А.А. Григорьев
Старые песни, старые сказки

На главную

Произведения А.А. Григорьева



                              Посвящены С-е Г-е К.


                      1

      Книга старинная, книга забытая,
          Ты ли попалась мне вновь -
      Глупая книга, слезами облитая,
      В годы, когда, для любви не закрытая.
          Душа понимала любовь!
      С страниц пожелтелых, местами разорванных,
          Что это веет опять?
      Запах цветов ли, безвременно сорванных,
      Звуки ли струн, в исступлении порванных,
          Святой ли любви благодать?
      Что бы то ни было, - книга забытая,
          О, не буди, не тревожь
      Муки заснувшие, раны закрытые...
      Прочь твои пятна, годами не смытые,
          И прочь твоя сладкая ложь!
      Ждешь ли ты слез? Ожидания тщетные! -
          Ты на страницах своих
      Слез сохранила следы неисчетные;
      Были то первые слезы, заветные,
          Да что ж было проку от них?
      В годы ли детства с моления шепотом,
          Ночью ль бессонной потом,
      Лились те слезы с рыданьем и ропотом, -
      Что мне за дело? Изведан я опытом,
          С надеждой давно незнаком.
      Звать я на суд тебя, книга лукавая,
          Перед рассудком готов -
      Ты содрогнешься пред ним как неправая:
      Ты облила своей сладкой отравою
          Ряд даром прожитых годов...

                      2

      В час томительного бденья,
      В час бессонного страданья
      О тебе мои моленья,
      О тебе мои стенанья.

      И тебя, мой ангел света,
      Озарить молю я снова
      Бедный путь - лучом привета,
      Звуком ласкового слова.

      Но на зов мой безответна -
      Тишина и тьма ночная...
      Безраздельна, беспредметна
      Грусть бесплодная, больная!

      Или то, что пережито,
      Как мертвец, к стенаньям глухо,
      Как эдем, навек закрыто
      Для отверженного духа?

      Отчего же сердце просит
      Всё любви, не уставая,
      И упорно память носит
      Дней утраченного рая?

      Отчего в часы томленья,
      В ночь бессонную страданья
      О тебе мои моленья,
      О тебе мои стенанья?

                      3

      Бывают дни... В усталой и разбитой
      Душе моей огонь, под пеплом скрытый,
      Надежд, желаний вспыхнет... Снова, снова
      Больная грудь высоко подыматься,
      И трепетать, и чувствовать готова,
      И льются слезы... С ними жаль расстаться,
          Так хороши и сладки эти слезы,
          Так верится в несбыточные грезы.

      Одной тебе, мой ангел, слезы эти,
      Одной тебе... О, верь, ничто на свете
      Не выжмет слез из глаз моих иное...
      Пускай любви, пускай я воли жажду,
      В спокойствие закован ледяное,
      Внутри себя я радуюсь и стражду,
          Но образ твой с очами голубыми
          Встречаю я рыданьями глухими.

                      4

      То летняя ночь, июньская ночь то была.
      Когда они оба под старыми липами вместе бродили -
      Казенная спутница страсти, по небу плыла
      Луна неизбежная... Тихо листы говорили -
      Всё было как следует, так, как ведется всегда,
      Они только оба о вздоре болтали тогда.

      Две тени большие, две тени по старой стене
      За ними бежали и тесно друг с другом сливались.
      И эти две тени большие - молчали оне,
      Но, видно, затем, что давно уж друг другу сказались;
      И чуть ли две тени большие в таинственный миг
      Не счастливей были, умней чуть ли не были их.

      Был вечер тяжелый и душный... и вьюга в окно
      Стучала печально... в гостиной свеча нагорела -
      Всё было так скучно, всё было так кстати темно -
      Лицо ее ярким румянцем болезни алело;
      Он был, как всегда, и насмешлив, и холодно зол.
      Зевая, взял шляпу, зевая, с обычным поклоном ушел.

      И только... Он ей не сказал на разлуку прости,
      Комедией глупой не стал добиваться признанья,
      И память неконченной драмы унес он в груди...
      Он право хотел сохранить на хулу и роптанье -
      И долго, и глупо он тешился праздной хулой,
      Пока над ним тешился лучше и проще другой.

                      5

      Есть старая песня, печальная песня одна,
      И под сводом небесным давно раздается она.
      И глупая старая песня - она надоела давно,
      В той песне печальной поется всегда про одно.
      Про то, как любили друг друга - человек и жена,
      Про то, как покорно ему предавалась она.
      Как часто дышала она тяжело-горячо,
      Головою склонялся тихо к нему на плечо.
      И как Божий мир им широк представлялся вдвоем,
      И как трудно им было расставаться потом.
      Как ему говорили: "Пускай тебя любит она -
      Вы не пара друг другу", а ей: "Ты чужая жена!"
      И как умирал он вдали изнурен, одинок,
      А она изнывала, как сорванный с корня цветок.
      Ту глупую песню я знаю давно наизусть,
      Но - услышу ее - на душе безысходная грусть.
      Та песня - всё к тем же несется она небесам,
      Под которыми весело-любо свистать соловьям,
      Под которыми слышен страстный шепот листов
      И к которым восходят испаренья цветов.
      И доколе та песня под сводом звучит голубым,
      Благородной душе не склониться во прахе пред ним.
      Но, высоко поднявши чело, на вражду, на борьбу,
      Видно, звать ей надменно всегда лиходейку-судьбу.

                      6

      Старинные, мучительные сны!
      Как стук сверчка иль визг пилы железной,
      Как дребезжанье порванной струны,
      Как плач и вой о мертвом бесполезный,
      Мне тягостны мучительные сны.
      Зачем они так дерзко неотвязны,
      Как ночи финские с их гнойной белизной, -
      Зачем они терзают грудь тоской?
      Зачем безумны, мутны и бессвязны,
      Лишь прожитым одним они полны -
      Те старые, болезненные сны?
      И от души чего теперь им надо?
      Им - совести бичам и выходцам из ада,
      Со дна души подъявшимся змеям?
      Иль больше нечего сосать им жадно там?
      Иль жив доселе коршун Прометея,
      Не разрешен с Зевесом старый спор,
      И человек, рассеять дым не смея,
      Привык лишь проклинать свой страшный приговор?
      Или за миром призрачных явлений
      Нам тщетно суждено, бесплодно жизнь губя,
      Искать себя, искать тебя,
      О разрушения зиждительного гений?
      Пора, пора тебе, о демон мировой,
      Разбить последние оплоты
      И кончить весь расчет с дряхлеющей землей...
      Уже совершены подземные работы,
      Основы сущего подкопаны давно...
      Давно создание Творцом осуждено,
      Чего ж ты ждешь еще?..
      .........................................................


              Июль 1846


Впервые опубликовано: Репертуар и Пантеон. 1846. № 9.

Аполлон Александрович Григорьев (1822-1864) - литературный и театральный критик, поэт, переводчик, мемуарист.



На главную

Произведения А.А. Григорьева

Храмы Северо-запада России