Е.Ф. Шмурло
История России 862—1917
Эпоха первая. 862-1054
Зарождение Русского государства

На главную

Произведения Е.Ф. Шмурло



СОДЕРЖАНИЕ


Предисловие

Эта книга ставит себе задачей посильно удовлетворить одну из насущнейших потребностей нашего времени. Русская учащаяся молодежь, вынужденная покинуть Россию и заканчивать свое образование за границей, поставлена в условия совершенно ненормальные. Таких, кто имел бы возможность пользоваться школой, сравнительно немного, громадное же большинство вынуждено завершать свое образование домашними средствами, без преподавателей, и хорошо, если еще с учебником в руках. Но учебник, особенно по т. наз. «словесным» предметам, будь он самым совершенным, никогда не заменит живого слова преподавателя: его задача — сообщить известную сумму фактических сведений, подлежащих усвоению, дать основу знания; разъяснить же усвоенное, выявить наружу скрытый в этих фактах смысл и значение; вызвать ученика на размышление, помочь ему сделать соответствующий вывод, от самого его еще ускользающий, т.е. достичь тех результатов, которые одни только и оправдывают труд, положенный на усвоение учебника, это есть дело живой беседы и истолкования.

Необходимость такого истолкования особенно чувствуется в области исторических фактов. Сколько труда иной раз уходит на усвоение громоздкого фактического материала, уложенного в рамки учебника, а в результате — остались одни имена и цифры, сухая последовательность событий, смысл же их, живая душа улетели, не схвачены.

Дать такое истолкование в области русской истории, посильно заменить отсутствующего преподавателя в роли се истолкователя —поскольку, разумеется, печатная буква в состоянии заменить устное слово — и является целью настоящей книги. Истолкование, конечно, требует от читателя известной подготовки, некоторого умственного развития — вот почему наша книга имеет в виду не младший и не средний школьный возраст, а кончающих гимназию и даже окончивших ее, вообще ту молодежь, которая и в силах и нравственно обязана, особенно в теперешнее тяжелое время, разобраться и отдать себе отчет в исторических судьбах своей Родины и, возможно, сознательнее отнестись к своему настоящему, которое всегда и везде есть фатальный продукт прошлого.

Таким образом, книга выходит из предположения, что ее читатель уже успел предварительно хорошо ознакомиться с фактической стороной дела, основательно и отчетливо усвоил систематический курс русской истории в обычном объеме гимназического преподавания*, и что потому свое внимание она может остановить не столько на фактах, сколько на их освещении.

______________________

* По учебникам, например, Платонова или Елпатьевского — лучшими и наиболее доступными здесь, за границей.

______________________

Предмет освещения остается тот же, что и раньше — Россия и ее судьбы; но Россия — т.е. страна, народ, государство — рассматривается теперь не изолированно, а как фактор всемирной истории, как неотъемлемый член мировой семьи. Задача книги дать молодому уму возможность почувствовать, какое место в истории занимает Россия в ряду других европейских и неевропейских народов; обратить его внимание на внешние условия ее исторического развития, на сходства и отличия в развитии общественного уклада России, ее государственного и церковного строя, выделить черты, которые сближают или отделяют русский народ от других народов; отметить явления, свидетельствующие о том, что русский народ и по происхождению, и по культуре, и по своему духовному складу есть народ европейский, но фатально связанный с азиатским Востоком; указать на историческую роль Рима и Византии в судьбе германо-романских и славянских народов и сопоставить влияние двух культур, западно-католической и восточно-православной на эти народы; обратить внимание на разницу условий, в каких выросла церковь в России и на Западе; на то, что рост монархии, отношение ее к общественным классам; смена «полицейского абсолютизма» «просвещенным», борьба за политическое преобладание — что явления эти, при всех их местных особенностях, по существу общие и в Европе и в России, свидетельствуя о единстве духовных сил, положенных в основу государственной жизни и там и тут. На долю каждого народа выпадает т. наз. историческая задача, и наша книга должна дать почувствовать ученику, в чем именно состояла историческая миссия России.

Именно дать почувствовать: не больше. Уяснять и определять с надлежащей отчетливостью и полнотой — дело университетского курса, если не всей последующей жизни, и совершенно достаточно, если оканчивающий среднюю школу в состоянии будет хотя бы только почувствовать биение тех материальных и духовных сил, что объединяют отдельные народности в единый мировой организм.

Вот основания, на каких построен наш труд. Объясняя, он в то же время старается указать своему читателю, в каком направлении должна идти его умственная работа: подсказывает, чего именно следует ему доискиваться у истории Русской земли и русского народа, и тем посильно старается заменить ему слово преподавателя. В свою очередь и преподаватель, особенно случайный, не специалист, может зачастую в его теперешнем положении, даже и располагая учебником, почувствовать сильный недочет в необходимых пособиях. В самом построении нашей книги он, думается, тоже найдет полезные для себя указания.

Изложению во многих частях книги придана конспективная форма. Книга наша не исключает ни рассказа, ни описания, ни характеристики, но она вся построена на желании выделить события, разграничить их одно от другого, и — повторю свое выражение — выявить наружу то, что скрыто или заслонено наружной оболочкой фактов. Что было — интересует ее мало; зато составные элементы совершившегося факта или явления, силы, его породившие, процесс развития, причинная связь — на это сосредоточено главное внимание, и конспективная форма наиболее для этого пригодна, так как книга предназначается меньше всего для чтения, но больше для размышления и анализа. Вот почему видное место уделено перечням и схемам.

Спешу оговориться: размышления и анализа — в пределах, доступных молодому уму. Сложные формы нашего общественного и государственного строя сознательно обойдены — им место в университетском преподавании. Автор предпочтительнее останавливался на явлениях духовной жизни, на фактах, позволяющих сближать и сопоставлять историю России с историей Западной Европы, а также на особенностях той обстановки, в какой сложилась историческая жизнь нашей Родины.

_________________________

Каждый отдел книги заканчивается особой рубрикой — «Памятниками духовной культуры». Это не более как сухой перечень главнейших памятников русской старины, отражения ее мысли и чувства, с самыми краткими пояснениями. Назначение такого перечня не для чтения, даже не для усвоения, а чисто справочное — для напоминания о тех духовных ценностях, какие создал русский ум и гений в разнообразных проявлениях своей творческой фантазии и духовной работы. Обыкновенно мы так индифферентны к нашей старине; пусть эта рубрика напомнит о богатом духовном наследии, доставшемся нам от прежних поколений.

Выражению «Памятники духовной культуры» придано содержание более широкое, сравнительно с общепринятым: кроме произведений литературных, оно охватывает также и вещественную старину: церкви, иконы, фрески, живописное шитье и другие предметы изобразительного искусства. Они привлечены сюда в той мере, в какой отразили историческое прошлое и духовные потребности, вызвавшие их к жизни — в зависимости от чего сделан и самый подбор их. По тем же соображениям сочтено было уместным отметить и те из монастырей, которые служили в свое время центром духовным, политическим или культурным.

_________________________

Автор не без колебания допустил в своей книге маленькое новшество. Учебное пособие обыкновенно и вполне основательно избегает всего спорного и еще не установленного в научной литературе. Этого правила держались и мы, намеренно обходя такие вопросы, как вопрос о происхождении Руси, опричнины, о существовании в Древней Руси феодального строя и т.п., и довольствовались тем, что говорит об этом учебник; однако некоторые отступления нами все же допущены. В тех случаях, когда спорный вопрос стал достоянием жизни, не одной только науки, и когда обходить его молчанием значило бы сознательно отворачиваться от того, что само напрашивается и настойчиво ищет себе разрешения, как, например, оценка личности и деятельности Ивана Грозного, Петра Великого; или когда было бы несправедливо, раз приходится касаться спорных вопросов, ограничиться изложением собственного взгляда, как бы навязывать его, в то время когда противоположный взгляд находит себе авторитетную защиту в научной литературе.

Как учебное пособие, наша книга хотя и построена по плану, отличному от обычного, содержанием своим отнюдь не претендует на что-либо новое. Автор опирался, поскольку это было возможно для него, на последние выводы русской исторической науки и вместе с тем не боялся использовать богатое литературное наследие, оставленное нашими историками, заимствуя у них в отдельных случаях удачно выраженную мысль, яркую характеристику, живой образ или меткое выражение — везде, конечно, указывая на свой источник.

Рим. Е. Ш.
Март 1922 г.

Вступление

Русскую историю можно разделить на шесть основных эпох:

1. Зарождение Русского государства. 862—1054.

2. Неустойчивость политического центра. 1054—1462.

3. Московское государство. 1462—1613.

4. Превращение в европейскую державу. 1613—1725.

5. Россия — европейская держава. 1725—1855.

6. Разрушение старого порядка. 1855—1917. Первая эпоха характеризуется появлением первых элементов государственности и принятием христианства: объединяются племена, намечается территория, возникает власть, кладутся основы духовным связям с культурным миром Европы.


Вторая эпоха делится на три периода:

1. Киевский период. 1054—1169.

2. Суздальско-волынский период. 1169—1242.

3. Московско-литовский период. 1242—1462.

Первый период. Политический центр в Киеве. Это пора вечевой деятельности и родовых отношений, княжеских усобиц и борьбы со Степью.

Второй период. В поисках политического центра одна часть русских земель, на северо-востоке, группируется вокруг Владимира на Клязьме (Суздальская область); другая, на юго-западе, вокруг Владимира на Луге и Галича (области Волынская и Галицкая). Новгород остается политическим межеумком. Этот период характеризуется упадком родовых отношений и возникновением уделов; княжеские усобицы и борьба со Степью продолжаются как и раньше.

Третий период. Русская земля объединяется около двух центров: Москвы и литовской Вильны. Татарское нашествие, ослабив Русскую землю, окончательно порывает связь между северо-востоком и юго-западом. Московское государство строится путем активной работы населения северо-восточного края, юго-запад — пассивно входит в состав Литовского государства.


Третья эпоха тоже делится на три периода:

1. Образование Московского государства. 1462—1533.

2. Время первого царя. 1533—1584.

3. Смутное время. 1584—1613.

Первый период. Две особенности характеризуют его:

1) «вотчина» превращается в «государство», притом в государство самодержавное; 2) начинают определяться политические задачи России: на Западе — притязания на Зарубежную Русь, политическое и культурное сближение с Европой; на Востоке — наступательное движение в целях культурной обороны.

Второй период. Первые серьезные попытки осуществить эти задачи (Ливонская война; завоевание Казани и Астрахани). Дальнейший рост самодержавия (борьба с боярством) подготавливает окончательное торжество государства над вотчиной.

Третий период. Происходит конфликт нового государства со старым укладом. Государство, как выражение общих интересов, торжествует над эгоизмом отдельных классов и групп.


Четвертая эпоха делится на два периода:

1. Образование абсолютной монархии. 1613—1682.

2. Эпоха реформ Петра Великого. 1682—1725.

Первый период. Зло, причиненное годами Смуты, содействует дальнейшему укреплению самодержавия, которое к концу периода окончательно принимает формы абсолютной монархии. В области внешней политики вполне выявились (назрели) три национальные задачи: 1) культурная — Балтийский вопрос; 2) религиозно-племенная — Польский вопрос; 3) территориальная — Черноморский вопрос. Однако материальные и духовные силы страны оказались не на уровне этих задач, что вызвало первые попытки исправить указанные жизнью недочеты.

Второй период. Реформы Петра Великого явились следствием сознанных нужд государственных; на службу государству призваны и с этой целью закрепощены все классы общества, без исключения. Достигнуто два ценных результата: 1) благополучно разрешена культурная задача — Балтийский вопрос; 2) Россия введена в общую семью европейских народов, и ей обеспечен постоянный духовный обмен и общение с ними («окно в Европу»).


Пятая эпоха делится на три периода:

1. Время дворцовых переворотов. 1725—1741.

2. Время просвещенного абсолютизма. 1741 — 1796.

3. Время политического преобладания в Европе. 1796-1855.

Первый период. Искажение преобразовательной программы Петра Великого.

Второй период. Национальное направление русской политики во внешних делах. Просветительный характер правительственных мероприятий в делах внутренних. Раскрепощение дворянского сословия и закрепощение крестьянства.

Третий период. Интересы национальные подчинены интересам международным. Реакция, наступившая в Европе после Французской революции и наполеоновских войн, пагубно отразилась и на порядках внутренней жизни России. Результатом реакционной и ненациональной политики был военный крах (Крымская война).


Шестая эпоха делится на три периода:

1. Эпоха великих реформ императора Александра II. 1855-1881.

2. Противодействие реформам. 1881 — 1904.

3. Подготовка революции. 1904—1917.

Первый период. Крах военный явился одновременно крахом и всей государственной системы и вызвал реформы императора Александра II, которые вернули Россию на прежний путь национальных интересов. Очередной вопрос — Восточный: освобождение балканских славян и свободный выход из Черного моря в Средиземное — разрешается (хотя далеко не в полном объеме) тоже в национальном духе религиозно-племенных симпатий и экономических потребностей страны.

Второй период. Реформы императора Александра II остались незаконченными и приостановлены еще при жизни Царя-Освободителя. Его преемники поворачивают государственный корабль назад и порождают недовольство.

Третий период. Неудачная война с Японией вызывает первое революционное столкновение общества с правительством. Вынужденное уступить, правительство созывает Государственную Думу, но не действует с ней рука об руку. Между сторонниками самодержавия и конституционной монархии ведется глухая борьба. Трудности новой, Мировой, войны доводят эту борьбу до высшего напряжения. В результате старый строй рушится при полном, однако, бессилии тех, кто содействовал его падению, соорудить новое здание вместо прежнего, поваленного.

Эпоха первая. 862—1054
ЗАРОЖДЕНИЕ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА

I. Характер Русской земли. Ее отличия от Западной Европы

1. Равнинность Русской земли

На Западе природа повсюду рассыпала в изобилии острова, полуострова, мощные горные цепи; морской берег изрезан там глубокими проливами и заливами на мелкие отдельные части. Все это содействует образованию многих, сравнительно небольших по объему, государств; каждое из них как бы отдельный, замкнутый мир с точно обозначенными и с суши и с моря естественными границами: Скандинавский полуостров, Дания, Англия; полуострова Пиренейский, Апеннинский, Балканский; Архипелаг. Да и границы Франции — тоже главным образом горы и море, и только на востоке сливаются они с Среднеевропейской равниной; но и тут есть барьер — река Рейн.

Территория России, наоборот, одна сплошная равнина; ее окраины — Северный океан с Белым морем, Уральские горы, Каспийское, Азовское и Черное моря, Карпатские горы, Балтийское море — расположены далеко одна от другой. Это содействовало здесь образованию единого государства.

Русское государство с первых же дней своего существования разместилось на громадной территории. Уже при Рюрике на крайних пунктах ее лежат Ладога, Ростов, Киев — так далеко друг от друга! — а ко временам Ярослава Мудрого ее границы доходят до Оки, Тмутаракани и Галиции. На Западе иначе: территория государственная первоначально там небольшая и только со временем начинает расти и увеличиваться. Особенно это применимо к Римской империи: долгое время власть Рима не выходила за пределы Лациума, и чтобы овладеть только им одним, понадобилось целых четыре века (753-343 г. до P. X.).

Сравнительно большая обособленность жизни на Западе выработала в тамошнем человеке индивидуальность и самобытность, личное Я; на Русской равнине, где все скоро зажили одной общей жизнью, выработались, наоборот, общинность, «мир», поглощение личного Я массою.

2. Россия — страна континентальная

Древние греки и римляне, а позже испанцы, французы, итальянцы, юго-западные славяне (сербы и хорваты), византийцы, арабы, османские турки — все жили у берегов Средиземного моря; последнее лежало среди их земель, стало общим поприщем их индивидуальной жизни и притягивало к себе даже народы, жившие в стороне от него: таковы англичане, западные славяне (чехи, поляки) и в особенности германцы. Общению Зап. Европы значительно содействовала развитая береговая линия. Особенно богат ею греческий Архипелаг с Элладой и западным берегом Малой Азии; см. также: Далматинское побережье Адриатического моря, итальянские острова и побережье Тирренского моря, глубокие устья рек в Германии, Франции и Англии, фиорды Норвегии, на целые десятки верст врезавшиеся вглубь материка, острова Датского архипелага. В Африке береговая линия развита менее всего: отношение ее к поверхностному протяжению = 1 : 106, в Европе (вообще) = 1 : 37; в частности, в Греции =1:3. Кроме того, в Зап. Европе обилие хороших морских гаваней; острова там точно станции и верстовые столбы для путешественника; нет сильных ветров: ни муссонов, ни пассатов. Все это значительно облегчало взаимное общение между народами, жившими по берегам Средиземного моря.

Россия, наоборот, страна континентальная. Ее береговая линия определяется как 1 : 101, т.е. она такая же бедная, как и африканская. Лишь в самом начале своей истории русский народ прикоснулся на короткое время к морю (первые князья, походы на Византию), потом его отбросили назад, так что понадобились целые века напряженных усилий, чтобы добраться до морских берегов и установить там свои границы. Северный океан долго оставался без пользы для нас, да и расположен он совсем в стороне от культурного мира, к тому же Белое море замерзает на 7—8 месяцев в году. Море Каспийское вело в Азию, в страны с другой, нехристианской культурой; одно только Черное море с Азовским да море Балтийское служили хорошей дорогой в Европу, но русский народ пробился к этим морям лишь 8—9 веков спустя после того, как начал жить исторически: лишь при Петре Великом («окно в Европу») и при Екатерине II.

3. Природа

На Западе более мягкий климат, дары природы там разнообразнее и легче использовать их. Восточно-Европейскую равнину природа, наоборот, наделила гораздо скупее. При суровом климате и коротком лете труд земледельца даже в плодородных районах вознаграждался хуже. В России земля покрыта 5—7 месяцев в году снегом и ничего не дает за это время, а на Западе в одно лето можно сделать два-три сбора сена или овощей. У нас в течение 5 1/2 месяцев необходимо успеть закончить все полевые работы, что требует большого напряжения сил, а на Западе весь такой труд распределен на 8 месяцев и совершается не торопясь. Таким образом, в России много сил, физических и духовных, ушло на заботу о материальном существовании.

По сравнению с Зап. Европой, природа здесь мачеха. «Западный человек никогда не был угнетен непрестанной работой круглый год лишь для того, чтобы быть только сытым, одеться, обуться, спастись от непогоды, устроиться в жилище так, чтобы не замерзнуть от стужи, чтобы не потонуть в грязи, чтобы заживо не быть погребенным в сугробах снега. Западный человек не знал и половины тех забот и трудов, какие порабощают и почти отупляют человека в борьбе с порядками природы, более скупой и суровой» (Забелин).

Бедность камня, как строительного материала, вела в России к более частым пожарам («каменная» Европа и «деревянная» Россия).

Природа или содействует или задерживает рост культурной жизни человека. На Западе она содействовала, на Русской равнине она тормозила.

4. Реки

Реки, многоводные, многоверстные — особенность Русской равнины: в Зап. Европе, пересеченной горами, расчлененной островами и полуостровами, таких не могло и быть, исключение — один Дунай. Эту особенность нашей страны подметил еще Геродот: «в Скифии» — говорит он — «нет ничего достопримечательного, кроме рек, ее орошающих: они велики и многочисленны».

Две другие особенности русских рек:

1) весьма развитые бассейны, т.е. обильные притоками, широко расходящимися в сторону от главной артерии, так что одна речная система почти переплетается с другой;

2) общий источник их — Валдайская возвышенность: вытекающие отсюда главнейшие реки (Волга, Ловать-Волхов, Зап. Двина, Днепр) расходятся во все четыре стороны — на В., на С, на 3. и Ю., сближая окраины с центром.

В результате Русская равнина вся покрыта почти сплошной водной сетью, своего рода проезжими, столбовыми дорогами. Реки для того времени — естественные, можно сказать, единственные пути сообщения.

Сравн. Соловья-Разбойника, который залег прямоезжую дорогу из Мурома в Киев. По рекам расселились русские племена, по ним велась торговля (Греческий Водный путь), возникали города, упрочивалась власть княжеская. Речные пути, как и равнинность страны, значительно содействовали объединению племен и образованию единого государства. Чем служило море на Западе для внешних сношений, тем была в России река для сношений внутренних.

«Надо перенестись мыслью за тысячу лет до нашего времени, чтобы понять способы тогдашнего сообщения. Вся Суздальская или по теперешнему имени Московская сторона так прямо и прозывалась Лесной землей, глухим Лесом, в котором одни реки и даже речки только и доставляли возможность пробраться, куда было надобно, не столько в полые весенние воды или летом, но особенно зимой, когда воды ставились и представляли для обитателей лучшую дорогу по льду, чем даже наши шоссейные дороги. По сухому пути и летом прокладывались дороги, теребились пути, как выражаются летописи, т.е. прорубались леса, по болотам устраивались гати, мостились мосты, но в непроходимых лесах и в летнее время целые рати заблуждались и, идя друг против друга, расходились в разных направлениях и не могли встретиться. Зато зимой в темном лесу без всяких изготовленных дорог легко и свободно можно было пробираться по ледяному речному руслу, по которому путь проходил хотя и большими извивами и перевертами, но всегда неотменно приводил к надобной цели. Очень многие и большие войны, особенно с Новгородом, происходили этим зимним путем и вдобавок, если путь лежал вверх рек, почти всегда по последнему зимнему пути с тем намерением, что с весенней полой водой можно было на лодках легко спуститься к домам» (Забелин).

Куда текли главные реки? На юг и на юго-восток: Днестр, Южный Буг, Днепр, Дон, Волга — в эту сторону потекла и народная жизнь: Греческий Водный путь вел из Варяг в Греки; походы первых русских князей направлены на Византию, на Тмутаракань и Каспийское побережье; христианство пришло с юга, из Византии. То же и в Московский и Императорский периоды. Вспомним завоевание Поволжья, Астраханского царства, Северного Кавказа, заселение южных окраин, походы под Азов при первых Романовых, завоевание Крыма, Кавказа, политическое и духовное сближение с балканскими славянами, вековую мечту о Царьграде и Св. Софии.

Другая система рек (Зап. Двина, Ловать-Волхов-Нева), хотя и не в такой степени, как южная, и притом значительно позже, в свою очередь тоже властно направила народную жизнь на северо-запад, к Балтийскому морю (борьба за Ливонию и побережье Финского залива, с Ивана Грозного вплоть до Петра Великого).

5. Непосредственное соседство с Азией

Русское государство (Киевское княжество) зародилось на краю большой прямоезжей дороги, по которой неустанно проходили азиатские выходцы, кочевые, полудикие племена и народы: гунны, авары (обры), угры (иначе: венгры или мадьяры), хазары, печенеги, половцы, татары (через «Великие Европейские Ворота» — низовья pp. Урала, Волги и Дона. Азия — officina gentium). Эти кочевники не давали спокойно жить; внимание раздваивалось; работа домостроительства постоянно прерывалась необходимостью дать отпор внешнему врагу, отогнать его от себя, охранить от его нападений. Сравн. слова Владимира Мономаха: «смерд начнет орать, а половчанин убьет его, разграбит село, захватит жену и детей и сожжет его гумно».

Общение с «Азией» сказалось на русской жизни отрицательно, не положительно. Позже, со стороны юга же, пришлось вынести двух с половиной вековое монгольское иго, вести 300-летнюю борьбу с крымскими татарами; приходилось вынужденно углубляться в кавказские горы, в заволжские и зауральские степи, дойти до самого Памира, и все это с единственной целью — оградить мирное население от кочевника, который не мог жить иначе, как разбоем. Мы его отгоняли, отодвигали свою границу, но на новом месте повторялась прежняя история; и так шло, на юге, вплоть до времен Екатерины, а на юго-востоке — почти до наших дней. Фатально обреченный на поиски естественных границ русский народ затратил на них, как и на борьбу с природой-мачехой, массу физических и духовных сил, которые в иных условиях могли бы пойти на достижение целей гораздо более продуктивных.

Такого рода помех своему культурному развитию Зап. Европа не знала: ее жизнь протекала в условиях несравненно более благоприятных. Набеги норманнов были явлением временным; норманны явились в Европу не племенем, а лишь как военная дружина; они приняли ее язык и культуру и легко, незаметно слились с туземным населением. Последнее можно сказать и о мадьярах. Что же касается арабов, то еще вопрос, чего больше: зла или добра, внесли они в европейскую жизнь? Арабы явились в Европу в пору высокого развития своей культуры: последняя в некоторых отраслях даже превосходила культуру тогдашнего христианского мира, и завоевания арабов, нанеся временное зло, неизбежное при всяких войнах, обогатили европейский мир полезными знаниями (медицина, математика, география, архитектура, поэзия, философия).

Пагубно было появление в Европе османских турок, но и то не столько для Западной, сколько для Юго-Восточной (Сербия, Болгария, Австрия, Венгрия, Польша); да и тут тяжесть борьбы в значительной мере пришлось разделить той же России.

6. Лес и Поле (Север и Юг)

Другая особенность Русской равнины: деление ее на две полосы, на Поле и Лес, на черноземно-степную и звероловную; одна — для пахаря и скотовода, другая — для охотника, пчеловода, промышленника. Граница между этими полосами шла с юго-запада на северо-восток, от устьев Десны до устьев Оки по линии Киев — Нижний Новгород.

Судьба и здесь оказалась мачехой для русского человека: черноземный, степной юг лежал в районе набегов азиатских кочевников. «Южный земледелец должен был жить всегда наготове для встречи врага, для защиты своего пахотного поля и своей родной земли. Важнейшее зло для оседлой жизни заключалось именно в том, что никак нельзя было прочертить сколько-нибудь точную и безопасную границу от соседей степняков. Эта граница ежеминутно перекатывалась с места на место, как та степная растительность, которую так и называют Перекати-Полем. Нынче пришел кочевник и подогнал свои стада или раскинул свои палатки под самый край пахотной нивы; завтра люди, собравшись с силами, прогнали его, или дарами и обещаниями давать подать удовлетворили его жадности. Но кто мог ручаться, что послезавтра он снова не придет и снова не раскинет свои палатки у самых земледельческих хат? Поле, как и море — везде дорога, и невозможно на нем положить границ, особенно таких, которые защищали бы, так сказать, сами себя. Жизнь в чистом поле, подвергаясь всегдашней опасности, была похожа на азартную игру».

В Лесной стороне нет степного раздолья, зато жизнь безопаснее и работа домостроительства устойчивее и вернее. «Лес, по самой своей природе, не допускал деятельности слишком отважной или вспыльчивой. Он требовал ежеминутного размышления, внимательного соображения и точного взвешивания всех встречных обстоятельств. В лесу главнее всего требовалась широкая осмотрительность. От этого у лесного человека развивается совсем другой характер жизни и поведения, во многом противоположный характеру коренного полянина. Правилом Лесной жизни было: десять раз примерь и один раз отрежь. Правило Полевой жизни заключалось в словах: либо пан, либо пропал. Полевая жизнь требовала простора действий; она прямо вызывала на удаль, на удачу, прямо бросала человека во все роды опасностей, развивала в нем беззаветную отвагу и прыткость жизни. Но за это самое она же делала из него игралище всяких случайностей. Вообще можно сказать, что Лесная жизнь воспитывала осторожного промышленного политического хозяина, между тем как Полевая жизнь создавала удалого воина и богатыря, беззаботного к устройству политического хозяйства» (Забелин).

Полевой юг приучил к казакованью, Лесной север, наоборот, к сидению на месте, к общественности: выжечь ли лес, выкорчевать ли пни, вспахать поле — все легче с помощью другого, чем одному; оттого здесь больше, чем на юге, дорожили общественной жизнью и крепче держались ее; оттого и государственная жизнь установилась здесь прочнее, чем на юге.

Позже, когда на юге стало невыносимо от кочевников, население Приднепровья направилось на северо-восток, в Лесную полосу и, колонизовав ее, положило начало Великорусской народности. Таким образом, Поле и Лес наложили свой отпечаток на два разветвления русского народа: на малороссов и великорусов.

7. Русский Drang nach Osten

На Западе политические границы государства для каждого были очерчены, можно сказать, с первых же дней их существования и оставались в пределах данной народности почти без изменений. Совершались завоевания; чужие области силой оружия присоединялись, но именно потому, что они были чужие, населены другим народом, обыкновенно они отпадали и воссоединялись с теми политическими организациями, от которых были насильно отторгнуты. Границы нынешней Англии, Франции, Испании, Италии или Швеции, Норвегии почти те же самые, какими они были при возникновении этих государств. Столетняя война в средние века между Францией и Англией вернула последнюю в ее естественные границы. Итальянские походы французских королей в Италию в конце XV и в начале XVI вв. окончились неудачно, главным образом потому, что выводили Францию за пределы ее естественных границ. Владычество Испании в Сицилии и Милане было непрочно по тем же причинам. Сравн. еще: недолговечность шведского владычества в Северной Германии, австрийского на Апеннинском полуострове, испанского в Нидерландах. Одна только германская народность раздвинула свои границы и, продвинувшись за Эльбу, в восточном направлении (немецкий Drang nach Osten), колонизовала (германизировала) новые земли (славянские), превратив их в немецкие. Колонии, как мы их понимаем теперь, стали возникать лишь в Новые века: это всегда земли за пределами государства, обычно в странах неевропейских, особый мир, резко отграниченный от своей метрополии.

Такой колонизации Россия никогда не знала; ее колонизация сродни германской, только в большем масштабе. Русская колонизация — это постоянное раздвижение государственной границы, постоянный рост территории Русского государства. Чем была она вызвана? Равнинность Русской страны (см. выше, пар. 1), легкость передвижения по речным путям (пар. 4) и вынужденный уход с юга под напором азиатских кочевников (пар. 6) выработали в русском народе большую подвижность и наклонность к передвижениям — черта, которая проходит через всю его историю. Пройдут века, прежде чем русский человек окончательно осядет и заведет себе прочное, постоянное жилье. Передвижения эти, не вполне законченные еще и в наше время, направлялись обыкновенно в сторону наименьшего сопротивления: уже при Рюрике русский человек сидит не только в Новгороде и Киеве, но и на территории финнов, в Суздальском крае (города Ростов, Муром); новгородские ушкуйники и промышленники с давних пор захватили весь север нынешней Европейской России; Уральские горы Ермака с его ватагой не задержали; в каких-нибудь 100 лет русские «землепроходы» прошли через всю Сибирь и дошли до берегов Тихого океана.

Наше продвижение на Восток было по преимуществу народным: правительство шло уже вслед за народной волной, лишь санкционируя совершившийся захват земель. Последний, по времени, факт этого рода: присоединение, по договору 1883 г., с Китаем, озерной области Марка-Куль (за хребтом Южного Алтая), куда русский колонист — раскольник и зверолов — стал проникать с половины XIX ст. Продвижение же на юг и особенно на юго-восток, хотя отчасти, тоже обязано народной инициативе (донские, запорожские казаки, заволжские раскольничьи скиты), велось главным образом самим правительством и носило характер преимущественно военный (борьба на Кавказе, Оренбургская казачья «линия», завоевание Хивы, Бухары и Коканда).

8. Наследие Древнего мира

Географическое положение русской старины обусловило еще одну особенность в жизни русского народа. В потоке народов, хлынувших около Рождества Христова из Азии в Европу (германцы, славяне, литовцы), славяне пришли в ту пору, когда Западная и Средняя Европа были уже заняты, так что только некоторым (южным славянам) удалось разместиться по соседству или непосредственно в областях, испытавших на себе влияние классической культуры (Далмация, Фракия, Мизия, Дакия). Да и то влияние это было относительно слабое, совсем не то, что на землях древней Галии, Иберии или Карфагена. Что же до русского племени, то оно очутилось уже совсем на крайнем востоке, куда древняя культура почти никогда не проникала. На северных берегах Черного моря в отдельных пунктах греки оставили было свои следы, но ко времени появления русских славян на Восточно-Европейской равнине следы эти совершенно исчезли; самая ближняя из культурных стран, Византия, была отделена степями и морем. Вот почему большого и непосредственного постоянного влияния на ход и развитие русской жизни цивилизация Древнего мира иметь не могла.

Иначе сложилась обстановка на Западе. Германские племена расселились там на самой территории Зап. Римской империи, среди самих римлян или романизированного им населения; они восприняли культуру древнего Рима и под влиянием романизации из прежних германских превратились в народы романские, по духовному своему облику став ближе к римлянам Цесаря или Деоклетиана, чем к своим предкам, германцам времен Тацита. Более неприкосновенным германский тип сохранился там, где новые государства сложились на территории, не испытавшей влияния Рима, или где его влияние было совершенно слабое (Англия, Германия, Скандинавия, Ютландия); однако и здесь христианство, принятое из Рима, ввело эти государства в круг той же римской цивилизации, что и народы романские.

Такая разница в обстановке и положении географическом России и Западной Европы объяснит нам, почему культурное содержание западноевропейских государств значительно богаче и разнообразнее. На Западе новые государства с первых же дней своего существования получили в свое распоряжение богатый запас знания, накопленный предыдущими поколениями, Россия, наоборот, села на «пустое место», вследствие чего и культурное развитие ее шло медленнее и по содержанию оказалось много беднее.

II. Языческие верования русских славян

1. Основа общеарийская

Как и остальные арийцы, русские славяне поклонялись видимым силам природы, небесным и земным.

Для первобытного человека явления окружающей его природы полны загадочности, таинственной прелести, и чем они загадочнее, тем охотнее наделяет он их сверх-естественными силами. Для него буквально все полно сознательной жизни; весь окружающий его мир населен живыми существами, с такою же, как у него самого, волей, желанием, с такими же злыми и добрыми мыслями, как у всех людей вообще. Солнце, звезды, луна, сама земля — это живые существа; горы, лес, камни, травы и цветы — то же самое; гром и молния, дождь и ветер, рост дерева и шум водопада, таяние снега и вскрытие рек; мрачность леса и прозрачность воздуха в летний день — все это таинственные, непонятные проявления силы и жизни различных существ. Одни явления поражали его силой, размахом: разлив реки, завывание ветра, зной и мороз, бесконечная степь, дремучий, полный ужасов лес; другие — странностью своих форм: исполинское дерево с лапистыми корнями, темная пещера, отпечаток фигуры на камне; и чем недоступнее для человеческих сил были проявления этой жизни природы, чем таинственнее и величественнее представлялись они людскому воображению, тем сильнее приковывали к себе внимание, тем больше вызывали почтение и трепет. Первобытный человек «сознавал, что весь видимый мир от былинки до небесного светила одухотворен той же человеческой душой, ее мыслью, ее чувством, ее волей. Язычник, как новорожденное дитя, пребывал еще на руках, в объятиях матери-природы. Он чувствовал ее грозу и ласку, чувствовал, что эта вечная матерь наблюдает за ним непрестанно, что каждое его действие, помысел, намерение и всякое дело и деяние находятся не только в ее власти, но и отражаются в ее чувстве. Безотчетное и безграничное чувство любви и страха — вот чем был исполнен этот ребенок, живя в руках матери-природы» (Забелин). Эта близость к природе и сознание могучего влияния ее на жизнь человека привели к обоготворению природы и возвели это чувство на степень религии.

2. Русский Олимп

а) Силы небесные: — небо — Сварог; солнце — Дажь-бог, иначе: Хоре, Волос (у зап. славян: Белее); гром и молния — Перун; ветер — Стрибог.

Сварог — общий всем отец; остальные божества — его дети, сварожичи.

Разные наименования солнца указывают, подобно мифологии других народов, на разные свойства; но выделены эти свойства в мифологии неясно. В чем разница между Дажь-богом и Хорсом?! Отчетливее представляется Волос: солнце, как податель всех благ, между прочим, материального богатства; последнее состоит в обладании скотом — вот почему Волос стал скотьим богом (такому представлению естественнее было сложиться на пастушеском юге, а не на лесистом севере). Сравн. у финикиян: Бел — олицетворение благодатного солнца, дающего свет, тепло; Ваал — губящего (зной, засуха); Мелькарт — солнца, вечно двигающегося. У греков Мелькартом был Гелиос, а Бел из солнца материального вырос в солнце духовное, в Феба-Аполлона, в бога духовного света, нравственного совершенствования и вдохновения (своими лучами Аполлон убивает Пифона, духа тьмы; Аполлон и его музы).

б) Силы земные: Мать-Сыра Земля (олицетворение производительных сил земли; сравн. греческую Деметру, римскую Цереру); Леший, Водяной, Полевик.

в) Культ предков: Род (божество-производитель), Щур, Рожаницы; Домовой, Русалки. Сравн. Лары и Пенаты у древних римлян.

3. Бедность русского Олимпа

А) Русский Олимп много беднее и бледнее Олимпа греческого:

1. Греческий Олимп богат уже одним количеством своих божеств, разнообразием форм в олицетворении сил природы.

2. Образы греческие гораздо ярче, определеннее; их черты выражены резче, полнее — божества же русских славян лишь намечены; их больше чувствуешь, чем видишь и осязаешь. Сравн.: Сварог и Зевес; Перун и тот же Зевес; Мать-Сыра Земля и Деметра; Дажь-бог и Аполлон; леший и пан с дриадами; водяной и нимфы.

3. Кроме того, русские божества лишены этического элемента: они олицетворяют только силы природы — значительная часть греческого Олимпа, наоборот, поднялась ступенью выше, до олицетворения духовных сил, моральных качеств и культурных проявлений деятельности человеческого ума. Сравн.: Зевес в роли pater familias, верховного судьи; Афина-Паллада — богиня разума; Аполлон — бог света духовного; Гермес — посланник богов, покровитель торговли; Гефест — бог ремесел, кузнечного мастерства и т.д.

Б) Развитию греческой религии содействовало:

1. Она росла на свободе без внешних помех в течение долгих веков, имела время окрепнуть.

2. Богатая фантазия грека сумела выработать яркие образы и найти им прочные формы.

3. Особое сословие — класс жрецов — специально посвятил себя ее культивированию.

4. Литература, наука, искусство, в свою очередь, прочно закрепили образы богов в сознании народном. Оттого греческий Олимп оказался таким живучим и позже так долго отстаивал себя в борьбе с христианством.

В) В России, наоборот:

1. Христианство захватило русское язычество, прежде чем оно успело достаточно развиться и окрепнуть, и потому легче могло подавить и заглушить его.

2. Вместо жрецов здесь были одни только волхвы и кудесники.

3. Русский Фидий и Пракситель способны оказались лишь на выделку одних истуканов грубой формы; ни литературы, ни науки на Руси до принятия христианства еще не существовало.

4. Отсутствие жреческого класса

Жрецов не было в языческой Руси; были одни только волхвы или кудесники.

Различие между волхвом и жрецом. Волхв — это мудрец, знающий будущее, гадатель, знахарь, ближе смертного стоящий к таинственным силам природы — к божеству, как выразился бы верующий язычник; жрец — избранник Бога, представитель на земле его интересов; знание и могущество жреца исходят непосредственно от Бога. Волхв еще не жрец, но всякий жрец может быть и волхвом. Волхвом может назвать себя каждый, и поддерживать в других это убеждение соответственными действиями; жрецом же может стать только тот, кого изберут и признают в этом звании особые люди, имеющие на то право; а где есть такие люди, там они не только поддерживают религию, но также и разъясняют ее, дают более отчетливое представление о сложившихся образах, стараются вкоренить убеждение в их справедливость и возвышенность — иными словами, развивают и укрепляют в обществе религиозные верования. Потому то там, где нет жрецов, а одни волхвы, религиозные понятия и представления туманны и непрочны.

III. Варяги

1. Кто такие были варяги

Варяги — это те же норманны, что совершали, начиная с IX века, набеги на Британию, Францию, Сицилию, Южную Италию, гонимые туда из скудно одаренной родины (Скандинавия, Ютландия) материальной нуждой, влекомые жаждой подвигов, удальством и мыслью о легкой наживе. Они покидали свою родину отдельными, сравнительно небольшими дружинами или отрядами и, вернувшись домой, могли быть уверены, что найдут на месте и дом свой, и сородичей. В этом их отличие от франков, вандалов, вест — или остготов: те, снимаясь со старого селища, переселялись на новые места всем племенем, с женами, детьми, с домашним скарбом, со всеми стадами скота и табунами лошадей; после их ухода оставалось пустое место, которое могли занять другие племена. Одни норманны шли на Запад и известны там под этим именем (Nordmanner — северные люди: таковыми были они для жителей Средней и Южной Европы), другие выбирали Восток — этих обыкновенно звали (в Византии) — наемники, наемные солдаты.

2. В чем их отличие от норманнов

Но различие между норманнами и варягами не в одном названии: норманны — преимущественно берсеркеры, удальцы, захватчики, морские пираты. Недаром появление их в Зап. Европе вызывало в населении панический страх: недаром там сложилась молитва: «De furore Normannorum libera nos, Domine» (от ярости норманнской избави нас, Господи). Свободное для всех море позволяло норманнам проникать всюду и безнаказанно. Варягам же, наоборот, путь в Царьград лежал добрую половину по суше, и, будь они исключительно шайкой грабителей и пиратов, прокладывай себе дорогу исключительно одним оружием, им бы не добраться до Царь-града, а если и дойти, то значительно ослабленными в силе и количестве. Между тем проезд через Русскую землю доставался им сравнительно легко — это потому, что из берсеркеров варяги превратились здесь в дружинников-торговцев: хотя и вооруженные с головы до ног, они все же прокладывали себе путь не столько насилием, сколько соглашением, связав свой личный интерес с интересом местного населения, и в самую Византию приходили не столько грабить, сколько торговать, или нанимались там за плату в военную службу.

3. Двоякое положение варягов на Руси

Не одна Византия притягивала варягов на Востоке: извлечь себе пользу умели они и в Русской земле, причем и здесь, хотя не отказывались при случае прибегать к силе, шли навстречу местным нуждам. При постоянных своих междоусобицах русские искали и находили себе в варягах военную помощь и содействие (на этой почве могла возникнуть легенда о призвании Рюрика с братьями); большие города (Новгород, Киев), где вырос богатый торговый класс, ценили варягов, как военную охрану их торговых караванов. Таким образом, роль варягов на Руси была двоякая: где они завоеватели (Аскольд и Дир в Киеве; Рогволод полоцкий), а где военная наемная дружина. Но грубая сила в ту пору значила много; такая дружина, естественно, приобрела в лице своего вождя конунга, властный голос в делах общественных и в результате, наряду с туземными племенными князьками (Мал в Древлянской земле), вскоре появились князья варяжского происхождения (Рюрик, Олег) и взяли окончательный перевес над теми.

4. Появление варягов не было «завоеванием»

По добровольному ли соглашению или насильно оседали варяги в Русской земле, во всяком случае появление их там не имело ничего похожего на завоевание Зап. Римской империи германскими племенами: там целое племя овладевало территорией, захватывало власть, присваивало себе земельные богатства и, поработив туземное население, лишив его прав и свободы, становилось в положение особого привилегированного класса победителей, причем новая аристократия обыкновенно резкой стеной ограничивала себя от побежденных. В России, наоборот, даже в лучшем случае варяги являлись ничтожной горсточкой, которая постепенно таяла в массе туземного славянского населения, заранее обреченная на бесследное исчезновение (уже внук Рюрика, Святослав, носит чисто славянское имя). Сравн. аналогичное явление в Нормандии: норманнский элемент-победители распылился и там; норманны приняли язык и культуру побежденных французов, оставив по себе воспоминание в одном только названии завоеванной ими области — Нормандии.

5. Варяги-Русь и Русь-Земля

Варягов наши предки называли Русью, русскими (финское название: руотси); название людей, дружинников перенесено было потом на страну: самая земля стала тоже называться Русью, Русской землей. Таким образом, следует строго различать Русь-страну и Русь-людей: страна была славянская, люди — норманны, германского происхождения. Здесь объяснение, почему имена рек, гор и урочищ, равно и имена местных людей чисто славянского корня:

Волхов, Ловать, Днепр, Десна, Новгород, Смоленск, Чернигов, Киев, Любеч, Переяславль, Боричев увоз, Щековица, Хоривица; Кий, Щек, Хорив.

Имена же первых князей и послов «от рода Русского», перечисленных в договорах Олега и Игоря с греками, наоборот, чисто скандинавского происхождения:

Князья: Рюрик — Hrorekr; Синеус — Signiutr; Трувор — Thorvadr; Олег — Helgi; Игорь — Jngvarr; Аскольд — Hoskuldr; Дир — Dyri.

Послы: Карлы, Инегелд, Фарлоф, Веремуд, Рулав, Фост, Шихберн, Турберн, Шибрид, Турбид, Фурстен и проч.

Здесь также объяснение и названиям Днепровских порогов, которые приводит император Константин Багрянородный в своем сочинении «Об управлении Византийской империи»: те, что обозначены «по-славянски», действительно славянского корня:

Островунипраг, Неясыть, Вулнипраг, Веручи, Нанрези; а те, что обозначены «по-русски», сразу выдают свое скандинавское происхождение:

Ульборси, Айфар, Варуфорос, Леанти, Струвун.

_________________________

История дает не один пример того, как чужое имя людей усваивалось страной, в которой они появлялись: славянская Болгария заимствовала свое имя от тюркских болгар; французская Нормандия — от скандинавских норманн; иберо-романская Андалузия — от германцев-вандалов.

IV. Деятельность первых князей

1. Что положительного внесли они в русскую жизнь

В русской жизни варяги сыграли роль фермента: дрожжи заквасили муку и дали взойти тесту. До варягов начатки гражданственности уже существовали: племенная жизнь с родовыми союзами, лесное и земледельческое хозяйство, торговля, города, но отсутствовал еще тот стержень, вокруг которого сгруппировалась бы работа русских людей; и если общность интересов смутно уже сознавалась, то не проявились еще наружу реальные силы, способные вызвать ее к жизни. В том и значение варягов, что это сознание общности своих интересов, обусловленной общей выгодой и общей опасностью, они действительно привили и воспитали в русских племенах вместо прежней жизни вразброд, указав общие цели и задачи. Этим заложен был первый камень в том фундаменте, на котором позже стал строиться весь наш государственный порядок и быт. Какими же путями, какой работой достигли варяги этих результатов?

а) Объединение племен.

Оно совершилось одновременно насильственным и мирным путем. В орбиту русской жизни введены были: новгородские славяне и кривичи — при Рюрике; поляне, древляне, северяне, радимичи — при Олеге; вторично древляне — при Игоре и Олеге; вятичи — при Святославе; вятичи вторично и радимичи — при Владимире Св. Кроме того, Олег пытался покорить тиверцев и уличей; Владимир — хорватов. В походах Олега принимали участие, кроме покоренных племен, также хорваты, дулебы, тиверцы и финская Меря и Весь; в походах Игоря — тиверцы...

Князья вводили в покоренных областях свое управление, набирали там себе войско, собирали дань, творили суд и расправу на основе справедливости, порядка и законности, и вообще клали начало гражданского правопорядка. Два столетия спустя после Рюрика о племенах уже нет более речи: их заменили области: Полоцкая, Смоленская, Черниговская, Киевская, Туровская, Волынская и т.д.

б) Оборона страны от внешних врагов.

Олег и Владимир строят города, т.е. возводят укрепленные места на границах со степью; с Игоря начинается и почти без перерыва тянется борьба с печенегами. Походы Святослава на хазар, ясов и касогов имели, несомненно, ту же цель: обеспечить население Русской земли от враждебных действий степных народцев.

в) Охрана материального благосостояния страны (торговля).

Торговля вообще и в частности с Византией велась еще до появления первых князей; теперь она стала значительно интенсивнее. Русские купцы в Константинополе становятся обычным явлением, и князья берут на себя трудную задачу обеспечить им правильный и постоянный обмен товарами. Напрасно думать, будто походы князей на Византию были пиратскими набегами в целях легкой наживы: войны с греками должны были силой оружия обеспечить русским торговым людям то положение на византийском рынке, какого они там домогались.

Как логический вывод этих походов — договоры, заключенные с греками (до нас дошли лишь договоры Олега, Игоря и, неполный, Святослава). Во имя тех же целей торговому каравану давалась во время пути военная охрана (особенно у Днепровских порогов и близ устьев Дуная — там и тут против печенегов).

2. Святослав и опорные пункты на пути в Византию

Память народная наделила Святослава чертами богатыря, который проводит свою жизнь в вечных войнах и неустанных походах; он живет в суровой обстановке, свои походы совершает налегке: без обоза, без шатров. Конский потник и седло в головах составляли его ложе; зверина или говядина, испеченная на угольях — его пишу. Стремительно, подобно барсу, кидался он на врага и, точно желая сознательно увеличить препятствия, заранее извещал о своем приходе, посылая сказать: «иду на вас». В описании русской летописи Святослав напоминает тех норманнских викингов, для которых война, пролитая кровь, зарево пожаров составляли смысл и цель самой жизни. Но народное воображение схватило лишь внешние черты; для него остался непонятным скрытый смысл святославовых походов.

Крупная историческая личность может все силы свои отдать на достижение эгоистических целей, но она умеет их совместить и неотделимо слить с благом общественным, что собственно и дает ей право на видное место истории. Завоевания Александра Македонского не только удовлетворяли личной жажде подвигов и завоеваний, но содействовали также культурному общению азиатского Востока с европейским Западом, взаимному воздействию двух культур. Юлий Цезарь, завоевывая Галлию, готовил себе средства для предстоящей борьбы с Помпеем и, действительно, приготовил их: Галлия дала Цезарю возможность стать «первым» не только в «деревне», но и в «городе». Но умер Цезарь, умерло его личное дело, а Галлия осталась, навсегда введенная в орбиту мировой жизни.

Подобный же смысл, хотя и без таких же результатов, имела деятельность Святослава. Торговые сношения русских купцов с Византией вследствие ее удаленности были сопряжены с большой опасностью и затруднениями; торговые караваны нуждались в опорных пунктах на длинном пути. Добыть эти опорные пункты явилось целью тех войн, какие вели с Византией Святослав и после него Владимир (пытавшийся утвердиться в Корсуни, на Таврическом полуострове). Берег моря на пути в Византию был всего необходимее, потому-то Святослав так и старался утвердиться на нижнем Дунае. В упорной борьбе император Иоанн Цимисхий разрушил его планы; но удайся они Святославу, путь из Киева в Византию получил бы прочную точку опоры, а культурному воздействию Греции на полуварварский народ открылся бы более широкий доступ.

Судьба отнеслась к Святославу значительно суровее, чем к Александру и Цесарю, да и сам он, конечно, ни по личным средствам, ни по тем, что находились в его распоряжении, не стоял на уровне с названными великими деятелями древности; но видеть в нем простого искателя приключений, бесшабашного рубаку и берсеркера по норманнскому образцу значило бы несправедливо отнимать у него место в ряду тех, кто вложил свою долю участия в трудном деле домостроительства Русской земли.

3. Киев, а не Новгород центр деятельности первых русских князей

Из сказанного выше должно быть ясно, почему центр деятельности первых русских князей из Новгорода вскоре перенесен был на юг, в Киев. Киев не только лежал на торговой столбовой дороге, но почти в центре Греческого Водного пути, значительно ближе к главному Византийскому рынку, и к тому же близ устьев Десны и Припяти — двух рек, которые, в свою очередь, открывали удобные пути внутри страны. Киев всего дальше был выдвинут к западу, в сторону Польши и Венгрии, что облегчало ему сношения с этими землями.

Будучи расположен на границе Лесной и Степной полосы, он являлся удобным складочным местом для продуктов севера (лес, меха, медь, воск) и юга (скот, зерно). Все это делало Киев узлом торговых сношений. Кроме того, близость степи, откуда следовало постоянно ожидать нападений, делала Киев важным военным пунктом: из далекого Новгорода труднее было бы защитить Русскую землю от кочевников.

Таким образом, «кто владел Киевом, тот держал в своих руках ключ от главных ворот русской торговли» (Ключевский); но к этому следует добавить: Киев, будучи главным военным оплотом против неспокойного степного юга, тому, в чьих руках находился он, предоставлял наилучшие средства для обороны страны.

V. Принятие христианства

Крещение Руси явилось актом политической мудрости со стороны Св. Владимира. Человек большого ума, русский князь понял, что язычество стоит и станет, может быть, навсегда серьезной помехой к общению с культурной Европой, отгородит от нее молодую страну высоким забором. Оставаться в язычестве значило обречь себя на изолированную жизнь, отказаться навсегда от возможности войти в семью европейских народов. Так как культурная Европа олицетворялась в ту пору для России в Греческой империи, то именно отсюда он эту религию и позаимствовал. Католические миссионеры, добивавшиеся, чтобы русский князь принял христианство из рук римского первосвященника, не имели успеха по той же самой причине, по какой не нашла себе благоприятной почвы и пропаганда мусульманская и еврейская: папа ввел бы Владимира и его страну в круг Зап. Европы, с которой у него в ту пору не было почти никакого соприкосновения. Короче говоря, Владимиру римская вера в данную минуту была бесполезна, и, практический государственный ум, Владимир взял новую веру оттуда, где это оказывалось всего выгоднее.

VI. Влияние христианства на русскую жизнь

1. Возникает новый общественный класс — духовенство

Это особый мир: у него своя иерархия, свои правила и законы, свой круг лиц и учреждений, которые он ведает, судит или защищает. Вообще рядом со светским обществом возникает новое, церковное.

Положение церкви определялось церковными уставами Владимира Св. и Ярослава Мудрого, выработанными в духе Номоканона, византийского свода церковных правил и законов о церкви, изданных светской властью (русский перевод его известен под именем Кормчей книги).


Ведению (управлению) церкви подлежали:

1. Все духовенство, белое и черное, а также церковнослужители.

2. Так наз. церковные или богаделенные люди:

а) странники, нищие, калеки;

б) рабы, отпущенные на волю на помин души или по какому иному поводу.

3. Изгои (церковный устав новгородского князя Всеволода, 1135 г.: «изгои трои: попов сын грамоте не умеет, холоп из холопства выкупится, купец одолжает; а се и четвертое изгойство и к себе приложим: аще князь осиротеет»).

Суду церкви подлежали:

1. Вся вышеперечисленная категория лиц, подлежавших ведению церкви.

2. Миряне, обвиняемые в еретичестве или колдовстве — деяниях, противных христианскому вероучению; или оскорбившие отца, мать, жену — нарушившие чистоту семейных отношений, охрану которых взяла на себя церковь.

3. Некоторые из преступлений уголовного характера: воровство, разбой. Последняя категория преступлений ведалась судом смешанным, из лиц духовных и светских.

2. Слагается новый взгляд на общественные отношения

Языческое общество опиралось на грубую силу, руководилось личным интересом и ветхозаветным правилом «око за око, зуб за зуб»; месть за обиду возведена была на степень нравственного долга: княгиня Ольга заслужила бы общее презрение и навек бы себя обесчестила, не отомсти она древлянам за смерть своего мужа. Раб считался вещью; в основе семейной жизни лежал один грубый эгоизм (умыкание жен).

Христианство, наоборот, проповедует забвение обид, заботу о слабом и беспомощном. Всех «униженных и оскорбленных» Русская церковь взяла под свою защиту: люди, выброшенные из общества, потерявшие связь с ним (изгои), больные, бессильные находили себе у нее покровительство. От церкви человек впервые узнал о существовании «ближнего»; раб перестал быть вещью — он такой же человек, как и все другие, такое же создание «по образу и подобию божию». Церковь облагородила семейную жизнь, положив в основу ее духовное единение и сознание взаимного долга, искореняя обычай умыкания и многоженства. Вообще христианство внесло в общественную жизнь новые идеалы, изменило сами понятия о морали, представления о праве и долге, и грубую силу подчинило требованиям нравственного закона.

3. Наряду с миром земных интересов народился мир интересов духовных (монастыри)

Язычество знало одни лишь земные интересы: личное счастье, славу и власть, торжество над врагом, материальное довольство, богатство. Христианство, наоборот, презрев блага земные, проводит в жизнь новый идеал: блага царства небесного. Этих благ можно достигнуть лишь уйдя из мира и посвятив себя Богу, служа Его заветам. Нравственное самосовершенствование, бескорыстие, довольство малым, постоянное пребывание в труде, самоотверженная забота о ближнем — вот на чем должна быть построена наша жизнь. Так возникли монастыри, а с ними особый класс людей — монашество.

Следует различать два типа монашества: пустынножительства и общежитие. Пустынники самым реальным образом разрывали с миром и, не заботясь о нем, думали лишь о спасении собственной души. Монастыри же общежительные «мир» понимали как «суету земную», и, отрекаясь от последней, от самого мира не отвертывались, посвящали свои силы на служение ему, стараясь перевоспитать его в духе заветов Христа. Вот почему монастыри этого типа явились кафедрой христианского учения, воспитательной школой, рассадником просвещения, благотворительным учреждением. Такая роль создала им чрезвычайно высокое и авторитетное положение в древнерусском обществе. Начало было положено Киево-Печерским монастырем. Родоначальник позднейших русских монастырей, он дал своих проповедников и мучеников на далеком Севере, еще не тронутом светом христианства; став средоточием умственной жизни, он вырос в своего рода палладиум русского православия. Здесь было положено начало книжному просвещению: здесь появились первые церковные писатели и первая история России. Печерский монастырь стал нравственной силой, и к голосу его иноков прислушивались сами князья, не всегда решаясь идти наперекор им.

4. Привносится идея единодержавной и самодержавной власти государя

Восточная церковь выросла из тесного союза со светской властью под впечатлением великих услуг, оказанных ей греческими императорами. Действительно, Константин Великий и его преемники помогли христианской церкви стать на ноги, восторжествовать над язычеством, оказывали ей могущественную поддержку в борьбе с многочисленными ересями, обеспечили материальное ее положение; принимая живое участие в ее делах, они созывали церковные соборы, своим авторитетом давали силу их решениям. Все это воспитало византийское духовенство в чувстве известной зависимости и подчиненности. В их глазах император стал единым законным источником жизни на земле. Он — ставленник Бога, Его помазанник, верховный покровитель вселенской церкви, и за свои действия отвечает лишь перед Богом, вручившим ему власть на земле. Противодействовать воле императора — значит идти против воли божьей, совершить тяжкий грех. Сам патриарх совершил бы преступление, если бы допустил себя до подобного шага.

Высокое представление о носителе светской власти перенесено было греческим духовенством и в Древнюю Русь. Русский князь, конечно, не император, но он именно носитель государственной власти, и этого достаточно, чтобы церковь постоянно проводила в сознание русского общества идею безусловного повиновения своим государям. Уже Владимира Святого епископы величают царем и самодержцем, говоря ему: «ты поставлен от Бога»; Лука Жидята так поучает народ: «Бога бойтеся, князя чтите: мы рабы, во-первых, Бога, а потом государя»; та же мысль и в поучении митр. Никифора Владимиру Мономаху: «князья избраны от Бога; Он царствует на небесах, а князю определено царствовать на земле». Правда, привился этот взгляд не скоро и не сразу; видимые результаты его скажутся лишь в Московский период; но, подобно тому, как «капля точит камень» (gutta lapidem cavat), так и эта идея со временем даст свои плоды и окажет сильное влияние на рост государственной власти в России.

5. Отношение к азиатскому Востоку

Принятие христианства положило резкую грань между новообращенной Русью и азиатским миром — языческим, позднее магометанским. Этот мир с самого начала и во все продолжение русской истории был соседом Русской земли; всегда враждебный, он являлся постоянной угрозой ее существованию, а после татарского нашествия стал даже властелином на целые века. Став христианами и признавая в себе людей, обладающих единой истинной верой, русские люди уже с тех пор почувствовали свое превосходство над этим восточно-азиатским миром поганых людей. «Это чувство превосходства, соединившееся с известным отвращением, не исчезало даже во время векового ига, держало побежденных вдалеке от победителей и в конце концов в сильной мере было залогом самого освобождения» (Пыпин).

6. Отношение к Римской церкви

Если новая религия отгородила русских от мира азиатского, нехристианского, то тоже неодолимую стену воздвигла она и между православной Россией и католическим Западом. Хотя в пору Владимира Св. христианская церковь формально еще не раскололась на Восточную и Западную (это совершилось в 1054 г.), но путь к расколу уже обозначился: обе церкви к этому времени сложились как два особых и враждебных один другому мира; римский первосвященник уже поставил вопрос о примате и в сфере церковной, и в сфере мирской жизни, что неизбежно вырывало глубокую пропасть между Римом и Константинополем.

1. Восточная церковь окрепла под покровительством светской власти и привыкла видеть в ней выражение божественной воли (см. выше, п. 4); авторитет же римских пап вырос независимо от нее. Постепенно папы привыкли держать себя самостоятельно, а в тех случаях, когда находили действия и предписания византийских государей несправедливыми (наприм., в деле иконоборства), прямо отказывали им в повиновении. Приняв из рук Пипина Короткого Равенский экзархат, по праву принадлежавший восточным императорам, они и не думали возвращать его им. Если власть папы, «наместника Христа», «выше всякой другой власти», то эти «другие власти» должны подчиняться ей — вот положение, глубоко вкоренившееся в Римской церкви. На этой почве должно было неизбежно произойти столкновение двух властей, мирской и духовной. Еще со времени коронования Карла Великого (800) Римская церковь стала проводить мысль, что «римский император и папа суть два меча, посланные Богом на землю для защиты и торжества христианства: меч духовный вручен папе, меч светский — императору». Отсюда оставался лишь один шаг (его и сделает Иннокентий III в XIII ст.), чтобы заявить: «так как задача, возложенная на эти мечи, чисто духовного характера, то от папы, а не от императора зависит, какое направление дать им. Меч духовный выше меча светского».

2. Другая черта, резко отделявшая Восточную церковь от Западной — рознь религиозная. Западный догмат filioque на Востоке не признавался; к причастию под обоими видами здесь допускали не одно духовенство, но и мирян.

Многие обряды церковные тоже сложились различно: запричастный хлеб для проскомидии на Востоке готовился квасный, на Западе — употреблялись опресноки. Иконостас в восточных церквах; орган при богослужении в западных; форма построения храмов (латинский и греческий крест) — все это уже тогда довольно заметно обособило «православного» от «католика», полемическая же литература усиленно питала эту обособленность.

Таким образом, дух неприязни, взаимного недоверия и вражды уже тогда охватил обе церкви, и христианство пришло в Древнюю Русь со взглядом на Западную церковь, как на «латинскую», т.е. нечистую и полную заблуждений. Русские люди стали воспитываться в отчуждении и ненависти к Западной церкви и ко всему тому, что с ней было связано, приравнивать латинство к «поганому» язычеству. Такая нетерпимость сделала невозможным влияние западной образованности в Древней Руси, к явному ущербу последней, так как Западная церковь в ту пору была большой культурной силой: школа, просвещение, письменность, литература, богатое наследие, доставшееся от Древнего мира, нашли в ней разностороннее истолкование. Вследствие этого культурная мысль Запада осталась вне круга русского мышления, которому долгое время, почти до времени Петра Великого, пришлось воспитываться исключительно на одних византийских образцах и идеалах.

Примечание. Мы видели, как громадны были последствия того, что христианство пришло в Россию из Византии, не из Рима. Для лучшего уразумения этих последствий полезно уяснить себе: Что создало привилегированное положение римских пап в Западной церкви и что дало им основание притязать на главенство во всем христианском мире. Причины были разные:

а) Политическое обаяние Рима-города. Не в пример другим городам, Рим был «вечный» город, со времен римлян столица мира, Urbs, не oppidum, т.е. город из городов. Одно уже это повышало римского епископа, имевшего здесь свою резиденцию и выделяло его из среды остальных «провинциальных» епископов.

б) В сфере религиозной папа явился своего рода наследником римских императоров. Римский император в языческую пору был государем не только светским (caesar, augustus, imperator), но и духовным (pontifex maximus). Перенесение столицы на Восток, в Константинополь, поставило папу, в областях, где императорской власти не было, в положение преемника императора по делам религии, что и нашло свое выражение в принятии того же титула: pontifex maximus. Само царствование папы обыкновенно называется понтификатом.

в) Своего рода наследником римского императора явился папа и в сфере мирской жизни. Италия под гнетом постоянных варварских вторжений особенно нуждалась в защите и властной руке, способной остановить разрушительный поток, или по крайней мере ослабить его пагубные действия. За отсутствием верховной светской власти, папа, силою вещей, становился единственным авторитетным представителем христианского населения, единственным, кто мог дать ему эту защиту и охранить его интересы. Конечно, защита пап могла быть только моральной, но тем сильнее действовала она своим успехом на умы современников, тем более повышала в глазах благодарного населения представителя церкви.

г) Религиозное значение Рима. Римская церковь основана была, по преданию, двумя самыми главными и видными апостолами Петром и Павлом, что особенно возвысило ее над остальными церквами. Слова, обращенные Спасителем к апостолу Петру: «Ты еси Петр и на камени сем созижду церковь Мою», толковались в том смысле, что церковь, основанная Петром, есть основной фундамент церкви христианской, и что сам он, апостол Петр, есть наместник Христа; а так как папы, по званию епископа, получили власть преемственно от Петра, то через него и они стали наместниками Христа.

д) Неукоснительное православие пап. В то время как на Востоке III—IX века были эпохой нескончаемых богословских споров и уклонений от православия, Запад сохранил себя от ересей (кроме ереси павликиан, местного происхождения, все остальные занесены со стороны, с Востока). Многие из восточных патриархов впадали в заблуждение, римские же папы, наоборот, оставались постоянно неуклонными хранителями православия; особенно проявили они чистоту своих верований во время иконоборства, выступая ревностными защитниками почитания икон (Григорий II и Григорий III).

е) Личные заслуги пап (Лев I, Григорий I). Остановлено нашествие Аттилы; франки, англосаксы и племена, жившие в Германии, обращены в христианство; вестготы, бургунды, лонгобарды обращены из арианства в православие.

ж) Территориальные размеры папского влияния. Обращение главнейших германских племен в христианство или в православие поставило местные церкви в варварских государствах в положение дочерей к Римской церкви-матери. Их создал папа, за ним и право руководить ими. Попытки местных церквей отстоять свою независимость кончились неудачей (Франция, Милан, Равенна, Аквилея). Таким образом, Западная и Северная Европа с центральной ее частью образовала как бы одну громадную епархию под властью и верховным наблюдением римского епископа.

з) Образование папской области. Начало светской власти пап положено было в 728 г., когда лонгобардский король Лиутпранд подарил папе Григорию II во владение маленький городок Сутри; но настоящим светским государем сделался папа в 756 г., когда франкский король Пипин Короткий подарил папе Стефану II отнятый им у лонгобардов Равенский экзархат. С тех пор к авторитету духовному присоединился еще авторитет светского владыки.

и) Юридическое оправдание духовного примата и светской власти пап. Возникновение светской власти по милости франкского короля казалось недостаточно почетным и в VIII и IX вв. составлены были два акта, так называемые Дар Константина (Donatio Constantini) и Исидоровы (Лжеисидоровы) Декреталии. Хотя тот и другой документы оказались подложными, но в свое время (в течение всех Средних веков) их считали достоверными и считались с их постановлениями. 1. Дар Константина. Константин Великий, приняв крещение от папы Сильвестра, в знак своего духовного подчинения и в благодарность за исцеление от слепоты, перед тем поразившей его, подарил папе знаки императорского достоинства, Латеранский дворец, город Рим, Италию и все западные страны, признал его главенство над патриархами александрийским, антиохийским, иерусалимским и константинопольским, сам же перенес свою столицу на Восток: не подобает-де главе империи жить там, где живет глава церкви. 2. Декреталии, сборник разного рода документов (писем, постановлений, в том числе и «Дар Константина»): папская власть выше всего на свете; папа — единый охранитель мира в церкви; ему принадлежит право суда над епископами; ему подчинены соборы, император; сам же он не подлежит ничьему суду.

VII. Просвещение в Древней Руси

1. Бедность просвещения

За Владимиром Св. и Ярославом Мудрым громадная заслуга — насадителей в Русской земле просвещения. Вводя и укрепляя христианство, т.е. вводя русского человека в круг европейских народов, Владимир понял необходимость привить ему также и гражданскую культуру греков: перенять их образованность и знания; иначе говоря, не только сделать русских христианами, но и поставить их на ту же ступень образования, на какой стояли тогдашние греки, снабдить молодые силы, призванные к новой жизни, реальными средствами в предстоящей борьбе и охране своей национальности и государственности. С этой целью заводятся школы, привлекаются дети лучших граждан к учению, даже привозятся в Киев «два медных болвана и четыре медных коня», вероятно, какие-нибудь памятники древней скульптуры. Дело Владимира продолжал Ярослав, тоже заводивший школы, строивший церкви и выписывавший с этой целью из Греции мастеров-строителей и художников. Ярослав занимался переводом греческих книг, основал первую на Руси библиотеку. По выражению летописи, Владимир «взорал и умягчил» Русскую землю, просветив ее крещением, а сын его «насеял книжными словесы сердца верных людей».

Но подражателей первые наши князья-христиане себе не нашли, и просвещение, насажденное ими, корней не пустило — цель, поставленная русскому обществу, оказалась ему еще не по силам. Просвещение продолжало насаждаться, но исключительно церковное; школы дальше простой грамотности не пошли; литература, обогащаясь количественно, была переводная или подражательная, лишенная самостоятельности; а поучения, с которыми обращалось к народу духовенство, — простым сколком с византийских образцов. Исключение — «Слово о законе и благодати» митр. Илариона, блестящее ораторское произведение, полное внутренней силы красноречия, глубины чувства и воодушевления, несомненное свидетельство о совершенном знании ораторского искусства, как школьной науки. Но одна ласточка еще не делает весны; оазис в пустыне еще не даст жизни бесплодным пескам. Мирская литература до XVI в. почти отсутствовала (Поучение Владимира Мономаха, Слово Даниила Заточника, путешествия Даниила и других паломников), а поэтическая мысль, если и дала ценные образцы художественного творчества (былины, Слово о полку Игореве, Слово о погибели Русской земли, Задонщина), все же просвещения собой еще не выражала.

Научного движения не существовало в Древней Руси ни в киевский, ни в московский периоды; знания технические ограничивались одной архитектурой, главным образом церковной.

А между тем на Западе в это время, хотя церковь и там наложила на просвещение свой религиозно-церковный отпечаток, в университетах разрабатывались философия, богословие (Париж), римское право (Болонья), медицина (Салерно); католичество, как вероучение, подверглось всестороннему изучению («Summa theo!ogiae» Фомы Аквинского); народилась схоластика — стройная система научного мышления; даже в тесной сфере монашеской жизни наблюдается большое разнообразие ее форм (ордена бенедиктинский, францисканцев, доминиканский); наконец, соприкосновение с арабами тоже немало расширило умственный горизонт западноевропейского человека (алгебра, медицина, география, поэзия, искусство, философия).

2. Какие были тому причины

Какие были тому причины? Народы Западной Европы, заняв земли Римской империи, смешавшись с туземным населением и восприняв его культуру (романизация), были живым и непрерывным продолжением древних римлян; поэтому на Западе живая традиция просвещения никогда не прерывалась; просвещение могло временами падать и потухать, но никогда не умирало. Пытливый дух человека там никогда не угасал. Вообще на Западе наблюдается известная преемственность классического мира: толчок к умственной работе и материалы к ней даны были уже предварительно; огонь тлел под пеплом и только ждал, чтобы его раздули. На Руси, наоборот, не было самого огня, и чтобы добыть его, требовались особые усилия и работа. В лице Карла Великого Запад воскресил старую империю, стал ее продолжателем и тем самым принял на себя нравственную обязанность позаботиться о самом главном, что завещал ему древний Рим — о просвещении. На Руси подобный нравственный стимул отсутствовал. Русский народ жил на окраине культурного мира, непосредственного соприкосновения с наследием древней цивилизации не имел; завести просвещение было ему много труднее; необычайно трудно было и взрастить его. Постоянные усобицы князей и татарское иго в свою очередь сильно тормозили просвещение народное.

VIII. Памятники духовной культуры. 862—1054

А. Ранее 862 г.

1. Чертомлыцкая серебряная ваза тонкой греческой работы IV в. до Р. Хр.; найдена в 1863 г. в Чертомлыцком кургане (гробница скифского царя) на юге России близ Днепровских порогов; с изображением скифов, укрощающих диких коней (хранится в Эрмитаже).

2. Кульобская ваза из электрона (смесь золота и серебра) греческой работы III—IV в. до Р. Хр.; найдена в 1831 г. в кургане Куль-Оба близ Керчи в царском могильнике; с изображением сцен из скифской жизни (Эрмитаж).

3. Траянова колонна в Риме; в честь победы императора Траяна над даками; начало II в. по Р. Хр., с изображением сцен из борьбы римлян с даками-славянами.

NB. Некоторые ученые находят в изображениях этих двух ваз и колонны (одежда, вооружение, прическа, жилье) сходные бытовые черты из русской жизни в начальную эпоху русской истории.

Б. 862-1054

1. Церковный устав Владимира Св.

2. Церковный устав Ярослава Мудрого.

3. Русская Правда Ярослава М., дополненная его сыновьями и внуками.

4. «Поучение к братии» новгородского епископа Луки Жидяты, первого епископа из русских: первое литературное произведение русского пера, 1035 г.

5. «Слово о законе и благодати» митр. Илариона; образцовое по ораторскому искусству, по силе воодушевления и задушевному красноречию, 1037—1050 гг.

_________________________

С религией на Русь перешла из Византии и церковная архитектура; готовых национальных форм здесь она не нашла никаких, вот почему первые русские храмы строятся совершенно по образцу византийских (план — т. наз. греческий крест, т.е. прямоугольник, близкий к квадрату). Не то в Зап. Европе: там еще раньше, в языческую пору, выработался тип базилики, длинного прямоугольника — тип этот полностью вошел в архитектуру католических церквей (т. наз. латинский крест).

6. Церковь Св. Василия в Киеве — первая церковь, построенная Владимиром Св. на холме, где раньше стоял идол Перуна. Сохранилась только алтарная часть. Ныне на этом месте стоит Трехсвятительская церковь.

7. Десятинная церковь в Киеве, 989—996 гг.; украшена была мозаикой и стенной живописью (фресками). Сохранился один только фундамент, да и тот закрыт позднейшей перестройкой.

8. Софийский собор в Киеве, 13-главый; обилует фресками и мозаикой. Фресок сохранившихся — 625 фигур: события из Свящ. Писания, изображения святых, бытовые сцены светского содержания. Главнейшие мозаики: колоссальное изображение Божией Матери «Нерушимая Стена», над горним местом; таинство Евхаристии; Благовещение; Христос-Вседержитель (Пантократор). Собор заложен в 1037 г.

9. Софийский собор в Новгороде, 1045—1052 гг., типичная византийская церковь с куполом на 4 квадратных столпах. Позднейшие пристройки и переделки отняли у собора его первоначальный византийский характер, придав ему чисто русский колорит: 5 позолоченных глав; белые, гладкие стены без украшений; цветная живопись над входом. Как и в Киевской Софии, и в этой есть фрески, но они хуже сохранились и не так совершенны, как те.

Примечание. Оба храма, киевский и новгородский, построены в честь Св. Софии. «София» означает: «Премудрость — слово Божие». Она обозначалась двояко: в виде Богоматери (Киев: «Нерушимая Стена») или в виде крылатого ангела с огненным лицом, в царском венце и одеянии, на золотом престоле (Новгород).

_________________________

10. Пара турьих рогов, оправленных в серебро, с орнаментом, русской (киевской) работы второй половины X в.; найдена в кургане «Черная Могила» Черниговской губ. (Эрмитаж).

Е.Ф. Шмурло. История России 862—1917. Эпоха вторая. 1054-1462. Неустойчивость политического центра


Впервые опубликовано отдельным изданием: Мюнхен. 1922.

Шмурло Евгений Францевич (1853-1934) русский учёный-историк, член-корреспондент Российской академии наук, профессор Санкт-Петербургского и Дерптского университетов. 4-й Председатель Императорского Русского исторического общества.


На главную

Произведения Е.Ф. Шмурло

Храмы Северо-запада России