А.К. Толстой
Поток-богатырь

На главную

Произведения А.К. Толстого




                                  1

    Зачинается песня от древних затей,
          От веселых пиров и обедов,
    И от русых от кос и от черных кудрей,
          И от тех ли от ласковых дедов,
    Что с потехой охотно мешали дела;
    От их времени песня теперь повела,
          От того ль старорусского краю,
          А чем кончится песня — не знаю.

                                  2

    У Владимира Солнышка праздник идет,
          Пированье идет, ликованье,
    С молодицами гридни ведут хоровод,
          Гуслей звон и кимвалов бряцанье.
    Молодицы, что светлые звезды горят,
    И под топот подошв, и под песенный лад,
          Изгибаяся, ходят красиво,
          Молодцы выступают на диво.

                                  3

    Но Поток-богатырь всех других превзошел
          Взглянет — искрами словно обмечет;
    Повернется направо — что сизый орел,
          Повернется налево — что кречет;
    Подвигается мерно и взад и вперед,
    То притопнет ногою, то шапкой махнет,
          То вдруг станет, тряхнувши кудрями,
          Пожимает на месте плечами.

                                  4

    И дивится Владимир на стройную стать,
          И дивится на светлое око:
    «Никому,— говорит,— на Руси не плясать
          Супротив молодого Потока!»
    Но уж поздно, встает со княгинею князь,
    На три стороны в пояс гостям поклонясь,
          Всем желает довольным остаться —
          Это значит: пора расставаться.

                                  5

    И с поклонами гости уходят домой,
          И Владимир княгиню уводит,
    Лишь один остается Поток молодой,
          Подбочася, по-прежнему ходит,
    То притопнет ногою, то шапкой махнет.
    Не заметил он, как отошел хоровод,
          Не слыхал он Владимира ласку,
          Продолжает по-прежнему пляску.

                                  6

    Вот уж месяц из-за лесу кажет рога,
          И туманом подернулись балки,
    Вот и в ступе поехала баба-яга,
          И в Днепре заплескались русалки,
    В Заднепровье послышался лешего вой,
    По конюшням дозором пошел домовой,
          На трубе ведьма пологом машет,
          А Поток себе пляшет да пляшет.

                                  7

    Сквозь царьградские окна в хоромную сень
          Смотрят светлые звезды, дивяся,
    Как по белым стенам богатырская тень
          Ходит взад и вперед, подбочася.
    Перед самой зарей утомился Поток,
    Под собой уже резвых не чувствует ног
          На мостницы как сноп упадает,
          На полтысячи лет засыпает.

                                  8

    Много снов ему снится в полтысячи лет:
          Видит славные схватки и сечи,
    Красных девиц внимает радушный привет
          И с боярами судит на вече;
    Или видит Владимира вежливый двор,
    За ковшами веселый идет разговор,
          Иль на ловле со князем гуторит,
          Иль в совете настойчиво спорит.

                                  9

    Пробудился Поток на Москве на реке
          Пред собой видит терем дубовый;
    Под узорным окном, в закутном цветнике,
          Распускается розан махровый;
    Полюбился Потоку красивый цветок,
    И понюхать его норовится Поток,
          Как в окне показалась царевна,
          На Потока накинулась гневно:

                                  10

    «Шаромыжник, болван, неученый холоп!
          Чтоб тебя в турий рог искривило!
    Поросенок, теленок, свинья, эфиоп,
          Чертов сын, неумытое рыло!
    Кабы только не этот мой девичий стыд,
    Что иного словца мне сказать не велит,
          Я тебя, прощелыгу, нахала,
          И не так бы еще обругала!»

                                  11

    Испугался Поток, не на шутку струхнул:
          «Поскорей унести бы мне ноги!»
    Вдруг гремят тулумбасы; идет караул,
          Гонит палками встречных с дороги;
    Едет царь на коне, в зипуне из парчи,
    А кругом с топорами идут палачи,—
          Его милость сбираются тешить,
          Там кого-то рубить или вешать.

                                  12

    И во гневе за меч ухватился Поток:
          «Что за хан на Руси своеволит?»
    Но вдруг слышит слова: «То земной едет бог,
          То отец наш казнить нас изволит!»
    И на улице, сколько там было толпы,
    Воеводы, бояре, монахи, попы,
          Мужики, старики и старухи —
          Все пред ним повалились на брюхи.

                                  13

    Удивляется притче Поток молодой:
          «Если князь он, иль царь напоследок,
    Что ж метут они землю пред ним бородой?
          Мы честили князей, но не эдак!
    Да и полно, уж вправду ли я на Руси?
    От земного нас бога Господь упаси!
          Нам Писанием велено строго
          Признавать лишь небесного Бога!»

                                  14

    И пытает у встречного он молодца:
          «Где здесь, дядя, сбирается вече?»
    Но на том от испугу не видно лица:
          «Чур меня,— говорит,— человече!»
    И пустился бежать от Потока бегом;
    У того ж голова заходила кругом,
          Он на землю как сноп упадает,
          Лет на триста еще засыпает.

                                  15

    Пробудился Поток на другой на реке,
          На какой? не припомнит преданье.
    Погуляв себе взад и вперед в холодке,
          Входит он во просторное зданье,
    Видит: судьи сидят, и торжественно тут
    Над преступником гласный свершается суд.
          Несомненны и тяжки улики,
          Преступленья ж довольно велики:

                                  16

    Он отца отравил, пару теток убил,
          Взял подлогом чужое именье
    Да двух братьев и трех дочерей задушил —
          Ожидают присяжных решенья.
    И присяжные входят с довольным лицом:
    «Хоть убил,— говорят,— не виновен ни в чем!»
          Тут платками им слева и справа
          Машут барыни с криками: браво!

                                  17

    И промолвил Поток: «Со присяжными суд
          Был обычен и нашему миру,
    Но когда бы такой подвернулся нам шут,
          В триста кун заплатил бы он виру!»
    А соседи, косясь на него, говорят:
    «Вишь, какой затесался сюда ретроград!
          Отсталой он, то видно по платью,
          Притеснять хочет меньшую братью!»

                                  18

    Но Поток из их слов ничего не поймет,
          И в другое он здание входит;
    Там какой-то аптекарь, не то патриот,
          Пред толпою ученье проводит:
    Что, мол, нету души, а одна только плоть
    И что если и впрямь существует Господь,
          То он только есть вид кислорода,
          Вся же суть в безначалье народа.

                                  19

    И, увидя Потока, к нему свысока
          Патриот обратился сурово:
    «Говори, уважаешь ли ты мужика?»
          Но Поток вопрошает: «Какого?»
    «Мужика вообще, что смиреньем велик!»
    Но Поток говорит: «Есть мужик и мужик:
          Если он не пропьет урожаю,
          Я тогда мужика уважаю!»

                                  20

    «Феодал! — закричал на него патриот,—
    Знай, что только в народе спасенье!»
          Но Поток говорит: «Я ведь тоже народ,
    Так за что ж для меня исключенье?»
          Но к нему патриот: «Ты народ, да не тот!
    Править Русью призван только черный народ!
          То по старой системе всяк равен,
          А по нашей лишь он полноправен!»

                                  21

    Тут все подняли крик, словно дернул их бес,
          Угрожают Потоку бедою.
    Слышно: почва, гуманность, коммуна, прогресс,
          И что кто-то заеден средою.
    Меж собой вперерыв, наподобье галчат,
    Все об общем каком-то о деле кричат,
          И Потока с язвительным тоном
          Называют остзейским бароном.

                                  22

    И подумал Поток: «Уж, Господь борони,
          Не проснулся ли слишком я рано?
    Ведь вчера еще, лежа на брюхе, они
          Обожали московского хана,
    А сегодня велят мужика обожать!
    Мне сдается, такая потребность лежать
          То пред тем, то пред этим на брюхе
          На вчерашнем основана духе!»

                                  23

    В третий входит он дом, и объял его страх:
          Видит, в длинной палате вонючей,
    Все острижены вкруг, в сюртуках и в очках,
          Собралися красавицы кучей.
    Про какие-то женские споря права,
    Совершают они, засуча рукава,
          Пресловутое общее дело:
          Потрошат чье-то мертвое тело.

                                  24

    Ужаснулся Поток, от красавиц бежит,
          А они восклицают ехидно:
    «Ах, какой он пошляк! ах, как он неразвит!
          Современности
    вовсе не видно!»
    Но Поток говорит, очутясь на дворе:
    «То ж бывало у нас и на Лысой Горе,
          Только ведьмы хоть голы и босы,
          Но, по крайности, есть у них косы!»

                                  25

    И что видеть и слышать ему довелось:
          И тот суд, и о Боге ученье,
    И в сиянье мужик, и девицы без кос —
          Все приводит его к заключенью:
    «Много разных бывает на свете чудес!
    Я не знаю, что значит какой-то прогресс.
          Но до здравого русского веча
          Вам еще, государи, далече!»

                                  26

    И так сделалось гадко и тошно ему,
          Что он наземь как сноп упадает
    И под слово прогресс, как в чаду и дыму,
          Лет на двести еще засыпает.
    Пробужденья его мы теперь подождем;
    Что, проснувшись, увидит, о том и споем,
          А покудова он не проспится,
          Наудачу нам петь не годится.

            Начало 1871 г.


Впервые опубликовано: Русский вестник. 1871. Т. 94. № 7. С. 253—259.

Граф Алексей Константинович Толстой (1817-1875) — русский писатель, поэт и драматург, переводчик, сатирик из рода Толстых. Член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской АН.



На главную

Произведения А.К. Толстого

Храмы Северо-запада России