Литература и жизнь        
Поиск по сайту
Пользовательского поиска
На Главную
Современная публицистика
Роман "Созвездие Близнецов"
Зарисовки прошлого и настоящего
Библиотека
История Европы и Америки XIX-XX вв
Как мы делали этот сайт
Форум и Гостевая
Полезные ссылки

Айс Де Трейн

Об Антиутопии

Пытаемся обозначить границы и особенности жанра.

Для начала соберем определения.


Итак, с общей точки зрения, антиутопия - это идейное течение, которое в противоположность утопии ставит под сомнение возможность достижения социальных идеалов и установления справедливого общественного строя.

С точки зрения литературы (собственно, жанра искусства и породившего общие представления об антиутопии) - самоосознающее течение в литературе, представляющее собой критическое описание общества утопического типа. Антиутопия выделяет наиболее опасные, с точки зрения авторов, общественные тенденции.

А если попытаемся обобщить и обратится к истокам, то получим следующее: широко трактуемое направление в художественной литературе и кино, в произведениях которого описывается, как правило, квазиидеальное общество (зачастую, тоталитарное). Впервые термин "антиутопия" (англ. dystopia, anti-utopia) был введён английским философом и экономистом Джоном Стюартом Миллeм в 1868 году.

Однако в России существует точка зрения, четко разделяющая понятия дистопии и антиутопии: дистопия есть есть абсолютная противоположность утопии, тогда как антиутопия - это отрицание возможности утопии (часто - на конкретном примере). Свободы и возможности выбора в антиутопии будет побольше, правда, если верить авторам, все равно это ни к чему не приведет.


Что же, в принципе, отличает антиутопию от утопии? Очень часто, как и в реальной жизни - только точка зрения автора. Тот же самый "Прекрасный Новый Мир" Олдоса Хаксли с объективной точки зрения есть мир совершенно благополучный, приятный и не стремящийся уничтожить и даже, по большому счету, сломить тех, кто с его условиями не согласен. В равной степени это можно отнести и к "Утопии-14" Курта Воннегута.


С утопиями, описывающими непосредственно тоталитарный политический строй дело обстоит несколько сложнее, но не стоит забывать и об условиях, в которых писались эти вещи: классический роман Джорджа Оруэлла "1984", (кстати, не являющийся первой литературной антиутопией, хотя и, безусловно, самой известной) был написан в противовес раздиравшим мир диктатам - к концу сороковых годов человека думающего ощутимо тошнило от идеалов в любой форме, поскольку можно было уже ничего не предчувствовать: то, чем заканчивается всяческая идеализация политического строя было нагляднейшим образом продемонстрировано.

Если счастье для все и даром - действительно, шансов уйти обиженным не остается ни у кого. Обиженных выносят. Вперед ногами.


Оруэлл и писал-то это в какой-то мере как ответ первой классической антиутопии - роману "Мы" Замятина, желая показать, что так называемое "идеальное общество" куда более склонно заменить свободу страхом и круговой порукой, нежели благополучием и прозрачностью всего.

И надо отдать Оруэллу должное - из всех описанных диктатур ангсоц наиболее неуязвим, хотя при желании и должной изворотливости ума можно и на этот ад найти свой огнетушитель (что автор в своем антиидеализме отрицает, кстати).


Довольно интересная разновидность антиутопии - это роман Кена Кизи "Пролетая над гнездом кукушки". Это миниатюра, абсолютно замкнутый и искусственно созданный мир, тем не менее обладающий всеми атрибутами жанра.

Но вернемся снова к жанру: зачастую люди склонны путать теплое с мягким, а антиутопию с постапокалиптикой. Возможно, по той причине, что любое постапокалиптическое общество представляется авторам чем-то подавляющим личность. Но коренное отличие в том, что постапокалиптика зиждется в основном на анархии, и тоталитарные нюансы в ней представлены как раз как противопоставление анархии, и достигают когнтитвного диссонанса у рецепиента тем фактом, что при различных целях средства получаются совершенно одинаковыми: то же превалирование сильного над слабым и постоянная вынужденость не быть, а казаться.

Антиутопия приемлет анархию только в одном виде - она облачает ее в одежды блага, представляет совершенной антитезой творящемуся тоталитарному беспределу. На фоне Англии графического романа "V for vendetta" даже полная разруха и вседозволенность будет выглядеть глотком свежего воздуха - мы опять же сталкиваемся с авторской точкой зрения и вынуждены смотреть его глазами на туслкый страшный мир, существующий по законам военного времени и не позволяющий даже думать, не то что выносить какие-либо суждения.


Антиутопия - это прежде всего ограничение свободы внутенней, отнятие у личности права на критическое осмысление происходящего. По сравнению с ней та несвобода, которую могут породить стены одиночной камеры кажутся (да и являются) чем-то эфемерным и условным. Кстати, в том же "V for vendetta" это очень хорошо обыграно (в киноверсии этот момент отсутствует): Иви, после того как V отпускает ее из импровизированной тюрьмы, слышит фразу: "Я не сажал тебя в тюрьму. Я сделал так, чтобы ты увидела решетку".

В Ангсоце ("1984") таковой решеткой выступает "Новояз" (термин, уже ставший нарицательным) - нарочитое обеднение языка, с помощью которого достигается тот факт, что человек даже не в силах подумать о чем-то крамольном - в речи нет определений под эти понятия.


Еще один столп, на котором антиутопия зиждется - это страх. И именно поэтому зачастую она идет рука об руку с постапокалиптикой: в самом деле, для того, чтобы человек согласился на что угодно ради выживания его надо хорошенько напугать. А чем проще всего напугать человечество? Правильно, катастрофой. Оттого почти все антиутопии относят в прошлое какие-то апокалиптические события: ядерную войну, экологические кризисы, эпидемии и прочее.

С этой точки зрения "V for vendetta" наиболее показательное произведение - там эти события отнесены в прошлое совсем недавнее, все ужасы и их последствия происходят на памяти главных героев.


И, наконец, третий стопл, относящийся к антиутопии в сфере художественного жанра, а не исторического прогноза - сюжет выстраивается на противодействии личности или небольшой группы личностей царящему диктату. И здесь авторы солидарны друг с другом - это противостояние личность так или иначе убьет.

Это может быть абсолютно бессмысленная и бесславная смерть, как казнь Уинстона Смита, наконец-то полюбившего Большого Брата. Это может быть смерть личности нумера Д-503, превращенного в рассудочную и довольную куклу. Это может быть отчаянный суицид от неприятия происходящего - гибель Дикаря в Прекрасном Новом Мире, или же гибель социальная его "куратора", высланного инакомыслить подальше от нормальных и довольных людей.

Редко-редко - это смерть, знаменующая собой победу, хотя бы краткую - такой смертью могут похвастать только V и Р. П. Макмерфи (Пролетая над гнездом кукушки).

Еще реже пошедший на борьбу с диктатом выживает. Смотрится это как правило неубедительно - тот же самый клерик Престон. Пожалуй, этой участи избежал пожарный Гай Монтег из "451 градус по Фаренгейту", но и его автор оставляет на перепутье, которое может закончится чем угодно.


Итак, краткий перечень слов, на которые нанизывается понятие "антиутопия" - диктат, отсутствие свободы, страх, доносительство, безнадежность борьбы, финальный проигрыш.

Антиутопия не победима в принципе - это общество, совершенно согласное играть по заявленным правилам, потому как в пределах этих правил оно свободно от моральной ответственности и непредсказуемости будущего. Приманка слишком привлекательна, чтобы раскачать такой мир.


Ну и напоследок приведу список наиболее известных и показательных произведений этого жанра.


В литературе:

Джордж Оруэлл, "1984"

Олдос Хаксли, "О дивный новый мир!"

Станислав Лем, "Возвращение со звёзд", "Футурологический конгресс"

Рэй Бредбери, "451 градус по Фаренгейту"

Курт Воннегут, "Утопия 14" ("Механическое пианино")

Иван Ефремов, "Час Быка"

Евгений Замятин, "Мы"

Владимир Войнович, "Москва 2042"

Аркадий и Борис Стругацкие, "Обитаемый остров"; "Гадкие Лебеди"

Елена Чудинова - "Мечеть Парижской Б-гоматери"


В кино:

"Бразилия"

"Бегущий человек"

"Эквилибриум"



© Айс Де Трейн. 2008.