М.Н. Катков
Разбор финансовых статей Н.X. Бунге в «Русском Инвалиде»

На главную

Произведения М.Н. Каткова



Москва, 21 сентября 1867

На прошлой неделе появились в «Русском Инвалиде» три статьи Н.X. Бунге о нашей денежной и банковской системе. Эти статьи резко выделяются из того, что у нас пишется по этому важному государственному вопросу. Их нельзя не рекомендовать особенному вниманию публики: теоретическую сторону дела оне излагают и разъясняют мастерски, безо всякой односторонности и без увлечений, обнимая всю совокупность его сложного содержания, чего весьма трудно достигнуть в статьях небольшого газетного размера и что удалось ученому автору вполне. Но практические меры, предлагаемые им, кажутся нам недостаточными для той цели, которую сам он имеет в виду и которую иметь в виду следует, — для упрочения нашей денежной и банковской системы. Не входя на этот раз в подробное рассмотрение дела, мы только заметим, что меры такой великой государственной важности не могут быть проектируемы без полной оценки их политической стороны, то есть их связи с данными условиями, в коих находится государство. Г. Бунге говорит, например, что, по его мнению, банковская часть теперешней деятельности государственного банка может быть предоставлена частной конкуренции, но что при допущении частной предприимчивости следует соблюдать постепенность. Это действительно путь верный, но дабы на этом пути была достигнута цель, требуется продолжительное, неослабное и ничем не тревожимое действие финансового управления, не отступающее ни на шаг от плана, однажды начертанного. Но где данные, чтобы считать подобное действие не только желательным, в чем нет сомнения, но и возможным? Дела не могут измениться разом, и если ход их не отличается строгою последовательностью, то нельзя основывать какой-либо сериозный проект на предположении систематического последовательного действия, продолжающегося целый ряд лет. Предоставляя банковскую часть свободной конкуренции, г. Бунге считает полезным возложить на государственный банк ликвидацию по прежним вкладам и выпускам кредитных билетов. Но что выйдет из всего этого плана, если государственный банк, вместо того чтобы ликвидировать, будет выпускать кредитные билеты, то есть делать то, что он именно теперь делает? Сам же г. Бунге говорит, что внешние займы поддерживают курс только временно, а впоследствии причиняют еще большее падение его. Но мы видим, что государственный банк, пользуясь теперешнею случайною твердостью вексельного курса, расширяет денежное обращение. Что должно быть следствием того? Теперешняя цена кредитного рубля не есть ли цена искусственная? Не гораздо ли она выше цены естественной? Не то же ли это самое, что. было прежде, когда вексельный курс поддерживался казенною трассировкой? Как тогда, так и теперь, имеет ли у нас золото свою настоящую цену и, следовательно, может ли оно держаться в стране? Звонкая монета, которую г. Бунге желает водворить в обращение, не может быть вполне вытеснена из него одним только существованием бумажных денег: она вытесняется в такой мере, как у нас, только в том случае, если бумажные деньги почему бы то ни было имеют неестественно высокую цену. Этого не было в продолжение тех пятнадцати лет, от 1824 по 1839 год, на которые г. Бунге указывает как на образец, заслуживающий, по его мнению, если не ошибаемся, подражания почти безусловного. Тогда, напротив, была возвышаема действительная цена ассигнаций; она была возвышена изъятием, продолжавшимся с 1817 г. по 1824 и не сопровождавшимся новыми выпусками, как теперь сопровождается ими изъятие, произведенное в 1862 и 1863 годах; она была поддерживаема усилением спроса на ассигнации, которые, при существовании звонкой монеты в обращении, были объявлены единственным средством платежа при взносе податей и при других взносах во все казенные места. Тогда это было возможно без особенных усилий. В Европе было политическое затишье, и дело мира или войны было в руках России. Русский бюджет продолжал, правда, возрастать и образцовой бережливости отнюдь не обнаруживал, но он возрастал гораздо тише, чем теперь, и еще было возможно обходиться без заграничных займов. Наконец, тогда не было ликвидации кредитных установлений; та кредитная система, за которую теперь государство расплачивается, только водворялась, и министр финансов только принимал меры, сделавшиеся потом для правительства обязательным подавление всякого экономического успеха в стране, дабы могла невозмутимо существовать кредитная система, ложная в своем основании, как прекрасно показывает г. Бунге. Нет, меры того времени не могут быть образцом для нашего времени; оне могут быть только уроком, и мы должны брать из них только то, что выдерживает критику. Но выдерживает ли критику та медлительность, с которою действовал граф Канкрин по отношению к денежной системе? Министр, знающий свое дело и доброжелательный к стране, мог ли оставлять в силе тот порядок, из которого возникало такое чудовищное явление, как лаж? Лаж того времени есть явление крупное, нигде на свете не виданное и до сих пор еще достаточно не объясненное. Г. Бунге справедливо намекает, что лаж был основан на существовании денежной единицы, называвшейся рублем ходячей монеты, под чем первоначально разумелся рубль медью, который и был в России общею узаконенною денежною единицей. Рядом с этою единицей для некоторых платежей был узаконен ассигнационный рубль. Таким образом, были две узаконенные денежные единицы: ходячий рубль для одних платежей, ассигнационный рубль для других. Это было хуже, чем совместное существование двух денежных единиц, золотой и серебряной, встречаемое в теперешней Франции. Это было особенно дурно тем, что одна из этих двух единиц, именно рубль ходячей монеты, лежавшая в основании народного денежного обращения, в действительных сделках оказывалась величиной отвлеченною и заменялась соответствующим количеством ассигнаций или золотой либо серебряной монеты. Таким образом, ходячий рубль отделился от своего материального выражения в медной монете и превратился в нечто мысленное. При этом порядке свободное курсирование ассигнаций и всякой звонкой монеты было явлением естественным, не следствием деятельности законодательства, а следствием его бездеятельности. Но так как за медною монетой остался характер разменной монеты для дробей ассигнационного рубля и так как в этом значении она принималась и казначействами, то между медною монетой и ассигнациями удерживалось известное отношение, и курсирование ассигнаций не могло идти далее известного предела, не ведя за собой и курсирования медной монеты. Из этого произошло, что медная монета, материальное выражение ходячего рубля, сама получила лаж, и единицей курсирования сделался ходячий рубль, уже лишенный всякого материального выражения или обозначения. Направление же курсирования определилось воспитанною выпусками ассигнаций привычкой плательщиков удовлетворять кредиторов не сполна, а с известною неправильною уступкой в свою пользу. Поэтому курс ассигнаций на ходячий рубль не падал, а вместо того являлся лаж на медь, что, в сущности, было то же самое. В последнее время пред 1839 годом на ассигнации и на медь держался почти одинаковый лаж; 10 рублей на ассигнации по большей части стоили 12 рублей ходячею монетой; 10 копеек медью стоили 12 копеек тою же мысленною ходячею монетой. Правительство, заботившееся о поддержании цены ассигнаций, оставило ходячий рубль на произвол случая, и вот причина, почему могла тогда держаться в обилии звонкая монета. В Петербурге и тогда не было лажа; там ассигнационный рубль, ходячий рубль и рубль меди совпадали в цене, а курсировала только звонкая монета из драгоценных металлов, как русская, так и иностранная. Сравнительная прочность тамошнего курса условливалась тем, что излишек монеты уходил в страну, причиняя возвышение лажа на медь, а недостаток пополнялся также из страны, причем возвышался лаж на серебро и золото, а иногда и на ассигнации. В сущности, эти колебания относились не к меди, а к ассигнационному рублю. Ценой таких-то колебаний выкупалась тогда несокращаемость ассигнационного обращения. Если бы ходячий рубль не был денежною единицей, то без размена ассигнаций по определенной цене (на звонкую ли монету или на процентные бумаги) курс ассигнационного рубля не мог бы упрочиться и граф Канкрин не мог бы отложить определение узаконенной цены звонкой монеты на ассигнации до того времени, когда эта цена казалась уже прочно установившеюся на бирже.

Обращаясь к нынешнему положению нашей денежной системы, мы видим, что государственный банк уже определил, выше чего не должен идти курс кредитного рубля. Банк покупает звонкую монету по определенной цене и, следовательно, не позволяет ей дешеветь (то есть кредитному рублю возвышаться). Но если дозволительно было определить, выше чего не должен стоить кредитный рубль, то почему же нельзя было бы назначить предел и его удешевлению, то есть дорожанию золота? Щекотливость могла бы удержать от установки максимума, но это уже сделано: желательно рассмотреть, что мешает установить минимум? Размен на процентные бумаги предоставлял бы бирже по необходимости достаточный простор для колебаний курса, но тогда все-таки был бы предел колебаниям. От г. Бунге не укрывается, что наша денежная система висит на волоске: первая приостановка в стройке железных дорог, первое политическое затруднение или даже вторичная неудача какого-нибудь довольно значительного правительственного займа поведут за собой страшное падение курса. Упрочение денежной системы должно бы предотвратить эту катастрофу. Что же мешает тому? Если, как мы думаем, мешают тому дефициты и значительность текущего долга (серий и 4% металлических билетов) при наклонности производить даже среди мира новые выпуски кредитных билетов, то вот, стало быть, на какие пункты должно быть обращено главное внимание при разрешении вопроса о наилучшем для нас устройстве банковской системы. Для каждой страны и в каждое время требуются по каждому сериозному делу свои особенные меры.


Впервые опубликовано: Московские Ведомости. 1867. 22 сентября. № 206.

Михаил Никифорович Катков (1818-1887) - русский публицист, философ, литературный критик, издатель журнала "Русский вестник", редактор-издатель газеты "Московские ведомости", основоположник русской политической журналистики.


На главную

Произведения М.Н. Каткова

Храмы Северо-запада России