М.Н. Катков
Наши понятия, наши воззрения - злейшие враги наши

На главную

Произведения М.Н. Каткова


Редко в жизни русского народа бывают такие критические мгновения, как теперешнее, - такие мгновения, когда один чуть заметный шаг в ту или другую сторону мог стать виной великого блага или великого зла. К несчастью, мы уже вышли из эпохи бессознательного творчества истории, но еще не достигли полного света во всех отправлениях общественной жизни нашей и находимся в колеблющемся полусвете, в сумерках, которые путают нас в неустановившихся понятиях. Что в прежние времена совершалось инстинктивно, силой вещей, то осложняется теперь сознанием, недостаточным для того, чтоб освещать дело, но достаточным для того, чтоб осложнить и запутать его, привести в колебание и исполнить всяких недоразумений. Наше общественное сознание, наше разумение, наши идеи не вытекли прямо из жизни, а сложились особо из разнородных элементов, собравшихся отовсюду, - и все это носится над нашей жизнью, для того чтобы сбивать ее с пути, затруднять ее ход и помрачать тот внутренний свет, который инстинктивно управляет ее движениями. Наши понятия, наши воззрения - злейшие враги наши; они пуще всего сбивают нас с толку, заводят не туда, куда показывают, и дают не то, что обещают. Они коварно подставляют нам один предмет вместо другого, и мы в полной уверенности, что поступаем разумно, можем совершить дела крайнего неразумия, можем сделать то, чего не хотим сделать, и попасть туда, куда не хотим попасть, можем готовить себе пагубу, утешая себя мыслью, что спасаемся от всех бед в тихом пристанище. Мы заносим руку на врага; не тяжко ли подумать, что вместо врага мы поразим самих себя, а враг останется в стороне - и злобно насмеется над нами? В самом деле, не случается ли сплошь и рядом видеть, как люди, сами того не подозревая, совершают над собой дело своих врагов? Да избавит нас Бог от подобной смуты, да избавит Он наше отечество от бедствий, которые могут постигнуть его, от вольной или невольной, сознательной или бессознательной ошибки!



История представляет нам множество примеров того рокового ослепления, которое делает не то, что хочет сделать, а именно то, чего не хочет. Из многого приходит нам на мысль не очень давний случай, которого последствия обнаруживаются теперь в полной ясности и чувствуются всеми. Назад тому лет пятнадцать или четырнадцать, когда в Европе происходили смуты, рушились престолы и колебались царства, у нас произошла странная реакция относительно движений, совершенно нам чуждых и не находивших никакого отзыва в нашей жизни. Мы подумали, и подумали справедливо, что главная доля зла в общественной жизни происходит от ложного просвещения; мы вознамерились предохранить наши школы от всякого легкомыслия, колебания и шатания. Школы наши действительно были плохи, однако дело шло понемногу, и шло не к худшему, а к лучшему. С целями охранительными мы задумали перестроить наши школы, изгнать из них то, в чем мог скрываться зародыш дурных последствий, и внести в них то, что могло бы сообщить нашему просвещению желаемую крепость и зрелость. И что же? Мы изгнали из наших школ то, в чем единственно, по общему опыту всех цивилизованных народов, заключаются истинные условия твердости и зрелости высшего умственного образования, и внесли в них то, что было чревато всеми теми последствиями, которых мы хотели избежать и которые теперь развиваются во всей красе. Для предохранения наших школ от духа легкомыслия и шатания мы изгнали из них начало классического образования и внесли в них элементы самого бессмысленного брожения. Наша охранительная рука поразила насмерть только что начинавшее приниматься в наших школах изучение классических языков и вместо того наделило их пародией на естественные науки и законоведение. Вместо того чтоб усилить древние языки в наших школах и сообщить изучению их недостававшую ему полноту и серьезность, мы разрушили слабые завязи основательного обучения, которое начинало понемногу оказываться у нас, и предали наших детей духу легкомыслия, поверхностного и лживого знания, надмевающих фраз и слов без мысли. Идя все далее и далее на этом пути, мы довели дело до того, что многие русские люди, искренние патриоты, принуждены ехать за границу, чтоб уйти от того прекрасного воспитания, которое ожидало их детей в России.

Вот еще другой пример, из времени тоже не очень давнего: о делах более близких нам мы остерегаемся говорить, чтобы самим нам не вызвать чувств, противоположных тем, которые мы желаем вызвать. Было время, когда воспитание в Западном крае было отдано в руки Чарторыйских и Чацких. Что тогда делалось в школах Западного края, то, по крайней мере, соответствовало принятой системе и, достигая цели, было одобрительно если не с русской, то по крайней мере с польской точки зрения. Но затем наступила другая пора. Вследствие новых требований этой поры школы Западного края значительно понизились в своем уровне. Учение стало слабее, поверхностнее: это была жертва, в оправдание которой указывалось на политическую необходимость противодействовать ополячению края.

Но что же было сделано для достижения этой политической цели? Мы теперь ясно видим, что было сделано и к чему привело сделанное. В белорусских губерниях, где русский элемент уже начинал брать верх над польским и мелкая шляхта говорила местным русским наречием, главным средством для поддержки польского духа и распространения польского языка сделались так называемые дворянские уездные училища, заведенные на русские казенные деньги в самых охранительных видах. Русский народ - разночинцы, мещане, крестьяне - не имели доступа в эти училища; молодые шляхтичи, искусственно выделенные из окружающей их русской среды, входили в среду, где господствовал польский элемент, и ассимилировались этим элементом. Науки преподавались (правда, по-русски) в этих училищах, но влияние товарищей и в особенности влияние ксендза было сильнее школьного официального языка. Те молодые люди, которые вступали в эти училища, вовсе не зная по-польски и не слыхав ничего об обязанности ненавидеть москалей, выходили из училищ ярыми польскими патриотами, одушевленными всей ревностью неофитов... Им трудно было возвращаться в свои семейства; училище не давало им ничего пригодного в том быту, к которому они принадлежали по рождению. Им не оставалось ничего более, как вступать в услужение к богатым польским панам или искать писарских мест в разных присутственных местах края. Таким образом, заведенные в охранительных видах дворянские уездные училища, ополячивая местную шляхту, ополячивали и присутственные места белорусского края; они служили той цели, которую именно имелось в виду устранить.

Вот два примера того, как вследствие сбивчивости наших понятий мы нередко достигаем совсем не того, чего хотим достигнуть, и как, ища избавления от опасности, мы иногда идем ей прямо навстречу. В то время когда делались эти шаги, оказавшиеся теперь столь фальшивыми, общество не заявляло гласно своих опасений. Но если бы кто указал тогда на вредные последствия, к которым они должны были подать повод, то, по всему вероятию, такого мнительного человека все сочли бы или за радикала, не сочувствующего консервативному направлению правительства, или за алармиста, пугающегося созданий своего расстроенного воображения.


Впервые опубликовано: Московские ведомости. 1863. № 117, 30 мая.

Катков Михаил Никифорович (1818-1887) - русский публицист, издатель, литературный критик.


На главную

Произведения М.Н. Каткова

Храмы Северо-запада России