В.В. Маяковский
Венера Милосская и Вячеслав Полонский

На главную

Произведения В.В. Маяковского






      Сегодня я,
                        поэт,
                                  боец за будущее,
      оделся, как дурак.
                                      В одной руке —
      венок
                огромный
                                из огромных незабудищей,
      в другой —
                        из чайных —
                                                розовый букет.
      Иду
              сквозь моторно-бензинную мглу
      в Лувр.
      Складку
                  на брюке
                                      выправил нервно;
      не помню,
                        платил ли я за билет;
      и вот
              зала,
                        и в ней
                                      Венерино
      дезабилье.
      Первое смущенье.
                                      Рассеялось когда,
      я говорю:
                      — Мадам!
      По доброй воле,
                                  несмотря на блеск,
      сюда
              ни в жизнь не навострил бы лыж.
      Но я
              поэт СССР —
                                      ноблес
      оближ!
      У нас
                в республике
                                      не меркнет ваша слава.
      Эстеты
                  мрут от мраморного лоска.
      Короче:
                  я —
                          от Вячеслава
      Полонского.
      Носастей грека он.
                                      Он в вас души не чает.
      Он
            поэлладистей Лициниев и Люциев,
      хоть редактирует
                                  и «Мир»,
                                                  и «Ниву»,
                                                                      и «Печать
      и революцию».
      Он просит передать,
                                        что нет ему житья.
      Союз наш
                        грубоват для тонкого мужчины.
      Он много терпит там
                                          от мужичья,
      от лефов и мастеровщины.
      Он просит передать,
                                          что, «леф» и «праф» костя,
      в Элладу он плывет
                                          надклассовым сознаньем.
      Мечтает он
                          об эллинских гостях,
      о тогах,
                  о сандалиях в Рязани,
      чтобы гекзаметром
                                      сменилась
                                                        лефовца строфа,
      чтобы Радимовы
                                  скакали по дорожке,
      и чтоб Радимов
                                был
                                        не человек, а фавн,—
      чтобы свирель,
                              набедренник
                                                      и рожки.
      Конечно,
                      следует иметь в виду,—
      у нас, мадам,
                          не все такие там.
      Но эту я
                      передаю белиберду.
      На ней
                  почти официальный штамп.
      Велено
                  у ваших ног
      положить
                      букеты и венок.
      Венера,
                  окажите честь и счастье,
      катите
                в сны его
                                  элладских дней ладью...
      Ну,
            будет!
                        Кончено с официальной частью.
      Мадам,
                  адью! —
      Ни улыбки,
                          ни привета с уст ее.
      И пока
                  толпу очередную
                                                  загоняет Кук,
      расстаемся
                          без рукопожатий
                                                      по причине полного отсутствия
      рук.
      Иду —
                  авто дудит в дуду.
      Танцую — не иду.
      Домой!
                  Внимателен
                                      и нем
      стою в моем окне.
      Напротив окон
                                гладкий дом
      горит стекольным льдом.
      Горит над домом
                                  букв жара́ —
      гараж.
      Не гараж —
                          сам бог!
      «Миль вуатюр,
                                дё сан бокс».
      В переводе на простой:
      «Тысяча вагонов,
                                  двести стойл».
      Товарищи!
                        Вы
                              видали Ройльса?
      Ройльса,
                      который с ветром сросся?
      А когда стоит —
      кит.
      И вот этого
                      автомобильного кита ж
      подымают
                        на шестой этаж!
      Ставши
                  уменьшеннее мышей,
      тысяча машинных малышей
      спит в объятиях
                                  гаража-коло́сса.
      Ждут рули —
                              дорваться до руки.
      И сияют алюминием колеса,
      круглые,
                      как дураки.
      И когда
                  опять
                              вдыхают на заре
      воздух
                  миллионом
                                      радиаторных ноздрей,
      кто заставит
                          и какую дуру
      нос вертеть
                          на Лувры и скульптуру?!
      Автомобиль и Венера — старо́-с?
      Пускай!
                  Поновее и АХРРов и роз.
      Мещанская жизнь
                                      не стала иной.
      Тряхнем и мы футурстариной.
      Товарищ Полонский!
                                          Мы не позволим
      любителям старых
                                      дворянских манер
      в лицо строителям
                                      тыкать мозоли,
      веками
                  натертые
                                  у Венер.

              1927


Впервые опубликовано: Новый Леф. М. 1927. № 5.

Владимир Владимирович Маяковский (1893—1930) — российский и советский поэт-футурист, драматург, дизайнер, редактор журналов «ЛЕФ» («Левый Фронт»), «Новый ЛЕФ» и «РЕФ».


На главную

Произведения В.В. Маяковского

Храмы Северо-запада России