| ||
о кресте, — сказана во святый и великий пяток, — и об исповедании разбойника, и о том, что нам должно молиться за врагов Мы совершаем сегодня, возлюбленные, праздник и [407] торжество, так как Господь наш на кресте пригвожден гвоздями. Не удивляйся, что мы празднуем, тогда как это событие прискорбно; таково все духовное; оно бывает противно обычаю человеческому. Дабы тебе точно знать это, вот крест прежде был именем осуждения и наказания, а теперь стал предметом почтенным и вожделенным; прежде крест был орудием позора и казни, а теперь стал источником славы и чести. А что крест действительно есть слава, послушай Христа, Который говорит: Отче, прослави Мя славою, иже имех у Тебе, прежде мир не бысть (Иоан. XVII, 5), называя славою крест. Крест — глава нашего спасения; крест — причина бесчисленных благ. Чрез него мы, бывшие прежде беcславными и отверженными, теперь приняты в число сынов; чрез него мы уже не остаемся в заблуждении, но познали истину; чрез него мы, прежде поклонявшиеся деревам и камням, теперь познали Создателя всех; чрез него мы, бывшие рабами греха, приведены в свободу праведности; чрез него земля наконец сделалась небом. Он освободил нас от заблуждения, он привел нас к истине, он устроил примирение между Богом и людьми, он, извлекши нас из глубины порока, возвел на самую вершину добродетели, он истребил бесовское заблуждение, он уничтожил, обольщение. Чрез него уже не стало дыма, смрада и пролития крови бессловесных животных, но везде духовные служения, песнопения и молитвы; чрез него бесы обращены в бегство, чрез него диавол изгнан, чрез него человеческое естество стало соревновать жизни ангельской, чрез него девство водворилось на земле, потому что с того времени, как пришел Родившийся от Девы, естество человеческое узнало этот путь к добродетели. Он просветил нас, сидевших во тьме, он примирил нас враждовавших (с Богом) он сделал близкими нас, бывших далеко, он сделал своими нас, бывших чужими, он сделал гражданами неба нас, бывших странниками, он сделался у нас прекращением войн, он стал для нас опорою мира.[408] Чрез него мы уже не боимся разженных стрел диавола, так как нашли источник жизни; чрез него мы перестали быть во вдовстве, так как приобрели жениха; чрез него мы уже не боимся волка, так как узнали доброго пастыря. Аз бо есмь, говорит [Господь], пастырь добрый (Иоан. Х, 11). Чрез него мы уже не страшимся тирана, так как прибегли к царю. Видишь ли, скольких благ причина для нас крест? Поэтому справедливо мы совершаем праздник. Так и Павел увещевает праздновать, когда говорит: да празднуем не в квасе ветсе, не в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и истины (1 Кор. V, 8). Почему же ты, блаженный Павел, повелеваешь нам праздновать? Скажи причину. Ибо пасха наша, говорит, за ны пожрен бысть Христос Бог (ст. 7). Видишь ли, как крест служит предметом празднования? Узнал ты, что он повелевает праздновать ради креста? На кресте принесена жертва; а где жертва, там отпущение грехов, там примирение с Господом, там праздник и радость. Пасха, наша говорит, за ны пожрен бысть Христос. Где, скажи, Он пожрен? На высоком кресте. Новый и дивный жертвенник, потому что и жертва дивная и необычайная. Сам Он — и жертва и священник, жертва по плоти, а священник по духу; Сам Он и принес, и был принесен. Послушай опять Павла, который говорит: всяк бо первосвященник от человек приемлем, за человеки поставляется на службы, яже к Богу: темже потреба имети что и сему, еже принесет (Евр. V, 1; VIII, 3). Вот доселе Он приносит. А в другом месте апостол говорит: тако и Христос единою принесеся, во еже вознести многих грехи (Евр. IX, 28). Вот здесь Он принесен, а там принес Самого Себя. Видишь, как Он сделался и жертвою и священником, а жертвенником был крест. Впрочем нужно знать, почему эта жертва принесена не в храме, — разумею храм иудейский, — а вне города, за его стенами. Вне города Он распят, как какой-нибудь преступник, чтобы исполнилось сказанное пророком: и со беззаконными вменися (Иса. LIII, 12). Для чего же за городом Он распят на высоком месте, а не под какою-нибудь кровлею? И это не без причины, а для того, чтобы очистить естество воздуха. — Поэтому на высоком месте, не под навесом кровли, но, вместо кровли, под сводом неба, чтобы очистилось все небо, в то время как этот Агнец был закаляем на высоте. Очистилось небо, очистилась [409] и земля. Кровь капала из бока Его на землю и очистила все ее осквернение. По этой-то причине жертва принесена не под кровлею. Но почему же не в самом храме иудейском? И это опять не без причины, а для того, чтобы иудеи не сделали своею собственностью эту жертву, для того чтобы ты не думал, будто за один только этот народ принесена эта жертва; потому она принесена вне города, за его стенами, дабы ты знал, что это — жертва вселенская, дабы ты знал, что это — приношение за всю землю, и что это — общее очищение всего естества нашего. Иудеям Бог повелел оставить всю землю и приносить жертвы на одном месте, молиться на одном месте, потому что вся земля был тогда нечиста от дыма, смрада, крови идольской и прочих нечистот языческих; поэтому Он назначил им одно место. Но когда пришел Христос и пострадал вне города, то очистил всю землю, сделал всякое место удобным для молитвы. Хочешь ли знать, как вся земля наконец сделалась храмом, и как всякое место стало удобным для молитвы? Послушай опять блаженного Павла, который говорит: на всяком месте воздеюще преподобныя руки без гнева и размышления (1 Тим. II, 8). Видишь ли, как Он очистил вселенную? Видишь ли, как мы везде можем воздевать чистые руки? Вся земля сделалась наконец святою, даже святее святынь иудейских. Почему? Потому, что там приносилась бессловесная, а здесь принесена словесная овца. Посему сколь выше словесное бессловесного, столь превосходнее и здешнее освещение. Итак поистине крест — праздник. 2. Хочешь ли знать и другое величайшее действие креста, превосходящее всякий человеческий ум? Сегодня он отверз заключенный рай; сегодня он ввел в него разбойника, совершил два величайших дела — и рай отверз и разбойника ввел, возвратил ему древнее отечество, привел его в отечественный город. Днесь, сказал [Господь], со мною будеши в раи (Лук. XXIII, 43). Что говоришь Ты? Сам распят и пригвожден ко кресту гвоздями, а обещаешь рай? Как же ты доставишь это? И Павел ведь говорит: распят быть от немощи (2 Кор. XIII, 4). Но выслушай, что прибавляет он: но жив есть от силы Божия. И еще в другом месте: сила бо моя в немощи совершается (2 Кор. XII, 9). Посему, говорит, Я и обещаю теперь на кресте, чтобы и из этого ты познал Мою силу. Так как событие было печальное, то, дабы ты, обращая внимание на свойство креста, не предавался унынию, но взирая на могущество Распятого, был весел и бодр, для этого он и здесь показывает тебе силу Свою. Не мертвого воскрешая, не морю повелевая, не бесам запрещая, но быв распят, пригвожден, подвергаясь оскорблению, оплеванию, злословию, осмеянию и поношению у всех, Он имел силу привлечь к Себе порочную душу разбойника. Посмотри, как могущество Его блистает с двух сторон: Он поколебал основание (земли), расторг камни, и душу разбойника, которая была бесчувственнее камня, сделал мягче воска. Днесь со Мною будеши в раи. Что говоришь ты? Херувим и пламенный меч стерегут рай, а ты обещаешь вход туда разбойнику? Да, говорит, потому что Я — Владыка и херувимов и имею власть над пламенем и геенной, над жизнью и смертью. Поэтому Он и говорит: днесь со Мною будеши в раи. Когда эти силы видят Владыку, тотчас отступают и устраняются. Никакой царь никогда не решился бы посадить с собою разбойника, или другого кого-нибудь из подобных рабов, и таким образом вступить в город; а человеколюбивый Владыка сделал это. Входя в священное отечество, Он вводит с Собою разбойника, не бесчестя рая ногами разбойника, — да не будет, — но тем еще более оказывая честь раю, потому что честь для рая иметь такого Владыку, столь могущественного и человеколюбивого, что и разбойника Он может сделать достойным райских наслаждений. И когда Он призывал в царство мытарей и блудниц, делал это, не посрамляя царства, но еще более воздавая ему честь и показывая, что таков Господь небесного царства, что и блудниц и мытарей Он делал столь безукоризненными, что они оказывались достойными тамошней чести и награды. Как врачу мы удивляемся тогда, когда видим, что он, избавив от немощи людей, одержимых неизлечимыми болезнями, возвратил им полное здоровье, так и Христу удивляйся, возлюбленный, и изумляйся, что Он, взяв людей, одержимых неизлечимыми душевными болезнями, мог избавить их от порока и явить достойными небесного царства тех, которые дошли до крайнего нечестия. Днесь со Мною будеши в раи. Велика честь, беспредельно человеколюбие, неизреченно изобилие благости: войти вместе с Владыкою — это большая честь, нежели войти в рай. Но что это, скажи мне? Что такое сделал разбойник, чтобы вдруг с креста оказаться достойным рая? Хочешь ли, я кратко скажу об этом и покажу доблесть разбойника? Когда Петр, верховный из учеников, отрекся внизу, тогда он, находясь вверху — на кресте, исповедал (Христа). Говорю это не в осуждение Петра, — да не будет, — но желая показать величие души разбойника и превосходное его любомудрие. Тот не устоял пред угрозою простой служанки; а этот, видя, как весь народ неистовствовал, стоял кругом, кричал и произносил тысячи злословий Распятому, не посмотрел на уничижение Распятого, но, прозирая, чрез все это очами веры и оставив все унижения и препятствия внизу, признал небесного Владыку, сказав краткие те, но показывающие его достойным рая, слова: помяни мя, Господи, во царствии си (Лук. XXIII, 42). Не оставим без внимания этих слов, не постыдимся взять себе учителем разбойника, которого Владыка наш не постыдился ввести в рай прежде всех; не постыдимся взять себе учителем человека, который первый из всего рода человеческого оказался достойным жизни в раю. Исследуем же каждое из слов его, чтобы и отсюда познать нам силу креста. Ему не говорил Господь, как Петру и Андрею: грядите и сотворю вы ловца человеком (Матф. IV, 19); не говорил ему, как двенадцати ученикам: сядете на двоюнадесяте престолу, [411] судяще обеманадесяте коленома израилевома (Матф. XIX, 28); даже не удостоил его ни слова. Он не видел чудес — ни мертвого востающего, ни бесов изгоняемых, ни моря повинующегося велению Господа, ни беседовал с Ним о царстве; откуда узнал он и название царства? Посмотрим же на великое его благоразумие. Другой разбойник, говорится в Евангелии, хуляше Его (Лук. XXIII, 39), потому что и другой разбойник был распят вместе с Ним, чтобы исполнилось сказанное пророком: и со беззаконными вменися (Иса. LIII, 12). Безумные иудеи хотели помрачить славу Его и со всех сторон искажали происшедшее; но истина от всего возрастала и от самых препятствий делалась яснейшею. Итак, другой разбойник хулил Его; один же из евангелистов говорит, что оба они поносили Иисуса (Марк. XV, 32). И это справедливо; но это еще более возвышает доблесть того разбойника. Вероятно вначале и он злословил, но потом вдруг столь великую показал перемену. Итак, другой разбойник, говорится, хуляше Его. Видишь ли разбойника и разбойника? Оба они на кресте, оба за пороки, оба за разбойническую жизнь; но не одна и та же участь постигла обоих: один наследовал царство, а другой ввержен в геенну. Так и вчера были ученик и ученики; но один готовился к предательству, а другие предлагали услуги. Тот говорил фарисеям: что ми хощете дати, и аз вам предам Его (Матф. XXVI, 15)? А эти, приступив к Иисусу, говорили: где хощеши уготоваем ти ясти пасху (ст. 17)? Так и здесь разбойник и разбойник; но один злословит, а другой заграждает ему уста; один хулит, а другой укоряет его, — и это тогда, когда он видит, что Христос распят и осужден, и народ снизу злословит и громко кричит; однако ничто из всего этого не отвратило его и не отклонило от надлежащего прославления, но и на другого разбойника он сильно нападает и говорит ему: ни ли ты боишися Бога (Лук. XXIII, 40)? 3. Видишь ли дерзновение разбойника? Видишь ли, как и на кресте он не забывает своего собственного ремесла, но самым исповеданием похищает царство? Ни ли ты боишися Бога, говорит он. Видишь ли дерзновение (его) на кресте? Видишь ли любомудрие, видишь ли благоговение? Он был при своем сознании, сохранил здравомыслие, хотя был прибит гвоздями и терпел невыносимые страдания от гвоздей; не достоин ли он удивления за такое благородное мужество? Я сказал бы, что он не только достоин удивления, но и по справедливости должен быть ублажаем, так как он не только не обращал взимания на свои страдания, но, оставив себя, заботился и о другом, старался избавить его от заблуждения и сделаться учителем на кресте. Ни ли ты, говорит, боишися Бога? Он как бы так говорит ему: не смотри на то судилище, которое здесь внизу, не суди по виду, не взирай только на происходящее; есть другой Судия — невидимый и неподкупное судилище, не могущее ошибаться. Итак, не смотри на то, что Он осужден внизу, вверху — не то. Здесь в нижнем судилище часто и невинные осуждаются, а виновные освобождаются, праведные приговариваются к наказаниям, а неправедные избегают их, потому что многие из людей частью добровольно, частию невольно извращают дела судимых, — или, не зная правды и обманываясь, или же зная, но будучи подкуплены деньгами, изменяют истине и осуждают невинных. Но там вверху нет ничего подобного, потому что Бог есть Судия праведный, и суд Его изыдет, как свет: не имеет тьмы, не имеет прикровенности, не допускает никакого искажения. Дабы (этот разбойник) не сказал: Он осужден здесь внизу, к чему же ты защищаешь Его? — возвел его к горнему судилищу, к страшному престолу, к неподкупному суду, к непогрешимому Судии, напомнил, ему о страшном суде. Туда смотри, говорит, и ты не произнесешь осуждающего приговора, не станешь вместе с людьми, находящимися внизу, но подивишься и примешь вышний суд. Ни ли ты, говорит, боишися Бога? Видишь ли любомудрие разбойника, видишь ли благоразумие, видишь ли учение? Вдруг со креста он воспарил на небо. Посмотри, как он уже исполняет апостольский закон, не себя только имеет в виду, но делает все и употребляет все меры, чтобы и другого избавить от заблуждения и привести к истине, — сказав: ни ли ты боишися Бога, он присовокупил: яко в томже осужден еси (Лук. XXIII, 40). Посмотри на совершенное исповедание. Что значит: в томже осужден еси? На то же самое, говорит, наказание, так как и мы находимся на кресте. Посему, понося Его, ты, прежде Него, подвергаешь злословию себя самого. Как находящийся во грехах, осуждая другого, осуждает себя самого, прежде него, так и находящийся в несчастии, и поносящий несчастие другого, прежде него, поносит себя самого. В томже осужден еси, говорит он; читает ему апостольский закон, изрекающий евангельские слова: не судите, да не судими будите (Матф. VII, 1). Яко в томже осужден еси. Что делаешь ты, разбойник? Не делаешь ли ты Христа сообщником вашим, когда говоришь: в томже осужден еси? Нет, говорит, я прибавляю для исправления слов своих следующее: и мы убо в правду: достойная бо по делом наю восприемлева (Лук. XXIII, 41). Дабы ты услышав его слова: в томже осужден еси, не подумал, будто он представляет Христа сообщником греха, для этого он прибавляет поправку и говорит: мы убо в правду: достойная бо по делом наю восприемлева. Видишь ли совершенную исповедь на кресте? Видишь ли, как он омыл свои грехи этими словами? Видишь ли, как он исполнил пророческое наставление: глаголи ты беззакония твоя прежде, да оправдишися (Пса. XLII, 26). Никто не принуждал его, никто не обвинял, никто не нападал, сам он становится обвинителем себя самого; посему никого уже другого после не имеет обвинителем. Он предвосхитил дело обвинителя, и сам выставил свое имя на позорном столбе, сказав: мы убо в правду: достойная бо по делом наю восприемлева: сей же ни единаго зла сотвори. Видишь глубочайшее благоговение? Когда таким образом он обвинил сам себя, когда обнаружил свои дела, когда произнес защиту за Владыку, сказав: мы убо в правду: сей же ни единою зла сотвори, — тогда осмелился предложить и просьбу: помяни мя, Господи, Говорит, егда приидеши во царстии си (Лук. XXIII, 42). Он не дерзал прежде сказать: помяни мя, пока ис- [413] поведанием не очистил себя от нечистоты грехов, пока осуждением своим не сделал себя невинным, пока обвинением себя не сложил прегрешений своих. Видишь ли, как много имеет силы исповедание и на самом кресте? Слыша это, возлюбленный, никогда не отчаивайся, но, представляя неизреченное величие человеколюбия Божия, поспеши исправлением от грехов. Если Он разбойника, бывшего на кресте, удостоил столь великой чести, то тем более удостоит нас Своего человеколюбия, если мы захотим исповедаться в наших прегрешениях. Итак, дабы и нам воспользоваться Его человеколюбием, не устыдимся исповедать грехи свои, потому что велика сила исповеди и и много может сделать она. Вот и разбойник исповедался — и нашел отверстый рай; исповедался — и получил дерзновение, будучи разбойником, просить царства. До того времени он не просил небесного царства. Как, скажи мне, разбойник, ты вспомнил о царстве? Что такое ты увидел теперь? Гвозди и крест пред глазами твоими, обвинения, насмешки и злословия. Да, говорим он, но самый крест кажется мне знаком царства; потому я и называю Его царем, что вижу Его распятым, — царю свойственно умирать за подданных. Он сам сказал: пастырь добрый душу свою полагает за овцы (Иоан. Х, 11): так и добрый царь полагает душу свою за подданных. Посему, так как Он положил душу Свою, то я и называю Его царем. Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии си. 4. Хочешь ли знать, как крест служит знаком царства, и как этот предмет достоин почтения? Господь не допустил ему оставаться на земле, но извлек его и вознес на небо. Откуда это известно? С ним Он имеет придти при втором пришествии Своем. Посмотрим же, как Он имеет придти с ним. Послушай, как говорит об этом Сам Христос: егда рекут вам: се в пустыни есть, не изыдите, се в сокровищах, не имите веры (Матф. XXIV, 26); говорит так о втором Своем пришествии, по поводу лжехристов, лжепророков, антихриста, чтобы кто-нибудь, обманувшись, не подпал власти его. Так как прежде Христа придет антихрист, то, дабы ищущие пастыря не попали на волка, Я объявляю, говорит, вам признаки пришествия пастыря. Если первое пришествие Его было прикровенное, то не подумайте, говорит, что и второе будет такое же. То по справедливости было прикровенно, потому что Он приходил найти погибшее; а это будет не так. А как? Скажи и научи. Якоже молния, говорит, исходит от восток и является до запад, тако будет пришествие Сына человеческаго (Матф. XXIV, 27). Он явится всем вдруг; никому не нужно будет спрашивать. Как при явлении молнии мы не имеем нужды исследовать, была ли молния, так и при явлении Его нам не нужно будет исследовать, пришел ли Христос. Впрочем, мы еще и теперь не сказали о предложенном вопросе, со крестом ли придет Он. Послу- [414] шай же, как Он и это ясно объявляет. Тогда, говорит, т.е. когда Я приду, солнце померкнет и луна не даст света своего (Матф. XXIV, 29). Такой будет тогда избыток света, что и светлейшие звезды скроются. И звезды, говорит, спадут, и тогда явится знамение Сына человеческаго на небеси (Матф. XXIV, 30). Видишь ли, сколь велико превосходство этого знамения, какова светлость, каков блеск? Солнце помрачается, луна не показывается, звезды падают, а оно одно является, дабы ты знал, что оно светлее луны и блистательнее солнца. Как при входе царя предшествующие ему войска несут на плечах знамена и предвозвещают прибытие царя, так и при нисшествии Владыки твари с небес будут предшествовать воинства ангелов и архангелов, неся это знамение и предвозвещая нам пришествие Царя. Тогда, говорит Он, и силы небесныя подвигнутся, разумея ангелов и архангелов, и все невидимые силы, потому что их обнимет трепет, великий страх и ужас. Почему же, скажи мне, и те силы приходят в страх? По основательной причине: страшное будет тогда судилище, все естество человеческое будет судимо, будет отдавать отчет и предстоять пред страшным престолом. Почему же однако и ангелы тогда будут трепетать и бесплотные силы придут в ужас, между тем как не они будут судимы? Как тогда, когда судия призывает на суд виновных и садится на высоком месте, не одни только виновные, но и одинаковые с ними по званию предстоящие, хотя не сознают за собою ничего, однако боятся и трепещут от страха пред судиею, — так и тогда, когда естество наше будет судимо и станут от него требовать отчет в прегрешениях, и ангелы, не сознающие за собою ничего, и прочие силы будут страшиться и трепетать пред грозным Судиею. Таким образом это мы узнали. Но для чего и почему Он придет с крестом? Узнай и этому причину. Дабы распявшие Его уразумели из самых дел свое собственное безумие, для этого Он покажет им самое обличение их безумия. Но дабы тебе знать, что Он принесет крест именно для того, чтобы обвинить их, послушай, как говорит о нем евангелист: тогда явится знамение Сына человеческаго, и восплачутся вся колена земная, видя обвинителя и сознавая свой грех (Матф. XXIV, 30). И чему ты удивляешься, что Он придет, неся крест? Он придет, нося на Себе даже Свои язвы. Откуда известно, что Он придет, нося на Себе язвы? Послушай пророка, который говорит: воззрят нань, его же прободоша (Захар. XII, 10). Как поступил он с Фомою — желая исправить неверие этого ученика, показал ему язвы гвоздиные и самые раны и сказал: принеси перст твой и принеси руку твою, и виждь, яко дух плоти и кости не имать (Иоан. XX, 27; Лук. XXIV, 39), дабы показать ему, что Он истинно воскрес, — так и тогда Он принесет Свои язвы и крест, дабы Показать им, что Он именно тот, которого распяли. Это — великое и спасительное благо и ясное свидетельство человеколюбия Божия! 5. Впрочем не только крест, но и самые слова сказанные [415] Им на кресте, показывают Его неизреченное человеколюбие. Выслушай эти слова. Когда распявшие стояли вокруг Его и пылали яростью, тогда Он сказал: Отче, отпусти им этот грех; не ведят бо, что творят (Лук. XXIII, 34). Видишь ли человеколюбие Владыки? Будучи распят, Он просил за распинающих, хотя они насмехались и поносили Его, говоря: аще Сын еси Божий, сниди со креста (Матф. XXVII, 40). Но потому Он и не сошел со креста, что Он есть Сын Божий, так как для того Он и пришел, чтобы быть распятым за нас. Да снидет со креста, говорили они, да [видим и] веруем в Него (Матф. XXVII, 42). Посмотри на слова бесстыдства и предлоги неверия: Он сделал дела важнее схождения со креста, и они не веровали, а теперь говорят: сниди со креста — и поверим Тебе. Гораздо важнее схождения со креста — воскресить мертвого, ко гробу которого привален камень; гораздо важнее схождения со креста — вывести из гроба четверодневного Лазаря с пеленами, которыми он был обвит. Видишь ли слова безумия? Видишь ли чрезмерное неистовство? Но слушайте со вниманием, прошу вас, дабы вам видеть чрезмерное человеколюбие Божие, и как Христос самым безумием их воспользовался, как поводом к прощению. Отче, сказал Он, отпусти им этот грех; не ведят бо что творят (Лук. XXIII, 34). Он как бы следующее выражает этими словами: они не в своем уме и не знают, что делают. Они говорили: аще Сын еси Божий, спасися сам (Матф. XXVII, 40); а Он старался спасти их, поносивших Его, издевавшихся и злословивших. Отпусти им, говорит, этот грех; не ведят бо, что творят. Что же? Отпустил ли им [Бог] этот грех? Отпустил тем, которые захотели иметь покаяние. Если бы Он не простил им этого греха, то Павел не был апостолом; если бы Он не простил им этого греха, то не уверовали бы в Него вдруг три тысячи и пять тысяч и потом многое множество иудеев. Послушай, что говорит Иаков Павлу в Иерусалиме: видиши ли, брате, колико тем есть Иудей веровавших (Деян. XXI, 20). Будем же и мы, увещеваю вас, подражать Владыке и молиться за врагов. К чему вчера я убеждал вас, и теперь к этому опять убеждаю: видя величие прекрасного деяния, подражайте своему Владыке, — Он был распят и молился за распинающих. Но как могу я, скажешь, подражать Владыке? Если захочешь, можешь; если бы это было невозможно, то Он не сказал бы: научитеся от Мене, яко кроток если и смирен сердем (Матф. XI, 29); если бы невозможно было для человека подражать Ему, то Павел не сказал бы: подражатели мне бывайте, яко же и аз Христу (1 Кор. XI, 1). Впрочем, если ты не желаешь подражать Владыке, то подражай подобному тебе рабу, — говорю о Стефане, который первый открыл двери мученичества: он подражал Владыке, потому что как Владыка, вися (на кресте) среди распявших Его, молился за распинателей, так и этот раб, находясь среди побивавших его камнями, когда все бросали и он принимал на себя тучи камней, тогда, не обращая внимания, на причиняемые ими страдания, говорил: Господи, не постави им греха сего (Деян. VII, 60) Видишь, как Сын беседует (с Отцем), и как раб молится. Тот говорит: Отче, отпусти им грех сей; не ведят бо, что творят; а этот говорит; Господи, не постави им греха сего. И чтобы ты знал, что он делает это с усердием он не просто молился, не небрежно и не стоя, но преклонив колена, с сокрушением, с великим состраданием. Хочешь ли, я покажу тебе и другого подобного тебе раба, еще более великого, который также произносил молитву за врагов? Послушай, что говорить блаженный Павел. Сказав, сколько он потерпел, именно: от Иудей пятькраты четыредесять разве единыя приях, трищи палицами биен бых, единою каменми наметан бых, трикраты корабль опровержеся со мною (2 Кор. XI, 24. 25); исчислив ряд (бедствий) и козни, которые он терпел от них ежедневно, он же говорил: молилбыхся сам аз отлучен быти от Христа по братии моей, сродницех моих по плоти, иже суть Израилите (Рим. IX, 3—4). Хочешь ли видеть и других, не только в новом, но и в ветхом завете, которые делали то же самое? Это особенно удивительно, когда те, кому не было повелено любить врагов, но исторгать око за око и зуб за зуб и мстить равным за равное, достигали до высоты апостольской. Послушай, что говорит Моисей, в которого иудеи часто бросали камни: аще убо оставиши им грех их, остави: аще же ни, изглади мя из книги твоея, в ню же вписал еси (Исх. XXXII, 32). Видишь ли, как каждый из праведников предпочитал безопасность других собственному спасению? Ты ни в чем не согрешил: для чего же хочешь участвовать в их наказании? Я, говорит, не чувствую себя счастливым, когда другие страждут. Можно указать еще на другого, который произносил такую же молитву. Я нарочито привожу много примеров, чтобы по крайней мере таким образом мы исправили себя и исторгли из души своей эту тяжкую болезнь, т.е. зложелательство врагам. Послушай и блаженного Давида что говорит он, когда Бог разгневался и послал ангела для наказания народа, когда он видит ангела, показывавшего обнаженный меч готового нанести удар: аз есмь пастырь зло сотворивый, а сии овцы, что сотвориша; да будет рука твоя на мне и на дому отца моего (2 Цар. XXIV, 17). Видишь ли опять сродные прекрасные деяния? Хочешь ли — я укажу тебе и еще на другого, который делал то же? Самуил пророк был так оскорблен, презрен и унижен иудеями, что Бог хотел утешить его. Слушайте со вниманием, увещеваю вас. Бог сказал ему: не тебе уничижиша, но Мене (1 Цар. VIII, 7). Что же тот, которого уничижили, унизили, презрели, оскорбили? Послушай, что говорит он: да никакоже ми согрешити Господу, оставити еже молитися о вас (1 Цар. XII, 23). Он считал грехом — не молиться за врагов. Да не будет со мною, говорит, такого греха, чтобы не молиться за вас. Видишь ли, как каждый из праведников старался следовать Владыке в этом прекрасном деянии? Итак, сделаем снова обозрение вышесказанного. Владыка говорит: Отче, отпусти им этот грех, не ведят бо, что творят. Стефан сказал: Господи, не постави им греха сего. Павел говорит: молилбыхся сам аз отлучен быти от Христа [418] по братии моей, сродницех моих по плоти. Моисей подобным же образом: аще оставиши им грех, остави: аще же ни, изглади мя из книги, в нюже вписал еси. Давид говорит: да будет рука Твоя на мне и на доме отца моего. Самуил также: да никакоже ми согрешити, оставити еже молитися о вас. Какое же мы будем иметь извинение, когда все, жившие и в новом и в ветхом завете, побуждают нас к молитве за врагов, а мы не будем стараться со всем тщанием исполнять это? Итак, не будем нерадивыми, увещеваю вас. Чем больше примеров, тем больше будет наказание, если не станем подражать им. Гораздо важнее — молиться за врагов, нежели за друзей; не столько приносит нам пользы молитва за друзей, сколько молитва за врагов. Послушай Христа, Который говорит: аще любите лябящих вас, кую мзду имате; не и мытари ли тожде творят (Матф. V, 46)? Посему, когда мы будем молиться за друзей, то мы еще не лучше мытарей; а если будем любить врагов и молиться за врагов, то будем подобными Богу по силам человеческим. Да будете, говорит Он, подобны Отцу вашему иже есть на небесех, яко солнце свое сияет ня злыя и благия, и дождит на праведныя и неправедныя (Матф. V, 45). Итак, если и от Владыки и от рабов мы имеем примеры, — покажем ревность, станем исполнять эту добродетель, дабы нам удостоится получить царство небесное и с большим дерзновением приступить к этой страшной трапезе, очистив свою совесть, и достигнуть обетованных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Опубликовано: Творения Святаго отца нашего Иоанна Златоуста, Архиепископа Констанипольскаго, в русском переводе. Том 2, книга 1. СПб., Издание С.-Петербургской Духовной Академии. 1898.
Иоанн Златоуст (ок. 347 — 14 сентября 407) — архиепископ Константинопольский, богослов, почитается как один из трёх Вселенских святителей и учителей вместе со святителями Василием Великим и Григорием Богословом. | ||
|