оке. В течение всего пути мы видели только одну деревню Дединово и Дедново, которая осталась справа, и прибыли вечером к нашему судну, названному по приказанию императора "Орел".
Здесь мы были приняты М.М.Букновым и Старк - нашим полковником и лейтенантом, которые отправились сюда раньше с хозяином судна и т.д...
12-го мы покинули Дедново, где наше судно было построено".

______________________

С Ботлером отправились из Дединова, сверх приехавших с ним из Голландии, еще следующие лица: поручик Шак, корабельщик Гельтп, кормщик Вилим фан-ден-Стпрех, работный человек Минстер, толмач Шкрам - все принятые в 1667 году, и нанятый в самой России работный человек Дитрих Петерсон. Всего под начальством Ботлера состояло девятнадцать человек, к которым впоследствии, едва ли уже не в Астрахани, присоединился еще один, также голландец, лекарь Термунд. Самый большой оклад жалованья, Ботлеру, составлял по переводу на русские деньги 20 рублей, Гельт получал 16, фан-ден-Стрек 13, Альбертсон и Вилимсен по 11 рублей 13 алтын и 2 деньги, Шак 8, работный человек Петерсон 7, Минстер 6, Шкрам 3, прочие по 10 рублей в месяц*. Остальные иноземцы, находившиеся у корабельного строения, в том числе Буковен и Страк, частию еще из Дединова, а частию по прибытии судов в Нижний Новгород, возвратились в Москву.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т.V, 272. Здесь показан в числе cap Таврило Петров, но это должно быть ошибка. По всем сохранившимся сведениям такого лица никогда не поступало в состав экипажа дединовских судов. Слова Стрейса (стр. 147): "Tout l’Eguipage consistait en vint Hollandais" это подтверждают; да и далее (стр. 185 и 186), описывая свой побег из Астрахани, он говорит о Траппене, вместо которого в Доп. к Акт. Ист. неверно показан Петров.

______________________

Единственное сведение о плавании этого небольшого флота от Дединова до самой Астрахани сохранилось в описании путешествий парусного мастера корабля "Орел" Стрейса. По его рассказу суда пришли в Нижний Новгород без приключений и остановок, вероятно, потому, что имели хороших "провожатых", или лоцманов. Они оставили Нижний Новгород, еще не быв всем снабжены, 13 июня и приняли для охранения в плавании к Казани тридцать пять нижегородских стрельцов. Здесь расстался с ними Полуехтов, и флот поступил в непосредственное управление Ботлера. Вместе с кораблем, яхтой, ботом и обеими шлюпками, или шняками, как их также называли, пошел еще струг, с пушками, снарядами и другими вещами, которых по мелководию во многих местах не поместили на корабле и яхте. Часть тяжестей должно было оставить в Нижнем, по причине совершенной ветхости другого струга, отпущенного Ботлеру, и в этом же городе были заказаны все требовавшиеся для судов снасти*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 280 - 281.

______________________

Плавание от Нижнего Новгорода было не так благополучно, как предшествовавшее. На пути от Васильгорода к Козьмодемьянску корабль по причине убыли воды несколько раз садился на мель и потерял три якоря. Миновав Чебоксары, где нижегородские лоцмана были сменены другими, также хорошо знавшими свое дело и искусно проведшими суда среди отмелей, голландцы прошли с попутным ветром до Казани и бросили якорь в реке Казанке. Появление на этих водах военных судов было ново для большей части жителей, потому что немногие помнили корабль голштинцев, и явление это было тем любопытнее, что тут впервые являлся корабль с русским двуглавым орлом на корме, на носу, на флаге и на вымпеле. Воевода князь Трубецкой, митрополит казанский и свияжский Лаврентий и многие из жителей приехали на суда; толпы народа стояли по берегам. После тринадцатидневного пребывания в Казани, запасшись большим количеством сухарей, суда продолжали плавание вниз по Волге. Не раз борясь с ветрами, даже с бурями, не раз садясь на мель, стояв, за непогодой, по нескольку дней на одном месте и потеряв еще один якорь, уже четвертый со времени отплытия от Нижнего Новгорода, корабль в сопровождении прочих судов пришел 31 августа на вид Астрахани. Обрадованные окончанием долгого, скучного и опасного путешествия, голландцы бросили якорь при залпе из всех бывших у них пушек. Плавание их, со времени отбытия из Дединова, продолжалось слишком три с половиной месяца. Через неделю они подошли под самый город*.

______________________

* Les Voyages de Struys en Moscovie en Tartarie aux Indes. Amsterdam, 1681, p. 147 - 164.

______________________

Одиннадцать с половиной русских сажен длины и три сажени ширины - по размеру, назначенному Сведеном; с небольшим девять пядей или четвертей аршина в грузу - по донесению Буковена, три мачты и бугшприт - по неясному рисунку, переданному Стрейсом на общем виде Астрахани, и 22 железные пушки, от 2 до 5-фунтового калибра, по ведомости Пушкарского приказа*; - вот все данные, какие дошли до нас о корабле "Орел", построенном по повелению царя Алексея Михайловича. О яхте нет даже и этих скудных сведений. Знаем только, что она была о шести однофутовых железных пушках**. Все это слишком недостаточно, чтобы составить ясное понятие о сих двух судах***.

______________________

* Там же, картина "La ville d’Astracan".
** Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 269, 273, 278, 279.
*** Берх в "Царствовании царя Алексея Михайловича", т. I, стр. 250, говорит: "По Стрюйсову рисунку видно, что корабль имел три мачты и 12 портов. Яхта была очень мала и об одной мачте". Вернее, можно предположить, что число пушечных портов на Стрейсовом рисунке, по мелкости его, показано наобум. Что же касается яхты, представленной на том же рисунке впереди корабля, то трудно определить, яхта ли это или бот, в одно время с нею и кораблем построенный. Из рисунков подобного рода слишком трудно выводить заключения.

______________________

По первоначальному назначению на корабль было повелено отпустить 18 пушек шестифунтовых и 4 трехфунтовые, но действительно были присланы 5 шестифунтовых, 1 пятифунтовая, 2 четырехфунтовые, 11 трехфунтовых и 3 двухфунтовые. К каждому орудию на корабле и на яхте полагалось по 200 ядер. Сверх этого Ботлеру было отпущено 5 пудов фитиля, 32 у пуда свинца и 90 пудов пушечного пороха, и предполагалось снабдить экипаж 200 ручными гранатами, но были ли последние доставлены - неизвестно, потому что суда уже находились на пути от Дединова к Нижнему Новгороду, когда Пушкарский приказ отозвался неимением таких гранат, также однофунтовых пушек для яхты и медных ложек, или шуфл, для насыпания в картузы пороха*. Здесь кстати заметить, что в описываемую нами эпоху порох изготовлялся у нас большей частью ручными мельницами, были и мельницы, приводимые в движение водой, но в весьма малом числе**.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 218, 220, 225, 252, 267, 269 - 272, 274, 275, 276, 279 - 285.
** Кильбургер, Краткое известие о русской торговле, стр. 63.

______________________

Корабль, яхта, бот и обе шлюпки со всей их принадлежностью и с жалованьем, израсходованным во время их постройки, обошлись в 9021 рубль с копейками*.

______________________

* Дополнения к Актам истор. Арх. ком., т. V, стр. 284.

______________________

Корабль "Орел" и другие суда царское правительство пыталось использовать для подавления крестьянского восстания, возглавляемого Степаном Разиным. Однако эта попытка закончилась неудачей. Казаки захватили "Орел" и сожгли его*. Остальные суда, за исключением шлюпок, на которых бежали голландцы в Персию, вероятно, подверглись той же участи.

______________________

* Берх, "Царствование царя Алексея Михайловича", т. I, стр. 261: "Разин взял также по значительном сопротивлении военный корабль "Орел" и сожег сей первый опыт флота нашего". Не знаем, на чем основано это показание о сопротивлении. Могло ли оно произойти, когда корабль был покинут всем экипажем? - В предисловии к первому изданию Морского Устава Петра Великого, напечатанному в С. Петербурге в 1720 году, сказано: "Корабельное дело доселе у нас так странное, что едва о нем и слыхали. Сему доброхотному Монарху (царю Алексею Михайловичу) пришло на память, восприял он намерение делать карабли и навигацию на Каспийском море. И по неотменному желанию его величества вывезен был из Голландии капитан Давыд Бутлер с компаниею мастеров и матрозов. Которые сделали карабль именем "Орел" и яхту или галиот на Волге реке в Дединове и сплыли в Астрахань. Но непостижимыми судбами Божиими пресеклось дело оное таковым случаем: забунтовал в то время Разин, и в нашествии своем на Астрахань как иные многие вреды сделал, так и суды оные, яко противник всякого добра, разорил и капитана убил, а протчие ушли в Персиду и оттоль в Индийскую компанию. А двое из них, лекарь Иван Термунт, да карабелной плотник и констапель Карштен Брант, по усмирении бунты возвратились к Москве... И хотя намерение отеческое не получило конца своего, однакож достойное оно есть вечного прославления; понеже и доволно нам являет, какового духа был оной Монарх, и от начинания того, яко от доброго семени произошло нынешнее дело морское". Здесь вкрались три неверности: 1) Дединово находится не на Волге, а на Оке; 2) Бутлер не был убит Разиным и 3) Брант не был корабельным плотником. Он имел звание товарища корабельного пушкаря и поэтому, вероятно, в предисловии к уставу назван констапелем, что прежде означало у нас первый офицерский чин в морской артиллерии.

______________________

Таков был исход "корабельного дела", предпринятого царем Алексеем Михайловичем по мысли Ордина-Нащокина.

Около того времени, когда происходили крестьянские волнения на Волге и по прибрежьям Каспийского моря, некто иноземец Вегрон вошел в Посольский приказ с предложением строить в России корабли и другие морские суда, не только для собственного употребления, но и для продажи в другие государства. "Есть подлинно, - писал он, - что ни один во всей вселенной есть, чтоб такими малыми проторми, такое множество кораблей мочно велеть делать и содержати, как его величество мочно, потому, что его земля обильна и слишком имеет лесу, пеньку, железо, смолу черную твердую и смолу жидкую судовую, и иные такие товары, которые к морскому делу годны"*. Последствия этого предложения неизвестны.

______________________

* Проект этот в переводе хранится в Госуд. Архиве древних актов, в Приказных делах 1672 г., под заглавием "Проект, представленный Царю Алексею Михайловичу иноземцем Яном Вегроном о заведении в России корабельного дела для заграничной морской торговли, разных фабрик и мануфактур. Около 7180 (1672 года)". Подлинника, равно как и каких-либо сведений о Вегроне, в делах архива не найдено. Содержание проекта, начала которого недостает, следующее:
1-я статья. "Есть подлинно, что нечто есть, от чево Монарху такое великое богатство чинитца может, как от морского промыслу; и тако же и то, что ни един во всей вселенной есть, чтоб такими малыми проторми такое множество караблей мочно велеть делать и содержати как его величеству мочно, потому что. его земля обилна и слишком имеет лесу, пенку, железо, смолу черную твердую и смолу жидкую судовую и иные такие товары, которые к морскому ходу годны. - А прибыль, которая его величеству от того может быть, есть то, что буде он изволит, и ему ежегодь мочно устроить по 100-ту караблей; и будет изволит их продавати веницеенам и портуеженам, или француженам, и ему мочно за то имети за все про все, за всякой корабль, по 10 000 рублев, а за 100 кораблей, по смете, 60 бочек золота по галанской цене [В подлиннике перевода на поле выноска: "А. Галанская бочка золот 20 000 рублев"]. А будет его величества изволение будет болшую прибыль от того имети, и ему изволить те корабли к своей прибыли велеть держати, что на них посылати товары, которые в его землях родятся, во иные земли, и оттоля назад велеть привозити все то, что в его землях годно, как есть имяны. Будет его величество изволят послать в Кенарейску землю карабли, здесь нагрузя беременных бочек с дубовыми досками, - и против того имети будет, на мену, шпанского питья вин, сахару, лимоны, сахарные и паточные овощи и иные такие диковины. - А будет изволят послать во Итальянскую землю, во Флоренц, в Генея, в Неаполим и в Венецею: смолу, пенку, лен, золу, ювти, - и его величеству против того назад будет шолк, золото, серебро и драгоценные вещи. - А будет в Португалскую землю изволит послать: конаты, парусы, смолу черную и смолу судовую, чем карабли смолят, и лес на карабелное строение, или карабли сделанные, - и ему против того назад, на промену, будет жемчуг, золото, серебро и пряные зелья. - А из Францужской земли против золы, и против ювтей, и черной смолы, и корабелной смолы и против иных таких товаров здешные земли, мочно назад привесть всякие Сурожские товары: золото, серебро и все то, что какую диковину вымыслить мочно. - А будет его величество тех товаров слишком привесть велит болши того, нежели в его землях надобно будет, и те товары разсылать мочно по разным пристаням: в Датские, в Свейские, в Померское, в Амбургское, в Любское, в Ростокское, во Гданское, в Королевецкое, в Ригское и в Ругодивское пристанищи, и двойную прибыль иметь: и против того всякие товары, которые годны, сюда привесть. - И сие есть прямая мера, чем в сию землю привесть столко богатства, как помыслити мочно и сподобитися многими и великими диковинами немерно отмеными добрыми лошадьми из Барбарийские земли и неапольскими бегуны, испанскими жинецы и Английские земли гилдины сами (?) и лошадми, из Францужской и из Цесарские земли, чтоб тем украсити прекраснейшую и отменную конюшню всей селенной. - И будет его величество изволят послать в Бразильянскую землю и в Индейские земли с портуежены торговати, и оттоля ему от златых и серебряных рудокопных гор руды, и жемчюг, и каменья, и сандал, и перец, и мушкат, и корицу, и всякие пряные зелья и аптекарские товары, о которых помыслити мочно, мочно имети. И сами Портуежаня ради будут о такой мере, потому что они многое время от Галанского мучительства потеснены. - А будет его величество изволит свои карабли послати в Китайское государство, в Хину, для скляношных сосудов и для мелкого жемчугу, и для золота, и серебра, и для всяких розных пряных зелей, и дерева, разных красок, и для слонового зубья и для многих иных диковин, на обмен против карабля. - А сверх того есть под Его Величества областью в Сибирских странах, земля прозвана Гроньланд [В подлиннике на поле выноска: "Новая земля"], куды приходят разных земель люди францужаня, шпанские, галанцы, датченя, и иные ежегодь туды ходят для китоволовли; и те люди от того неизреченную прибыль имеют. А будет Его Величество изволит послать 10 караблей для тоеворвани, и будет прибыли на всякой карабль, на год болши 10 000 ефимков. - А как Государь изволит, велит строить карабелное дело и велит мне выбрать лес, каков годен к карабелному делу и надобно: карабелные конаты, и веревки, и парусы, да надобно для того дела карабелной мастер и работные люди, чтоб совсем карабль изготовить, как плыть на воде. А для карабелных канатов к делу изволил бы Государь дати тюремных сиделцов, которыеб были дюжи, и те люди пригодятся на карабли работать, - и для того то дело будет не в болших проторях. И мне мочно показать Его Величеству, что мне морское дело за обычей, потому что преж сего в разных местах приказаны мне были места карабелные и был над ними капитаном и адмиралом".
2-я статья. "А как выберу лес, каков годится к карабелному делу, а остатки от карабелного дела, и бочяшные доски дубовые и от коры-дуб на кожи, да парусное деревье, и такие товары годны в иные земли вывозить, а от досталного от усечков и щеп годно жечь золу, и поташь, и шмалчюк и велкаш, и от той золы будет великая немерная прибыль. А по смете, как Государь изволит накинуть на 100 000 крестьян по бочке золы готовить, и теми людми прибыли будет 100 бочек золота, а в бочке золота по смете 50 000 рублев на всякий год. А как тое золу отвесть в те места, где та зола надобна, и против того много товару привесть, которой здесь годен, на обмену, и от тех товаров будет прибыли другая 100 бочек золота. И тем обычаем у одной золы 200 бочек прибыли будет".
3-я статья. "А буде его величество укажет, что за русские товары, за русские кожи, за золу, за парусное деревья, за бочешные доски, за сало говяжье, за сало ворванное, за вар, за смолу, за пенки, за лес, за мед, за воск и за всякую мягку рухлядь назад привести из Феронские, из Шпанские, из Алжерских городов шолку: и в те поры мочно призвать мастеровых людей ремесленных бархотного дела, которым бы мочно делать бархат золотой и серебряной, и олтабас, и всякое бархатное дело, и бархатной пан, и камку, и отлас и обьяри золотые и серебреные участки. И те мастеровые люди русских людей научат тому мастерству, и от того Государю будет самая болшая прибыль. А те товары ему Государю достанутся не в дорогой цене, и мочно ему Государю перепустить за своими обиходы, в иные земли к суседству недорогою ценою, подешевле немецких; потому что товары в пяти или во шти руках перебывают, покаместа они здесь станут".
4-я статья. "А потомуж, что иные люди карабли свои грузят каменем и песком, и в Его Величество карабли мочно в то место класть белой и черной мармер камень, и азпид, и алебастр, и формур и иные такие диковины, имаючи их в том месте, где их обрятут. А для розстиранья, и ровнянья и лицо наставливать (полировать), мочно держать тех людей, которые в тюрмах и в поиманьях хлеб даром едят. И таким обычаем мочно самыми малыми проторми устроити такие украшенные дрогоценные полаты и теремы, что никакое монарх во всей вселенной лучши того имети не может".
5-я статья. "А потому что здесь на Руси животины и овец много, и как Его Величество изволит, и мочно призвать суконного дела мастера и красильника и коверного дела мастеров, которые узоры на коврех человеческие делают, и ненадобно будет вперед покупать у иноземцев никакие товары, ни сукна, ни узорное дело; но у такого заводнова дела мочно выслать товар из земли в иные земли, где пригоже, для корысти и прибыли болшой. И то мошно, как изволит Государь призвать скляничного и зеркалного дела и которые заводят розных цветов скляницы и которые позолоченные кожи делают, и надобно хотя по одному мастеру всякого дела для ученья русских людей; а от тово Его Величеству прибыль будет великая. И Его Величество тем обычаем учинит соседем своим великую приятность, потому что ему те товары посылать мочно к ним по дешевой цене перед теми, которые привозят из далных мест товары, которые сами дорогою ценою покупали. А ему Государю всегда прибыль будет".
6-я статья. "Для запасного карабелного заводу надобно было досок немало; а как будет терть пилою, людей много надобно. А будет Государь изволит и укажет мне заводить мельницу водяную и ветреную, и всякая мельница учнет терть по 15 и по 20 досок вдруг, не токмо что на карабелной обиход, но и мочно тех досок послать в иные земли продавать. А привозить лес карабелной надобет до первой реки, а у реки доспеть плот и гнать до устья карабелного".
7-я статья. "Как изволит Его Величество и укажет мне, я и присмотрю места, где доведется карабелной завод заводить, и конаты карабелные и парусы делать. А укажу лес, которой годен и кой негоден на парусное деревье и на дубовые брусья, и перечнем сказати: укажу, которой лес на золу годен и укажу, как вывозить всякие товары карабелного строения на заводное место, и укажу что на всяком месте какова надобного запасу добыти мочно и также укажу надобные снасти, чем болшие канасы якорные делать и также укажу, как пеннек прясть и патруные холсты делать. А что про лен, и надобен указать, как такую пряжу прясть, чтоб из нее такиеж добрые полотна ткать, как и в Гатому иного ничево болше того ненадобно, но чтоб Его Величество изволил приказать, чтоб мне после того, ланской земле из таковаж льну делают. И ко всему как Бог меня принесет во крещение Росейские веры, высмотреть и обыскать места, на которых пригоже карабли строить и запасы тому заводу готовить. И я потом совсем болшим тщанием, сколко возмож, подлинно и праведно объявлю про все то, что я увижу и примечу, чтоб мне Его Величества подлинно мочно обнадежити обо всех мерех сего дела, какова великая прибыль сего вымыслу быти может, и в сколко времени те карабли мочно сделать, и какой плод и прибыль от того быти может. А мне мочно нынешною зимою изготовить некоторые карабелные грузы к будущей весне; почему Его Величеству явственно будет знатно правду тех прибылей, которые сим моим объявлением учиниться могут и в сем и во всех иных делах, в чем мне мочно будет вымыслить некоторые остроумные вымыслы про Его Величества, и я всегда буду радеть и работать, чтоб оказать, что я всякими мерами ищу достойну быти имяни Его Величества подданнейшим холопом", подписано: "Ян Вегрон".

______________________

В 1671 году восстание Разина было подавлено. Нарушенное спокойствие мало-помалу было восстановлено, но строение военных судов Каспийского моря уже не возобновлялось. Так выгодно для России заводившаяся торговля с Персией пришла в упадок; об Индии не было и помышлений; обширные государственные виды Ордина-Нащокина по удалении его не нашли уже ревностного за себя предстателя; бояре, враждуя друг с другом, слабо радели о пользе общественной; дьяки, вершавшие в Приказах все дела, занимались "кружечными делами"; было не до флота и не до торговли, которой он долженствовал покровительствовать, а между тем в 1676 году не стало и царя Алексея Михайловича.

Почти двадцати годам суждено было пройти до того времени, когда нечаянный случай привел державного юношу к возобновлению в России "корабельного дела".


Впервые опубликовано: А.В. Висковатов "Краткий исторический обзор морских походов русских и мореходства их вообще до исхода XVII столетия". СПб., 1864.

Александр Васильевич Висковатов (1804-1858) российский военный историк.


На главную

Произведения А.В. Висковатова

Храмы Северо-запада России