М.Н. Катков
Независимость печати
(Наша конституция и наши политические обязанности)

На главную

Произведения М.Н. Каткова


За границей имеют неправильные понятия о положении и значении печати в России. К сожалению, мы сами на все смотрим чужими глазами, и потому чужим людям так легко сбивать нас с толку. Когда им бывает нужно погасить у нас свечи и обделать свое дело в темноте, они рассчитывают озадачить русское правительство указанием на его ответственность за суждения русской печати, так как-де в России, где не имеется "конституции" и "политической свободы", правительство всевластно, и потому за суждения русской печати всякое иностранное правительство может будто бы от русского правительства требовать отчета. При этом наши заграничные друзья с сожалением замечают, что не могут в этом отношении платить нашему правительству взаимностью, так как-де печать в конституционных странах не подлежит правительственному контролю и потому всякий-де там может высказываться по своему усмотрению, не вовлекая правительства своей страны в ответственность.



Наши друзья ошибаются. Мы скажем им новость, хотя эта новость, по существу своему, есть вещь очень старая. Россия обладает своего рода политической свободой; она есть страна не менее других конституционная, только не так, как другие, что зависит от ее натуры, которая, даже друзьям в угоду, измениться не может. Как и в других странах, в России есть законы; есть и закон, которым печать учреждается и которым определяется ее независимость. Мы скажем более, и скажем совершенную истину. Печать в России, и, быть может, только в России, находится в условиях, дозволяющих ей достигать чистой независимости. Мы не знаем ни одного органа в иностранной печати, который мог бы в истинном смысле назваться независимым. В так называемых конституционных, в противоположность России, государствах есть партии, которые борются за власть и во власти участвуют. Политическая печать в этих странах служит для этих своевластных партий органом. Печать в этих странах не есть выражение совести, свободной от власти и не замешанной в интересы борющихся за нее партий. Каждый из этих органов имеет своим назначением способствовать успеху своей партии и заботится не о том, чтобы раскрыть и разъяснить дело, а чтобы запутать и затемнить его. В России же, где таких партий не имеется, именно и возможны совершенно независимые органы. От правительства печать в России, по существу своего учреждения, зависима лишь в том смысле, в каком все во всякой стране находится в зависимости от предержащей власти, дающей законы, их исполняющей и бодрствующей над их исполнением. Это правда, что специально установленные правительственные власти обязаны наблюдать за направлением печати в России, но точно так же, как правительственные же власти обязаны наблюдать за порядком и благочинием на публичных путях и ограждать общественную безопасность. Только в таком общем смысле печать в России зависима от правительства. Что не противно законам и учреждениям страны, что не оскорбляет общественной нравственности, что не служит орудием обмана и насилия, то имеет право высказываться и высказывается с совершенной независимостью. Правительство, говорят, в России всесильно; оно может-де по своему усмотрению наложить запрет на всякое мнение, хотя бы и законное, но ему неугодное. Но что такое "правительство" и что такое "может"? Лицам, находящимся во власти, не все всегда нравится и многое может казаться неудобным. Но следует ли отсюда, чтобы они считали себя вправе делать все, что каждому из них в данный момент нравится, и нарушать законный порядок по личному усмотрению? "Может"! Всякий может сделать многое, что запрещается и законом, и нравственностью, и честью, но не все такое в благоустроенном обществе делается, так что мы безопасно ходим по улицам, не подвергаясь разбойничьим нападениям. В государстве как Россия, сохранившем непоколебимую, бесспорную и священную власть, лица, облеченные ее полномочиями, менее чем где-либо вправе насиловать законную свободу и прибегать ко лжи и обману, которые служат обычным средством правительств в странах так называемых конституционных. Если что-либо подобное у нас бывает, то это не правило, на которое наши заграничные друзья могли бы ссылаться, а нарушение правила, роняющее достоинство власти.

Но мы сказали не все; наша речь еще впереди. Говорят, что Россия лишена политической свободы; говорят, что хотя русским подданным и предоставлена законная гражданская свобода, но что они не имеют прав политических. Русские подданные имеют нечто более, чем права политические, - они имеют политические обязанности. Каждый из русских подданных обязан стоять на страже прав Верховной власти и заботиться о пользах государства. Каждый не то что имеет только право принимать участие в государственной жизни и заботиться о ее пользах, но призывается к тому долгом верноподданного. Вот наша конституция. Она вся без параграфов содержится в краткой формуле нашей государственной присяги на верность. Вот наши политические гарантии. Какое же правительство, не потерявшее смысла, может отнимать у людей право исполнять то, что велит им долг присяги? Надобно только, чтобы мы поняли эту конституцию нашу во всей ее силе и умели бы ею пользоваться должным образом в устройстве и ведении наших дел.

Когда не было на свете русской политической печати, не могло быть и речи о ее обязанностях. На свет же могла она явиться только как новый, особый, требуемый временем способ исполнения всеобщей обязанности радеть о пользах Престола и Отечества, ни в чем не разделяя их, дабы держаться на твердой почве и не теряться в бесплодных и опасных отвлеченностях. Другого смысла узаконенная в России политическая печать, обнимающая в своем кругозоре все вопросы государственной жизни, иметь не может. Всякий, кто за это дело в России серьезно берется, должен сугубо принять на свою совесть долг русского подданного. Для него исполнение этого долга по совести перестает быть случайностью и становится призванием. Он должен быть готов не только давать отпор злу, когда оно само представится, но и выслеживать его, где бы оно ни гнездилось и какую бы личину ни принимало. Его долг доискиваться правды во всем и раскрывать ее, не смущаясь ни перед чем, не допуская никакого лицеприятия, не вступая ни в какие торги с совестью, не давая сбить себя никакими прельщениями - с одной стороны, никакими вынуждениями - с другой. Вот каким должен быть серьезный политический орган в России. Это не есть путь власти или ко власти; это путь службы по совести.

Никто не обеспечен от ошибок и увлечений, но зато ничьи мнения, в печати или не в печати высказанные, ни для кого не обязательны, тем менее толки частных лиц для власти, которая у нас одна и нераздельна и в своих решениях, безусловно, свободна. Ее верховным решениям русские люди покоряются безропотно, каких бы жертв от них ни требовалось. Но ввиду шага, опасного не для частных интересов, а для самой власти, для великого целого, которому мы должны служить самоотверженно, хорошо ли при полном убеждении оставаться без действия, не стараясь всеми способами к раскрытию дела и к предотвращению вредных последствий? Правительству полезно быть в непрерывном общении с жизнью и прислушиваться к суждениям с точки зрения своей страны. Было бы очень дурно, если бы лица во власти слышали только то, что говорят чужие люди, не желая знать, что думают и чувствуют свои. Привыкая к чужим воззрениям и руководясь чужими оценками, лица у дел, сами того не замечая, могут очутиться в лагере врагов своей страны и великодушно уступать интересы, им вверенные. Примеры такого невинного предательства, увы, очень нередки...

Заграничные друзья наши, требующие почтительного молчания русской печати по международным вопросам, должны знать, что она не вправе молчать и по делам домашним, тем менее извинительно ей хранить предательское равнодушие при игре, которую ведут с Россией иностранные правительства. Если бы иностранные правительства в самом деле позволили себе вмешаться в наши внутренние дела, то мы сказали бы им: если вы, как говорите, не имеете права контроля над самовластными партиями в конституционных странах ваших, то в России правительство еще менее может препятствовать людям в исполнении их государственного долга. К иностранным же правительствам частные лица никакого отношения иметь не должны и ничем пред ними не обязаны.


Впервые опубликовано: Московские ведомости. 1886. № 341, 9 декабря.

Катков Михаил Никифорович (1818-1887) - русский публицист, издатель, литературный критик.


На главную

Произведения М.Н. Каткова

Храмы Северо-запада России