В.Ф. Ходасевич
Соррентийские фотографии

На главную

Произведения В.Ф. Ходасевича



      Воспоминанье прихотливо
      И непослушливо. Оно —
      Как узловатая олива:
      Никак, ничем не стеснено.
      Свои причудливые ветви
      Узлами диких соответствий
      Нерасторжимо заплетет —
      И так живет, и так растет.

      Порой фотограф-ротозей
      Забудет снимкам счет и пленкам
      И снимет парочку друзей,
      На Капри, с беленьким козленком, —
      И тут же, пленки не сменив,
      Запечатлеет он залив
      За пароходною кормою
      И закопченную трубу
      С космою дымною на лбу.
      Так сделал нынешней зимою
      Один приятель мой. Пред ним
      Смешались воды, люди, дым
      На негативе помутнелом.
      Его знакомый легким телом
      Полупрозрачно заслонял
      Черты скалистых исполинов,
      А козлик, ноги в небо вскинув,
      Везувий рожками бодал...
      Хоть я и не люблю козляток
      (Ни итальянских пикников) —
      Двух совместившихся миров
      Мне полюбился отпечаток:
      В себе виденья затая,
      Так протекает жизнь моя.

      Я вижу скалы и агавы,
      А в них, сквозь них и между них —
      Домишко низкий и плюгавый,
      Обитель прачек и портных.
      И как ни отвожу я взора,
      Он все маячит предо мной,
      Как бы сползая с косогора
      Над мутною Москвой-рекой.
      И на зеленый, величавый
      Амальфитанский перевал
      Он жалкой тенью набежал,
      Стопою нищенскою стал
      На пласт окаменелой лавы.

      Раскрыта дверь в полуподвал,
      И в сокрушении глубоком
      Четыре прачки, полубоком,
      Выносят из сеней во двор
      На полотенцах гроб дощатый,
      В гробу — Савельев, полотер.
      На нем — потертый, полосатый
      Пиджак. Икона на груди
      Под бородою рыжеватой.
      «Ну, Ольга, полно. Выходи».
      И Ольга, прачка, за перила
      Хватаясь крепкою рукой,
      Выходит. И заголосила.
      И тронулись под женский вой
      Неспешно со двора долой.
      И сквозь колючие агавы
      Они выходят из ворот,
      И полотера лоб курчавый
      В лазурном воздухе плывет.
      И, от мечты не отрываясь,
      Я сам, в оливковом саду,
      За смутным шествием иду,
      О чуждый камень спотыкаясь.

                      * * *

      Мотоциклетка стрекотнула
      И сорвалась. Затрепетал
      Прожектор по уступам скал,
      И отзвук рокота и гула
      За нами следом побежал.
      Сорренто спит в сырых громадах.
      Мы шумно ворвались туда
      И стали. Слышно, как вода
      В далеких плещет водопадах.
      В страстную пятницу всегда
      На глаз приметно мир пустеет,
      Айдесский, древний ветер веет,
      И ущербляется луна.
      Сегодня в облаках она.
      Тускнеют улицы сырые.
      Одна ночная остерия
      Огнями желтыми горит.
      Ее взлохмаченный хозяин
      Облокотившись полуспит.
      А между тем уже с окраин
      Глухое пение летит;
      И озаряется свечами
      Кривая улица вдали;
      Как черный парус, меж домами
      Большое знамя пронесли
      С тяжеловесными кистями;
      И, чтобы видеть мы могли
      Воочию всю ту седмицу,
      Проносят плеть и багряницу,
      Терновый скорченный венок,
      Гвоздей заржавленных пучок,
      И лестницу, и молоток.

      Но пенье ближе и слышнее.
      Толпа колышется, чернея,
      А над толпою лишь Она,
      Кольцом огней озарена,
      В шелках и розах утопая,
      С недвижной благостью в лице,
      В недосягаемом венце,
      Плывет, высокая, прямая,
      Ладонь к ладони прижимая,
      И держит ручкой восковой
      Для слез платочек кружевной.
      Но жалкою людскою дрожью
      Не дрогнут ясные черты.
      Не оттого ль к Ее подножью
      Летят молитвы и мечты,
      Любви кощунственные розы
      И от великой полноты —
      Сладчайшие людские слезы?
      К порогу вышел своему
      Седой хозяин остерии.
      Он улыбается Марии.
      Мария! Улыбнись ему!

      Но мимо: уж Она в соборе
      В снопах огней, в гремящем хоре.
      Над поредевшею толпой
      Порхает отсвет голубой.
      Яснее проступают лица,
      Как бы напудрены зарей.
      Над островерхою горой
      Переливается Денница...

                      * * *

      Мотоциклетка под скалой
      Летит извилистым полетом,
      И с каждым новым поворотом
      Залив просторней предо мной.
      Горя зарей и ветром вея,
      Он все волшебней, все живее.
      Когда несемся мы правее,
      Бегут налево берега,
      Мы повернем — и величаво
      Их позлащенная дуга
      Начнет развертываться вправо.
      В тумане Прочида лежит,
      Везувий к северу дымит.
      Запятнан площадною славой,
      Он все торжествен и велик
      В своей хламиде темно-ржавой,
      Сто раз прожженной и дырявой.
      Но вот — румяный луч проник
      Сквозь отдаленные туманы.
      Встает Неаполь из паров,
      И заиграл огонь стеклянный
      Береговых его домов.

      Я вижу светлые просторы,
      Плывут сады, поляны, горы,
      А в них, сквозь них и между них —
      Опять, как на неверном снимке,
      Весь в очертаниях сквозных,
      Как был тогда, в студеной дымке,
      В ноябрьской утренней заре,
      На восьмигранном острие
      Золотокрылый ангел розов
      И неподвижен — а над ним
      Вороньи стаи, дым морозов,
      Давно рассеявшийся дым.
      И, отражен кастелламарской
      Зеленоватою волной,
      Огромный страж России царской
      Вниз опрокинут головой.
      Так отражался он Невой,
      Зловещий, огненный и мрачный,
      Таким явился предо мной —
      Ошибка пленки неудачной.

      Воспоминанье прихотливо.
      Как сновидение — оно
      Как будто вещей правдой живо,
      Но так же дико и темно
      Итак же, вероятно, лживо...
      Среди каких утрат, забот,
      И после скольких эпитафий,
      Теперь, воздушная, всплывет
      И что закроет в свой черед
      Тень соррентинских фотографий?

              5 марта 1925, Sorrento
              26 февраля 1926, Chaville


Опубликовано: Ходасевич В. Собрание стихов. Париж: Возрождение, 1927.

Владислав Фелицианович Ходасевич (1886-1939) поэт, прозаик, литературовед.



На главную

Произведения В.Ф. Ходасевича

Храмы Северо-запада России