Ф.М. Синельников
Жизнь, военные и политические деяния его светлости генерал-фельдмаршала, князя Михаила Ларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленского, с достоверным описанием частной или домашней его жизни от самого рождения до славной его кончины и погребения, и с присовокуплением анекдотов, где виден дух сего великого мужа и спасителя Отечества
Часть третья

На главную

Произведения Ф.М. Синельникова


СОДЕРЖАНИЕ



Глава I. 1812 год

Кутузов приезжает в Санкт-Петербург

Граф Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов после многотрудных подвигов, подъятых им за Отечество в последнюю войну с турками, прибыл в Санкт-Петербург в начале июля 1812 года. Пребывание свое в столице имел он весьма недолго. Ему предлежало поприще труднейших еще деяний: Небо, посредством Помазанника своего Александра I предопределило ему спасти Отечество.

Кутузову предлежит дело спасения Отечества

И кому в наши времена было приличнее и удобнее совершить великое дело избавления России, как не мужу, созревшему в училище воинственных примеров, трудных опытов и чрезвычайных опасностей? Кутузов, проходивший служение свое под руководством Румянцева, Потемкина, Суворова, Долгорукова, Репнина и других великих полководцев, утвердил свое умозрение, возвысил свои доблести, усовершенствовал свою деятельность, словом: он поставил себя на степень главного российских сил вождя, совершенного во всех частях сего знаменитого звания.

Граф Кутузов, производя в дело предначертанный им великий план Турецкого похода, конечно, предусматривал удары, которые обладатель французского народа готовил для России. Совершив в краткое время знаменитые деяния Цезаря, Ганнибала и Сципиона, необычайною дипломатическою своею оборотливостью уничтожал он пронырливые усилия Наполеона продолжить войну Турецкую в такое время, когда сей всемирный опустошитель со всеми силами своими намеревался сделать нападение на Россию. Кутузов заключил достославный мир с турками тогда, когда все распоряжения к продолжению войны клонились.

Причины войны с Францией в 1812 году

Наконец настала война 1812 года, война, ознаменованная эпохами сколько достопримечательными, столько ужасными. Наполеон, снедаемый злобою и завистию при воззрении на могущество и величие России, положил наконец твердо в уме своем, нарушив ее благоденствие, разорить ее. Поправ святость Тильзитского мирного договора, он не устыдился поступить коварным и вероломным образом в отношении к Российскому Двору. Хотя он не мог не сознать в совести своей, что выгодным миром, заключенным с Австрией в последнюю его с нею войну, обязан он единственно вспомоществованию России, хотя чувствовал в душе, что Россия, для сохранения с ним союза, отказалась почти от всех выгод мореплавания и торговли; однако дерзнул бессовестно нарушить святость мирных постановлений, дерзнул похитить у Ольденбургского дома, тесно узами родства с Россией соединенного, владения, из коих вытеснил принца, древностью княжеского своего рода и личными высокими добродетелями почтенного, дерзнул все сие сделать и оскорбил Августейший Дом Всероссийский. Сего не довольно: он, в противность Тильзитскому миру, не очистил прусских крепостей от войск французских и, обещав торжественно быть посредником в заключении мира между Россией и Турцией, с уступлением России Молдавии, не только уклонился от выполнения сего, но всеми мерами старался возбуждать Оттоманскую Порту, Персию и даже Китай к продолжению войны с Россией.

Вторжение Наполеона в Россию и его наглые предсказания

Раздраженный успехами российского победоносного оружия, и в особенности завоеваниями, довершаемыми в турецких областях генералом графом Голенищевым-Кутузовым, Наполеон, дабы ускорить коварные свои против России замыслы, возвратил из пределов Испанских многие свои войска, набрал во Франции около 125000 конскриптов и, присоединив к ним войска австрийские, прусские, саксонские, баварские, виртембергские, вестфальские, итальянские, испанские, португальские, польские, швейцарские, голландские и многие другие, всего до двадцати народов, 12 числа июня вторгнулся в Россию в 4-х местах в одно время: В Юрбурге, Ковне, Олите и Мерече, без всякого предварительного объявления войны, и не скрывая неприязненных своих намерений никакими предлогами справедливости, провозгласив в надменной своей речи в Сенате, при отъезде из Парижа: «Россия увлечена к падению неизбежным роком, и жребий ее совершится невозвратно».

Надменный Наполеон, предпринимая вероломное свое нападение на благословенную Россию, в пышной речи своей к князьям Рейнского союза и к прусскому королю, между прочим, не устыдился сказать: «Желаю восстановления Польши: хочу исторгнуть ее из неполитического бытия на степень могущественного королевства; а наконец, прежде шести месяцев две северные столицы европейские узрят в стенах своих победителей Европы...» Потом на берегах Неменя дерзнул провозгласить многочисленным своим легионам следующее:

Непобедимые французы!
Вы творили чудеса во всех землях и доказали Свету, что нет в подсолнечной народа, который бы не трепетал от страшного грома побед ваших. Ныне открывается вам пространное поле пожинать лавры и увенчать себя бессмертною славою: вам предлежит путь в Россию, победить ее и оставить по себе величие имени французов позднейшим потомкам. Москва и Петербург будут наградою подвигов ваших. Вы в них найдете золото, серебро и другие драгоценные сокровища, каких не мог найти Пизарр в Америке и каких Крез не имел в царстве своем. Вы будете господствовать над русским народом, готовым исполнять раболепно все ваши повеления, и делать вам удовольствия, какие только угодны будут душе вашей. Ступайте, друзья! И покажите мужество, достойное имени вашего.

Всероссийский Император Александр I, истощив все средства для сохранения мира с Францией, решился при вторжении в пределы царства его полчищ Наполеоновых отразить силу силою. Он торжественно пред лицом России и целого Света провозгласил:

Я дотоле не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем.
Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина! На зачинающего Бог!

Сие проречение боговдохновенного монарха в последствии исполнилось во всей силе.

Уже разбойнические полчища Наполеона, составлявшие до 600000 человек и имевшие при себе до 1500 пушек, наводняли пределы российские тогда, как армии миролюбивого и кроткого Александра, расположенные по протяжению границ России, простиравшемуся слишком на 800 верст, должны были соединиться; а для сего необходимо нужно было отступать и подаваться внутрь России. Но прозорливый монарх Всероссийский, казалось, по вдохновению Небес, вызвав Кутузова в Санкт-Петербург, предопределил ему наказать мучителя и гонителя племен земных.

Пребывание Кутузова в Санкт-Петербурге

Граф Кутузов, жительствуя в столице, сокрушался душевно, видя, что святая отечественная земля его дерзко попирается святотатственными ногами престолопохитителя. Он горел нетерпением примерно покарать жестоковыйного врага, но еще время к тому не наступало.

Когда некоторые российские области заняты были французами, многие города и села претерпели разорение от их грабительства и зажигательства; тогда жители Санкт-Петербургской столицы были спокойны; ибо они имели счастие видеть в недрах ее поседевшего в бранях героя, который, недавно быв спасителем жителей Молдавии и Валахии, конечно, мог защитить столицу и спасти своих сограждан.

Манифест высочайший о внутреннем ополчении. Кутузов избирается главным начальником ополчения в Санкт-Петербурге

В 6-й день июля издан следующий высочайший манифест о составлении всеобщего ополчения против лютого врага Отечества:

Божиею милостью!
Мы, Александр I, Император и Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.

Неприятель вступил в пределы наши и продолжает нести оружие свое внутрь России, надеясь силою и соблазнами потрясть спокойствие великой сей державы.

Он положил в уме своем злобное намерение разрушить славу ее и благоденствие. С лукавством в сердце и лестию в устах несет он для нее цепи и оковы. Мы, призвав на помощь Бога, поставляем в преграду ему войска наши, кипящие мужеством попрать, опрокинуть его, и то, что останется неистребленного, согнать с лица земли нашей. Мы полагаем на силу и крепость их твердую надежду, но не можем и не должны скрывать от верных наших подданных, что собранные им разнодержавные силы велики и что отважность его требует неусыпного против нее бодрствования. Сего ради при всей твердой надежде на храброе наше воинство полагаем мы за необходимонужное собрать внутри государства новые силы, которые, нанося новый ужас врагу, составляли бы вторую ограду в подкрепление первой и в защиту домов, жен и детей каждого и всех.

Мы уже воззвали к первопрестольному граду нашему Москве, а ныне взываем ко всем нашим верноподданным, ко всем сословиям духовным и мирским, приглашая их вместе с нами единодушным и общим восстанием содействовать противу всех вражеских замыслов и покушений. Да найдет он на каждом шаге верных сынов России, поражающих его всеми средствами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина. Благородное дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем Отечества! Святейший Синод и духовенство! Вы всегда теплыми молитвами своими призывали Благодать на главу России! Народ русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров: соединитесь все! Со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы, человеческие вас не одолеют.

Для первоначального составления предназначаемых сил предоставляется во всех губерниях дворянству сводить поставляемых ими для защиты отечества людей, избирая из-среди самих себя начальника над оными и давая о числе их знать в Москву, где избран будет Главный над всеми предводитель.
В лагере близ Полоцка 1812 года, июля 6 дня.
На подлинном собственною Его Императорского Величества рукою подписано тако:

Александр

Дворянство Санкт-Петербургской губернии, приступив к исполнению монаршей воли, главным начальником имевшего быть по сей губернии ополчения избрало единогласно генерала от инфантерии графа Голенищева-Кутузова.

Выбор сей происходил 17-го числа июля. Дворянство приносило сперва Господу Богу молебствие о споспешествовании. В соборной Казанской Церкви пред начатием литургии прочтен был Высочайший манифест от 6 июля; после сего отправлен был благодарственный молебен с коленопреклонением и потом совершена литургия, пред окончанием которой Преосвященный Амвросий произнес к предстоявшим Святейшего Синода воззвание. Потом дворянство собралось для избрания главного начальника в назначенный для сего случая дом. Кутузов, который во всю свою жизнь сам не искал, не был в Казанском Соборе, ни в собрании Дворянства. Почему наряжены были депутаты от всего благородного сословия, которые, прибыв в дом к графу Кутузову, просили его именем всего дворянства сделать им честь принятием на себя той доверенности, которую столь лестно возложить на него. Но Кутузов, не желая ничего предпринять без воли своего монарха, долго не соглашался на все их убедительные просьбы; наконец склонился он к убеждениям их, но с тем, однако, чтобы дворянство испросило на то высочайшее соизволение Государя Императора. Кроткий Александр, снисходя к желаниям верного ему сословия дворянского, соизволил на сие с удовольствием, и Кутузов принял тотчас на себя звание главного начальника Санкт-Петербургского ополчения.

Когда дворянство назначило сверх положенных пожертвований единовременные и каждогодные приношения сумм на алтарь отечества, Санкт-Петербургское же купеческое сословие внесло на первый случай два миллиона рублей, то главный начальник Санкт-Петербургского ополчения граф Голенищев-Кутузов учредил для составления помянутого ополчения два Комитета из дворян той губернии: один для образования оного, а другой для экономического распоряжения. Июля 15 генерал Тормасов разбил неприятелей в Кобрине, взял в плен 2300; убито 2000, отнято пушек 8 и 4 знамени.

Отзыв графа Кутузова о победе графа Витгенштейна при Клястицах

Вскоре после сего избрания графа Кутузова начальником Санкт-Петербургского ополчения бессмертный герой граф Витгенштейн одержал знаменитейшую в воинских летописях победу над французским маршалом Удино 18, 19 и 20 июля при селении Клястицах. Победа сия была совершенная как по тому, что оною решена судьба славнейшей в свете столицы, так и по той причине, что граф Кутузов, не любивший никому ни льстить, ни приписывать хвалы пристрастно, назвал ее полною победою. Питая истинную любовь к отечеству, Кутузов чрезвычайно порадовался известию о сей победе. Некоторые из приближенных к нему спрашивали у него мнения о сем деле. «Да! Хорошо,— сказал Кутузов,— хорошо! Едва ли бы кто сделал лучше».

Вслед за сим граф Витгенштейн у местечка Коханова 30 июля разбил корпус Удино, принудил его ретироваться и взял в плен 3 офицеров и 250 рядовых; а бывшая в Молдавии Российская армия под командою адмирала Чичагова, по заключении мира с Турцией тотчас обратилась в Россию для соединения с обсервационною армией генерала от кавалерии Тормасова. 31 июля генерал Тормасов у Слонима опрокинул австрийцев и саксонцев; причем лишились они 5 тысяч убитыми и ранеными и 330 пленными.

Рескрипты Императора и Императрицы к Кутузову

Едва только Кутузов принял главное начальство над Санкт-Петербургским ополчением, то новые опыты его неусыпной деятельности и усердия к службе отечеству снова обратили на него воззрение монарха. Его Императорское Величество вскорости увидел такую же готовность на защиту отечества и в Санкт-Петербургском дворянстве, какой был он свидетелем Московского благородного сословия.

Граф Голенищев-Кутузов от 28 июля получил от Государя Императора в рассуждении сего следующий высочайший рескрипт:

Граф Михайла Ларионович!
С удовольствием усмотрели Мы в Санкт-Петербургском дворянстве то же самое рвение и усердие к Нам и Отечеству, какое видели в Московском дворянстве. Почему и поручаем Вам, Губернатору, Предводителю и всему здешнему благородному сословию объявить благоволение Наше и признательность. Пребываем вам благосклонный.
На подлинном собственною Его Императорского Величества рукою подписано тако:

Александр

В тот же день Государыня Императрица Мария Феодоровна прислала к графу Голенищеву-Кутузову на составление ополчения пятьдесят тысяч рублей при высочайшем своем рескрипте следующего содержания:

Граф Михайла Ларионович!
Основываясь на манифесте от 6-го числа сего месяца,
Я предполагала из моих вотчин поставить соответствующее оным число ратников, их одеть, вооружить, и во все продолжение войны содержать собственным моим иждивением. Объяснением в манифесте от 23 июля те имения, к которым причисляются мои вотчины, исключены от сего ополчения и должны, ожидать рекрутского набора. Сие общее распоряжение Императора, любезнейшего моего сына, об оных имениях выполняясь в рассуждении моих поселян, не препятствует, однако же, моему желанию лично участвовать в мерах, к обороне Отечества ныне принимаемых, посвящая оным то иждивение, которое мною на сей предмет определено было. Вследствие сего Я такую же сумму, а именно: по пятидесяти тысяч рублей вносить буду в Комитет здешнего ополчения ежегодно во все продолжение войны и, обращаясь к Вам как к избранному доверием Начальнику сего ополчения, препровождаю при сем те пятьдесят тысяч рублей, в том числе заготовленные для обмундирования ратников вещи. Воссылая теплые молитвы ко Всевышнему, да благословит ревностные усилия верных сынов России, и осеняя оружие наше сильным своим покровом, обратит все покушения врага в вящую славу Государя и Отечества, усердно желаю вам наслаждаться тем успехом в трудах ваших и распоряжениях, которого так верно от вашего рвения, вашей опытности и приверженности к Императору, любезнейшему моему сыну, ожидать должно; и с удовольствием пользуюсь сим случаем изъявить вам особливое свое уважение и совершенное доброжелательство, с каковым пребываю вам благосклонною.
На подлинном подписано Ее Императорским Величеством:

Мария

Граф Кутузов жалуется светлейшим князем

На другой день, и именно 29 июля Государь Император, в изъявление особенного благоволения к усердной службе и ревностным трудам генерала от инфантерии графа Голенищева-Кутузова, способствовавшего к окончанию с Оттоманскою Портою войны и к заключению полезного мира, пределы России распространившего, соизволил возвести его с потомством в княжеское Российской Империи достоинство, с присвоением к оному титула Светлости. Последовавший по сему случаю Правительствующему Сенату именной высочайший указ заключался в сих словах:

В изъявление особенного нашего благоволения к усердной службе и ревностным трудам нашего генерала от инфантерии графа Голенищева-Кутузова, способствовавшего к окончанию с Оттоманскою Портою войны, и к заключению полезного мира, пределы нашей империи распространившего, возводим мы его с потомством его в княжеское Всероссийской Империи достоинство, присвояя к оному титул Светлости. Повелеваем Сенату заготовить на княжеское достоинство диплом и поднесть к нашему подписанию.
На подлинном подписано собственною Его Императорского Величества рукою тако:

Александр

Светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, получив высочайший о сем рескрипт, тотчас пригласил в дом свой священника и при пении молебствия принес Всевышнему благодарение.

Поздравление князя Кутузова от митрополита Амвросия

Впоследствии сего светлейший князь принимал поздравления, в числе коих достопамятнейшее было Российской Церкви первенствующего члена в Святейшем Правительствующем Синоде, Преосвященного Амвросия, митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского, который, 31 числа препровождая к его светлости образ святого благоверного великого князя Александра Невского, писал к нему следующее:

Светлейший князь! Милостивый государь!
С сим новым титлом, воссиявшим на заслугах Ваших от благоволения к оным Всемилостивейшего Государя нашего, приношу Вашей Светлости искренно радостное мое поздравление, с благодарением Самому Богу, увенчавшему чрез то ваши подвиги, для Отечества подъятые. Общество благородное для того же возложило на вас новые подвиги. Вы охотно сами жертвуете.

Я призываю на вас Всесильную Божию помощь и препровождаю при сем образ Святого благоверного великого князя Александра Невского, умоляя его, да ходатайством своим ко всесильному поможет Вам защитить от вражия нападения край земли, им стяжанной и освящаемой почиванием в оной святых останков тела, доблественно на брани подвизавшегося. Прошу принять благосклонно...
Подписал:

Амвросия митрополит Новгородский

Кутузов присутствует в Государственном Совете

Государь Император, зная высокие таланты князя Кутузова и по воинским, и по гражданским делам, во 2-й день августа всемилостивейше повелеть соизволил ему, Кутузову, присутствовать в Государственном Совете. Вследствие сего князь Кутузов бывал в Совете каждый присутственный день до самого почти своего отъезда в армию главнокомандующим.

Августа 5 и 6 граф Витгенштейн у Полоцка разбил Удино и Сен-Сира, которые скрылись в Полоцк, потеряв в сии два дня множество убитыми, пленными и пушки. 10 августа у селения Белого опрокинута и разбита графом Витгенштейном дивизия генерала Вреде, потерявшего 3 офицеров и 155 рядовых; а сам Вреде опасно был ранен. После сего были некоторые сшибки на передовых постах; сам же граф Витгенштейн находился с 11 августа по 8 октября у мызы Соколищи.

Избрание Бибикова

Между тем как светлейший князь Кутузов приводил ополчение в надлежащую исправность и готовность к выступлению в поход и испросил уже согласие Государя Императора, чтоб сенатор, тайный советник Бибиков употреблен был им на службу при Санкт-Петербургском ополчении, Наполеон, оставив даже Витебск, обратился на Смоленскую дорогу, имея последнею целью ненасытного своего властолюбия первопрестольный град Москву.

Известие о сем поразило скорбию сердца истинных сынов России тем более, что по предшествовавшим опытам не оказалось никого, могущего противопоставить непреоборимый оплот всепоглощающему пламенному потоку Наполеоновой кровожадности.

На Кутузова оставалась вся надежда; и не тщетно от него ожидали защиты отечеству и мщения врагам, ибо он оправдал сии надежды и ожидания с желанным успехом.

Кутузов назначается главнокомандующим всех действующих армий

Александр I, вняв гласу верного своего народа, гласу отечества, чтобы приостановить и после наказать необузданную дерзость Наполеона, в начале августа всемилостивейше назначил генерала от инфантерии князя Голенищева-Кутузова главнокомандующим всех действующих российских армий. По сему случаю дан был следующий Правительствующему Сенату указ:

Нашему генералу от инфантерии князю Кутузову Всемилостивейше повелеваем быть Главнокомандующим над всеми армиями нашими, с присвоенными к сему званию преимуществами последними узаконениями.
На подлинном собственною Его Императорского Величества рукою написано тако:

Александр
В Санкт-Петербурге, 8 августа 1812 года

В тот же самый день князь Голенищев-Кутузов удостоился получить от Государя Императора высочайший рескрипт следующего содержания:

Князь Михайла Ларионович!
Настоящее положение военных обстоятельств наших действующих армий, хотя и предшествуемо было начальными успехами, но последствия оных не открывают еще той быстрой деятельности, с каковою надлежало бы действовать на поражение неприятеля.

Соображая сии последствия и извлекая истинные тому причины, Я нахожу нужным назначение над всеми действующими армиями одного общего Главнокомандующего, которого избрание, сверх воинских дарований, основывалось бы и на самом старшинстве. Известные военные достоинства Ваши, любовь к Отечеству и неоднократные опыты отличных ваших подвигов приобретают Вам истинное право на сию мою доверенность.

Избирая Вас для сего важного дела, Я прошу Всемогущего Бога, да благословит деяния Ваши к славе Российского оружия и да оправдает тем счастливые надежды, которые Отечество на вас возлагает.

Пребываю к Вам всегда благосклонный.
Подлинный подписан собственною Его Императорского Величества рукою тако:

Александр
Санкт-Петербург, 8 августа 1812

Так! Мольбы и желания сердца твоего, богоподобный, священный помазанник Александр I внял Всемогущий. Надежды твои, любезное отечество, выполнил светлейший князь Голенищев-Кутузов.

Благочестие князя Кутузова

Князь Кутузов после получения сего рескрипта явился к Государю Императору и, возвращаясь от Его Величества, поехал прямо в Казанский Собор, где, сняв с себя мундир, все украшения, ордена и отличия, молился пред иконою Божией Матери на коленах и со слезами и потом возвратился в дом. На другой день молился он вместе со светлейшею своею супругою княгиней Катериною Ильиничною в церкви Владимирской Божией Матери, что в Придворных слободах.

До сего времени, казалось, Кутузов ни о чем не заботился. Хотя получаемые известия об отступлении наших армий и о приближении французов к российским губерниям приводили его в великое огорчение, но он по своему обыкновению всегда был весел, принимал у себя родных и приятелей и с ними занимался весьма долгое время. С этих же пор он совсем переменился: если принимал у себя кого, то на очень малое время; если был весел, то разве там, где необходимость того требовала; если выезжал из дому, то разве для поправления здоровья. Он сделался несколько задумчив, не столько занимался компаниями и все почти время просиживал один, затворившись в своем кабинете. Накануне отъезда своего к армиям, 10 августа, Кутузов, яко истинный сын Церкви, восхотел по долгу христианскому принести еще в Казанском Соборе моления ко Всевышнему Царю судеб о ниспослании ему свыше святой Своей помощи. По совершении молебна протоиерей сего собора поднес вождю российских сил прежде честный и животворящий Крест Господень и окропил отъезжающего святою водою, а потом поднес ему в дар на блюде святую икону Казанской Божией Матери, в малом медальоне, украшенном золотою ризою. Верою исполненный знаменитый муж, приняв честный дар сей, возложил оный на себя с благоговением и с усердием молил Всесильного о благословении. Храм наполнился между тем многочисленным стечением народа, который в путь шествующего провожал в слезах радости и восторга. Все воссылали благодарение Богу и мысленно лобызали десницу монарха, благоволившего поручить предводительство храбрым российским воинством мужу, испытанному во бранях, истинному сыну России. Во всех сердцах поселилась твердая надежда на успех российского оружия.

Кутузов изъявляет благодарность Санкт-Петербургскому дворянству

В самый день своего отъезда Кутузов обязанностью счел изъявить свою признательность Санкт-Петербургскому благородному сословию, от коего он был избран главным начальником над ополчением сей губернии. Он написал к Предводителю дворянства, действительному статскому советнику Жеребцову следующее письмо:

Милостивый государь мой, Алексей Алексеевич I
По высочайшему повелению отъезжая командовать армиями, за долг считаю изъявить мою благодарность в начале Вам, милостивый государь мой, как достойному Предводителю почтенного дворянства Санкт-Петербургского, а чрез вас и оному. С большою чувствительностию видел я рвение, какое употребляло почтенное сие сословие, дабы поспешно устроить ополчение предназначенное. С горестью оставлял бы я начальство над оным, ежели бы не был уверен, что краткое пребывание мое между ими оправдало в мыслях моих хотя несколько выбор, которым они меня почтили, и что тяжкий путь, мне предлежащий, будет сопровожден молитвами их обо мне к Богу, который Один может устроить его. Память пребывания моего между почтенным дворянством Санкт-Петербургским пребудет со мною навсегда; и ежели Бог благословит меня успехами, сладостно сердцу моему будет извещать об оных особенно тех, которыми избран я был единомысленно к начальству над ними. Имею честь быть с истинным и совершенным почтением.
Подписал:

князь Михайл Г. Кутузов

Какою скромностию, богомыслием и уважительностию наполнено письмо сие! Какая добрая признательность сияет в каждой строке, в каждой черте оного! Благословен грядый во имя Господне — муж, исполненный веры и благодатного вдохновения!

Отъезд князя Кутузова к армиям

При отъезде светлейшего князя собрались в дом его светлости чиновники всех состояний и званий; чрезвычайное множество стекшегося народа стояло вокруг дома его и ожидало с величайшим нетерпением узреть снова появившегося героя, украшенного почтенными сединами, освященного ранами, понесенными за отечество.

По окончании в доме молебственного пения Кутузов начал сперва прощаться с своею фамилиею и величайший из героев — умилительное зрелище! — в сие время залился слезами. Ах! Верно провидящий дух его как будто усматривал уже, что он впоследние обнимает любезных его сердцу. Потом откланявшись военным и гражданским чиновникам, явился он к народу. Тут представилось самое трогательное зрелище. Маститый Вождь России приветствует окружающие его толпы народа, восклоняется к ним достопочтенною своею главою и извлекает у всех обильные слезы глубокого почитания, любви и благоговения. Он отъехал в предлежавший ему путь, и зрители сопровождали его своими взорами и благословениями. Нет! Все истинные сыны России следовали за ним неразлучно теплыми молениями, воссылаемыми от глубины признательных сердец их к Богу о сохранении его целым и невредимым.

Кутузов на пути к армиям, и достопамятные его изречения

Главнокомандующий всеми российскими армиями князь Кутузов выехал из Санкт-Петербурга 11-го числа августа; на третьей станции от сей столицы встретил он возвращающегося из армии в Петербург генерала от кавалерии барона Бениксена. Зная воинские дарования и способности сего славного генерала, Кутузов убедил его возвратиться опять в армию, и они поехали вместе в одной карете.

Во всю дорогу Кутузов беспрестанно держал в руках географическую карту и занимался рассматриванием местоположений; во всю дорогу почти ежеминутно твердил он: «Господи! Донеси меня здорового до места моего назначения, сохрани российскую армию до того времени в целости! И об одном только молю Тебя: благоволи мне застать еще Смоленск в руках наших! И врагу России не бывать тогда в первопрестольном граде ее». Так благочестивый Вождь России умолял Небеса о споспешествовании ему.

Прибыв 15-го числа в Вышний Волочок, Кутузов намерен был отправиться оттуда прямо в Вязьму; но сколько он был поражен скорбию, узнав от земского исправника, что недалеко от города Вязьмы находятся уже некоторые неприятельские разъезды. Приказав исправнику, отыскав у кого бы то ни было самых лучших лошадей, везти себя сколько можно поспешнее по направлению к стороне Смоленска проселочными дорогами, с крепким ему подтверждением, быть осторожнее при проезде и смотреть неприятельские разъезды. Кутузов мог бы ехать прямо в Москву; но горя нетерпением сохранить в целости не только столицу России, но и древний град Смоленск, он хотел ускорить прибытие свое в армию посредством ближайшего пути. Но едва он выехал 16-го числа из Торжка, как на другой станции узнал, что Смоленск уже взят французами.

Никакое перо не сильно выразить той горести, которою поражен был князь Кутузов при сем известии. «Бог мой! — Воскликнул он с чрезвычайным движением духа,— или Ты оставляешь меня под конец дней моих? Ах! Первую ошибку сделал я в течение всей моей жизни; но себе никогда ее не прощу, и она будет последнею. Непременно,— продолжал он, несколько успокоившись,— надобно было мне ехать прямо на Москву; но я дорожил Смоленском, дорожил временем. Ну, так и быть»,— произнес он наконец ствердостию; и продолжал путь свой к Гжатску.

Неподалеку от сего города явились к князю Голенищеву-Кутузову из армии чиновники с рапортами, из которых Кутузов усмотрел, что обе наши западные армии: первая под начальством генерала от инфантерии Барклая де Толли, а вторая под предводительством генерала от инфантерии князя Багратиона, шедшие тремя колоннами, соединились близ города Вязьмы 16-го числа, где быв сбиты с позиции, отступали к селу, называемому Царево-Займище, от которого российский авангард находился в восемнадцати верстах, между тем как и генерал от инфантерии Милорадович приближался уже с своим корпусом к Гжатску.

Прибытие князя Кутузова к армиям. Кутузов принимает начальство над оными, и речь его к первому полку

В таком положении все российские армии нашел здесь главнокомандующий оными генерала от инфантерии светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов и 17 числа августа принял главное над ними начальство у города Гжатска. Здесь, увидев первый встретившийся ему полк, произнес с величайшим движением духа: «Боже мой! Кто бы мог меня уверить в том, чтобы когда-либо враг наш мог сражаться на штыках с такими молодцами, как вы, братцы!» При сем князь Кутузов подарил сему полку сто пятьдесят рублей денег.

Парение орла над князем Кутузовым

Как скоро Кутузов выехал верхом осматривать войска и занимаемое ими местоположение, то над его головою явился парящий по воздуху орел, как бы предвозвещая будущие его великие дела, которых ожидали от него Александр I и Отечество. Чудесный вождь российских сил при сем случае снял шляпу и во глубине души своей творил пламенные мольбы к крепкому во бранях Богу, да поможет ему совершить подвиг, который предлежит к избавлению Отечества. Вдруг по всем рядам российской армии загремело и продолжалось несколько времени громогласное «Ура!»

О диво! Се орел пронзил
Над ним небес равнины;
Могучий Вождь главу склонил...
«Ура!» — кричат дружины.

Когда римлянам случалось, выступив на поле Марсово, видеть над некоторыми из своих полководцев орла парящего, то они в победе над врагами не сомневались. Россы, узрев сие знамение над своим предводителем, твердо верили, что Небеса помогут им сокрушить строптивых и злобных врагов отечества.

Воззвание к жителям Смоленской губернии

Находясь в Царево-Займище Кутузов известился, что жители Смоленской губернии, пребывая верными Престолу и Отечеству, мужественною своею защитою наносят врагу величайший вред. Быв сим восхищен, он учинил к ним следующее воззвание:

Достойные смоленские жители, любезные соотечественники!
С живым восторгом, извещаюсь я отовсюду о беспримерных опытах в верности и преданности вашей к престолу Августейшего монарха нашего и к любезнейшему Отечеству. В самых лютейших бедствиях своих показываете вы непоколебимость своего духа. Вы исторгнуты из жилищ ваших, но Верою и верностию твердые сердца ваши связаны с нами священными, крепчайшими узами единоверия, родства и единого племени. Враг мог разрушить стены ваши, обратить в развалины и пепел имущество, наложить на вас тяжкие оковы, но не мог и не возможет победить и покорить сердец ваших. Таковы россияне! Царство Российское издревле было единая душа и единое тело.

Оно всегда подвизалось волею своих самодержцев и пламенною любовию к ним и к Отечеству своему.

Да подкрепит Всевышний многотерпение ваше, любезнейшие и достойнейшие соотечественники! Да услышит моления ваши, да поможет вам свергнуть с себя иго и да водворит паки во единое семейство мир, тишину, славу и благоденствие, коими доселе мы наслаждались.

С самого приезда князя Кутузова к армиям Наполеон оказывал к оным более уважения. И сделался весьма осторожен и не столько решителен. Он весьма помнил сего престарелого героя, пред которым не один раз трепетал в Германии; и к чрезвычайной своей досаде слышал о блистательных победах сего гения во время последней турецкой кампании — гения, которому одолжены россияне столь славным для них миром. Наполеон никак не хотел верить, чтобы Кутузов мог столь поспешно окончить войну с турками и явиться на новое поле чести и славы.

Приезд князя Кутузова к армиям, поселил в каждого русского воина новую бодрость, новую силу, новое мужество и готовность сразиться за веру и отечество. Все истинные сыны России порадовались благополучному достижению его к месту своего назначения.

Введение армий в позицию при Бородине, и принятые к сражению меры

Пять дней сряду князь Кутузов занимался приведением армий в устройство и поставлением их в выгодную позицию. На шестой день, то есть 23 августа, остановился он при себе Бородине, в двенадцати верстах пред городом Можайском, расстоянием от Москвы к западу во ста одиннадцати верстах. На сем месте позиция была из наилучших, какую только найти можно на плоских местах: правое крыло ее и центр прикрываемы были рытвинами и глубоким ручьем. Хотя с левого крыла, примыкавшего к деревне Семеновской, и было место ее слабо (ибо по старой дороге из Смоленска в Можайск можно было его обойти), но дальновидный полководец князь Кутузов укрепил его посредством воинского искусства, построив несколько редантов влево от деревни Семеновской и редут впереди оной на полтора пушечных выстрела.

В сем положении решась Кутузов ожидать неприятельского на себя нападения, имел уже большую надежду к победе: высокие воинские его дарования ручались наперед в событии ее.

Заняв сию позицию, Кутузов приветствовал генералов и армию, убеждая всех сразиться храбро за родимую землю. Все русское воинство ответствовало своему полководцу радостными и громкими восклицаниями.

Казаки наводят страх на французскую кавалерию

Наполеон в сие время действовал с приметною осторожностию: ежели он и двигался вперед, то это было, так сказать, ощупью.

Накануне сего дня посланы были от Кутузова для рекогносцирования полковник князь Кудашев с двумястами казаков, которые всю конницу корпусов маршала Даву и Неаполитанского Короля заставили несколько часов сидеть на лошадях неподвижно: неприятель во весь тот день (22 числа) ни шага вперед не сделал; притом нами взято в плен несколько французских офицеров и шестьдесят человек рядовых.

Когда российская армия приближалась к Колоцкому монастырю для занятия позиции при Бородине, то Неаполитанскому королю поручено было со всею кавалериею напирать на российскую армию, дабы не дать ей укрепиться; но Кутузов умел авангард свой устроить таким образом, что за каждый шаг земли французы платили потоками своей крови.

Глава II. 1812 год

План и расположение армии пред Бородинским сражением. Сражение августа 24

Когда корпус генерала от инфантерии Милорадовича и Московское ополчение под начальством генерал-лейтенанта графа Моркова соединились с большою армией, тогда Наполеон 24 августа решился с корпусом своих кирасир и отборных войск атаковать левое крыло русских, которое по причине низкого местоположения казалось слабейшим. Он двинулся сперва на генерала Коновницына, командовавшего арьергардом, а потом ударил на армию, начальствуемуя князем Багратионом, но таковая отважность его стоила ему весьма дорого, ибо сии два великие русские генералы отразили все его покушения с величайшим для него уроном. Сначала Кутузов, заметив, что неприятель с отступлением нашего арьергарда в кор-де-баталь, предпринял в важных силах нападение на сей пункт нашей армии и, дабы сделать оные надежнейшим, загнул его укрепленным прежде сего возвышением и сделал следующее распоряжение: из второго, четвертого, шестого и седьмого корпусов составил он пехотные линии, а за ними расположил все кавалерийские корпусы. Гвардию поставил Кутузов в резерв между центром и левым флангом, который был прикрыт восьмым корпусом.

Чтобы лучше обеспечить слабое место позиции, Кутузов велел третьему корпусу и части Московского ополчения под начальством генерала Тучкова поставить в засаде позади кустарников на самом краю левого фланга, дабы действовать в правый фланг и в тыл французов, если они нападут и стараться будут обойти наше левое крыло. Гренадерская дивизия под командою генерала Воронцова должна была защищать реданты. Сражение началось и с двух часов пополудни продолжалось даже до ночи. Оно было весьма жаркое и прекратилось глубокою темнотою ночи. Твердость и храбрость российского воинства ни шагу земли не уступили: и сим оправдалось то мнение, которое всегда имел Кутузов о любезных своих соотечественниках. Вторая же кирасирская дивизия, имев повеление даже в темноте сделать последнюю из своих атак, везде поражала неприятеля с великим для него уроном. Двадцать седьмая дивизия под командою генерал-майора Воронцова защищала редут, который четыре раза был занимаем неприятелем, но после снова русскими был отбиваем.

В сей день много побито и взято в плен французов; также отбито у неприятеля восемь пушек, из коих три, совершенно подбитые, оставлены на месте. Таковой безуспешный поиск Наполеона привел его в совершенную робость. Он решился прибегнуть к фальшивым движениям, дабы обойти левый фланг российской армии. Для сего предприятия назначен был неаполитанский король, который командовал всею французскою кавалерией. Но дальновидный Кутузов, предусмотрев сие, расставил в 15 верстах корпусы легкой своей кавалерии и разъезды казаков: и таким образом умысел Наполеона был уничтожен. На другой день не предпринимал он никаких важных покушений, приготовляясь к Бородинской битве. Армия Наполеона, составленная из всех почти племен твердой земли Европы, была несравненно многочисленнее российской; французские разноплеменные легионы составляли до двухсот тысяч человек пехоты и конницы, а христолюбивого российского воинства едва ли простиралось до ста тысяч.

Наполеон, решась дать генеральное сражение, объявил своим легионам, что сражение сие доставит им все нужные припасы, спокойные зимние квартиры, славный мир и возвращение в отечество. В начале сражения при Бородине он объявил своим солдатам, что Аустерлицкое солнце снова им воссияет; но он не предполагал того, чтоб российский Навин, князь Кутузов, показал новому Амалику грозное Бородинское солнце.

Сражение при Бородине

Уже настал 26 день августа, тот страшный день, в который должна была решиться участь Европы, а может быть и целого мира. Наполеон был в таком сильном волнении, что целую ночь не спал. Он истощал все способы для ободрения и очарования своих солдат. В четыре часа пополуночи, когда румяная Аврора еще не отверзала врат Востока, кровавый Марс уже сверкал убийственным мечем своим на полях Бородинских. Мрачный туман покрывал объятую сном природу. Все покоилось. Кутузов и российское воинство, однако, бодрствовали.

Наполеон, пользуясь таким временем, всеми соединенными силами своими вдруг ударил на левое крыло нашей армии, считая, что сей пункт был всех слабее. Но он увидел себя весьма обманутым в своем предположении. Кутузов, который соединял в уме своем и тактическую тонкость, и практическое искусство, наперед предусмотрел сие. Он поставил на сем месте артиллерию гораздо многочисленнее, нежели в других местах.

Французы, томимые голодом и нуждою во всех жизненных потребностях, в отчаянии бросились на русских. Первый залп российских батарей положил их на месте несколько сот человек. Вскоре после того с обеих сторон зашумел страшный рев пушечной и ружейной пальбы, так что ни неба, ни земли не стало видно от густого дыма, рассекаемого треском и пламенем сверкающего огня. Как вдруг по всем армиям, к неописанному ужасу, раздается крик: «Ура!» Гром оружий, огнь, дым и шум бесчисленного народа представляли разрушение вселенной.

Потом пальба утихла, шум продолжался, дым восходил к облакам; и при рассвете открылось зрелище ужаса и смерти. Начиналось снова смятение и кровопролитие, с глухим ужасным стоном, подобно волнению моря во время бури, беспрестанным треском грома и молнии сопровождаемой. Скоро после сего на французской стороне раздался гром барабанов, отбой означающий; и французы отступили. Потом опять они бросились, как бешеные, так что кавалерией своею вторые ряды прорывали и падали мертвыми; ибо храбрая российская пехота принимала ее тогда в штыки и уничтожала все дерзкие неприятеля своего покушения.

Целый день реки крови лились на Бородинских равнинах во время сего страшного побоища. Французы четыре раза предпринимали устремления свои, наконец при пятом российские войска, с криком «Ура!», ударили на французские войска, бросились на батареи и изрубили французских канониров. Потом французы опять превозмогли, и таким образом несколько раз батареи из рук в руки переходили. Но российская кавалерия, опрокинув неприятельскую, привела всю французскую армию в совершенное расстройство. Пехота с пехотою были уже смешавшись, и солдаты в исступлении и беспамятстве стали бросать оружия, сцеплялись попарно, грызли друг другу носы, руками раздирали один другому рты и вместе падали мертвыми*. Дерзость неприятеля превратилась в ужас от неописанного мужества российских воинов.

______________________

* После сражения найдено множество трупов, попарно сцепившихся, коих руки были застывши в разодранных ртах неприятелей своих.

______________________

Французы обратились в бегство, и темнота ночи прекратила сию беспримерную в летописях битву. Французы ни шагу земли нигде не выиграли, и принуждены были своего повелителя поздравить с одержанною победою в 14 верстах позади поля сражения. Россияне, удержав за собою место сражения, провели на оном целую ночь*. Поле битвы покрыто было грудами трупов и телами раненых, ужасным стоном своим всю природу приводивших в содрогание.

______________________

* По некоторым известиям, князь Кутузов за день до Бородинского сражения пред иконою Божией Матери с генералами в виду всего войска присягнул, чтобы ни шагу с места не отступить.

______________________

В продолжение одиннадцати часов с половиною огонь и меч, действуя попеременно, истребили семьдесят пять тысяч человек и более тридцати пяти тысяч лошадей. Ядра, картечи, пули, ружья, копья, сабли, штыки — все в сей день стремилось к истреблению и сокрушению человечества. Чугун и железо, сии металлы, самое, кажется, время переживающие, оказывались недостаточными к дальнейшему мщению человеков. Раскаленные пушки не могли уже выдерживать действия пороха и, с ужасным треском лопаясь, предавали смерти заряжавших их артиллеристов. Смерть летала по всем рядам, и наконец приходя сама в бессилие, ожесточалась еще более над остававшимися жертвами.

Казалось, земля исчезла от ужасов, совершающихся на ней: она вся была покрыта кровью и мертвыми, между коими были еще и живые, борющиеся со смертью. Обе армии ожесточась мстили за тех, которых сами попирали ногами. Чрезмерный жар от воздуха, раскаленного огнями, отнимал у изнемогших последние силы преждевременно. Казалось, что вся сия полоса России, некогда самая счастливая, ныне превращена была волшебным каким-то действием в адскую область.

Казалось, что самая геенна, разверзши страшные свои челюсти, изрыгала жупела и дым и испущала реки пламени. Пальба оружий, звук мечей, восклицания побеждающих, стоны раненых, вопли умирающих, ржание и топот коней, крики командования на разных европейских языках придавали ужасной сей картине действие, которого никакое перо изобразить совершенно не может. Дым огнестрельных орудий, смешавшись с густыми парами крови человеческой, составил вместе облако, помрачившее самое солнце. Благодатная токмо ночь, сжалившись над гибнущим в великом множестве человечеством, ускорив благодетельную свою темноту, положила ужасной сечи конец в то самое время, когда победа, обращая взоры свои к россиянам, прикрывала щитом своим знамена Александра I, а для мудрого вождя его соплетала венец бессмертия.

Но описание Бородинского сражения будет всегда несовершенным, какая бы кисть не предпринимала начертить картину оного. Тут не было места ни для любопытствующих историков, ни для внимательных живописцев, ни для изобретательных стихотворцев.

Двести тысяч человек, приобыкших к войне, выросших в оной, целые двадцать лет оною существовавших, четырнадцать государств покоривших, нанесших страх во всех концах Европы, под предводительством счастливейшего и дерзостнейшего из полководцев должны были оспоривать победу у ста тысяч истинных христиан, сражавшихся за Веру, за Царя и за Отечество. Ободряемы примером храбрых офицеров, между коими были дети или родственники знаменитейших российских бояр, воинов Александра I, поражаются мыслию, что за спинами их Москва — Мать России, древняя столица, хранилище святых мощей и священных прахов российских царей. Все пылают одним чувством, все, все клянутся пасть, но не пережить порабощения любезнейшего отечества.

Таков был сей достопамятный день Бородинского сражения. Наполеон вострепетал от храбрости россиян и, увидев на опыте, что может русское воинство произвести под предводительством такого отечественного полководца, каков Кутузов, поспешно отступил в ту позицию, из которой пришел нас атаковать. Россияне, удержав за собою поле сражения, превратившееся в пространное кладбище, одержали совершенную над французами победу. Незабвенный день сей пребудет не только в российской истории, но и во всемирных летописях составит важнейшую эпоху. День сей положил преграду властолюбивым замыслам завоевателя, долгое время счастливого.

Как некогда римляне в сражении при Заме нанесли последний удар карфагенянам и решили судьбу древнего мира, так сражением при Бородине россы дали бытие новым временам. И если первое составляет в бытописаниях эпоху ужасную, с которой началось разрушение древних государств, то второе будет сиять в истории мира как радостная эпоха, ведущая к лучшим временам! Если древле свободный народ низринул прочие народы в рабство и унижение, то ныне монарх Всероссийский водрузил знамя освобождения народов и хранения их независимости.

Можно поздравить с беспримерною сей победой не только знаменитого вождя и мужественных воинов России, но и весь род человеческий. На Бородинских полях погребены дерзость, мнимая непобедимость, гордость и могущество избалованного фортуною корсиканца. Если бы российская армия имела равные с неприятельскими силы, то, конечно, не осталось бы кому привезти во Францию известие о судьбе, постигшей ее повелителя и армию его, но будучи несравненно малочисленнее и ослаблена потерею главнейших из своих вождей, не могла достигнуть она сей высокой, достойной одной ее цели.

На сем достопамятном сражении великий российский полководец князь Багратион, который вместе с беспримерным героем Кутузовым в 1805 году покрыл себя бессмертною славою чрез спасение российской армии в Моравии, ранен пулею в левую ногу и 11 сентября скончался Владимирской губернии в селении Симы. Прочих войск российских положило живот свой на поле брани за отечество до 18 тысяч.

С нашей стороны ранены: генерал-лейтенант Тучков и князь Горчаков, генерал-майоры: два Бахметевы, граф Воронцов и Кретов. Генерал граф Кутайсов убит.

Потеря с французской стороны вместе с пленными и без вести пропавшими 53000 человек, в том числе находится тридцать два генерала*. У неприятеля взяты и пушки, и дивизионный генерал Бон-Ами; ранен маршал Даву.

______________________

* Французы называют Бородинское сражение Генеральским (la bataille des Generaux) по причине потери в сей день многих французских генералов. По известиям из перехваченных бумаг убито французских генералов 25, а ранено 21.

______________________

Такова была битва Бородинская на берегах Москвы-реки! Единогласно говорят и русские, и французы, что ни одно из сражений, на коих они бывали, не может никак сравниться с Бородинским. Более нежели из тысячи пушек сверкало беспрестанное пламя и гремел гром, от которого земля на несколько верст страшно стенала. Очевидные свидетели утверждают, что во время самой битвы представлялась зрению удивительная картина: над левым флангом от сильной и беспрерывной канонады носилось густое облако дыма, скрывавшее свет дневной; пред центром горело село Бородино; а правый фланг озарен был багровыми лучами солнца.

Известие о сей знаменитой победе получено в Санкт-Петербурге 30 августа, в самый день тезоименитства Государя Императора. Жители сей столицы чрезвычайно были восхищены, что надежды их, возложенные на князя Кутузова, оправданы им в полной мере. Невозможно описать того трогательного зрелища, которое стекшийся в величайшем множестве народ представлял во время молебствия о сем в Александро-Невской лавре в присутствии самого Государя Императора и всей Августейшей его фамилии. Слезы радости полились у каждого рекою и сливались со слезами благодарности, приносимой Богу Подателю побед и одоления.

Князь Кутузов производится в генерал-фельдмаршалы

Его Императорское Величество Александр I в воздаяние столь знаменитых заслуг генерала от инфантерии князя Голенищева-Кутузова всемилостивейше произвел его в генерал-фельдмаршалы и пожаловал ему сто тысяч рублей единовременно; всем же войскам, бывшим в сем достопамятном сражении, по пяти рублей на человека.

В сей самый достопамятный день супруга светлейшего князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова княгиня Катерина Ильинична всемилостивейше пожалована в штатc-дамы к Их Величествам Государыням Императрицам.

Отступление к Москве: причины отступления. Кутузов не решается дать нового сражения, причины того

После сего неслыханного сражения Кутузов намерен был, собрав расстроенные баталией войска, освежа свою артиллерию и укрепив себя Московским ополчением, нанести решительный удар врагам отечества; но чрезвычайная потеря с Российской стороны, а именно та, что переранены были надежнейшие генералы, заставила его отступить от Бородина к Наре по московской дороге, навстречу к войскам, шедшим к нему на подкрепление.

Наполеон с изувеченными, но многочисленными остатками армии своей занял оставленное князем Кутузовым поле сражения и со свойственною ему наглостью подвигался вперед.

В сем отступлении Кутузова российский арьергард имел с неприятельским авангардом значительные сражения. Таким образом, российская армия приблизилась к Москве, и 29-го числа главная квартира генерал-фельдмаршала Кутузова находилась в деревне Наре.

Здесь фельдмаршал Кутузов узнал, что корпус вице-короля итальянского находился около Рузы, и для того предписал он генерал-адъютанту барону Винценгероде идти с отрядом своим к Звенигороду, дабы закрыть по той дороге Москву, а сам с главною армией подвигался к столице. Но поелику на сем недальнем расстоянии не представилось князю Кутузову такой позиции, на которой мог бы он с надежностью принять неприятеля, и войска, с которыми надеялись мы соединиться, не могли еще подоспеть, неприятель же, получив в сие время сильную помощь, пустил две новые колонны (одну с юго-западной стороны по Боровской, а другую с северо-западной по Звенигородской дорогам), стараясь действовать на тыл россиянам от Москвы, то Кутузов не отважился снова на баталию, предусматривая заранее, что последствием оной было бы не только разрушение армии, но и кровопролитнейшая гибель народа, и превращение в пепел самой Москвы без всякой для России выгоды.

Совет Кутузова с генералами пред Москвою

В крайне сомнительном положении Кутузов, остановясь 1 сентября пред столицею Москвою в деревне Фили, составил из первенствующих генералов Совет, и по совещанию их (хотя некоторые из них были противного с ним мнения) решился попустить неприятеля войти в Москву, из коей сокровища, арсенал и все почти имущества как казенные, так и частные были вывезены; и жителей в столице оставалось весьма мало.

Изречение князя Кутузова о Москве

Вождь российских сил, измерявший чувствования других по собственному человеколюбивому сердцу, не предполагал, чтобы Наполеон, заняв город без сопротивления, предал его на разграбление и разорил зажигательством. Надобно здесь заметить те многоразличные суждения, которые происходили между политиками в рассуждении добровольной отдачи Москвы в руки неприятеля. Многие из нас по сию пору обвиняют Кутузова в том, что он в это время будто равнодушен был. Ах! Если бы знали они, сколько князь Кутузов скорбел в сие время о потере града, который любил он не менее, как каждый верный сын России! Часто он, воздыхая и возводя взоры свои на Небо, говорил с растерзанным скорбию сердцем: «Москва! Ежели Вседержитель, которого судьбы непостижимы, предопределил тебе временно быть жертвою неблагодарности иноплеменников; за то горько восплачут они по тебе, своей гостеприимнице; и ужасна будет гибель их».

От 30 августа и сентября 2 и 3 генерал Эртель из Мозыря донес, что он разбил неприятеля по Минской и Могилевской губерниям, много взял в плен офицеров и нижних чинов и получил в добычу великое множество провианта и фуража.

Предписание князя Кутузова генералам Милорадовичу и Винценгероде

Итак Кутузов, дав повеление начальствующему российским арьергардом генералу Милорадовичу известить генерала Себастиани, командовавшего авангардом французским, что столица уступается неприятелю без бою; и чтобы не сделано было со стороны неприятелей никакого насилия российскому обозу, выступавшему из города для соединения с армией, оставил 12 сентября Москву и двинулся с армией от сей столицы к Югу, расставив наблюдательные отряды войска по дорогам, ведущим от Москвы в разные стороны, и положась зайти неприятелю в тыл, что и выполнил по предположению.

Выступая из Москвы, князь Кутузов предписал генерал-адъютанту Винценгероде держаться самому на Тверской дороге, а между тем по Ярославскому пути иметь казачий полк для охранения жителей от набегов неприятельских партий.

Донесение князя Кутузова Государю Императору о причинах, побудивших попустить неприятеля в Москву

В сих толико критических обстоятельствах вдохновенный Богом вождь Александра, прибыв в местечко Жилино, донес Его Императорскому Величеству от 4 сентября следующее:

После столь кровопролитного, хотя и победоносного с нашей стороны 26 августа сражения, должен я был оставить позицию при Бородине по причинам, о которых имел счастие донести Вашему Императорскому Величеству (после того сражения армия была весьма ослаблена). В таком положении приблизились мы к Москве, имея ежедневно большие дела с авангардом неприятельским; и на сем недальнем расстоянии не представилось позиции, на которой мог бы я с надежностью принять неприятеля. Войска, с которыми надеялись мы соединиться, не могли еще прийти; неприятель же пустил две новые колонны: одну по Боровской, а другую по Звенигородской дорогам, стараясь действовать на тыл мой от Москвы; а потому не мог я никак отважиться на баталию, которой невыгоды имели бы последствием не только разрушение армии, но и кровопролитнейшую гибель и превращение в пепел самой Москвы.

В таком крайне сомнительном положении, по совещанию с первенствующими нашими генералами, из которых некоторые были противного мнения, должен я был решиться попустить неприятеля войти в Москву, из коей все сокровища, арсенал и все почти имущества, казенные и частные вывезены; и ни один почти житель в ней не остался. Осмеливаюсь всеподданнейше донести Вам Всемилостивейший Государь, что вступление неприятеля в Москву не есть еще покорение России. Напротив того, я с армией делаю движение на Тульской дороге. Сие приведет меня в состояние прикрывать пособия, в обильнейших наших губерниях заготовленные.

Всякое другое направление пресекло бы мне оные, равно и связь с армиями Тормасова и Чичагова. Хотя не отвергаю того, чтобы, занятие столицы не было раною чувствительнейшею; но не колеблясь между сим происшествием и теми событиями, могущими последовать в пользу нашу с сохранением армии, я принимаю теперь в операцию со всеми силами линию, посредством которой с дорог Тульской и Калужской партиями моими буду пресекать всю линию неприятельскую, растянутую от Смоленска до Москвы, и тем самым, отвращая всякое пособие, которое неприятельская армия с тылу своего могла бы иметь, и обратив на себя внимание неприятеля, надеюсь принудить его оставить Москву и переменить всю операционную линию. Генералу Винценгероду предписано от меня держаться самому на Тверской дороге, имея между тем по Ярославской казачий полк для охранения жителей от набегов неприятельских партий. Теперь, не в дальнем расстоянии от Москвы, собрав мои войска, твердою ногою могу ожидать неприятеля; и пока армия Вашего Императорского Величества цела и движима известною храбростию и нашим усердием, дотоле еще возвратная потеря Москвы не есть потеря Отечества. Впрочем Ваше Императорское Величество Всемилостивейше согласиться изволите, что последствия сии нераздельно связаны с потерею Смоленска.

Какие истинные предречения! События, совершившиеся после сего донесения, в свежей памяти у каждого россиянина. Кто не сознает во глубине своего разума, что светлейший был свыше озарен благодатным вдохновением?

Вступление французов в Москву и злодейства их в столице

Итак, оставленная Москва занята была французами 2 сентября. Тогда Наполеон воскликнул к своим полчищам: «Солдаты! Вы достигли пределов Славы, которая увековечит имена ваши. Летописи французские возвестят о подвигах ваших грядущим поколениям...» «Подлинно, что почти все они достигли пределов славы и спокойно уснули на зимних квартирах в России. А о Наполеоне грядущие времена будут отзываться с проклятием. В столице России Наполеон встретил древнюю твердость и мужество россиян. Хотя вся Российская Империя погружена была в печаль и глубокое уныние, но она нимало не предавалась страху, нимало не отступала от Надежды. Издревле доказанный твердый дух россиян не поколебался сим несчастием. Татары под предводительством Батыя в 1237 году, когда Россия разделена была на многие княжества, одно с другим в несогласии жившие, и поляки под начальством гетмана Желковского в 1612 году, когда князь Пожарский был то, что князь Кутузов, входили в Москву подобным образом, но не могли удержать ее за собою. В 1812 году, когда Россия находилась под одним скипетром всеми обожаемого Александра, и Кутузов по манию мощной десницы его исходил на поприще Пожарского, россияне весьма мало думали о вступивших в Москву злодейских полчищах.

Первый в Москву вступил неаполитанский король Мюрат с 600 человек звероподобной гвардии и оною прямо занял Кремль для квартиры Наполеона. После входила вся армия с обнаженными мечами. С музыкою и барабанным боем. Впрочем, тощие солдаты Наполеона были в чрезвычайно изорванных мундирах. Другие колонны пестрились, подобно стаям сорок, разноцветностью одеяния: воины сии шли одни в заплаченных мундирах, другие в шинелях, во фраках, в фуфайках, в русских армяках, польских бекешах, немецких кафтанах и в других странных нарядах. С начала прибытия в Москву французы уверяли, что они идут не для притеснения, а для дарования вольности и установления порядка; но, вступив в город, и проведши ночь под ружьем, поутру 3 сентября злодеи с остервенением бросились на расхищение Москвы. Первое дело их было добраться до напитков. Все питейные дома и винные погреба наполнились сими разбойниками. Напившись, они рассыпались шайками по домам жителей. Смертоубийство от рук варваров и вопль устрашенного народа, искавшего спасения, при осветившейся темноте от пламени пылающих зданий, представляли ужасное зрелище. Глубокая ночь и изнеможенные силы чудовищ только прекратили сии буйства до другого дня, до которого разбежавшиеся из домов своих по городу жители скитались, подобно теням, по темным закоулкам. После того грабители возобновляли свои неистовства, в коих участвовали не только офицеры, но даже генералы. Несчастных жителей за малейшую просьбу об оставлении их по крайности в рубашках, безжалостно предавали смерти. Шкапы, сундуки, столы, зеркала, разбивали в дребезги; книги рвали и листы распускали по воздуху. Другие, не нашед никого в доме из жителей, осматривали все части оного и, нигде не увидев добычи, предавали здание огню.

Но сего еще недовольно: они в храмах Господних, в которые толпами вбегали с неистовством, рвали с престолов и жертвенников одеяния, расхищали ризницы, расхватывали чаши, кресты, кадила, украшения алтарей, оклады святых икон и другие утвари (ежели какие оставались невывезенными); за неподельчивость друг друга тут же убивали; или, разломав иконостасы, превращали святилища церквей в конюшни. Беспредельное милосердие Божие нигде столько не явило чудес долготерпения своего, как в сем случае: гром праведного и страшного прещения Его не поражал тогда беззаконных, ожидая еще покаяния: но за то отступившим вовсе от совести ужасная и мучительная смерть была потом возмездием за их злодеяния, как последствия откроют.

Каждый день крик бесчинствовавших тиранов и стон умиравших приводили всякого в ужас и содрогание. Женщины и дети были беззащитною жертвою неистовств и поруганий. Некоторые улицы покрыты были разгнившимися телами человеческими и конскими падалищами, кои, заражая воздух смрадом своим, дыхание отнимали. Река Москва, озера и колодцы завалены были ими совершенно, и загустевшая от них вода была смертоносною отравою. Дома (если какие остались от пламени неразрушенными) варвары разбивали бревнами и пушками, так что чрез месяц и 8 дней пребывания французов в Москве из 14000 зданий едва осталось 5000. Прочие все истреблены были пламенем, на месте коих остались одни развалины, покрытые пеплом и обгоревшими человеческими трупами.

Странность одеяния французского войска в Москве также заслуживает быть известною в истории. Из воинов Наполеона иной стоял на часах в священнических ризах с ружьем, в воинской треугольной шляпе с пером и босиком; другой в женском коротком салопе, подпоясавшись гусарским поясом, в мужицкой круглой рыжей шляпе, в панталонах и в лаптях; третий в рясе монашеской и гренадерской каске; тот в старинном русских бояр кафтане, в мужицкой новгородской шапке. И в одном башмаке, а в другом лапте; тот в лакейской ливрее; и всяк в том, что мог достать для прикрытия наготы своего тела.

В пишу от голоду французы употребляли в Москве лошадей, собак, кошек, ворон и даже мертвых людей и умерших своих собратий, ибо продовольствие совершенно у них исчезло.

Но да закроется от читателей наших сие страшное зрелище, которое представляла Москва, вмещавшая в себе хищных врагов нашего Отечества разных племен, покоренных дерзким и властолюбивым корсиканцем. Который мечтал, изготовив в оном узы рабства для России, давать посредством ее законы целому свету! Обратимся снова к князю Кутузову.

Глава III. 1812 год

Деятельность и прозорливый план князя Кутузова при отступлении от Москвы. Объявление о занятии Москвы неприятелем

Мудрый вождь российских сил нимало не колебался между сими ужасными событиями и несомненною надеждою восторжествовать над врагами своего отечества. Дальновидность и деятельность его как главного предводителя воинства рождали и в подчиненных ему отважность, предприимчивость и неустрашимость. От прозорливости Кутузова не могло скрыться ничто: он знал все то, что ни происходило в Москве во все время пребывания в оной французов. Один офицер, истинный сын отечества, который, будучи в сем деле, положил живот свой за Веру, за Царя, испросив позволение у фельдмаршала, переодевался, каждый почти день входил в Москву и выходил из оной, принося князю Кутузову всякий раз достоверное обо всем происходившем в Москве известие.

Таким образом, князь Кутузов, получая сведения о неистовствах злодеев, чрезвычайно сокрушался душею об участи древней российской столицы; но он, обозревая умственно и последствия великого своего предначертания, утешал себя мыслию, что он успеет все их злодейства низринуть на собственную их голову, что если не стены московские, то непременно пространные поля России соделаются для них ужаснейшим гробом.

Когда князь Кутузов с российскою армией выходил из Москвы на Коломенскую дорогу, тогда большее число из оставшихся жителей последовали за ними. Надменный Наполеон видел, что российский вождь оставляет столицу, но не мог предвидеть, что он ему готовит погибель в самых стенах оной.

Во всенародном извещении, которое по высочайшему повелению 14 сентября о занятии неприятелем Москвы объявлено было в следующих незабвенных словах:

«С крайнею и сокрушающею сердце всех и каждого сына отечества печалию, сим извещается, что неприятель сентября 3 числа вступил в Москву. Но да не унывает от сего Великий народ Российский. Напротив, да поклянется всяк и каждый воскипеть новым духом мужества, твердости и несомненной надежды, что великое наносимое нам врагами зло и впредь обратятся напоследок на главу их. Неприятель занял Москву не от того, чтоб преодолел силы наши или бы ослабил их. Главнокомандующий, по совету с первенствующими генералами, нашел за полезное и нужное уступить на время необходимости, дабы с надежнейшими и лучшими потом способами превратить кратковременное торжество неприятеля в неизбежную ему погибель. Сколь ни болезненно всякому русскому слышать, что Первопрестольный град Москва вмещает в себе врагов Отечества своего, но она вмещает их в себе пустая, обнаженная от всех сокровищ и жителей. Гордый завоеватель надеялся, вошед в нее, соделаться повелителем всего Российского Царства и предписать ему такой мир, какой заблагорассудит, но он обманется в надежде своей и не найдет в столице сей не только способов господствовать, ниже способов существовать. Собранные и от часу больше скопляющиеся силы наши окрест Москвы не престанут преграждать ему все пути и посылаемые от него для продовольствия отряды ежедневно истреблять, доколе не увидит он, что надежда его на поражение умов взятием Москвы была тщетная и что поневоле должен он будет отворять себе путь из ней силою оружия. Положение его есть следующее: он взошел в землю нашу с тремястами тысяч человек,* из которых главная часть состоит из разных наций людей, служащих и повинующихся ему не от усердия, не для защиты своих отечеств, но от постыдного страха и робости. Половина сей разнонародной его армии истреблена, частью храбрыми нашими войсками, частью побегами, болезнями и голодною смертию. С остальными пришел он в Москву. Без сомнения смелое, или лучше сказать, дерзкое стремление его в самую грудь России и даже самую древнейшую столицу удовлетворяет его честолюбию и подает ему повод тщеславиться и величаться; но конец венчает дело. Не в ту страну зашел он, где один смелый шаг поражает всех ужасом и преклоняет к стопам его и войска и народ. Россия не привыкла покорствовать, не потерпит порабощения, не предаст законов своих веры, свободы и мужества. Она с последнею в груди каплею крови станет защищать их. Всеобщее, повсюду видимое усердие и ревность в охотном и добровольном против врага ополчении свидетельствует явно. Сколько крепко и непоколебимо Отечество наше ограждаемое бодрым духом верных его сынов. Итак да не унывает никто, и в такое ли время унывать можно, когда все состояния государственные дышат мужеством и твердостию? Когда неприятель с остатком отчасу более исчезающих войск своих, удаленный от земли своей, находится посреди многочисленного народа, окружен армиями нашими, из которых одна стоит против него, а другие три стараются пресекать ему возвратный путь и не допускать к нему никаких новых сил? Когда Испания не только свергла с себя иго его, но и угрожает ему впадением в его земли? Когда большая часть изнуренной и расхищенной от него Европы, служа поневоле ему, смотрит и ожидает с нетерпением минуты, в которую бы могла вырваться из-под власти его тяжкой и нестерпимой? Когда собственная земля его не видит конца проливаемой его для славолюбия своей и чужой крови? При столь бедственном состоянии всего рода человеческого не прославится ли тот народ, который перенеся все неизбежные с войною разорения, наконец терпеливостью и мужеством своим достигнет до того. Что не токмо приобретет сам себе прочное и ненарушимое спокойствие, но и другим державам доставит оное, и даже тем самым, которые против воли своей с ним воюют. Приятно и свойственно доброму народу за зло воздавать добром.

Боже Всемогущий! Обрати милосердные очи Твои на молящуюся Тебе с коленопреклонением Российскую Церковь. Даруй поборающему по правде верному народу Твоему бодрость духа и терпение. Сими да восторжествует он над врагом своим, да преодолеет его и, спасая себя, спасет свободу и независимость Царей и Царств».

______________________

* Впоследствии оказалось их гораздо более.

______________________

Князь Кутузов необыкновенным, одному чрезвычайному воинскому гению свойственным движением своим, сделал важнейшие предприятия: во-первых, остановил неприятеля, затруднив его сообщение с границею, во-вторых, прикрыл от него плодоносные губернии России; в-третьих, обеспечил продовольствие своей армии и открыл ей способы усилиться. Таким образом, план военных действий сего величайшего наших времен полководца обнаружился, поелику нельзя было сражаться с французами спереди без значительной потери; то Кутузов деятельным своим бездействием, победительною своею медленностью поворотя их к себе тылом, удобно наносил им удары.

Скрытные маневрирования главной армии князя Кутузова фланговым маршем к Подольску

Князь Кутузов, предписав, чтобы пикеты расставлены были по дорогам Санкт-Петербургской, Дмитровской, Ярославской и Владимирской, между тем не преставал продолжать движение свое около Москвы таким образом, что в течение двух почти недель неприятель не мог открыть, где находится российская армия.

Сие происходило следующими маневрированиями:

Кутузов, сделав два марша по Коломенской дороге для произведения в действие намерения своего, склониться ближе на дорогу коммуникаций неприятельской армии, оставя арьергард свой на реке Похре в позиции у Калакова; форсированным же маршем сделал князь Кутузов фланговый к Подольску и 6 сентября находился с армией в сем городе.

Сентября 5 генерал Тормасов соединился с армией адмирала Чичагова, шедшею из Молдавии,— отрядами сей армии одержаны разные победы 8 сентября.

В ночи с 5 на 6 сентября арьергард Кутузова скрытным маршем последовал сею же фланговою дорогою за армией, оставя часть казаков для фальшивого их движения на Коломну с тем, что будто бы и армия сделала туда свое отступление.

Сие фальшивое движение нашей армии происходило так успешно, что неприятель последовал частями за казаками и тем подал Кутузову ту удобность, что 7-го числа армия его, сделав фланговый же марш восемнадцать верст на Калужскую дорогу и послав сильную партию на Можайскую, чрезвычайно озаботила тыл неприятельский.

Если бы неприятель в сих обстоятельствах мог дать русским сражение, то Кутузов, избрав выгодное местоположение, без сомнения, и тут увенчался бы лаврами побед, как на равнинах Бородинских.

Князь Кутузов с армиею при селе Красной Похры; получает от Государя Императора жезл и рескрипт на достоинство фельдмаршала

Таким образом, Кутузов, маневрируя по старой Калужской дороге и положением армии своей прикрывая Тулу, Калугу, Орел, удачно совершил предначертанное им движение и занял село, называемое Красная Похра сентября 11.

Здесь генерал-фельдмаршал князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов имел счастие получить именной высочайший Его Императорского Величества рескрипт о пожаловании его в сие достоинство, также фельдмаршальский жезл и сто тысяч рублей денег.

Когда Кутузов, вышед из Москвы и не давая французам тотчас сражения, то многие великие полководцы отечественные и иностранные опасались, чтобы таковая медленность российского главнокомандующего не была гибельною для России, но находившийся в главной квартире нашей армии английский генерал Вильсон утверждал, что умнее и искуснее нельзя сделать распоряжений, каковы Кутузова. Он написал к Лондонскому Двору в рассуждении сего следующее: «Армия российская находится в самом лучшем состоянии; от распоряжений полководца ее надлежит ожидать несомненных успехов; Москва, оставленная им по общему с генералами согласию, никак не решит успеха военных действий французов».

Так в скором времени стали мыслить все, понимающие воинское искусство и соображение с обстоятельствами.

Кутузов, скрыв русскую армию фальшивыми движениями, приводит французов в недоумение

Кутузов продолжал приводить в исполнение великий план, им предначертанный, делая фланговое движение с своею армией по переправе чрез Москву-реку; для скрытности сего направления, вводил неприятеля на всяком своем марше в недоумение, направляясь сам к известному пункту и маскируясь фальшивыми движениями легких войск, делал он демонстрации то к Коломне, то к Серпухову, за коими и неприятель большими партиями следовал. Арьергард российской армии 11 сентября перешед реку Похру, следовал потом параллельно от армии к Москве в десяти верстах, и с самого поворота от Коломенской дороги не был тревожим неприятелем, который, потеряв из виду нашу армию и оставаясь в крайнем недоумении, посылал сильные отряды на разные пункты для открытия оной.

Кутузов рассылает сильные отряды. Успехи сих отрядов. Иловайский 11-й, Дорохов, Давыдов, Сиверс, Винценгероде

Между тем Кутузов, став на вышепомянутой Калужской дороге и приближаясь к тылу неприятельскому у стороны города Можайска для действия на оный, разослал для разъездов сильные отряды: первый, состоящий из части казаков и Мариупольских гусар под командою генерал-майора Иловайского 11-й к селению Знаменску; второй под командою генерал-майора Дорохова по Боровской дороге; третий под начальством полковника Давыдова между Гжатским и Можайском для преграждения неприятельских коммуникаций. Барону же Винценгероде предписал князь Кутузов состоять на Тверской дороге и иметь отряд и по Ярославской и Владимирской и вместе с действием большой армии на Можайскую дорогу действовать и ему на оную. Сентября 7 вследствие сего генерал-майор Иловайский 11 -й атаковал четыре неприятельских конных полка, разбивши совершенно взял в плен 200 человек с 1 полковником, 16 офицерами, 40 унтер-офицерами и много положил их на месте. Сентября 10 генерал Дорохов, прибыв в селение Шарапово, узнал, что по Боровской дороге идет много неприятельских обозов. Отрядив в село Перхушкино для разведывания партию, состоящую из 40 человек казаков под командою сотника Юдина, открыл чрез сего офицера неприятельский обоз с большим прикрытием, и для того послал еще две сотни казаков и два эскадрона лейб-драгун. Но храбрый Юдин не дождавшись еще подкрепления, ударил пред рассветом на деревню, переколол довольное количество неприятеля и взял в плен 2 капитанов, 5 офицеров и 92 человека нижних чинов, и когда некоторые к защищению своему разбежались по сараям, то он зажег оные и поднял на воздух 36 фур артиллерийских со снарядами. Сверх сего сентября 10 полковник Сиверс, сделав нападение два раза на неприятельские команды, множество переколол, взял в плен более 200 рядовых, 6 офицеров, адъютанта маршала Нея и 1 квартермистра, и сжег также более двадцати фур со снарядами.

Подполковник Давыдов, действуя сходственно с предписанием князя Кутузова, достиг успешно до Можайска и, став между оным и Гжатском, пресек неприятельские коммуникации. А генерал-адъютант барон Винценгероде, заняв вверенною командованию его армией все те дороги, которые предписал ему князь Кутузов, совершенно обеспечил не токмо те дороги, но и Санкт-Петербургский тракт и, разослав в разные стороны довольно значительные разъезды, истребил чрезвычайное множество неприятелей.

Партизанская война. Добровольное вооружение крестьян на защиту отечества. О действиях армии Тормасова и Чичагова по соединении их

Князь Голенищев-Кутузов, предположив действовать между Москвою и Смоленском наступательно, вместе с тем положился в уме своем вести войну партизанскую, которой, по его усмотрению, ничего не было пагубнее для такого неприятеля, каков Наполеон*. Почему, находясь еще в Подольске, от Москвы к Югу в 32 верстах, разослал он в разные стороны партии, дабы они тревожили и истребляли французские отряды. Будучи в Красной Похре, Кутузов умел возбудить в крестьянах столь сильное и единодушное рвение к защите веры и отечества, что еще до выступления его из селения сего явилось к нему более десяти тысяч крестьян, готовых сразиться по его повелению. Когда Кутузов выступил из села Красной Похры и подвигался с главною армией к деревне Богородицкой, 18 сентября подполковник Давыдов, близ города Вязьмы, напав на французский отряд, прикрывавший транспорт артиллерийских снарядов, разбил оный совершенно, положил на месте 250 человек и взял в плен 2 офицеров и 146 рядовых, великое количество фуража, провианта и 10 фур со снарядами. Он же в другой раз положил на месте 100 человек, в плен взял 125 и 1 фуру с артиллерийскими снарядами.

______________________

* Партизан означает начальника небольшого отряда отделенного от армии. На войне так называется наездник, удалой всадник, делающий урон неприятелю урывкою. Умный и опытный партизан доставляет великие выгоды армии: он удаляет от нее неприятельские партии; истребляет все неприятельское, что ему будет по силе и возможности; уведомляет главного военачальника о всех поступках неприятеля. Он должен помнить, что главнокомандующий отделил его не столько для нападений на неприятельские силы, сколько для учинения неприятелю важного вреда. Взятие в плен одной особы; поимка курьера с важными депешами; истребление магазинов и транспортов принесут иногда более пользы государству, армии, славы партизану и вреда неприятелю, нежели истребление и взятие двух или трех тысяч рядовых в продолжение компании. Далее он служит к томлению неприятеля частым набегами и перестрелками, делая ему помешательство при всех его движениях. Дабы исполнить хорошо сие звание, то необходимо нужно иметь великие дарования, а особливо успеть противопоставить силе искусство и хитрость, словом, он должен быть весьма прозорлив, расторопен и осмотрителен в выборе средств, удобных к исполнению, скромен в поступках, великодушен и неустрашим при настоящей опасности, наконец присутствие духа при какой бы то ни было встрече, даже в огне самого действия.

______________________

На пути к деревне Богородицкой Кутузов получил перехваченную генерал-майором Дороховым у неприятеля почту 11 сентября в двух запечатанных ящиках и третий ящик с ограбленными церковными вещами, а вскоре затем взяты и представлены к главнокомандующему два французских курьера с весьма важными депешами.

Около сего времени генерал-фельдмаршал известился, что армии генерала Тормасова и адмирала Чичагова, по соединении, перешли реку Стырь и сделали движение на австрийские войска под предводительством князя Шварценберга и заставили их на всех пунктах ретироваться к стороне Бреста-Литовского. Вместе с сим к Кутузову присланы были от генерала Тормасова три штандарта австрийского легкоконного полка Орелли, взятые у неприятеля поручиком Буксгевденым.

Князь Кутузов с армией в деревне Богородицкой. Партизаны истребляют фуражиров и мародеров

Сентября 19 дня князь Кутузов с армиею своею прибыл в деревню Богородицкую. Во все время движения сего, продолжавшегося около десяти дней, ежедневно происходили на форпостах небольшие сшибки, и русские везде торжествовали над французами, так что у неприятеля в течение сих дней взято нами в плен более пяти тысяч человек нижних чинов с большим числом штаб- и обер-офицеров и начальник генерального штаба короля неаполитанского генерал Ферье.

Находясь в деревне Богородицкой, Кутузов разослал в разные места множество партизан, для истребления французских фуражиров и мародеров. Вследствие чего генералы Милорадович, Дорохов, Корф, князь Кудашев, князь Вадбольский, полковник Ефремов и Балабин и другие одерживали всегда победы, брали великое множество пленных и обозов.

Князь Кутузов, дав отдых армии, продолжал снова движение свое к селу Тарутину.

Авангардное дело близ села Спасского

Сентября 22 числа появился из лесу неприятельский авангард неподалеку от села Спасского и начал свои движения на наш авангард, командуемый генералом Милорадовичем. Сей неустрашимый генерал, предупреждая неприятеля, атаковал его стремительно. Неприятель был отражен; поставленными близ села Спасского нашими 14-ю орудиями. Выходившие из леса неприятельские колонны были совершенно опрокинуты; сбита неприятельская батарея, на коей подбито три орудия и взорвано четыре ящика. Во время отступления сей батареи была она сильно преследуема нашими ядрами. Артиллерия наша столь удачно действовала, что неприятельская кавалерия принуждена была скрыться в лес.

При сем деле много у неприятеля побито и взято в плен 10 офицеров и более 150 нижних чинов. Четыре французских кавалерийских полка весьма много здесь потерпели; ту же участь имели виртембергские и прусские гусары и польские уланы.

Кутузов пресекает продовольствие французской армии

Таким образом, Кутузов, действуя, привел всю французскую армию в то положение, что пропитание у нее совсем почти прекратилось; в самой Москве терпели французы чрезвычайный голод и во всем крайний недостаток, и между тем положение их делалось час от часу ужаснее: генерал-адъютант барон Винценгероде, находясь с корпусом своим на Тверской дороге, к северу от Москвы, как по сей так равно и по западной стороне сей столицы, партиями своими истреблял ежедневно по 50, по 100 и по 150 человек французов. Другие генералы между Москвою и Смоленском, также в Калужской, Могилевской, Витебской, Минской, Гродненской, Лифляндской и Курляндской губерниях, действовали с таким же успехом.

Сентября 18 генерал Эссен вытеснил французов из Митавы, взял в плен 240 человек и 4 пушки; после того много раз былы французы поражаемы российскими войсками около Риги и в других местах Лифляндии и Курляндии, командующими генералами Левизом, Вельяминовым и другими.

Князь Кутузов с армией при селе Тарутине. Князь Кутузов начинает вести журнал военных действий

Генерал-фельдмаршал князь Голенищев-Кутузов, прибыв 22 сентября с армией своею в село Тарутино. В сем-то месте знаменитый полководец нашел точку предположенного отступления, в котором армия российская пришла не только в равновесие с неприятельскою, но и получила над нею важный перевес. Кутузов, усмотрев столь желаемые успехи своих партизан, начал с сего времени вести журнал военных действий, которые его светлость вел во все продолжение войны и в котором все касающееся до действий армии описано подробно. Журнал сей, равно и донесения корпусных генералов к фельдмаршалу князю Кутузову, заключают в себе множество побед над неприятелем, одержанных разными российскими отрядами и малыми партиями, истребившими французов более, нежели известные славные сражения.

Здесь явился посланный французами из Москвы для шпионства московский купец Жданов, который, подобно Минину, оставя дом, жену и детей и сохраняя верность к Вере, Государю и Отечеству своему, предстал к генералу Милорадовичу, которым был препровожден к светлейшему князю Кутузову.

Почитаем не излишним описать сей великий и незабвенный пример любви к Отечеству.

Московской 3-й гильдии купец Петр Жданов, будучи обременен семейством, оставался в Москве во время вступления в оную французов, препоручая себя милости Божией. Французы несколько раз грабили дом, в котором он жил с женою своею и двумя малолетними дочерями, из коих одной было восемь, а другой семь лет; наконец обобрав оный совершенно, зажгли, бросив в сенях трубку, начиненную порохом. Несчастные сначала ушли в сад и спрятались там между густыми малиновыми кустами; потом, выбравшись за заставу, переходили со многими другими, равномерно укрывавшимися от буйства и насилия злобных разбойников, предающих все огню и мечу, из места в место и провели целый день и ночь, скрываясь в солодовенных овинах, подвалах и погребах. Лишь только Жданов вышел на рассвете из такового убежища, с ним встретились неприятели, схватили его, привели во внутренность горящего города и принудили показывать богатейшие дома. Он притворился больным; они били, топтали, таскали его; от чего он, потеряв множество крови, упал в обморок. Опомнившись уже к вечеру, и не видя неприятелей, побрел на то место, где оставил жену и детей своих; но не нашел ничего, кроме дымящих развалин и взметаемого ветром пепла. Тогда, почитая их погибшими, решился он в отчаянии своем оставить город. И прошед уже село Алексеевское, был захвачен неприятельским отрядом, взят и возвращен в Москву. Считая мечтою увидеться с женою и детьми своими, он не знал совершенно, что ему делась в городе, и потому, лишь только услышал, что желающие выйти могут получить билеты для пропуска на заставах и постах от живущего на Девичьем поле в доме госпожи Нарышкиной князя Экмюльского (Даву), и что ныне раздаются знающим по-русски бароном Иваном Самсоновым. Он пошел в сей дом и нашел там в самом деле толпу народа. Барон Самсонов вышел к народу и сказал: «Кто имеет жену и детей, того отпущу и билет дам вольный». Все молчали; всякой боялся сказать, что он имеет жену; но Жданов, полагаясь на промыслительную десницу Божию, решился объявить, что у него есть жена и дети. Барон взял его за руку и, введши в особенную комнату весьма богато убранную, начал спрашивать его тихо и ласково: кто он таков? Давно ли он живет в Москве? Природный ли русский? Россиянка ли жена? Давно ли женат? Сколько имеет детей, и доволен ли своим состоянием? Жданов отвечает, что он купец, живет в Москве давно, природный россиянин, жена тоже, женат давно, имеет двоих детей, но не знает, где они и живы ли; и что доселе был доволен всем. Таковая откровенность понравилась барону, он подвел его к образу Спасителя и, уверяя, что вся Россия безвозвратно принадлежит Наполеону и что его счастие зависит единственно от него, сказал: «Крестись, что ты исполнишь в точности все порученное тебе мною, и знай, что исполняя оное, ты осчастливишь и себя и семейство и потомство свое». Жданов на все сии слова показывал вид согласия, располагая в душе своей воспользоваться слепою доверенностью, услужить хотя малым чем любезному Отечеству. Наконец барон сказал ему таинственным и дружелюбным видом: «Сходи в главную русскую армию до Калуги и разведай нужное для нас, а что именно, о том дадим тебе письменное наставление выучить наизусть». Такое предложение удивило Жданова; он начал отговариваться; но видя, что отговорки его были гораздо слабее убеждения, а притом, боясь раздражить барона, решился принять предложение. Самсонов обещал ему за сие дом каменный, какой угодно будет выбрать в целой Москве, а притом тысячу червонных, которые оценил в 12000 рублей по нашему курсу; что он впредь почтит его другими препоручениями; что жена и дети его будут найдены, успокоены и осчастливлены до его возвращения. Потом ввел он Жданова к самому князю Экмюльскому, который сидел тогда за столом с бумагами, украшенный звездами и орденами. По представлении бароном Жданова, князь, подняв голову поглядел на сего последнего, не говоря ни слова. Жданов поклонился. И находясь неподвижно на своем месте, был глухим слушателем разговора князя с бароном, пока наконец сей оборотился к нему и сказал: «Поди же старик!» Жданов униженно князя просил не оставить семейства его, почему князь, приложа руку к груди с уклонкою головы, дал ему почувствовать, что будет иметь попечение о всем до него касающимся. Жданов вышел, а чрез несколько минут последовал за ним и барон и подал ему бумагу, говоря, что в ней означено все, что ему должно сделать, и прося выучить оную наизусть ночью и поутру к нему явиться; но чтоб отнюдь никому о том не сказывал, даже и секретарю, при нем находящемуся, который знал несколько по-русски. Потом барон спросил его, где он живет, дал ему провожатого француза, который привел его на квартиру за Краснохолмский мост. Там Жданов нашел одни обгорелые остатки дома, переходил из одного сарая в другой и наконец, опустясь в погреб, нашел жену и детей своих в порожних кадках дрожащими, бледными, полумертвыми. Надлежало выполнить два обязательства: успокоить жену и детей, и выучить данные ему статьи, кои были следующие:

1. Идти в Калугу (было прибавлено «в Тулу, а из Тулы в Москву, но после отложено).

2. Рассмотреть и расспросить, сколько русской армии?

3. Кто начальники армии?

4. Кто начальники дивизий?

5. Куда идет армия?

6. Укомплектованы ли полки после Бородинского сражения?

7. Подходят ли вновь войска?

8. Что говорит народ о мире?

9. Разглашать, что в Москве весь хлеб цел остался и не сгорел.

10. Распустить слух, что зимовать хотим в Москве.

11. Если же российская армия идет на Смоленскую дорогу, то, не доходя до Калуги, возвратиться в Москву как можно скорее.

12. Возвратясь же ни в чем не лгать, лишнего ничего не прибавлять, но что видел и слышал, о том только и говорить.

13. Сие предписание под великим опасением никому не открывать, куда и зачем идешь.

14. Возвращаясь назад на первом французском посту объявить о себе, с тем, чтоб доставили к князю Экмюльскому.

15. Если возвратится с успехом, в награду за сие дано будет 1000 червонных, что стоит по курсу 12000 руб. Сверх сего дом каменный в Москве, какой угодно будет взять.

Жданов отвел семейство свое в один из уцелевших от разорения домов, выучил ночью данный ему урок и на другой день, явившись к барону, пересказал оный: между тем как провожавший его француз рассказал подробно о состоянии несчастного семейства. По сему самому барон дал пару лошадей и велел перевести жену и детей его в дом госпожи Гагариной. 14-го числа сентября Жданов опять был представлен барону и повторил пред ним сделанное ему наставление. Это ему понравилось, и в три часа пополудни барон отправил его в сопровождении трех солдат за город, давши потребное число денег, нужное для пропитания. Французы провели его под вечер к своим передовым постам и, указав на светящиеся впереди огни сказали: «Там русские!»,— а сами пошли назад. Жданов, очутившись на свободе, не мог не вспомнить о жене и детях своих, кои в случае его измены должны были неминуемо подпасть всей лютости свирепых варваров; но питаясь мыслию быть полезным и встретившись с казаками, он просил их представить его генералу Милорадовичу. Они взяли его с собою и чрез несколько часов привели в русский стан, где он, явясь помянутому генералу, открыл ему, как вышел из Москвы и что препоручили ему неприятели. Генерал подал ему руку и хотел его поцеловать. Жданов уклонился, но генерал сказал ему: «Друг мой, здесь мы все равны». После сего был он представлен фельдмаршалу, который препоручил дежурному генералу Коновницыну сделать касательно его нужные препоручения. По уважению благородного поступка купца Жданова, он был отправлен в Санкт-Петербург к Государю Императору, и за усердие и любовь свою к отечеству был высочайше награжден золотою медалью на алой ленте для ношения на шее. В скором времени известился Жданов, что семейство его находится в здравом состоянии: злодеи, заботящиеся напоследок токмо о собственном своем спасении, вероятно, забыли о сем дорогом залоге. За Богом молитва, а за царем служба не пропадет!*

______________________

* Услуга, оказанная Ждановым Отечеству своему, толикой важности, что сам князь Кутузов отдает оной неложную справедливость следующим свидетельством, выданным из главной квартиры дежурным генералом Коновницыным.
Свидетельствую сим, что Московской третьей гильдии купец Петр Жданов, подвизаем будучи ревностию и усердием к своему Государю и Отечеству, несмотря ни на какие лестные предложения со стороны французов, наклонявших его к шпионству, оставил дом, жену и детей, явился в Главную квартиру и доставил весьма важные сведения о состоянии и положении неприятельской армии. Таковой его патриотический поступок заслуживает совершенную признательность и уважение всех истинных сынов России.
22 сентября 1812 года. Село Тарутино

______________________

Ответ Трощинского на письмо князя Кутузова

Около сего времени князь Кутузов писал письмо к действительному тайному советнику Трощинскому, который имел тогда пребывание свое в поместьях своих Полтавской губернии. Письмо сие преисполнено было чувствований глубокой горести и печали, которые стесняли сердце князя Кутузова, сетовавшего об участи древней великолепной русской столицы.

После мудрых расположений князя Кутузова, следствие коих было освобождение Москвы, Трощинский в ответе своем на письмо фельдмаршала изъяснил между прочим следующее.

Горестно, жалеете вы, что не могли отстоять первопрестольного града нашего. Конечно, несказанно жаль, но кто может бороться против Судьбы? И можно ли было предположить, чтобы враг, не пощадивший толико столиц, готовился хладнокровно излить на Москву всю свою ярость? Таков был ей назначен неминуемый и неотвратимый рок! Пожарский не мог защитить матери русских градов, но он изгнал из нее врага, слабейшего стократ того, который бежит теперь от лица вашего. Судьба сравнила Вас с сим великим мужем. Вы оба в памяти благодарного потомства останетесь избавителями Отечества.

Пала Москва; но, опершись о Вас, Россия устояла!

Скоро могущею рукою поднимет она падшую столицу свою, покажет ее удивленному миру еще в большем величии и славе и удостоверит его тем, что богатство и силы наши неистощимы, ибо они существенно от изобилия земли нашей происходят, а не заимствуются променом за мечтательно драгоценный металл, при кучах которого многие миллионы людей с голода умирают.

Москва есть России загородный дом; было бы цело село да гумно, не долго пепелище покрывать будет господское подворье.

Повторяю: богаты наше Отечество и Государь; легко могут они поправить разорения, причиненные все истребляющим врагом, будем надеяться и успокоим тем горестное чувство.

Сколь приятно для русских читать подобные утешительные строки почтенных патриотов и мыслящих и исполняющих истину!

Кутузов с главною квартирой при деревне Леташевке

Сентября 24 дня князь Кутузов, остановясь с главною квартирою в деревне Леташевке, от Москвы к югу около 80 верст, расположил армию свою в укрепленном лагере между селом Тарутиным и деревнею Леташевкою, на правом берегу реки Нары, по дороге, лежащей из Москвы в город Калугу. При сей выгодной позиции нашел он нужным оставаться дотоле пока не привел неприятеля в совершенное бессилие.

Взятие штурмом Вереи

Между тем как партизаны наши продолжали столь успешные свои действия, в то время князь Кутузов из села Тарутина предписал генерал-майору Дорохову, отряженному им для действия к пространству между Гжатском и Можайском, первоначально иметь в виду истребление укреплений, сделанных неприятелем в городе Верее. Укрепления сии, выстроенные на крутой горе, имеющей пять сажен высоты, были кругом обнесены палисадом; но храбрый Дорохов, сообразуясь с предписанием генерал-фельдмаршала, решился взять их штурмом. 29 сентября, когда наши колонны приготовлены уже были для приступа, четыре верейских мещанина тотчас повели их на штурм с неописанным мужеством. Трудность сего предприятия не охладила в сердцах их любви к отечеству, и они первые бросились на крепостные валы. Вслед им пошли храбрые наши воины с такою невероятною быстротою, что чрез полчаса, несмотря на упорство неприятеля, ворвались на парапет и вскоре потом без одного выстрела все было в руках наших. После окончания приступа находившийся по городу неприятель тотчас был уничтожен.

Спустя несколько часов неприятель в трех батальонах и четырех эскадронах с несколькими пушками показался на Можайской дороге; но штурм был уже кончен и наши резервы в совершенном устройстве были уже готовы к отражению новых сил неприятельских. После малого сопротивления неприятель, узнав, что Верейский его отряд уничтожен, поспешно отступил и был с значащим уроном преследуем нашею легкою кавалерией.

Не упоминая о множестве убитых: Вестфальское знамя, пленных 250 человек, 14 штаб- и обер-офицеров, комендант и 500 ружей, кои разделены между крестьянами, суть трофеи, ознаменовавшие 29 сентября. Французский полковник, строивший укрепления, найден убитым. Печеный хлеб, для коего неприятель собирал муку в окрестных деревнях, роздан войскам, а мука крестьянам и обывателям. Солдаты получили хорошую денежную добычу. Палисады и укрепления срыты.

Урон с нашей стороны не превосходит 30 человек убитыми. Один из колонновожатых мещанин ранен.

Генерал-фельдмаршал князь Кутузов всех четырех верейских мещан за столь сильную их любовь к отечеству наградил знаками отличия военного ордена.

Выгоды российской армии пред французскою

Российская армия, пребывая в укрепленном лагере при Тарутине в совершенном спокойствии, получала от того новые силы. Полки укомплектовывались пребывавшими из разных губерний войсками, сформированными генералом от инфантерии князем Лобановым-Ростовским; в лагере производилось ученье рекрут, горевших рвением сразиться с неприятелем. Лошади российской кавалерии, получая в довольном количестве фураж и стоя на здоровом водопое, приметным образом поправлялись. Продовольствие было устроено таким образом, что российская армия не терпела ни малейшей нужды. Большие дороги, ведущие к оной, покрыты были транспортами, шедшими из самых хлебородных губерний, близ коих армия была расположена. Ежедневно прибывали в армию выздоровевшие офицеры и солдаты. Больные и раненые на поле чести, находясь среди России, между родных своих и сограждан, получали всякие пособия, каких только от матерей и жен, от братьев и детей ожидать можно.

Напротив сего Наполеоновы силы, будучи в расстройстве и теснимы со всех сторон нашими партизанами, приходили день ото дня в большее бессилие.

Стоя в обширном кругу на Тверской, Владимирской, Рязанской и Калужской дорогах, вокруг горящей Москвы, как вкруг пламенного средоточия, находились они, как бы в безлюдной степи. Ежедневно тысячи солдат стекались из лагеря в город на грабеж, и многие тысячи других рассеивались по окрестной стороне для добывания хлеба и фуража. В лесах и посреди болот скрывались толпы вооруженных крестьян, которые убивали ежедневно по несколько сот сих бродяг; избегавшие крестьян попадались в руки казаков. Удалением от пределов своих, а более пресечением их сообщений, лишены они были всех пособий. Продовольствие их час от часу делалось затруднительнее, так что в армии их употребляли уже в пищу падалище и собственных своих собратий. Наиболее претерпевали лошади их артиллерии и вся конница. Большая часть сей последней погибла на сражениях, особливо в знаменитый по успехам российского оружия день 26 августа, а остальные кавалерийские их полки терпели в фураже величайший недостаток, ибо армия их окружена была со всех сторон российскими партиями, отрезывавшими ей всякое сообщение.

Они столько стеснены были в доставлении себе фуража, что фуражиры их не иначе отправлялись, как под весьма сильными прикрытиями, которые, однако же, всегда преодолеваемы были российскими партиями. Сильные российские отряды находились: на Можайской, Санкт-Петербургской, Коломенской и Серпуховской дорогах: и редко проходил день, в который бы не привели к главнокомандующему князю Голенищеву-Кутузову 300 человек и более пленных. А как при всякой стычке обыкновенно число убитых превосходит число пленных, то из сего заключить можно, сколько каждый день погибало людей Наполеоновой армии в России.

Русские крестьяне. Разговор князя Кутузова с крестьянами. Замечательные слова Кутузова при изгнании французов из Мадрида

Самые крестьяне из прилежавших к театру войны деревень наносили неприятелю величайший вред. И особенно отличились примероною храбростью крестьяне Боровского уезда Калужской губернии. Россияне во все времена от всех народов отличались любовью и привязанностью к престолу своих государей, но в бонапартовскую войну, когда соотечественный прозорливый вождь именем своего монарха взывал к ним, все стремились с неописанною ревностью на истребление врагов своих, нарушивших спокойствие их отечества.

Случалось, что несколько соседних селений ставили часовых на возвышенных местах и колокольнях, дабы они, увидев неприятеля издалека, били в набат. При сем знаке крестьяне собирались, нападали на неприятелей своих с отчаянием и не сходили с места битвы до тех пор, пока не одерживали конечной победы. Они убивали неприятелей во множестве, а взятых в плен доставляли к армии. Ежедневно приходили они в главную квартиру и просили убедительно огнестрельного оружия и патронов для защищения себя от врагов.

Фельдмаршал князь Кутузов столько сему радовался, что сам разговаривал с ними лично, называя их почтенными и истинными сынами России. Он велел немедленно удовлетворять просьбы их, по мере возможности, и снабжать их ружьями, пистолетами и порохом. Ободренные сим крестьяне во многих селениях соединялись под присягою для общего своего спасения с тем, что положено было наказание на случай, если бы кто из них оказался трусом или выдал друг друга. Так десница Вышнего, поборствующая правым и наказующая виновных, являла гнев свой на врагов нашего Отечества!

В такой точно силе генерал-фельдмаршал князь Кутузов, находясь в деревне Леташевке, издавал для армии своей известия и, получив здесь 30 сентября сведение, что испанцы и англичане, разбив французов, заняли столичный испанский город Мадрид, его светлость присовокупил: «Итак враги наши везде поражены; они погибают и в отдаленных странах Европы в то время, когда вторгшись в пределы России, найдут, может быть, гробы свои в недрах Отечества нашего».

Глава IV. 1812 год

Кутузов приводит французскую армию в изнеможение

Итак, мудрый вождь россиян, генерал-фельдмаршал князь Голенищев-Кутузов, находясь с армией своею в столь выгодных Тарутинских укреплениях, привел французскую армию в совершенное изнеможение, отделяя от войск своих от времени до времени значащие партии, которым предписывал он иметь в виду не токмо истребление неприятельских мародеров и фуражиров, но и наносить ему силою своею сколь можно чувствительнейший вред.

Партизаны, в каких местах наносили вред неприятелю

Начальствовали сими партиями, кроме генерала Дорохова, полковника князя Вадбольского, полковника князя Кудашева и подполковника Давыдова, были: артиллерии штабс-капитан Фигнер, гвардии капитан Сеславин, гвардии поручик Фонвизин и другие.

Полковник князь Вадбольский действовал по дороге Верейской и истреблял фуражиров и мародеров. Полковник князь Кудашев по Серпуховской и Калужской дорогам разбивал целые неприятельские партии. Подполковник Давыдов по дороге между Семлевой и Вязьмою; штабс-капитан Фигнер в окрестностях Москвы; капитан Сеславин тревожил неприятеля в окрестностях села Богородска; а поручик Фонвизин истреблял французов вместе с крестьянами по дороге Боровской; другие же партизаны с равным успехом действовали в разных других местах.

Причины, побудившие Наполеона к предложению перемирия

Таким образом, искуснейший и опытнейший полководец российских сил, генерал-фельдмаршал князь Голенищев-Кутузов привел в совершенное исполнение великий свой план в рассуждении неприятелей. Наполеон увидел наконец, что армия его приметно уменьшается; военный дух и дисциплина заменяются в ней алчностью к грабежу и неповиновением; известия, получаемые им от маршалов Удино Виктора и Макдональда совсем его ожиданиям не соответствовали; другие важные сведения, весьма нужные к соображению генерального плана, вовсе не доходили, быв перехвачены российскими летучими отрядами и партизанами. Важные диверсии с тыла российской армии, для которой назначены были прусские, баварские, саксонские и польские войска, уничтожены были деятельностью и храбростью корпуса, командуемого бессмертным графом Витгенштейном и соединившеюся Дунайскою армией 5 сентября с армией генерала Тормасова. Возмущение и заговор, произведенные в Париже генералом Маллетом, сделались Наполеону известными; негодование и ропот во французской армии были уже всеобщими.

Тщетно Наполеон питал себя надеждою вскорости получить из Санкт-Петербурга мирные предложения; великий российский Самодержец был непоколебим и приводил в движение все врученные ему Небом великие средства к гибели своего врага: все сие принудило надменного корсиканца уступить необходимости и просить о перемирии.

Лористон является к князю Кутузову с предложениями о перемирии

Итак, Наполеон Бонапарт отправил в российский лагерь генерала Лористона с письмом к главнокомандующему князю Кутузову, заключающим при множестве учтивостей, предложения о перемирии.

Князь Кутузов находился в сие время в главной своей квартире в Леташевке и был столько покоен духом, что, казалось, предвидя счастливый успех в своих предначертаниях, ни о чем уже более не думал. Он принял Лористона посреди всех своих генералов.

Разговор князя Кутузова с Лористоном

Разговор между князем Кутузовым и генералом Лористоном был следующий.

После некоторых обыкновенных приветствий со стороны Лористона князь Кутузов спросил его: «Здоров ли ваш император?» — Лористон, дав на сие ответ, хотел говорить о деле, но Кутузов прервал: «Я думаю, что он в Москве у нас живет очень весело?» — «Да,— отвечал Лористон,— он поручил мне...». Кутузов снова прервал: «Часто ли Наполеон бывает в театре?»* — «Иногда»,— сказал Лористон, и снова хотел говорить о деле. Но Кутузов подхватил: «Напрасно! Я на его месте бывал бы по два раза вдень»,— Лористон намерен был приступить к делу, но Кутузов продолжал: «О! В Москве есть прекрасные французские актеры». Лористон, опасаясь навлечь на себя гнев Наполеона чрез промедление положенного ему времени, стал говорить решительнее: «Ваша светлость, позвольте...». Но Кутузов снова прервал его речь, говоря: «Да, из них (актеров) есть много из знатных французских фамилий». Наконец князь Кутузов позволил ему объявить причину своего приезда.

______________________

* Во время пребывания французов в Москве учрежден ими был театр в доме господина Познякова.

______________________

Лористон объявил, что прислан к князю Кутузову с просьбой о заключении перемирия и о доставлении Императору Всероссийскому письма от Наполеона с предложениями о мире для прекращения ужасного кровопролития, причиненного отчаянием и варварством.

Князь Кутузов отвечал, что он не имеет власти принимать предложения о мире или перемирии и отнюдь не примет письма на имя Его Императорского Величества; причем объявил, что русские имеют весьма много выгод, которых не хотят утратить бесполезным для них перемирием.

Лористон заметил, что война должна когда-нибудь кончиться, ибо не может всегда продолжаться, особливо с таковою жестокостью, как ведут ее ныне.

Князь Кутузов возразил, что революционные французы ввели варварство в войны и что сам Бонапарт довел оное до высочайшей степени; что она в самом деле не может быть вечною; но что о мире станут говорить не прежде, как по отступлении французов за Вислу; что война причинена не Россией, ибо Император Всероссийский, напав со всею своею силой на магазины и войска, находившиеся в Польше, мог бы уничтожить все приготовления Бонапарта на той стороне Вислы прежде довершения оных; но не хотел возмутить царствовавшего тогда спокойствия, не хотел быть начинателем войны и надеялся до конца, что сохранит мир; что Бонапарте вошел в Россию без объявления войны и опустошил большую часть Империи; что ему остается теперь как-нибудь выйти из Москвы, ибо он вошел в нее без приглашения; между тем как русские обязаны причинять ему всевозможный вред. В то время как он объявляет в Москве, что кампания окончена, русские полагают, что она только еще начинается, и что если он сомневается в том, то вскоре узнает то на опыте к своему вреду.

«Итак,— сказал Лористон,— если нет более надежды, то должно будет отправиться в поход. Но уходя, принуждены будем проливать кровь людей, ибо ваши армии сходятся со всех сторон».

«Повторяю,— промолвил князь Кутузов,— вы будете делать все возможное, чтобы отсюда выбраться, и мы приложим все старания, чтобы вам в этом воспрепятствовать. Впрочем, может быть, наступит время, когда нам можно будет сделать приготовления к вашему отъезду, если только в этом будет заключаться все дело».

Лористон жаловался потом на ярость и злобу, возбужденные в народе, для уничтожения всей надежды к примирению и на то, что французам приписывают сожжение и опустошение Москвы, между тем как жители оной были сами виновниками сего бедствия.

Князь Кутузов отвечал, что в первый раз слышит жалобы на усердие и приверженность к Отечеству целого народа, который сопротивляется напавшему на него врагу, возбудившему своим вторжением ярость и злобу, на которые он жалуется. «Что же касается до московского пожара,— сказал Кутузов,— я стар, опытен, пользуюсь доверенностию русского народа и потому знаю, что в каждый день, в каждый час происходит в Москве. Я сам приказал сжечь магазины, но по прибытии французов русские сами истребили только каретные ряды, которыми вы овладели и начали делить между собою кареты. Жители причинили очень мало пожаров. Вы разрушали столицу по своей методе: определяли для пожара дни и назначали части города, которые надлежало зажигать в известные часы. Я имею подробное известие обо всем. Доказательством, что не жители разрушили Москву, служит то, что разбивали пушками дома и другие здания, которые были слишком крепки, стреляя в них посреди огня*. Будьте уверены, что мы постараемся вам заплатить».

______________________

* После сего французы довершили свое злодейство, подорвав Кремль и Храмы Господни, и по повелению, данному от Наполеона, не токмо подорвать Кремль, выжечь строения все в городе и около города на несколько верст, но и жителей всех умертвить.

______________________

После сего Лористон представлял, что последствия еще никому не известны и что лучше бы было все несогласия между двумя равно великими народами окончить решительным миром.

Князь Кутузов, соскуча предложениями сими, произнес с гневом: «Как? Мне предлагать мир? И кто? Тот, который попирает священные права народные? Нет! Не будет сего. Пока в России есть русские! Я докажу противное тому, что враги моего Отечества предполагают. Согласиться на мир? И кому? Русским? И где? В России? Нет, никогда сего не будет! Уверяю всех торжественно: двадцать лет в пределах моего Отечества могу вести войны с целым светом и наконец заставлю всех мыслить о России так, какова она есть существенно».

Лористон, конечно, не был доволен таковым приемом, где более тридцати человек были свидетелями, с одной стороны, высокого ума и достоинства российского фельдмаршала, а с другой, низости и презренности Наполеонова посланника. Он должен был возвратиться и уведомить о всем происходившем между им и князем Кутузовым. Лористон со всем пронырством и хитростию не мог успеть в сем посольстве. Светлейший князь Кутузов знал, что таковые миролюбивые предложения происходили не от желания престать проливать кровь человеческую, но от слабости и худого положения Наполеоновой армии. Князь Кутузов хотел доказать чрез сие безумному корсиканцу, что потеря Москвы не есть еще потеря всего государства.

Признательность генералов к князю Кутузову

Едва Лористон отправился из главной квартиры в Москву обратно, тотчас все русские генералы, бывшие свидетелями при разговоре, изъявили князю Кутузову горячайшую свою и чувствительнейшую благодарность за прием, какой он сделал генералу Лористону. Они изъяснялись пред ним в самых трогательных выражениях: «Ваша светлость! — говорили они ему,— это прекрасно, несравненно, божественно!» Герой, украшенный сединами, обожаемый своими воинами, восхищался чувствами их признательности. Он весь сей день провел вместе со своими генералами, как отец внедрах своего семейства, в величайшей радости.

Мнение российских генералов и князя Кутузова

Многие из генералов говорили при сем случае свои мнения: что предпримет Наполеон. Одни полагали, что он будет зимовать в Москве, а другие утверждали, что он, оставив ее, пойдет далее по Санкт-Петербургской дороге. Но Кутузов сказал: «Нет! Оставив Москву, будет стараться он пройти в хлебородные наши губернии, и в особенности в Малороссию; и потому надобно нам усугубить все меры для преграждения неприятелю пути, ведущего к сим областям России, и дать некоторым отрядам нашим нужные для сего направления».

Почему Кутузов тотчас отрядил генерала Милорадовича для распоряжения действий между Москвою и Смоленском. Сей отважный, неустрашимый, мужественный генерал, исполняя данные ему повеления и приводя в движение вверенные ему войска, встретился с королем неаполитанским Мюратом на передовых постах российской и французской армии и имел с ним следующий разговор:
(после некоторых обыкновенных приветствий)

Король: Генерал! Известны ли вам поступки ваших казаков? Они стреляют по фуражирам, которых я посылаю в разные стороны; даже крестьяне ваши, вспомоществуемые ими, убивают наших отделенных гусаров.

Милорадович: Я очень рад, что казаки в точности исполняют данные им приказания; также приятно слышать из уст Вашего Величества, что крестьяне наши показывают себя достоянными имени русских.

Кор.: Но это противно принятым повсюду обыкновениям, и если это продолжится, то я принужден буду посылать колонны для прикрытия фуражиров.

Мил.: Тем лучше, Ваше Величество, мои офицеры жалуются, что уже три недели они остаются в бездействии, они горят желанием брать пушки, знамена...

Кор.: Но к чему стараться раздражать друг против друга два народа, достойные во всех отношениях взаимного уважения?

Мил.: Я и офицеры мои, мы всегда готовы оказывать вашему величеству всеовзможные знаки почтения; но фуражиров ваших всегда будут брать в плен, а рассылаемые вами для прикрытия их колонны всегда будут разбиваемы.

Кор.: (Прерывая с досадою речь) Генерал! Неприятелей не бьют словами, взгляните на карту, вы увидите завоеванные нами у вас провинции и то, куда мы зашли.

Мил.: Карл XII заходил еще далее: он был в Полтаве.

Кор.: Французские войска всегда были победоносны.

Мил.: Но мы сражались только при Бородине.

Кор.: Чрез эту победу мы овладели Москвою.

Мил.: Извините, Ваше Величество, Москва была оставлена.

Кор.: Как бы то ни было, но мы владеем вашею древнею и пространною столицею.

Мил.: Так, ваше величество. И эта мысль мучительна для всякого русского. Это величайшая жертва, принесенная Россией; но она уже начинает пользоваться выгодами, происходящими от сего пожертвования.

Кор.: Что вы хотите сказать?

Мил.: Мне известно, что Наполеон посылал генерала Лористона к нашему главнокомандующему для переговоров о мире; я знаю, что ваши войска принуждены довольствоваться в течение двух суток и более, тем, что едва достаточно для прокормления их в одни сутки.

Кор.: Известия, вам доставленные, ложны...

Мил.: (продолжая) Я знаю, что король неаполитанский приехал к Милорадовичу просить пощады своим фуражирам и завести род переговоров для успокоения своих солдат...

Кор.: (с досадою) Посещение мое совершенно случайное, я хотел только открыть вам происходящие у вас злоупотребления. Неустройство есть великое несчастие для армии; оно ослабляет, истребляет ее...

Мил.: Но в таком случае вашему величеству надлежало бы оное поощрять. Прекрасное неустройство! Которым мы истребляем французских фуражиров.

Кор.: Вы ошибаетесь насчет нашего положения. Москва всем достаточно снабжена. Мы ожидаем бесчисленных подкреплений, которые к нам уже идут.

Мил.: (смеясь) Неужели, ваше величество думаете, что мы далее от наших подкреплений, нежели вы от ваших?

Кор.: Я должен еще жаловаться в рассуждении одного весьма важного обстоятельства. Генерал! Я отдаюсь на ваше правосудие, на вашу справедливость. Вы дважды стреляли по нашим парламентерам.

Мил.: Ваше Величество! Мы и слышать о них не хотим. Мы желаем сражаться, не переговоры вести. Итак, примите ваши меры.

Кор.: Как! Поэтому и я здесь не в безопасности?

Мил.: Ваше Величество, на многое отважитесь, если в другой раз захотите сюда прийти, но сего дня я предоставляю себе честь проводить вас до ваших форпостов. Гей! Лошадь!

Кор.: (пораженный сими словами) Я никогда не слыхивал о таком образе войны.

Мил.: Я думаю, что слыхали.

Кор.: Но где же?

Мил.: В Испании.

Король еще более поражен был сим неожиданным ответом. Он вдруг переменил разговор и спросил с учтивостью: «Где вы в первый раз вели войну в звании генерала?»

Мил.: Конечно еще памятен во Франции поход Суворова в Италию. Я имел честь много раз командовать авангардом генералиссимуса.

Король и Милорадович удалились, разговаривая о покойном князе Багратионе.

Причины, побудившие Наполеона идти на Калугу

Возвращение в Москву Лористона было ожидаемо Наполеоном с мучительным нетерпением; привезенный ответ положил конец ослеплению его. Наполеон ясно тогда увидел, что всякое сближение с праведноополчившимся российским народом сделалось невозможным. Все французские военачальники почувствовали, что ежели Наполеон останется в Москве зимовать, то она будет вечным гробом для всей французской армии. Все вообще предвидели, что если он бросится на Тверь, и настанет глубокая осень и гололедица, то французы умрут с голоду и поставлены будут в невозможность действовать пушками, лишась всех лошадей своих. Все сие принудило Наполеона удариться на Калугу. Итак, он послал строжайшее приказание неаполитанскому королю соединить все свои силы и напасть на русских, а сам занялся изобретением адских способов к истреблению и разрушению до основания древней российской столицы.

Калужские граждане обращаются к Кутузову

Между тем, когда граждане города Калуги узнали, что неприятель имеет в виду у себя Калужскую дорогу, прислали в главную квартиру к князю Кутузову гражданина Муромцова, дабы испросить совет у мудрого полководца, что им надлежит предпринять в таких обстоятельствах.

Кутузов, приняв Муромцова весьма благосклонно, отпустил его в дом с ободрительным письмом на имя калужского градского главы Торубаева Меньшого.

Письмо князя Кутузова к жителям Калуги

Письмо сие было следующего содержания.

Государь мой, Иван Викулыч!
Похвальное усердие ваше, сопряженное с предосторожностию, при настоящих обстоятельствах необходимою, поставило меня в приятный долг изъявить вам мою признательность. С тем вместе я прошу вас успокоить жителей города Калуги и уверить, что состояние армии нашей как было, так и есть в благонадежном положении. Силы наши не только сохранены, но и увеличены, и надежда на верное поражение врага нашего нас никогда не оставляла. Гражданин ваш господин Муромцов был очевидным свидетелем невыгод неприятеля, какие встречает он на каждом шагу, лишаясь сил своих. Недостаток в продовольствии и совершенная гибель предстоят ему неизбежно; и затем, лета мои и любовь к Отечеству дают мне право требовать вашей доверенности, силою коей уверяю вас, что город Калуга есть и будет в совершенной безопасности. Теплые ваши молитвы ко Всевышнему и храбрость войска нашего будут иметь следствием то удовольствие, какого я надеюсь и которое к общему обрадованию последует вслед за кампаниею, в непродолжительном времени прекратиться долженствующею. Имею честь быть, государь мой! Ваш усердный.

(подписал:) князь Михаил Г. Кутузов Село Тарутино. Сентября 22 дня

Признательность и пожертвование калужских граждан

Граждане города Калуги столько были ободрены сим бесценным для них письмом князя Кутузова, что совершенно положились на уверения его. Они немедленно отправили к нему двух гласных с изъявлением глубочайшего их почитания и искреннейшей благодарности, причем от имени гражданок препроводили корпии для раненых.

Присланные приняты были человеколюбиво и отпущены с письмом на имя градского главы следующего содержания.

Второе письмо Кутузова к калужским жителям

Государь мой, Иван Викулыч!
С сердечною признательностью, сопряженною с удовольствием, вижу я усердие ваше к любезнейшему Отечеству нашему и, присовокупляя теплые молитвы мои к вашим, прошу Всевышнего о ниспослании помощи нашему оружию на поражение и конечный удар коварному врагу, вступить на землю русскую дерзнувшему. В настоящее время мы видим в изобилии к нам милость Божию: злодеи наши со всех сторон окружены; свободный выезд из стана партиями, от нас везде посланными, совершенно воспрещен; люди и лошади изнуряются голодом, и каждый день во всех местах убитыми и пленными теряют они до 500 человек, что подтвердить могут и граждане ваши господа гласные Елисеев и Лебедев. После чего вы видите, что молитвы наши услышаны и что Вышнего десница ниспосылает к нам благословение свое, которое при непрерывных восклицаниях наших к Царю Царей усилясь, доставит нам новое доказательство, сколь много Отечество наше Им хранимо и сколь мало неприятель найдет случая гордиться долговременною поверхностью над войсками Богом данного Всеавгустейшего монарха.

Прошу изъявить мое усердие обществу вашему и благодарность супругам за доставление корпии. Черта столь похвального усердия, по всем отношениям, достойна одних только их. С истинным уважением пребуду навсегда, Ваш усердный.

(подписал:) князь Михаил Г. Кутузов Село Тарутино. Сентября

30 дня 1812

Так беспримерный герой нашего века, генерал-фельдмаршал князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, подобно ангелу утешителю, ободрял калужских жителей, ожидавших себе такой же участи, в какую повержена была Москва, уверяя их, что варвары не могут прорваться в их пределы сквозь Российскую армию, оные защищающую. В чем уверял, то совершенно и исполнилось.

Мнение князя Кутузова оправдывается

Мнение князя Кутузова скоро оправдано на самом деле. Октября 4 числа поутру получил он от одного из своих партизан донесение, что неприятель подвигается по Боровской дороге, направляясь в сторону к Калуге.

Кутузов тотчас объявил своим генералам о неприятельском на себя движении и решился предупредить оное с своей стороны.

Поиск на корпус Мюрата

Почему узнав чрез партизан своих, что корпус армии под начальством короля неаполитанского, в пятидесяти тысячах состоящий, от прочих французских войск был в довольном расстоянии и расположен при речке Чернишней, Кутузов предписал генералу от кавалерии барону Бенигсену, по предположенному до сего плану и распоряжению, его светлостию опробованному, сделать на оный поиск.

Сражение при Тарутине

Генерал Бенигсен сообразно с сим выступил из своей позиции при Тарутине к Наре 5-го числа около 7 часов вечера со 2-м, 3-м и 4-м корпусами, с десятью казачьими полками, под командою генерал-майора графа Орлова-Денисова, 20-м егерским полком и 4-мя полками первого кавалерийского корпуса под командою генерал-майора барона Меллера-Закомельского. Марш был тремя колоннами: первая, составленная из казаков под командою генерала графа Орлова-Денисова, из 20-го егерского и подкрепляемая генералом Меллером, имела назначение с правого нашего фланга обходить левый неприятельский фланг и атаковать в его позиции с тылу. Вторая составлена была из первой пехотной колонны, предшествуемой егерскою бригадою полковника Пиллера с 4 орудиями легкой артиллерии, из 4-го корпуса под командою генерал-лейтенанта Багговута и 3-го корпуса под командою генерал-майора Строгонова, 2-х батарей и 2-й роты конной артиллерии. Третья колонна под командою графа Остермана-Толстого составлена была из 4 корпуса с одною батарейною ротой.

Следование по плану, опробованному фельдмаршалом Кутузовым, устроено было так, чтобы на рассвете генерал Бенигсен с 2 и 3 корпусами находился у опушки леса, от которого неприятельские ведеты расположены были в малом расстоянии. Почему генерал сей еще до света достиг с войсками своими в тишине и порядке к предписанному для него посту, приказал немедленно полковнику Пиллеру на рассвете выступить с егерскою своею бригадою из лесу, дабы прикрыть в долине четыре орудия, находившиеся впереди пехотной колонны; вместе же с тем велел офицеру, командовавшему сею батареей, начать стрельбу при самом выходе из леса; ибо огонь из сих орудий должен был между тем служить графу Орлову-Денисову сигналом для обхода неприятельских позиций.

Равным образом генерал барон Бенигсен предписал генералу графу Остерману-Толстому выйти из лесу с 4-м корпусом, соединиться с корпусом генерала Докторова, а подкреплять вместе с ним атаку, которую он, Бенигсен, начинал, приближаясь к левому неприятельскому флангу. Но нашед неприятеля выстроенным уже в боевой порядок в довольно выгодной позиции, на высотах пред селением Дмитровским, под командою самого короля неаполитанского, готового нас встретить, Бенигсен тотчас велел одной батарее занять высоту; позади же оной расположил в боевой порядок 2-й корпус, и засим открылась первая атака.

Лишь только сей корпус был выстроен, как началась канонада с обеих сторон. К несчастию, лишились мы храброго и отличного генерала Багговута, убитого ядром с начала действия, когда обходил он левый неприятельский фланг; и 2-й корпус, которым он командовал, перешел под начальство старшего по нем генерал-лейтенанта Олсуфьева.

Между тем, когда граф Строгонов выступал из лесу с 3-м корпусом, генерал Бенигсен велел ему занять вторую высоту более влево, с батареею под командою полковника Таубе. Сия, равно как и предыдущая, батареи делали выстрелы с величайшим успехом и поражали неприятеля.

Первое сие нападение не продолжалось более получаса, как произошло с неприятельской стороны большое движение: оно причинено было усилием выводить войска из их позиции. Изумление было повсеместное; оно было видимо. Но прибытие графа Орлова-Денисова с десятью казачьими полками в тыл левого французского фланга поселили в нем ужас.

Когда генерал барон Бенигсен приметил пушечные и ружейные выстрелы, произведенные корпусом графа Орлова-Денисова в тыл неприятелю, то он велел усилить атаку свою с большим стремлением. Таким образом, неприятель выбит был из всех пунктов, которые он занимал пред своею позициею, а между тем сам Бенигсен продолжал более сближаться к левому его флангу, дабы довершить сообщение с графом Орловым-Денисовым.

До сего времени, однако же, не известно было, что происходило у графа Остермана, который должен уже быть сосредоточенным с генералом Докторовым, ибо некоторая часть пехоты неприятельской занимала еще край леса, который русские проходили. Пехота сия принята была в штыки; она из лесу бросилась в рытвину, и обе колонны, из коих она состояла, тотчас обращены были в бегство.

В сие время сам Бенигсен отправился к графу Остерману и, нашед его сосредоточенным с генералом Докторовым, велел ему выступить вперед для занятия третьей высоты. Чрез сие огонь с батареи нашего центра сделался перекрестным, что вместе с повторенными атаками графа Орлова-Денисова привело генерала Бенигсена в состояние выбить левый неприятельский фланг из своей позиции; и таким образом малая часть войск под командою сего благоразумного генерала имели честь и славу принудить армию под предводительством короля неаполитанского к скорому и совершенному бегству.

В сем деле досталось в руки победителей: один почетный штандарт 1 -го кирасирского полка, 38 орудий, 40 зарядных ящиков, большая часть королевского обоза, весь офицерский обоз, словом, величашая добыча.

Число пленных, взятых во время действия и преследования, на расстоянии 15 верст, простиралось до 1100 человек, в том числе 1 генерал и 12 офицеров; 2500 человек французов покрыли поле сражения, между коими было множество знатных чиновников. Капитан и генерал королевской гвардии Гери убит, король присылал просить тело его.

Наша потеря не превосходила 300 человек убитыми и ранеными, но чувствительна смертию храброго генерала Багговута.

При сем сражении сам генерал барон Бенигсен получил во время дела сего контузию, которая не помешала ему быть до конца дела и даже до преследования неприятеля, искавшего спасения в бегстве, легкие наши войска с артиллерией, подкрепляемые конницей и пехотою, преследовали его даже за село Вороново, куда он бежал в большом беспорядке.

В сем достославном деле, решенном действием правого нашего фланга, то есть 10-ю казачьими полками, 4-мя полками кавалерии и пехотными корпусами 2-м, 3-м и 4-м; корпусы 6-й, 7-й и 8-й пехотные, также гвардия и все кирасиры в огне не были; конница же левого фланга, за которою шла того фланга пехота вся, под командою генерала от инфантерии Милорадовича, двигалась прямо на позиции и, движением своим подкрепляя усилие правого фланга, тем способствовала победе. Драгуны левого фланга, также и легкая регулярная конница способствовали наносить поражение отступающему неприятелю. Нельзя не заметить, что армия, предводительствуемая князем Кутузовым, весьма была оживлена от его бдительности: некоторые полки, бывшие в сражении сем во время перестрелки, пели веселые песни.

Своеручная приписка в донесении фельдмаршала к Государю Императору

Главнокомандующий армиями генерал-фельдмаршал князь Голенищев-Кутузов, от 7 октября донося о сем Его Императорскому Величеству, в заключение всего своеручно приписал следующее:

Лестнее всего при сей победе тишина и порядок, сохраненные во всех колоннах. Некоторые свидетели уподобляют действие войск сего дня учебному маневру, с рачением приготовленному.

Князю Кутузову жалуется алмазами осыпанная шпага

Его Величество Император Александр I в вознаграждение за таковые отличные подвиги всемилостивейше соизволил пожаловать генерал-фельдмаршалу князю Голенищеву-Кутузову золотую шпагу, богато алмазами осыпанную и лавровым венком украшенную; генералу от кавалерии барону Бенигсену — алмазные знаки святого Андрея Первозванного и сто тысяч рублей; нижним же чинам, в Тарутинском сражении бывшим, по пяти рублей на человека.

Благодарственное молебствие в армии за победу при Тарутине

По одержании над неприятелем сей знаменитой победы во всех корпусах российской армии приносимо было благодарственное Господу Богу молебствие пред лицем всего благоговевшего христолюбивого воинства. Главнокомандующий генерал-фельдмаршал с некоторыми из генералитета слушал также молебен, бывший при гвардейских полках, куда принесен был и образ Смоленской Божией Матери.

Волынская губерния очищена от французов

Около сего времени генерал-фельдмаршал князь Кутузов известился, что Волынская губерния войсками нашими вся очищена от неприятеля, который и там начал отступать повсюду. Октября 3 вступила армия в Брест-Литовский, а 8-го заняла город Слоним.

В плен взят польский генерал Конобка со всем его отрядом с обозом и казною.

Расположение армии после победы 6 октября

После одержанной 6 октября над корпусом короля неаполитанского победы, армия наша, по повелению князя Кутузова, снова введена была в прежнюю позицию при селе Тарутине. Авангард остался при Чернишне; главные казачьи посты расположены были во Львове, Богоявленске и Троицком, а средоточие их было в селе Спас-Купле, передовые же пикеты поставлены были пред селом Вороновым.

Остальные ожидаемые казачьи полки после сего знаменитого сражения прибыли в лагерь, которые и составили с прежде прибывшими 45 полков.

Бегство Наполеона из Москвы и адское повеление его при оном

Между тем Наполеон, находясь в Москве, получил известие, что неаполитанский король под Тарутиным разбит и что главная российская армия, которую он почитал рассеянною или вовсе истребленною, находится в самом грозном для него виде, и начал помышлять о спасении собственной своей жизни.

Притом чрезвычайное уменьшение французской армии каждый день от голода, истребление россиянами фуражиров ее, суровое время года и непринятие Россиею предложения его о мире — все сие наконец заставило его выступить из Москвы, еще попытаться, нельзя ли прорвать русскую линию и вторгнуться в южные хлебородные российские губернии до наступления сильных морозов.

К выступившим своим войскам имел бесстыдство сказать следующее: «Солдаты! Я поведу вас на зимние квартиры. Если найду русских на пути своем, то разобью их; если же не найду, тем лучше для них». Итак, собрав охраняющую его армию, поспешно ее выслал из Москвы по Калужской дороге 7 числа октября в 8 часов утра, а сам с приближенными своими чиновниками, сопровождаемый проклятиями московских жителей, вслед за телохранителями своими выехал в 9 часов того же дня пополудни.

Один маршал Мортье оставлен был в Москве с десятитысячным корпусом для отправления прочих команд и для совершенного истребления всего того, что оставалось еще в Москве невредимого. Около двух тысяч самых отчаянных злодеев должны были умертвить всех жителей, зажечь оставшиеся в Москве дома и подорвать Кремль.

Дальновидность князя Кутузова

Фельдмаршал князь Голенищев-Кутузов, предвидя все намерения и коварные умыслы Наполеона, в самый день победы, одержанной над королем неаполитанским, поставил генерал-адъютанту барону Винценгероде в виду неослабно смотреть за движениями французов, которые должны были выступить из Москвы, что сей храбрый генерал и выполнил. Ибо отряженные им на сей случай казаки под командою генерал-майора Иловайского 4 нечаянно появились на Тверской заставе города в то самое время, когда французы готовились приступить к исполнению жестоких повелений своего деспота. Устрашенный Мортье, успев только зажечь одну часть Кремля, спасся бегством вместе с разбойниками, бежавшими из Москвы.

Освобождение Москвы

Отряд генерал-адъютанта барона Винценгероде наблюдал движения неприятельские по Санкт-Петербургской, Дмитровской, Ярославской и Владимирской дорогам; также партиями своими защищал Волоколамск, Воскресенск и неуклонно следовал предписанию главнокомандующего князя Кутузова. 8 сентября находился в селе Пешках, авангард же оного под Ямом Черною Грязью, а передняя застава от Москвы за 8 верст.

Сентября 13 в деревне Давыдовке. 16 сентября в сей же деревне авангард под командою Иловайского 12-го разбил неприятеля в деревне Химки, взял в плен 10 офицеров и 270 нижних чинов. Сентября 20 в сей же деревне авангард под командою Бенкендорфа из донских полков Иловайского 4-го и Чернозубова 8-го разбил неприятеля у Можайска и Рузы. Взято в плен: 1 ротмистр и 152 рядовых. Начальник сего отряда убит. 24 сентября в той же деревне. 26 сентября в той же деревне. 29 в городе Клину. 3 октября в городе Клину. 5 октября в селе Подсолнечном. 8 октября в селе Чашниковом близ Москвы. Сего числа партия казаков Иловайского 12-го, сбив пикеты и не найдя у Тверской заставы никого, вошла в город Москву и возвратилась, взяв там несколько пленных; но с прибытием всего отряда сражение возобновилось и решилось совершенным разбитием неприятеля и преследованием до самого города. Убито 50, в плен взято 62 человека; после сего передовые пикеты стояли за 2 версты от Москвы. 10 октября генерал-адъютант барон Винценгероде дал повеление авангарду своему под начальством генерал-майора Иловайского 4 выступить из села Никольского к Москве. Позади же следовал весь корпус под командою генерал-майора Бенкендорфа. Барон Винценгероде быстро атаковал неприятельские передовые посты, расположенные в самом городе, принудил их по некоторой перестрелке отступить и, преследуя неприятеля к Кремлю, отделился сам от своего отряда вперед. Он, презирая выстрелы, устремился против их, дабы убедить неприятельского начальника прекратить огонь как совершенно бесполезный и не могущий помешать российскому корпусу овладеть Москвою. Сия отважная неустрашимость имела пагубные последствия для сего храброго и почтенного генерала, ибо неприятельский отряд, подпустя его к себе на самое близкое расстояние, в сопровождении единственно Изюмского гусарского полка ротмистра Нарышкина, схватил их обоих и, невзирая на белые платки, коими обыкновенно означаются выезжающие на переговоры, увез в плен. Генерал-майор Иловайский 4, следуя совершенно распоряжению, сделанному бароном Винценгероде, овладел Кремлем и очистил весь город от неприятеля, который в оном оставил свои госпитали, 42 орудия, 237 зарядных ящиков и множество других военных припасов. Генерал-майор Иловайский 4-й объявил после сего в Москве 12 октября следующее: «Неприятель, теснимый и вседневно поражаемый нашими войсками, вынужден был очистить Москву. Но, убегая, умышлял он поразить новою скорбью христолюбивый народ русский, взорвав подкопами Кремль и Божии храмы, в коих почивают телеса угодников. Дивен Бог во Святых своих! Стены Кремлевские и почти все здания взлетели на воздух, а Соборы и Храмы, вмещающие Мощи святых, остались целы и невредимы, в знамение милосердия Господня к Царю и Царству Русскому».

Октября 8 дня по полуночи в 3 часа граф Витгенштейн со вверенными ему войсками взял штурмом город Полоцк. Причем Санкт-Петербургское ополчение оказало чудеса храбрости и неустрашимости. Его Величество в вознаграждение заслуг соизволил пожаловать генерал-лейтенанта графа Витгеншейна в генералы от кавалерии, и по 5 рублей на человека нижним чинам, в сем деле бывшим. Хвала Всевышнему!... В один раз возвеличил и прославил он Россию трикратно:

В одно почти время, как князь Кутузов поразил короля неаполитанского, Иловайский изгнал французов из Москвы, а граф Витгенштейн освободил от неприятелей древний российский город Полоцк.

Кутузов, проникая хитрые намерения Наполеона, упреждает их. Генерал Докторов с корпусом приближается к Малоярославцу

Таким образом Наполеон, оставив Москву, тянулся со своею армией чрез селения Мочи, Рыжево, Шаломово, Быкасово и чрез город Боровск. Намерение хитрого корсиканца клонилось к тому, чтобы с западной стороны обойти российскую армию и войти в город Калугу, или удалить российскую армию на такое расстояние, чтобы можно было отступить по Смоленской дороге новым путем, на котором не все еще было истреблено.

Большой французский корпус находился на Можайской дороге для одного виду; но при всех лукавых и хитрых движениях его генерал-фельдмаршал князь Кутузов проникнул его намерение и, оставив при Тарутине старую Калужскую дорогу, перешел к западу в деревню, называемую Полотняные Заводы на новую.

Поелику в скором времени после поражения короля непаполитанского устроена была в нашей армии летучая почта, то фельдмаршал князь Кутузов ежечасно получал донесения от своих партизан, которые по всем дорогам настигали неприятелей, причиняли им всевозможный вред и истребляли его в великом количестве.

Корпус короля неаполитанского, спасшийся бегством после разбития его 6 октября, находился до 10 числа расположенным у села Воронова. Но в сие время, оставив здесь свою позицию, начал ретироваться.

Фельдмаршал князь Кутузов, известясь о сем, велел отправить несколько отрядов для открытия неприятеля.

Получив подтверждение, что Наполеон оставил Москву с намерением отступить изобильными нашими провинциями и идет к Боровску со всеми своими силами по новой Калужской дороге, решился князь Кутузов тотчас все хитрые и свойственные ему в подобных обстоятельствах движения предупредить. Почему предписав генералу от инфантерии Докторову поспешить со своим корпусом к городу Малоярославцу, в 52 верстах от Калуги к северу отстоящему, сам же с главною армией начал выступать из селения Полотняных Заводов.

Сражение при Малоярославце

Генерал Докторов, ночью с 11 на 12 число прибыв к Малоярославцу, нашел в нем значащую часть неприятельских сил.

В 5 часов утра началось дело, которое в последствии, с приближением всех наших войск, сделалось, наконец, весьма жарким и кровопролитным сражением и продолжалось по 11 час ночи. Предмет сражения был город, который восемь раз занимаем был нашими войсками и столько же раз был снова уступаем сильному стремлению неприятеля. При последнем отчаянном нападении наших войск город сей остался за нами.

Французские войска потеряли великое множество убитыми и 16 пушек. Сей день, увенчавший российское оружие бессмертною славою, прекратил мгновенно все стратегические тонкости или обманы Наполеоновы, расстроил все его планы и принудил бежать с великим стыдом и отчаянием.

Главнокомандующий российскими армиями генерал-фельдмаршал князь Голенищев-Кутузов, усмотрев, что по причине местоположения Малоярославца неприятельские войска, выбиваемые из оного русскими, всегда подкреплялись высотами правого берега реки Лужи, решился около первого часа пополуночи город, который со всех сторон от канонады горел, оставить и занять высоты в двух с половиною верстах от города, где российская армия, готовая к сражению снова, ожидала неприятеля; а город остался завален грудами французских трупов.

Князь Кутузов переходит с армией в деревню Гончарову и прикрывает город Калугу

Наполеон с главными своими силами оставался в сие время на левом берегу реки Лужи. Но увидя намерение свое уничтоженным дальновидностью князя Кутузова, отправил он того же дня ввечеру войска свои, из пехоты и конницы состоявшие, по Можайской дороге к Медыню. Передовые сии войска хотя и разбил казачий полковник Иловайский 9, однако же князь Кутузов, видя упорное намерение неприятеля пробиться в Калугу, велел войскам своим приблизиться более к дороге, ведущей чрез Медынь в Калугу, дабы закрыть оную совершенно.

Для чего 14 числа в 5 часов утра армия наша перешла на весьма выгодные высоты при деревне Гончарове, где прежде ее прибытия, по предписанию князя Кутузова, начаты были нужные укрепления к усилению слабейших мест, чем город Калуга приведен был в совершенную безопасность.

Часть вторая Часть четвёртая


Впервые опубликовано: Жизнь, военные, и политические деяния Его светлости генерал-фельдмаршала, князя Михаила Ларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленского, с достоверным описанием частной или домашней его жизни от самого рождения до славной его кончины и погребения, и с присовокуплением анекдотов, где виден дух сего великого мужа и спасителя Отечества. Часть вторая. Санкт-Петербург. В Морской типографии 1813 года.

Синельников Филипп Мартынович (годы жизни не известны) первый биограф М.И. Кутузова, служил под началом полководца в 1806-1807 годах когда Кутузов был военным губернатором Киева.


На главную

Произведения Ф.М. Синельникова

Храмы Северо-запада России