Литература и жизнь
Поиск по сайту

На Главную
Статьи современных авторов
Художественные произведения
Библиотека
История Европы и Америки XIX-XX вв
Как мы делали этот сайт
Форум и Гостевая
Полезные ссылки
Статьи на заказ



Монастыри и храмы Северо-запада



М.В. Гуминенко. ПИТЕРСКАЯ ПОЭМА II
Временной предел прочности
Часть первая. Противопоставление

Глава первая. Встречи неожиданные

Санкт-Петербург, Краснофлотский мост, Временной предел прочности 1

(Санкт-Петербург, цветущий май 2019 года)

Однажды, в 2011 году, одногруппники решили "порадовать" Ингу Чёрную на её день рождения. Подружка зазвала Ингу к себе в общагу, якобы посмотреть конспект. Когда они зашли - в тёмной комнате зажёгся свет, пятнадцать человек как безумные заорали "Сюрприз!" и принялись бабахать хлопушками.

Инга ненавидела сюрпризы. Она отвернулась и ушла. Тоже бабахнув. Дверью. За ней тогда пытался ухаживать симпатичный мальчик Саша. Он выбежал следом, стал спрашивать, что случилось. "Сам подумай", - озадачила его Инга. Отговорки в таком духе она терпеть не могла. Само вырвалось. "Тебе не четыре года, соображай", - добавила она, чтобы поклонник не сомневался в оценке его умственных способностей.

Мальчику Саше не повезло, он появился в жизни Инги после гибели Гоши Ольгина. Шансов у него не было. Он не соответствовал представлению Инги о настоящих мужчинах.

Прошло восемь лет. Когда Инга услышала словосочетание "Александр Робертович Никшов", она не сразу вспомнила, кто это. Соколький посмотрел ей в лицо своим прозрачным взглядом и напомнил:

- Вы учились на одном курсе.

"Учились на одном курсе"... Воображение Берестовой нарисовало худощавого красавчика с уложенной каштановой гривой. Странно, что она о нём совсем забыла. Хотя, почему странно? Они не общались с того памятного вечера: Инга сбежала по лестнице, мельком заметив, как Саша стоит на верхней площадке с протянутой рукой и приоткрытым ртом.

Место Инги Чёрной рядом с самым красивым парнем их курса заняла другая девчонка. "Сашка специально сошёлся с этой, чтобы тебя позлить, - сообщила ей одна из подруг. - Вообразил, что ты станешь ревновать". Инга равнодушно выкинула информацию из головы.

Ей и сейчас было всё равно, как о ней думают, кем считают. Последние годы Инга жила так, словно преодолела сверхзвуковой барьер: большинство чужих реплик её просто не догоняли. Она общалась лишь с теми, кто двигался по жизни с такой же скоростью - коллегами по службе. Этот народ тоже ненавидел сюрпризы и предпочитал делать дело, не оглядываясь на то, как о них думает весь остальной мир.

Мама говорила Инге при встречах:

- Так нельзя! Однажды ты останешься одна, но будет поздно что-то менять.

- Уже поздно, - ответила Инга, не поверив, что доживёт до такого времени.

Сегодня Сокольский отправил Берестову на предприятие, которым руководил Саша Никшов. Инга предпочитала не подводить человека, мнением которого дорожила почти так же, как мнением своего деда, генерала Чёрного. Значит, она сделает всё, чтобы Александр Робертович Никшов не вспомнил юношеские обиды. От откровенности этого человека зависело многое.

- К вам Инга Леонидовна Чёрная, - объявила секретарша, зайдя в кабинет шефа.

Инга назвалась фамилией, под которой училась в институте, чтобы Никшов вспомнил, кто она такая. Решила про себя: "По реакции станет понятно, помнит ли Саша свои обидки".

- Проходите, - пригласила секретарша Ингу, бесшумно распахивая дверь.

В длинном кабинете навстречу Берестовой устремился высокий, широкоплечий амбал с густой гривой волос и той выразительностью черт, которую порождает смесь славянской и южной крови.

- Глазам не верю! - воскликнул он. - Инга! Вот это да! Потрясающе выглядишь!

Возгласы и объятья Берестова предпочла стерпеть. Удивления она не испытала. На её глазах многие худосочные юноши превращались в видных мужиков. Хотя, сам факт "преображения Никшова" порадовал.

- А ты растолстел, Саша, - проронила она, едва он выпустил её из объятий. - Тебе идёт.

Никшов улыбаться не перестал.

- Такая же язва! Ну, проходи, садись. Сколько же мы не виделись? Кофе, чай?

- Я по делу, - произнесла она, не отвечая ни на один из его вопросов.

- Слышал, ты работаешь в какой-то серьёзной организации? - поинтересовался хозяин кабинета, кивнув секретарше чтобы ушла.

- А я слышала, что в твоей фирме не всё в порядке с компьютерной безопасностью, - в тон ему ответила Берестова.

- Это конфиденциальная информация, - заметил Никшов, прищурившись. Взгляд его тёмных глаз сделался пристальным, как у охотника на лис.

- Когда это началось? - игнорируя его реплику, спросила Берестова.

Он смотрел ей в лицо, не отрываясь. Инга гляделок не боялась. Она ждала ответа.

- Почему я должен говорить об этом с тобой! - выдал он. - Пойми меня правильно, сейчас у нас не всё гладко и я бы хотел, чтобы ты обосновала свой интерес.

Инга позволила ему выиграть соревнование в разглядывании и полезла в карман.

- Я - майор ФСБ. - Она показала удостоверение. - Работаю в группе, которая занимается делом вашего бывшего начальника компьютерной безопасности, Коростылёва. Этого достаточно? - Он кивнул. - Недавно ваш бывший начбез пришёл в себя. Рассказывает интересные вещи. То, что сам запустил вирус во внутреннюю систему комбината, не отрицает.

Никшов едва заметно вздохнул.

- Мы заметили неделю назад, - ответил он с досадой. - Знаешь, есть такие вирусные программы, которые некоторое время никак себя не проявляют.

- Я в курсе. После исчезновения Коростылёва вам рекомендовали полностью переустановить систему, - напомнила Берестова. - Вы это сделали?

- Н-не совсем, - признался Никшов. - Мы подсчитали, что это обойдётся слишком дорого. Но я нанял нового программиста, мы сменили все пароли, он протестировал локальную сеть и не обнаружил присутствия посторонних элементов.

Он запнулся. Понял, что оправдания выглядят по-дурацки. Прямо как в кино: мэра предупреждают, что к пляжу приплыла акула-людоед, но он боится потерять прибыль и не закрывает курорт. В результате, зверюга начинает планомерно кушать отдыхающих!

- Всё шло хорошо, но в начале мая произошёл сбой, - откровенно высказал Никшов.

- А потом твои работники стали вести себя странно, - заключила за него Берестова.

- Иначе и не скажешь! - признался мужчина. - За четыре дня - одиннадцать попыток застопорить производственный процесс! И где?! На самых ответственных линиях!

- А вчера с вашего счёта исчезла крупная сумма денег, - добавила Берестова.

- Ты знаешь, что происходит! - Александр Робертович подался к ней. - Вы ведь там уже всё поняли, да?! Самое время рассказать, пока ещё что-то не случилось.

Инга теперь сама смотрела ему в лицо, не отрываясь. И на этот раз "гляделки" выиграла она. Саша смялся, стиснул пальцы и отвернулся к окну.

- Понимаю, нас предупреждали, - признал он. - Наверное, всего этого могло не произойти, если бы рекомендацию вашей... службы выполнили сразу.

- Тебе надо остановить производство, - подсказала Берестова. - Неизвестно, сколько работников попали под влияние программы.

- Какой программы? - Он резко повернулся к ней.

- Я расскажу, - пообещала Берестова. - Но я хочу знать, что всё-таки помешало вам просто снести всю систему и перезагрузить заново?

Сейчас, глядя на Никшова, она не верила, что виной всему вечная надежда на "авось пронесёт". Что-то здесь ощущалось большее. Не зря её Сокольский отправил разбираться. Если Саша Никшов проявит откровенность, возможно, покажется ниточка, которая поможет найти заказчиков диверсии.

Никшов кивнул, встал и прошёлся вдоль столов. Потом вытащил из ящика пакет с серым порошком и бросил его на столешницу перед Ингой.

- Вот это помешало, - резко сказал он. - Информация действительно секретная, но я так понимаю, что скрыть её от твоей организации всё равно невозможно.

Инга с интересом глянула на пакет, но тут же вернула взгляд Никшову, ожидая продолжения.

- Это принципиально новый состав для тушения пожаров на большой площади. - Мужчина не собирался её разочаровывать. - Мы запатентовали его больше года назад, но заказчиков не было. Так, по мелочи. Хотя он лучше по всем показателям. Его требуется в пять раз меньше, он легко разлагается, попадая в почву и не наносит никакого вреда. Представь, что нужно потушить торфяник или лесной массив! Мы просто проходим над очагом возгорания на вертолёте и высыпаем порошок! А аварии с возгоранием нефти!

- Я поняла, - сухо сказала Берестова.

- Извини! - Никшов сел за стол. - Буду говорить по существу. Несколько месяцев назад у нас заказали очень большую партию порошка. За границу. Экспериментальная линия работает не в полную мощность, мы прикинули, что справимся - и согласились. Заключили договор. Заказчик требовал поставку к определённому сроку, мы заранее отработали схему вплоть до отправки железнодорожных составов. Буквально всё! Потом наши собственные поставщики задержали партию реагентов. Форс-мажор! Не прикопаешься. Но мы всё ещё успевали. А за несколько дней до того, как пришли твои товарищи и объяснили, что у нас в компьютерной системе вирус, у нас сгорела подстанция. Работ всего-то на сутки, но в результате, чтобы поспеть к сроку отгрузки готового порошка, пришлось организовать две смены.

- И твои программисты сказали, что на полную перезагрузку уйдёт от нескольких часов до суток, - сделала вывод Инга.

- Вижу, у вас действительно всё держат под контролем, - криво ухмыльнувшись, заметил Никшов. - Да, так всё и было. Отключить автоматизированные линии означало не просто потерять клиента. Поезда не уйдут вовремя, а это значит, что мы теряем уже не сутки и платим неустойку не только заказчику, но и железнодорожникам. А потом нам придётся перелопатить всю схему от и до, снова договариваться с железнодорожниками, таможней, контролем... Клиент поставил условие: вся партия должна прийти в назначенный день. Мол, у него зафрахтовано судно, которое не будет ждать.

- Ты же сам юрист, - негромко подсказала Берестова. - Неужели нельзя было предусмотреть в договоре более мягкие условия?

Он иронично посмотрел на неё.

- Я не единолично командую. Мои совладельцы решили, что нельзя терять такую возможность. В нынешних условиях заказа таких масштабов можно вообще не дождаться. Короче, мы решили обойтись без перезагрузки. Теперь вижу, что это только начало наших бед.

Инга кивнула. Настал её черёд рассказывать фантастические вещи.

- Эта акция была спланирована много месяцев назад, Саша. Сейчас по твоим цехам разгуливает толпа потенциальных диверсантов. Увольнять всех и нанимать новых сотрудников смысла нет - вирусная программа не удалена и они тоже попадут под её влияние. Это ультразвуковой сигнал, который действует на определённый тип личности, на короткое время вводя в состояние "погружения" - искусственно созданной виртуальной реальности. Человеку начинает казаться, что он борется с врагом, идейным противником, а под удар попадают его коллеги и ближнее окружение. Среди толпы всегда найдётся человек, склонный поддаться. Особенно если он на что-то обижен: премию удержали, зарплата меньше чем он хочет, да просто любитель позлиться на "эксплуататоров". Неустойчивая личность. Сигнал, который модулирует программа, оказывает воздействие на его психику, вынуждая совершать деструктивные поступки. И чем выше квалификация работника - тем хуже последствия. Каждый ломает то, что ему легче сломать, руководствуясь опытом и знаниями. Хорошо, если это окажется тётя Маша-уборщица, у которой выбор между "расколотить шваброй унитаз" и "вылить ведро грязной воды на голову генеральному". Сигнал даже на тебя может подействовать, если ты окажешься в подходящем психологическом состоянии.

- Звучит зловеще! - признал Никшов. - Значит, останавливать производство и уничтожать систему всё равно придётся. Может, даже сменить все сервера. А других вариантов нет? - обречённо переспросил он.

- Есть, - не моргнув глазом, ответила Инга. - Закрыть предприятие и ликвидировать компанию.

- Ты всегда была доброй девушкой, - съязвил Никшов.

- Я реально смотрю на вещи. Так вы отгрузили партию своего порошка?

- Хотя бы здесь мы успели справиться, - воспрянул её сокурсник, но тут же помрачнел. - Со счёта исчезла как раз та сумма, которую нам выплатил заказчик.

* * *

Санкт-Петербург, сирень, Временной предел прочности 1

Несколько лет назад, такой же весной, Сима стояла посреди двора родной больницы и держала в руке ветку сирени. Вокруг кипела обычная жизнь. На железной тележке с грохотом везли мешки грязного белья, лаборантки сновали с круглыми стерилизаторами, пациенты, в куртках поверх спортивных костюмов, курили на солнышке.

К Симе подошёл стройный, красивый мужчина и сказал:

- Вас подвезти?

Это был Олег Сокольский. Он помогал их сестринскому коллективу выпутаться из сложной истории, а заодно взялся ухаживать за Симой.

Прошло пять лет с той весенней встречи во дворе больницы. И три года после того, как Олег погиб. Как-то по-ветхозаветному сложилась её дальнейшая жизнь: после гибели одного брата, её взял в жёны другой...

- Девушка! Вас подвезти?

Сима вздрогнула и уронила ветку сирени. Перед ней стоял мужчина, совсем не похожий на Сокольского - высокий, узкоплечий и бледный. Не будь на нём тёмного плаща и костюма, походил бы на пациента.

- Серафима Андреевна! Вы меня не узнаёте?

Мужчина поднял ветку и протянул ей, но Сима лишь вопросительно смотрела ему в лицо.

- Я у вас на отделении лежал, с аппендицитом, примерно год назад. Не помните? Вы на меня произвели впечатление, а я вам даже спасибо не сказал.

- Не за что, - опомнилась Серафима. - Это моя работа.

- Вас подвезти? - услужливо предложил мужчина. - Вы домой?

Симе сделалось тревожно. Она сама не поняла, почему.

- Мне надо в отдел кадров. - Она отступила к ближайшему корпусу. - Вы извините.

- Я провожу! - предложил он, шагнув следом.

- Это лишнее, - строго остановила его Сима.

Мужчина сделал попытку подойти, но тут распахнулась старинная дверь и вышла знакомая врачиха в наброшенном на белый халат плаще.

- Майя Михайловна! - обрадованно закричала Сима. - Майя Михайловна!

Врачиха удивлённо остановилась. Сима подбежала к ней и схватила за рукав.

- Что с вами, милочка? - обеспокоилась пожилая женщина. - Вам плохо? Бегать совершенно необязательно! У вас какой срок?

- Шестнадцать недель, - машинально ответила Серафима, оглянувшись. Странный мужчина внимательно наблюдал.

- Что за тип? Он тебя преследует? - тихо спросила врачиха. - Я охрану позову.

- Нет-нет! - Симе не хотелось выглядеть паникёршей. - Просто прохожий. Мне надо в главный корпус.

- Пойдём, я провожу.

Ностальгическое очарование дня рассеялось. Серафиме хотелось подольше задержаться в больнице, а ещё лучше - позвонить мужу. Но Игорь может оказаться на другом конце города. Кого он будет отвлекать от службы, чтобы отправить за своей женой? "Я просто дура, - сказала себе Серафима. - Подожду, чтобы он уехал и сама до дома доберусь".

Тревожное чувство, возникшее неизвестно откуда, не проходило и Сима с благодарностью держалась за рукав знакомой врачихи, шагая под весенним солнцем, через широкий двор, в сторону главного корпуса больницы.

* * *

Михаил Иванович Малышев заметил сцену во дворе из окна ординаторской.

- Значит, в тот вечер вы со своим другом Лариным больше не виделись? - машинально произнёс Малышев, продолжая разговор со свидетелем.

Сима убегала от незнакомого типа в тёмном пальто, оглядывалась, потом исчезла из поля зрения. Малышев напрягся, не зная, что предпринять, но через несколько секунд Сима появилась под руку с женщиной, у которой под плащом мелькал белый халат.

- Я с ним и на следующий день не виделся, - ответил интерн и вытянул шею. Ему стало любопытно, что там разглядывает полицейский.

Малышев повернулся к нему. Сима не одна, волноваться рано! Может, она и не убегала вовсе, а наоборот, спешила навстречу?

- И вас совсем не взволновало, что ваш товарищ не появляется на работе? - спросил он, стараясь вернуть инициативу в смятом допросе.

- Я же говорю: взволновало! - ответил интерн, всплеснув руками для убедительности.

- Хорошо. - Михаил Иванович сел и раскрыл папку. - Давайте ещё раз по минутам, всё, что было накануне вечером...

Он закончил терзать подозрительного парня через полчаса, вручил визитку и посоветовал звонить, если что-то вспомнит. Покинув ординаторскую, Михаил Иванович огляделся. Огромное здание больницы изнутри выглядело не менее шикарно, чем снаружи: высоченные потолки, длинные, пологие лестницы, канделябры, арочные переходы, лепнина. Малышеву нравились старые здания, сохранившие оригинальные интерьеры. Но сегодня его больше интересовала полковничья жена.

Подходя по галерее к лестничному пролёту, Малышев заметил, что Сима стоит внизу, у поста охранника. Малышев хотел подойти и поздороваться, но резко остановился, отпрянув за колонну. Профессиональный взгляд уловил ещё один знакомый силуэт.

В вестибюль, вслед за пожилой парой, вошёл тот самый тип в тёмном пальто. Он держался за спинами людей и сразу шагнул в сторону, под прикрытие угловой лестницы. Малышев со своей точки его прекрасно видел. Двигался этот человек плавно, будто рассчитывал каждый шаг. Михаил Иванович отметил: фигура высокая, плечи узкие, руки длинные. Несоответствие движений и худосочной внешности настораживало.

Незнакомец наблюдал за Симой, а чуть она шевельнулась в его сторону - отступил вглубь. Значит, не хотел, чтобы женщина заметила слежку.

Малышев решил посмотреть, что будет дальше. Серафима попрощалась с охранником и повернулась к выходу. Лёгкий плащ обрисовывал её фигуру, золотистая коса упруго соскользнула назад, доставая кончиком до пояса. "Какая женщина! - мысленно воскликнул Михаил Иванович и иронично посоветовал самому себе: - Слюни подбери. Раньше нужно было суетиться".

Сима скрылась за высокой дверью, а тощий тип, которого она так и не заметила, вышел из-за угла и направился вслед за ней.

"Поглядим, что тебе нужно", - пообещал Малышев, бодро сбегая по ступенькам. Положение у него оказалось самое выгодное: его не заметили ни Сима, ни её преследователь.

Глава вторая. Встречи незапланированные и предусмотренные

Санкт-Петербург, Памятник Николаю 1, Временной предел прочности 1

(Ленинград, 1938 год)

До дома Бессмертов добрался ближе к 11 вечера. Его встретили тёмные окна. Большинство советских граждан уже легли. Завтра рабочий день. Предвкушая, как хорошо помыться после поезда и завалиться спать до шести утра, Александр Авдеевич подошёл к коричневой двери квартиры, доставая из кармана ключи... и замер. Створка отставала ровно на столько, чтобы на площадку ложилась тонкая полоска света из прихожей. Не рассуждая, Бессмертов бесшумно опустил на пол чемодан. Рука привычно полезла за оружием.

- Не двигайся! - скомандовали сзади.

Александр Авдеевич замер. В голове мелькнула мысль, что начальник решил расправиться с ним руками коллег, раз уж не получилось натравить бандитов в Лехтикуси.

- Что вам надо? Кто вы такие? - потребовал он ответа.

В спину упёрся твёрдый предмет.

- Ты всё узнаешь, - негромко объяснил ему незнакомый голос. - Отдай оружие. Только медленно.

Бессмертов усмехнулся. Два человека, один из которых подошёл слишком близко, не сильно его напугали. Он успел бы перехватить руку того, что стоял за спиной, дыша ему в затылок - и подставить под выстрел тому, что на лестнице. Но интуиция подсказывала Бессмертову, что резвые телодвижения необязательны, его пришли не убивать и не арестовывать. Он медленно вытащил пистолет и протянул рукоятью назад, через плечо.

- Теперь заходи, - разрешил незнакомец.

В гостиной горела только настольная лампа. Кто-то сидел в кресле Александра Авдеевича. Когда он вошёл, человек поднялся и повернулся навстречу. Невысокий, в военной форме, с короткими тёмными волосами. По виду безоружный. "Зачем ему оружие, когда телохранители рядом?" - подумал Бессмертов.

- Знаете, кто я? - спросил маленький военный.

- Догадываюсь, - признался Александр Авдеевич.

- Ну, значит, догадываетесь и о том, зачем я пришёл к вам. Проходите, присаживайтесь.

Он подал знак двоим охранникам и те вышли в коридор. Качнулась штора в крошечном "предбаннике" - и Бессмертов догадался, что парни закрыли за собой двери гостиной. Пройдя вглубь комнаты, Александр Авдеевич опустился на стул.

- Ваш начальник, комиссар Лучак, неправильно понимал, что ему поручено, - проговорил маленький военный, обойдя стол и присаживаясь с другой стороны. - А вы понимаете?

- Догадываюсь, - повторил прилипшее к языку слово Бессмертов.

- Расскажите мне, - предложил гость.

- Вероятно, дело в книге Артемия Волынского, - осторожно выговорил Бессмертов, чувствуя себя шулером, который пытается доказать, что у него есть нужная карта.

- Дальше, - мягко попросил маленький военный.

- Пока книга находилась у Лучака, несколько страниц было похищено, а человека, который к этому причастен, расстреляли по приказу комиссара.

По спине Бессмертова побежали капли пота. Он едва не передёрнул плечами, но вовремя остановил жест. Уж если играть в такую опасную игру, надо сохранять бесстрастное выражение.

- Как вы оцениваете это действие комиссара Лучака? - продолжил свой вкрадчивый допрос маленький военный.

Александр Авдеевич чувствовал, что собеседник приготовил какой-то подвох. Что ответить? "Не думай! - одёрнул он себя. - Не угадаешь! Только запутаешься. Говори!"

- Это больше не имеет значения, - отчаянно высказал он и выпрямился на стуле. - Комиссар Лучак считает, что в потерянных страницах заключено самое главное.

- А вы как считаете?

- Дело не в страницах, а в самой книге. Она должна что-то открыть... С её помощью нужно что-то открыть, - поправился Бессмертов. - Страницы, конечно, важны, но дело не в них. Это ключ.

"Не могло там быть рецепта чудо-взрывчатки! - не раз говорил он себе. - А вещество, с помощью которого можно управлять другими людьми? И что, наши экспериментаторы сами не додумаются такое сварить, без подсказок сумасшедшего алхимика?"

- Вы правильно понимаете, - похвалил гость и выражение его голоса заставило Бессмертова мысленно выдохнуть. Похоже, его догадка попала в точку. Хорошо это или плохо - вот в чём вопрос.

- Я видел книгу мельком, - признался Александр Авдеевич.

Когда плохо представляешь, о чём идёт речь, говорить следует как можно меньше. Так сойдёшь за сведущего.

- Не напрягайтесь так, товарищ Бессмертов, - миролюбиво предложил маленький военный. - Вы на верном пути и один важный человек считает, что вы сможете принести больше пользы, чем Лучак. Вы лишены алчности, а именно эта вредная черта не позволила вашему предшественнику справиться с порученным делом. Нужным делом! - подчеркнул он, после чего поднялся со стула, сделав знак, чтобы Бессмертов не вставал. - Отдыхайте, товарищ комиссар третьего ранга. Завтра вас ждут новые дела. Уверен, что вы всё сделаете правильно на своём новом посту. Спокойной ночи!

Он направился к двери. Александр Авдеевич краем глаза заметил, как качнулась штора - и воцарилась тишина. Посидев ещё с минуту, Бессмертов встал и вышел в коридор. Никого! Входная дверь плотно закрыта, а его пистолет лежит на трюмо.

- Комиссар Бессмертов, - повторил Александр Авдеевич, глядя на своё отражение. - Значит, Лучаку не повезло: пока его убийцы гонялись за мной по Карелии, где-то выше пришли к выводу, что он больше не нужен. Такая штука жизнь!

Он наконец-то снял пальто и повесил на вешалку. Рубашка липла к спине от пота, но он отвоевал себе немного времени. На что?

- Завтра! Всё завтра, - решил Александр Авдеевич и направился в ванную.

* * *

(Санкт-Петербург, весна 2019 года)

За Катей Крыловой, бывшей любовницей бандитского авторитета Горюнова, погибшего осенью 2016-го, до сих пор присматривали. Почти всё это время она прожила в Петрозаводске, работала секретаршей сперва у одного местного бизнесмена, потом у другого, а в начале зимы 2019 года вышла замуж за Максима Егоровича Павлова. Этот 55-летний предприниматель руководил одним из коммерческих банков со значительным процентом иностранных инвестиций. Он давно привлекал внимание спецслужб, хотя подступиться к нему не получалось.

Пару дней назад Катя приехала с мужем в Питер. У него были свои дела, но расписанный заранее график включал и посещение престижной художественной выставки в Манеже. Полковник Сокольский пришёл сюда не ради Кати, но точно знал: увидев его, она начнёт волноваться и непременно найдёт способ поговорить. Почему не дать ей такую возможность? Может, через новую жену Павлова удастся проникнуть на тщательно охраняемую территорию этого нечистого на руку бизнесмена. Права была Екатерина Витальевна, говоря, что Сокольский её использует...

Диалог получился короткий. Катя подошла к Сокольскому минут через двадцать, когда он стоял у стойки бара. Остановилась вполоборота, продолжая смотреть на зал. Парочки бродили, разглядывали картины на стендах, с видом знатоков прихлёбывали золотистое шампанское из высоких фужеров. Высокомерная суета людей, воображающих себя ценителями искусства, мало занимала Екатерину Витальевну Павлову. Она была уверена: большинство гостей разбирается к живописи ничуть не больше неё.

- Делаете вид, что впервые меня видите? - величественно улыбаясь, произнесла Катя, не глядя на Сокольского.

- Не знал, как себя вести, - признался он, оглядывая гордый профиль, "ахматовский" нос, длинную шею балерины и идеальную линию спины этой непростой женщины. - Вдруг вы не захотите, чтобы ваш муж догадался о нашем знакомстве.

Катя надменно посмотрела на него.

- Мой муж в курсе, что в прежней жизни у меня было много приятелей. Напрасное благородство, Игорь Сергеевич!

- Благородство никогда не бывает напрасным, - возразил он и добавил вполголоса: - Что же вы так опрометчиво выбираете себе спутников жизни, Екатерина Витальевна?

Она плавно повернулась к нему и морщинка прорезала её ухоженный лоб.

- Если ты снова вмешаешься в мою жизнь, я убью тебя! - пообещала она с вкрадчивой угрозой.

Сокольский прищурился.

- Это ты вмешиваешься в мою жизнь, Катя. Я бы предостерёг, но ты и без меня знаешь, что надо вовремя бросать опасных мужчин.

Несколько секунд она решала, как быть, напряжённо выпрямившись. Потом расслабилась, гибко облокотившись на край стойки и усмехнулась.

- Ты себя называешь опасным?

Она пыталась пошутить, но Сокольский шутки не принял.

- Ты поняла, о ком я говорю.

Она отпрянула от него и направилась своей кошачьей походкой, через зал. Мужчина на противоположной стороне заметил её и поманил рукой. Сокольский вспомнил присказку братьев Гримм: "Оглянись, присмотрись, невеста, не в разбойном ли ты месте..." Екатерина Витальевна только и делала, что шастала в "разбойные места". И она вполне могла убить. Не своими руками, конечно.

- Присмотри за ними, - сказал Сокольский в незаметный микрофон, обращаясь к своему сотруднику на другом конце зала, а сам отвернулся и направился к лестнице. Сегодня в Манеже ему предстояла ещё одна встреча, не менее волнительная, чем диалог с Катей Крыловой.

* * *

Сокольский подстерегал появление другой женщины - бывшей квенталийской шпионки, Марины Игоревны Тяниной. Их встречу никто не планировал заранее, но секретарь квенталийского консульства, Юлиус Димитт, в качестве добровольной помощи намекнул, что дама готова встретиться на нейтральной территории. Выставочный зал Манежа её устраивал. Решится ли она подойти - другой вопрос. После нападения на квартиру старика Иверина, маскарада с котом Бусиком и палочной расправы над дилером наёмников, дама старалась держаться подальше от полиции и сотрудников ФСБ.

Манеж лишь снаружи оставался зданием эпохи классицизма. Изнутри его сильно перестроили. Огромная лестница с железными перилами, прямолинейность белых стен, низкий выставочный зал второго этажа, сплошное переплетение арматуры над головой - по мнению Сокольского, весь этот пошлый хай-тек не стоил затраченных усилий. Но современное искусство - не его сфера.

После диалога с Катей, Сокольский спустился вниз и остановился у лестницы в гардероб. Тут к нему и подошла Тянина. Наверняка сперва обследовала все углы, чтобы убедиться, что Сокольский выполнил обещание явиться в одиночестве. Значит, его помощника, Юру Капустина, она не заметила. Юраша хоть и славился неуёмной агрессивностью под стать доберману без намордника, своё дело знал хорошо. Он остался наверху, наблюдать за банкиром Павловым, избежав внимания такой искушённой шпионки, как Тянина.

- Наш общий знакомый заставил меня поверить в байки про брата-близнеца, - сказала Тянина, появляясь из-за спины Сокольского.

Выглядела женщина впечатляюще. Высокая, в маленьком чёрном платье, край которого едва прикрывал самое интересное место. Зато мягкие голенища сапог поднимались выше середины бёдер. Между ними и платьем оставалось сантиметров десять - как раз, чтобы разглядеть рельефную мускулатуру сквозь чёрные чулки. Марина Игоревна на "около пятидесяти" не выглядела. Ухоженное лицо, модная укладка... Сложно представить, что она недавно вернулась из женской колонии, а пару месяцев назад гримировалась под старуху.

- Сколько вам лет? - бесцеремонно спросил Сокольский.

- Меньше, чем по паспорту, - ответила женщина. - Если ты - не Орлик, зачем так стараться выглядеть по-другому?

- Сейчас это важно?

Она несколько секунд раздумывала, потом выдала:

- Нет. Здесь есть бар...

- Разговор будет долгим? - уточнил он.

Она медлила, положив руку на перила. Сокольский посмотрел на её кисть и подумал, что возраст женщины выдаёт не лицо.

- Мне нужна книга, - резко проговорила Тянина, убрав руку.

Она сердилась на его детальный осмотр. Губы сжаты, скрытые макияжем складочки прекрасно заметны с расстояния полушага.

- О какой книге речь?

- Не прикидывайся! Ты нашёл тайник в квартире старика.

- Я бы посоветовал вам носить перчатки.

Сбить Тянину с мысли не получилось. Опыт общения с бесцеремонным хамом Орликом она пронесла через восемь прошедших лет.

- Я хочу видеть книгу, - потребовала она. - И мне нужно вывезти её за границу.

- Всё, что я нашёл в тайнике, принадлежит мне, а я пока не решил, как мне поступить. Зачем она вам?

Тянина разглядывала его, словно решала, стоит ли дальше разговаривать. "Нет, подруга, я тебе нужен больше, чем ты мне, - подумал он. - Не делай вид, что сейчас развернёшься и уйдёшь". И она не ушла. Наоборот, расслабилась, словно отключила внутренний каркас, который держал каждую клеточку её тела во вздыбленном состоянии. Сразу стала мягкая и почти такая же гибкая, как Катя Крылова.

- Послушай! Давай обсудим нашу взаимную выгоду не здесь, - предложила она, приблизившись и проведя пальцем по лацкану его пиджака. - Ты покажешь мне книгу, я предложу цену...

- Цена - мерзавец, который натравил двух твоих подручных на мою коллегу, - отрезал Сокольский.

Она отступила.

- Не понимаю, о чём речь!

- Тогда и говорить не о чём. Будешь готова - дай знать.

Он отвернулся и направился к выходу. В сложившейся ситуации, лучше дать Тяниной время подумать. В том, что она никуда не денется и снова выйдет на связь, Сокольский не сомневался.

Через несколько шагов сработал невидимый наушник: о себе напомнил Юраша.

- Не хочу отвлекать, но похоже, не только мы следим за Павловым и его супругой, - сообщил он.

Сокольский живо сообразил, что по договорённости с контрразведкой, в эту встречу они вмешиваться не должны. Значит, это не агенты полковника Марусина.

- Кто именно?

- Парень в клетчатом пиджаке. Сперва он тёрся поблизости, а сейчас держится так, чтобы не замечала охрана банкира. И он всё время с кем-то разговаривает, не отключая телефон. Я просил наших послушать, но они говорят, что перехватить сигнал не удаётся.

- Смотри за Павловым. Ничего не предпринимай! - распорядился Сокольский. - Сейчас подтяну дополнительные ресурсы.

Меньше всего ему хотелось спугнуть Тянину. Ещё вообразит, что её обложили со всех сторон. "Хоть бы ты уже убралась с этой выставки!" - подумал он, вызывая своих людей.

Глава третья. Машина времени

Санкт-Петербург, Красный Треугольник, Временной предел прочности 1

(База УВР на Красном Треугольнике, май 2019 года)

Сегодня Слава Ольгин первый раз после выписки из госпиталя явился на базу УВР в отреставрированном корпусе "Красного Треугольника" на Обводном канале. Идти недалеко. Ольгин продолжал снимать комнату в старом квартале напротив. От подъезда - сто пятьдесят метров до Борисова мостика, а как перейдёшь - ещё пятьдесят до ближайшей проходной.

По пропуску Ольгин числился топографом в маленькой геодезической компании, обитавшей тут уже несколько лет. Точнее, это был лишь один из пропусков, при помощи которых Слава попадал во внутренний двор. Дальше, он проходил через чёрную лестницу и два других двора, пускал в дело электронную карту - и попадал на закрытую базу УВР ФСБ. Его лицо и данные карты сразу фиксировались. В случае несовпадения, охранная система блокировала следующую дверь. Ольгина всегда забавлял момент, когда ждёшь в пустом бетонном "предбаннике" и если данные карты и визуального наблюдения не совпадут - ты так тут и останешься, отрезанный от внешнего мира, до прихода наряда. Но система признала его за своего и с тоненьким писком замок внутренней двери сработал, пропуская Ольгина внутрь территории.

Среди лабиринтов старых, кое-как расчищенных переходов и арок, этот квадратный дворик ничем не привлекал внимания. На нём стояла парочка машин, из-под растрескавшегося асфальта торчали весенние растения - и всё. Настоящую парковку устроили под двором, на этаж ниже. Из подвала ближнего здания откачали воду, проложили новые коммуникации. Официально считалось, что на полторы сотни производственных зданий и контор "Красного Треугольника" всего тридцать снабжены подвалами. Этот остался неучтённым. Не удивительно, ведь сводчатое помещение отделяли от остальной территории глухие кирпичные стены, кладку которых даже специалист не отличит от столетней.

Ещё недавно Слава не задумывался, в каком оригинальном и необычном месте он нашёл себе службу. Этот изолированный пятачок на территории в пятьсот тысяч квадратных метров, полностью недоступный для посторонних, казался тайным замком мифического "ордена посвящённых". Для большинства арендаторов помещений бывшей фабрики резиновых изделий, да и для подавляющего большинства петербуржцев, этого места вообще не существовало.

Ольгин кивнул знакомому охраннику.

- Здорово, Славик! - обрадовался тот. - Рад видеть! Как себя чувствуешь?

- Популярный вопрос, - ответил Ольгин, улыбнувшись. - Боюсь, ещё раз десять сегодня на него отвечу: отлично!

- А отпуск?

- Надоело балду пинать. Выпросил разрешение отложить отдых. Правда, до оперативной работы не допустили.

- Ничего, посидишь в отделе, - ободрил охранник. - Рук везде не хватает.

Ольгин прошёл к лифту. Хотел сразу подняться в координационный центр, но передумал и нажал третью кнопку. На среднем этаже располагалось "царство" майора Бердниковой - лаборатория и небольшая экспериментальная клиника. У Славы накопились вопросы, ответы на которые могла дать только тётя Люся. Или вообще никто.

* * *

Глава лаборатории оказалась оригинальнее других сослуживцев Ольгина и о самочувствии вообще не спросила. Наверняка знала о его ране больше, чем он сам.

- Славочка! Чаю хочешь?

Людмила Кирилловна готовила какой-то химикат в стерильном боксе, запустив руки в специальные рукава, намертво впаянные в отверстия стекла. Было видно, как женщина пипеткой капает прозрачную жидкость в колбу с маслянистым раствором.

- На чай непохоже, - пошутил Слава.

- Тогда включи чайник. - Она кивнула в дальний угол. - Я заканчиваю.

- Я посоветоваться хотел, - признался Слава, нажимая клавишу на прозрачном агрегате. - Насчёт "погружения". Есть идея.

- Вот как? - Бердникова вытащила руки из рукавов. - Рассказывай.

Ольгин присел на край стола. Он не знал, с чего начать, но тётя Люся никогда не торопила.

- Это не совсем моя идея. Я говорил с Игорем... полковником Сокольским. Можно ли использовать погружение для того, чтобы вспомнить какую-нибудь важную информацию? Вот смотрите: если пробудить воспоминания о том дне, когда меня ранили, что если в памяти всплывёт какая-нибудь картинка, которую я забыл?

- Попробуй объяснить свою мысль подробнее, - предложила Бердникова, усаживаясь на стул напротив него.

- Хорошо! - Ольгин забрал второй стул, машинально повернул за спинку, как часто делал Сокольский, и уселся верхом. - Кто напал на меня в подъезде - неизвестно. Сперва предполагали, что это один из тех троих, что громили квартиру Иверина. Двоих арестовали ещё до моего ранения, а потом оказалось, что третья с ними была женщина. Она никак не могла меня ранить. Конечно, в подъезде было темно, но я точно говорю: это мужчина моего роста. И мне кажется, что я видел его раньше. Когда шёл через двор. Если я смогу погрузиться в те события, разбудить свою память - я наверняка увижу какие-то детали, которые сейчас не могу вспомнить.

Бердникова покачала головой.

- Ответь мне на один вопрос, - сказала она. - Ты действительно считаешь, что его видел, или тебе хочется, чтобы это было так?

Ольгин пожал плечами.

- Я не знаю, - признался он. - Ну, а если получится? Это "погружение" может сработать, как машина времени. Она вернёт меня в прошлое внутри моей головы. - Он коснулся пальцами своих тёмных волос.

Людмила Кирилловна поднялась со стула, услышав щелчок чайника.

- Идея хорошая, - сказала она через пару минут, возясь с заваркой. - Вопрос в том, как понять, действительно ли образ пришёл из памяти, или ты вообразил себе, как должен выглядеть убийца-наёмник?

- Но почему... - начал было Ольгин.

- Я объясню, - перебила Бердникова. - Погружение сродни неглубокой фазе сна. Человек в таком состоянии воспринимает внешние раздражители и может на них реагировать. Большинство людей, если начинают сильно вмешиваться в свои сонные видения - быстро просыпаются. Достижение тех, кто придумал погружение - они научились удерживать человека на стадии поверхностного сна, не давая ему ни окончательно заснуть, ни проснуться. Это можно назвать пограничным состоянием. Пока человек пребывает на границе сна и яви, ему легко внушить нужные картинки, мысли, даже заставить совершать определённые действия. Если процесс не контролировать - подопытный сам себе может навнушать что угодно, исходя из собственных предпочтений или тайных желаний.

- Но теоретически, во время погружения можно вспомнить то, о чём забыл? - не сдавался Слава, прихлёбывая чай, который Людмила Кирилловна успела заварить и разлить по чашкам.

- Теоретически, да, - согласилась женщина. - Наши органы чувств воспринимают в разы больше информации, чем мы успеваем осознанно заметить. Часть информации сразу забывается. Но картинки или слова фиксируются в памяти. Этим объясняется, что не придав значения мельком произнесённой фразе, её можно впоследствии восстановить дословно. Не всегда, конечно. Но вероятность, что твоя память сохранила важные детали, которым ты не придал значения, достаточно велика.

- Тогда в чём проблема? - нетерпеливо перебил её Ольгин.

- Я уже сказала: в погружённом состоянии нельзя определить, видишь ты то, что происходило на самом деле, или к картинке примешиваются фантазии. Придётся провести несколько сеансов, каждый раз записывать всё, что ты сможешь вспомнить, возвращаясь в бодрствующее состояние и попытаться выстроить настоящую картинку, выбросив всё лишнее. И это не означает, что мы добьёмся результата. Может оказаться, что до момента нанесения удара ты преступника действительно не видел.

Слава отставил кружку с недопитым чаем, почесал затылок и почувствовал, как натянулась кожа на боку, напомнив о перенесённой травме. А он всего-то поднял руку.

- Ты физически не готов к такой работе, - высказала майор Бердникова, будто уловила, что он чувствует.

- У меня все анализы в норме, гемоглобин там и прочее. Мне же не драться надо, а подремать полчасика.

Бердникова полезла в ящик за печеньем.

- При прошлом погружении ты провёл в сне меньше пяти минут, - напомнила она. - Давление подскочило на порядок, пульс до 190 ударов, как при физической нагрузке. Заметь: ты тогда был совершенно здоров. Сейчас, чтобы проверить твою теорию, тебя придётся погрузить на более длительный период, да ещё несколько раз и желательно с небольшими интервалами. Идея мне нравится, проверить нужно, но не сейчас. Твоё тело ещё не восстановилось.

Ольгин мотнул головой.

- Это тогда я был не готов, вот и разволновался, и пульс подскочил.

- Ты и сейчас не готов. Но я подумаю. Мне понравилась твоя мысль про машину времени.

Глава четвёртая. Новые и старые следы

Ленинградская область, озеро, Временной предел прочности 1

(Карелия, Лехтикуси, май 2019 года)

Сокольский не зря отправил в Лехтикуси именно Данилу Некрасова. Парень легко находил контакт с местными жителями. Он умел проявлять живой интерес, внимательно слушать, задавать правильные вопросы, которые не отпугивали собеседника. Внешность Данилы тоже располагала: высокий, широкоплечий молодец, с той простотой в лице, которой обладали на чёрно-белом экране персонажи Николая Рыбникова и молодого Вячеслава Тихонова.

- По сохранившимся записям, вход в катакомбы был где-то тут. Взрывом разворотило весь склон и самую крайнюю постройку. Вон там, где остатки фундамента видны, - объяснял Даниле Некрасову местный краевед, когда они шли по берегу озера.

Данила, приехав в Лехтикуси, даже не представлял, с чего начать. Поручение его приближалось к сказочной присказке "Найди то, не знаю что". Но несколько лет назад, когда знакомый полковник, друг его матери, предложил вместо полиции перейти на службу в УВР, он так и сказал: "Придётся заниматься странными проблемами и разгадывать необычные загадки". Данила согласился и ни разу не раскаялся. Даже сейчас, стоя на берегу небольшого карельского озерца и гадая, как подойти к поискам "не знаю чего", он ощущал себя на творческом подъёме. Весенний лес радовал золотистой дымкой молодой листвы. Солнце отражалось в гладкой поверхности озера. Начальство осталось в Питере и Данила, предоставленный самому себе, проникался ощущением значимости своей персоны.

- А где здесь была алмазная шахта? - спросил он, продемонстрировав местному краеведу свою осведомлённость.

- Так мы над ней стоим, - живо ответил тот.

- Значит, это не легенда? - Дан вдохнул полной грудью и не удержался, сказал фразу, которую повторяют все кому не лень, попадая за город: - Воздух-то какой!

Краевед, пожилой мужичок в экипировке человека, часто покидающего кабинет (резиновые сапоги, непромокаемая куртка, камуфляжные штаны), снисходительно усмехнулся.

- Да, хорошо у нас-то! - Но тут же вернулся к вопросу: - То-то и дело, что не легенда. С семнадцатого года тут уже ничего кроме леса не добывали, но моим коллегам удалось найти в архивах Лодейнопольской библиотеки записи про шахту. При царе-батюшке тоже налоги платили, землю покупали - вот и остались сведения!

Данила не мешал ему озвучивать уже знакомую информацию, чтобы не сбить с настроения. Лишь уточнил:

- И что же, после семнадцатого года она никого не интересовала?

- Да это понять можно! - махнув рукой, ответил краевед. - Плохие слухи ходили про здешние алмазы. Мол, проклятое место. А геологи стали проверять - ничего не нашли. Может, не там искали, но шахту забросили. А леса у нас много. Вот на лес и перешли. На месте старого поселения организовали рабочий посёлок. Это сейчас тут одни дачи. После войны, почитай, ничего от посёлка не осталось, вот и забросили эти места. Одни старики тут жили, в пять дворов. Но вам-то интереснее про сороковые года, когда финны катакомбы прорыли?

- Давайте посмотрим, где в прошлом году дайверы в озеро ныряли, - предложил Данила. - А вы мне расскажете про катакомбы.

Они двинулись вдоль берега озера.

- Как раз аквалангисты и подтолкнули к архивным поискам, - признался краевед. - Свидетелей не осталось, старики поумирали, но по сохранившимся документам удалось восстановить интересную картину. Финны тут не просто катакомбы рыли. Они что-то искали.

- Алмазы?

- Маловероятно. Перед войной в других точках Карелии были действующие разработки. Зачем так упорно копаться там, где давно ничего нет?

- Тогда почему вы думаете, что финны что-то искали?

- Они начинали копать с разных мест, пригоняли местных жителей, заставляли рыть шахты, брали пробы. Бросали - и переходили на новое место. Да тут и сейчас можно найти пробитые в камне штреки, если раскопать верхний слой! Я мальчишкой в один такой лазал.

- Странно, - признался Данила.

- А что у вас за интерес в этой истории? - спросил краевед, посчитав, что уловил подходящий момент.

- Пока не могу сказать, - честно ответил Данила. На службе его научили никогда не врать без нужды. Правда оставляет больше пространства для маневров, да и не запутаешься.

- Ну так вот, - продолжил краевед, дипломатично прекратив расспросы. - Сперва финны копали тут бессистемно, потом пригнали отряд военнопленных, с полсотни человек, стали торопить работы. А чуть позже пришли их союзнички-немцы. И вот тут произошло странное: немцы с финнами что-то не поделили и передрались. Что у них там произошло - неизвестно, но люди в посёлке слышали перестрелку, потом немецкие автоматчики врывались в дома, вытаскивали финских солдат, которые от них прятались. Стихло только к утру. Народ, кто мог - попрятался. Немцы собрались и ушли, а перед этим подожгли всё, что может гореть - в посёлке, на бывшем фанерном заводе. Пленных они с собой вроде не уводили, но когда оставшиеся в живых поселяне вернулись на пепелище - трупов не нашли. Ни одного. Сперва думали, что тела в лесу закопаны, но никаких свежих захоронений поблизости не было, а далеко - кто бы их потащил?

- А озеро? - насторожился Данила.

- Про озеро подумали. Оно ведь разломное, в середине саженей двадцать будет. Но слишком уж много нужно было в нём покойников утопить. Кто-нибудь бы всплыл рано или поздно. Да и аквалангисты, которые здесь в прошлом году ныряли, человеческих костей на дне не нашли. Остались, правда, катакомбы, но попасть в них невозможно. Там была какая-то смутная история с заминированием, но что произошло - неизвестно. Даже непонятно, когда именно вход в эти самые катакомбы взорвали. Понятно лишь, что именно после взрыва их затопило.

Дан остановился на кромке берега и сунул руки в карманы. Местная красота ему уже меньше нравилась. Где-то в этих местах поубивали и захоронили кучу людей. Зачем такие сложности? Кого боялись немцы, скрывая тела? Хорошо, если за этим действительно стоит какая-то интересная тайна. А что, если вообще ничего не стоит? Так бывает: прокопаешься кучу времени - и попусту!

- Наверное, надо вернуться в посёлок, - предложил он. Краевед повеселел, ему уже надоело бродить по лесу. - Я хочу сам посмотреть документы. И поговорить с местными. Может, у кого-то тут раньше родня жила.

- Как скажете, - согласился провожатый - и они побрели в сторону бывшей фабрики, где Некрасов оставил машину.

А вокруг цвела весна.

* * *

(От Лодейного Поля до Тихвина, 1938 год)

Мужик неопрятной наружности, который шатается по округе без вещей, вызывает подозрение: не наводчик ли бандитов? Поэтому Вася Соколов, в первые же сутки после своего бегства, обзавёлся вещмешком. Стащил с чьего-то забора кусок старой мешковины, надёргал из неё ниток, вырезал перочинным ножиком погибшего инженера крючок из берёзовой палочки - и прочно стачал края сложенной пополам ткани. На лямки сгодилась верёвка, которой он привязывал к багажнику мотоцикла подарок бабы Гапы. В мешок, для объёма, положил аккуратно свёрнутый пиджак. Теперь небритый Вася, в сапогах, короткой пальтейке и кепочке, выглядел как колхозник, который ходил в соседний городок за покупками и возвращается в родную деревню.

Решив проблему с маскировкой, Соколов задумался, куда ему идти. Нужны новые документы. Одного умельца подделывать паспорта он выудил из памяти. По последним сведениям, искать этого типа следовало в Вологде. Но чтобы купить качественно выполненный паспорт, нужны немалые деньги, а от запасов инженера Иванова осталось несколько сотен рублей. Хватит либо на паспорт, либо на дальнейшее путешествие, а вот на оба варианта - вряд ли.

Тут снова помогла баба Гапа. Странные твёрдые комочки, зашитые в толстую подкладку кепки, Вася нащупал в тот же день, как утопил мотоцикл, имитируя свою гибель. Они больно впились в его травмированную голову, когда он прислонился к дереву, чтобы подремать. Подпоров шов, Вася выколупал из ватина пять невзрачных камушков, похожих на затёртые и перепачканные куски битого стекла. Недаром старуха так упорно подсовывала ему кепку и повторяла про то, как в ней будет "тёпло".

Необработанные алмазы лучше всего сбыть нечестному ювелиру (да кто из них честный?). Об одном таком Вася слышал. По последним данным, проживал этот подозрительный гражданин в Череповце. Что выбрать? Вася рассудил так: паспорт Иванова ещё немного послужит. Если в Лехтикуси поверили, что инженер погиб, в ближайшее время его не станут искать. Значит, ехать надо в Череповец. Оттуда до Вологды чуть больше ста километров и как раз на Восток.

Воспользоваться железной дорогой так близко от точки своего исчезновения Вася не рискнул, пошёл пешком. Он держался поблизости от дорог - боялся заплутать в непролазных лесах, где по весне даже жрать нечего. Сперва двигался со стороны Лодейного Поля по направлению Тихвина. Места он помнил ещё со времён Гражданской, но болот тут было немерено, да и времени прошло много, чтобы полагаться на старое впечатление. На вторые сутки, утром, его догнала попутка. Вася сослался на то, что отстал от поезда - и почти до самого Тихвина катил в кузове, среди нехитрого скарба переезжающей семьи очередного инженера. Заодно его и покормили: постеснялись жевать при постороннем человеке и не угостить.

В Тихвине Вася наполнил вещмешок, купив на базаре сало, хлеб и кое-какие вещи. Заодно обзавёлся бритвенным прибором. Он не забрал бритву Иванова, сообразив, что оставшийся от него чемодан осмотрят. Вдруг умному участковому придёт в голову: зачем человеку, который уехал в райцентр на несколько часов, забирать бритвенные принадлежности? Сам Вася такой факт непременно бы заметил.

От Тихвина до Череповца было слишком далеко, чтобы надеяться дойти пешком. Соколов поразмыслил, что и от Лехтикуси он уже достаточно далеко. Никто его тут искать не станет. Он купил билет на поезд и в относительном комфорте отправился в Череповец.

В вагоне Вася надеялся отоспаться, но уснуть не удавалось. Он думал о странном эпизоде, случившемся с ним пару часов назад. До поезда оставалось время и ноги сами понесли Соколова в сторону Успенского монастыря. Город сильно изменился и Вася не сразу понял, чего ему не хватает. Потом, когда увидел обезглавленную часовню - вспомнил: последний раз он был тут сразу после окончания Гражданской. Над невысокими постройками города возносились купола. Сейчас с Тихвина будто сорвали верхнюю часть, в нём даже ориентироваться стало сложнее.

У монастыря Васе попался какой-то дед с тележкой мусора.

- Здесь икона раньше была, - сказал ему Соколов. - Богородицы. Чудотворная.

Дед затряс головой, отвёл слезливые глаза и буркнул:

- В музей забрали... Народное достояние, стало быть.

- В какой музей? - не отстал Вася.

- Там, - мотнул бородой дед. - Мимо прудов иди, да за ними, в центре и спросишь музей.

Приземистое двухэтажное здание, втиснутое между двух других, тоже двухэтажных, но гораздо более высоких, Соколову указал бравый подросток с ранцем. Но в музее, на всём доступном пространстве, иконы не было. Вася огорчился, сам не зная, чему именно. Свои поиски он закончил в дальнем закутке, у двери в подсобку. Тут, в углу, стояли приваленные к стене кипы какого-то скарба, прикрытые рваной ветошью. Соколов машинально положил руку на нечто, скрытое тряпкой от посторонних глаз - и ощутил странное тепло. Может, руки на сырой, промозглой улице, замёрзли? Он приподнял угол ветоши - и замер...

- Товарищ! - заорали на него из соседнего зала и в проход вывалилась энергичная тётка в чудной поддёвке поверх ситцевого платья. - Товарищ! Не трогайте экспонаты! Руками ничего трогать нельзя!

Вася не хотел привлекать внимание. Да, по правде, уже нашёл то, что искал. Он быстро покинул здание музея и направился на вокзал.

Теперь, лёжа на верхней полке, он задумчиво жевал хлеб, отрывая куски от буханки в своём вещмешке и думал о том, как странно складывается его путь. Будто он и не выбирает, куда идти, а просто двигается в одном, предназначенном именно ему, направлении. "Ничего, разберусь в Череповце с камушками - и на Восток!" - постановил себе Соколов, завязал мешок и сунул в изголовье. Стук и потряхивание бегущего по рельсам вагона понемногу умирило его мысли и он уснул.

* * *

(Лодейное Поле, 2019 год)

В райцентре Данила начал не с архива, а с краеведческого музея. Ох, уж эти краеведческие музеи! Они есть везде и всюду. В них хранятся предметы старины, фотографии, ржавые обломки неясной этиологии, раскопанные из земли уж наверняка на месте старинного кургана или стоянки древнего человека. Что ни маленький городок - то свой краеведческий музей! Далеко не всегда и не для всех посетителей он приносит хоть какую-то пользу, но опытный человек и в таком месте найдёт то, что нужно.

Некрасов рассуждал так: в музее кроме общих сведений ничего нет, но попадаются необычные экспонаты или фотографии, иногда имена и фамилии, сведения о которых можно попытаться найти в Архиве. А если сразу прийти в Архив и искать "то, сам не знаю что" - потратишь много времени впустую. Сохранившиеся сведения из музейных коллекций помогают определить направление поисков.

Данила оказался прав. Получив благодарного слушателя в его лице, смотрительница музея, дама средних лет, так прониклась симпатией, что через полчаса уже провела его в служебное помещение, где хранились особо странные экспонаты, мало привлекающие внимания на витринах.

- Вот о чём я говорила, - с гордостью произнесла она, извлекая из стеллажа упакованную в прозрачную плёнку бухгалтерскую тетрадь формата А4. - Отсюда мы узнали много дат, связанных с событиями на месте бывшей шахты и фанерного завода. Это интересная история.

Данила изъявил желание выслушать подробности.

- Ещё до войны, в посёлке, который тогда обозначался цифрой 25, на самой окраине жила семья Рутаровых, из местных угро-финнов, - начала смотрительница музея. - Старая бабка, её сын, тоже немолодой, и внук с невесткой и ребёнком. В 1936 году старшего и младшего Рутаровых репрессировали и расстреляли. Куда делась невестка с ребёнком, сведений мы не нашли. В доме осталась старуха, Агафья Матвеевна Рутарова. И прожила она на том месте всю войну. Даже после пожара, во время которого сгорела большая часть построек, её домик на окраине устоял. Умерла Агафья Матвеевна в 1946 году и жильё её перешло государству.

Хороший был дом, дореволюционной постройки, из добротных брёвен. Его долгое время использовали, как гостиницу для приезжих, потом отдали местному леснику. В общем, достоял дом до начала 1990-х. Потом его продали вместе с участком, а новый хозяин решил разобрать постройку. Такой предприимчивый, как сейчас говорят. Нанял бригаду. Вот они-то, когда разбирали дом, и обнаружили тайник.

- Прямо клад? - заинтересовался Данила, показывая, что очень внимательно слушает.

- Да ещё какой! Несколько царских орденов, вот эта тетрадь, старые фотокарточки, газетные вырезки тридцатых годов и мешочек с камушками. Вскрывали тайник при всём народе, утаить не удалось, иначе работники забрали бы наверняка. Оказалось, что камушки эти - необработанные алмазы. Наш местный эксперт сказал, что хоть и небольшие, но очень качественные. Местные. Косвенно это подтверждало слухи о закрытой после революции алмазной шахте. Может, баба Гапа их для внуков и хоронила когда-то.

- Если это её тайник, - заметил Некрасов.

- Её! Тетрадь-то ей принадлежала, значит, и остальное тоже. Куда эти алмазы дальше ушли - не скажу, а вот фотографии и тетрадь нам остались. Это - дневник. Расшифровать все записи не удаётся, писала старушка иносказательно. Может, специально на тот случай, если найдёт кто-то посторонний. Но даты и события совпадают с другими источниками. Вот смотрите, она почти каждый день отмечала: число и хотя бы полторы строчки, что происходило в посёлке или у неё дома. Тут и арест её мужа, и сына, и что обыск был, и про немецкий поджог.

- Интересно, что при обыске тайник не нашли.

- Она его между брёвен устроила. Сама или нет - не знаю, но изнутри дома к нему было не подобраться, а снаружи надо знать, что искать.

- Я почитаю? - попросил Данила.

- Конечно! Читайте, а я пока чайку организую.

Смотрительница ушла, а Некрасов осторожно разложил перед собой древнюю тетрадь и начал с первой станицы.

* * *

(Череповец, 1938 год)

В этом городе Соколов бывал не раз. Сперва в Гражданскую войну, потом году в 25-м, в свою бытность сотрудника ОГПУ. В улицах он ориентировался, но точного адреса, где живёт объект его поисков, у него не было. Зато, по последним отчётам коллег, он знал примерное расположение мастерской этого человека. Дальше всё оказалось просто: пару дней последив за мастерской, Соколов узнал, где расположено домашнее убежище ювелира, Степана Галактионовича Буровского...

...Самое подходящее время для плохих дел - перед рассветом. Спят не только обыватели. Даже бандитов и дежурных милиционеров смаривает, внимание рассеивается и перед рассветом человеческое общество погружается во мрак неизвестности. Правда, Степан Галактионович никакой неизвестности не ожидал и спал в своей постели сном праведного человека. В скромной квартире старого двухэтажного дома он жил один, среди дореволюционной мебели и вытертых ковров. Когда рядом с его кроватью зажёгся светильник, он даже не сразу проснулся. Некоторое время он лежал, загородив глаза рукой. Потом вздрогнул, подскочил и уставился на незнакомца, сидящего рядом с его кроватью. Свет лампы не давал разглядеть гостя.

- Что?! - спросонья хозяин квартиры. - Вы кто?! Я арестован? Что я сделал?

То, что он принял Васю Соколова за энкэвэдэшника, не удивляло. Вася Соколов и был энкэвэдэшником, а Степан Галактионович, как любой человек, который скупает краденные драгоценности, предполагал, что рано или поздно его персоной заинтересуются компетентные товарищи. Щадили его до сих пор потому, что он оказывал полезные услуги жёнам череповецких чиновников, но как долго продлится период безнаказанности - он знать не мог.

- Ведите себя тише, - посоветовал Вася.

Он держал руку в кармане и было так похоже, что там оружие, что Степан Галактионович замолчал, покорно сидя в кровати и таращился на тёмный силуэт.

- Я не собираюсь вас убивать, - сообщил Соколов. - Вот ваш инструмент. - Он показал второй рукой. На одеяле лежала лупа. - Посмотрите это.

Соколов бросил нечто рядом с лупой. Три камушка! Один блеснул в отсвете лампы.

- Смотрите.

- Нет! Я ничего не буду смотреть, - быстро, но тихо заговорил Степан Галактионович, опытным взглядом уловив драгоценный блеск.

- Смотри или пристрелю, - пообещал Вася.

Ювелир схватил лупу и камни, заинтересовался, поднёс ближе к свету, наконец снова уставился на Соколова. Тот словно ушёл в себя, сидел вполоборота и ювелиру был виден его чёткий профиль, красивый и ровный, как на вырезанном трафарете. Но черт лица Степан Галактионович не мог разглядеть.

- Камни с шахты, закрытой 20 лет назад, - объяснил ему Вася, не поворачиваясь. - Никем не учтены, никто их не ищет. Вы покупаете их у меня и я ухожу.

- Да вы что! - возмутился ювелир. - Как я могу? Это незаконно! Да и нет у меня дома денег! Вы, знаете что, приходите через пару дней...

Вася назвал сумму.

- Да откуда у меня столько?! - ещё сильнее возмутился ювелир.

- Вы вчера принесли такую сумму из своей лавки, - подсказал Вася. - За камни вы выручите втрое больше. А может, и вчетверо. Это выгодная сделка. Меня вы больше не увидите, я обещаю. Ну?

Ювелир сдался. Соколов внимательно наблюдал, как он выискивает свои деньги. Главное было уследить, чтобы этот вялый на вид человечек не вытащил откуда-нибудь пистолет. У Васи оружия не было, но ювелир этого не знал и не решился переходить к активному сопротивлению. Камни его привлекли, а выбора Соколов не оставил.

- Напоследок скажу кое-что о себе, - начал Вася, пряча пачку денег во внутренний карман.

- Нет-нет! Ничего не хочу знать! - замахал руками ювелир.

- Сядь и слушай! - рявкнул Вася. - От этого зависит твоя жизнь.

Степан Галактионович тут же опустился на край кровати и сложил руки на коленях.

- Я служил в НКВД. Сейчас в бегах. Мой начальник уже отчитался о том, что меня нет в живых. Если ты сообщишь обо мне в милицию и меня задержат, я сразу назову своё имя и имя своего начальника. Ему сообщат. Он убьёт и меня, и тебя. Как свидетеля. Ему не нужны неприятности. Это понятно?

Ювелир поспешно кивнул.

- Если ты сообщишь обо мне бандитам, а ты наверняка с кем-то из них связан, просто помни: я даже бандитам успею сказать, кто я такой. И добавить, что ты это знаешь и служишь информатором. Меня они могут проверить, а тебя даже проверять не станут. Просто грохнут. Поэтому давай уговоримся не мешать друг другу.

Ювелир снова кивнул. Вася некоторое время разглядывал его, но видно было, что Степан Галактионович головы от страха не потерял и понимает, о чём идёт речь. Глянув напоследок на плотно задёрнутые шторы, Соколов добавил, надевая кепку:

- Поспи ещё полчасика. И шторы не раздвигай пока. Спасибо за помощь!

Он незаметно выбрался из квартиры и плотно притворил входную дверь.

Глава пятая. Новое направление поисков

Санкт-Петербург, Красный Треугольник, Временной предел прочности 1

(База УВР на Красном Треугольнике, 2019 год)

Время - универсальный испытательный критерий. Большинство вещей со временем выходит из строя. Металл ржавеет, пластмасса высыхает и раскрашивается, дерево гниёт. Остановить процесс старения невозможно. Есть лишь одна лазейка, которая помогает обмануть время: постоянное обновление. Живое существо оставляет потомство, чтобы вид продолжал существовать. Предмет можно изготовить заново, выплавив новый металл или сварив пластмассу. Даже запас полезных ископаемых обновляется, хотя происходит это чрезвычайно медленно.

Человек научился ускорять многие естественные процессы. Мы выращиваем искусственные кристаллы, заставляем кур нестись в полтора раза быстрее, продлевая световой день в курятнике. Нетрудно ускорить жизнь, нужно лишь помнить: у каждого живого организма, также как у любого предмета, определённый запас прочности. Как у дверной петли - определённое количество циклов "закрыть-открыть". Превысив его - она рассыплется. Чтобы продлить срок эксплуатации хотя бы вдвое - нужен принципиально новый материал. Но если с дверной петлёй у нас есть перспективы - человеческое тело ничем не заменишь. А хочется! Недаром создание клонов, в которых можно "пересадить" память своего тела, чтобы продлить жизнь - популярная фантастическая тема. Чем не обновление? Если я могу купить новую машину, разве не здорово бы было купить новое тело?

Всё не так просто! Вырастить в искусственных условиях клетку, воспользовавшись матрицей ДНК, можно. Подобные технологии - не фантастика, они существуют реально. Но квенталийский агент Юлиус Димитт, в разговоре с Сокольским, высказал справедливую мысль: "Это тупик!" Можно заставить сердце клона биться, проталкивая кровь по сосудам, можно заставить мозг воспринимать сигналы от внешних раздражителей. Нельзя только оживить. И не потому, что сложно перезагрузить информацию из памяти оригинала в его копию. Как бы ни спорили учёные-материалисты с учёными-идеалистами, а оживляющая сила, которую христиане называют душой, перезагрузке не поддаётся.

Людмила Кирилловна Бердникова всегда держалась в курсе новейших разработок, поддерживала связь с коллегами, в том числе и за границей, знала, к кому нужно обратиться за информацией. Тема клонирования до недавнего времени её мало интересовала. Но после многочисленных бесед с пациентами-погружёнными, особенно Коростылёвым, майор Бердникова изменила своё мнение. Обладая открытым и прямолинейным характером, Коростылёв охотно делился с ней такими деталями, по которым тётя Люся сделала вывод: клоны существуют. Должны существовать с вероятностью более девяноста процентов. Из этого следовали два неутешительных вывода. Первый - квенталийцы должны были потратить на их создание огромные деньги и много времени, а значит, от своих таинственных планов не откажутся. Второй - четверо разбуженных соотечественников Людмилы Кирилловны всё ещё представляют интерес для квенталийских изобретателей.

Можно ли "подсоединить" к клонам других людей, подчинив тела-зомби чужой воле - это вопрос. По воспоминаниям Коростылёва, найденным иностранным статьям и данным, полученным от коллег-учёных, она не смогла найти однозначного ответа. Дополнительные сведения - вот что требовалось. И тётя Люся знала, откуда может их получить. С одной оговоркой: если будет на то разрешение её непосредственного начальника, главы УВР, генерала Дмитрия Ивановича Чёрного.

- Мне нужно побеседовать с двумя людьми, - сказала она, после того, как объяснила генералу свои выводы насчёт клонов. - С первым, я полагаю, особых проблем не будет. Я хочу побеседовать со Степаном Махеевым и надеюсь, что получить доступ в место его заключения - задача разрешимая.

У генерала в горле что-то крякнуло. Видимо, это означало удивление. Бердникова внимательно смотрела на него, дожидаясь ответа.

- Допустим, встречу с Махеевым я смогу организовать. Что он может сказать про клонов?

- Я ознакомилась с делом этого человека, - начала тётя Люся, чем заставила генерала крякнуть ещё раз. - Судя по всему, он не был легковерным. Чтобы согласиться участвовать в эксперименте с клонированием, он должен был задать много вопросов и получить хоть какие-то доказательства реальности проекта. В деле есть сведения, что он выезжал за границу, якобы с целью отдыха. И именно в Квенталию. Не удивлюсь, если ему не только рассказывали, но даже показывали нечто, что убедило его в самой идее создания клона. Значит, правильно задавая вопросы, я смогу многое узнать.

- Хорошо. Кто второй? - сдался генерал.

- Один мой коллега, профессор квенталийского экспериментального института биомедицины и генетики, - ответила Бердникова. - Полагаю, что для встречи с ним мне придётся оформить заграничную командировку. - Она таинственно улыбнулась. - Не по скайпу же общаться на такие темы.

- Я подумаю, - неопределённо ответил генерал Чёрный.

Идея отправить Людмилу Кирилловну на территорию страны, с которой у них назревает конфликт, ему не понравилась. Тем более, Бердникова именно сейчас работала с оригиналами клонов, а контрразведка считала, что Квенталия ответственна за появление оборудования для погружения и электронные диверсии против крупных российских компаний.

- Можно организовать симпозиум и пригласить моего знакомого сюда, в Санкт-Петербург, - невинно предложила Бердникова. - С бывшими коллегами по НИИ я договорюсь, а тема всегда найдётся.

- Я подумаю, - ещё раз повторил генерал.

Но Бердникова не уходила. Только Дмитрий Иванович приготовился в третий раз ответить неопределённое "Я подумаю", как Людмила Кирилловна выдала:

- Хочу временно забрать в лабораторию Славу Ольгина. Ему сейчас беготня противопоказана, а у меня работа тихая, неспешная. Не возражаете?

- Нет! - ответил генерал чуть поспешнее, чем требовалось. Вышло двусмысленно. - Не возражаю, - поправился он, тихо радуясь, что уж эта просьба никаких опасных экспериментов не предвещает.

Возможно, он ошибался.

* * *

(Горная Квенталия, весна 2019 года)

Маятниковая канатная дорога в Горной Квенталии - самая главная достопримечательность местного кантона*. Она тянется от Западного Склона до Восточного, соединяя две горные гряды на высоте почти в 2 километра над уровнем моря. Туристов впечатляют потрясающие виды, что разворачиваются за прозрачными стенками: заснеженные вершины вдали, сверкающие водопады внизу, сине-зелёный массив леса, разлитый по склонам, черепичные крыши горных деревушек, шпили церквей. Всё это кажется сказкой, волшебным преддверием таинственной страны Гарри Поттера, горных гномов или легендарных квенталийских великанов.

Фотографирование окружающего пейзажа начинается, едва стеклянный вагончик отрывается от посадочной платформы - и не заканчивается даже тогда, как он останавливается в открытом павильоне противоположного склона. В этом вагоне, например, только один из двадцати пассажиров не фотографировал. Точнее, он вообще не смотрел по сторонам. Так, глянул пару раз, а всё остальное время копался в своём планшете, воткнув в уши наушники. Может, он просто боялся высоты? По прибытии, он забрал небольшой блестящий чемодан, покинул павильон и сразу направился к остановке местного такси, опередив большинство пассажиров. Они-то приехали любоваться местными красотами, выгружали баулы и сумки, собирались группой, чтобы их повели в гостиницу, шумели, радовались, а этот скромный шатен в пальто, под которым угадывался деловой костюм, даже не оглянулся.

Серебристо-синее такси выехало из туристского посёлка и помчалось по круговой дороге, уходящей за густо поросшую горную гряду. Миновав заснеженный перелесок, машина нырнула в тоннель, легко преодолела пологий подъём и вывезла шатена к комплексу белых зданий за высокой, многоярусной стеной. Ворота пропустили её внутрь и она остановилась прямо перед входом в главное здание многопрофильной горной клиники.

Через пять минут, уже без пальто и чемодана, шатен входил в один из многочисленных кабинетов, где его приветливо встретил пожилой врач в белом форменном костюме со значком своего медицинского учреждения.

- Проходите, присаживайтесь! - предложил он. - Как доехали?

- Спасибо, быстро.

Стеклопакет от пола до потолка позволял любоваться уходящими вниз ярусами клиники, похожей на диковинный замок из белого известняка и льда.

- Я получил письмо от моего коллеги, - сообщил врач. - Хотите чаю?

- Спасибо, это может подождать. Мне бы хотелось сразу оценить мои перспективы, - сообщил шатен.

Врач открыл ноутбук.

- Господин Александр Ирс, - прочитал он. - По документам вам 38 лет, здесь вы желаете пребывать инкогнито.

- Как и многие ваши пациенты, - вкрадчиво заметил шатен. - Скажите, к вам действительно можно попасть только по рекомендации?

- Мы соблюдаем политику конфиденциальности.

Шатен сдержанно улыбнулся.

- Возможно, не все ваши методы приняты традиционной медициной? - предположил он.

Врач тоже улыбнулся.

- Скажем так: мы используем запатентованные методики, но некоторым пациентам предлагаем дополнительные возможности участвовать в экспериментальных исследованиях. Разумеется, с полного добровольного согласия.

- Надеюсь, мне этого не понадобится, - со вздохом проговорил шатен. - Не думаю, что мои дела так плохи.

- Но вам пришлось обратиться к нам, - тонко подметил врач.

- Увы! То есть, я слышал о вашей клинике только хорошее, но... Вы должны понимать, я деловой человек и мой... недуг сильно мне мешает.

- Не волнуйтесь. Мы вам поможем.

- Надеюсь, что так, - рассеянно согласился шатен по имени Александр Ирс.

_____________________________

* Кантон - округ, одна из 18-ти административных единиц, на которые делится Квенталия.

_____________________________



* * *

- Я могу покидать пределы комнаты?

- Безусловно, - подтвердил провожатый, распахивая перед господином Ирсом двери. - Вот ваша карточка. Она отрывает все помещения, которые вы можете свободно посещать.

- А которые не могу? - заинтересовался шатен.

- Их двери перед вами не откроются, - с вежливой улыбкой сообщил провожатый. - Вы будете видеться с персоналом, можете посещать мероприятия, которые устраиваются для отдыхающих в Восточном крыле. Тем, кто находится на излечении, не рекомендовано общаться лишь друг с другом.

- Вот как?

- В нашем центре считают, что традиционная психология заблуждается, устраивая совместные тренинги для алкоголиков, наркоманов, или игроманов, как в вашем случае. Больного должен целить врач, а не другой больной. У вас есть ещё вопросы?

- Пока нет, - ответил шатен, обходя уютное помещение и выглядывая из-за занавески большого окна.

- Хорошо. При необходимости вы можете вызвать горничную по телефону или нажать кнопку над кроватью.

Он вышел. Двери за ним бесшумно закрылись. Шатен бросил пальто на кровать и ещё раз обошёл комнату, внимательно осматривая каждый угол. Здесь было всё необходимое: гардеробная, диван, телевизор, отдельная спальня, много света. Всё, что его попросили оставить в камере хранения - это планшет и телефон. Человеку, зависимому от онлайн-игр, эти предметы совершенно ни к чему. Он поинтересовался, как быть, если его начнут разыскивать по работе. Ему ответили: "Не беспокойтесь, вам сообщат".

Он переоделся, принял ванну, побродил по этажу, съел обед, который ему доставили по расписанию. Ничего особо интересного ни в обеде, ни на этаже не было.

Номер выходил на запад. Подняв занавеси, господин Ирс остановился перед огромным окном.

- Розовые облака загораются огнём,

Золото превращается в кровь,

Растекаясь по пурпурной парче

И впитываясь в тёмно-синюю землю...

- продекламировал он поэтичное описание заката, оставленное одним из квенталийских стихотворцев. - Красиво. И мрачно.

Он поставил недопитый бокал вина на стеклянный столик и направился в ванную, прихватив сумочку с гигиеническими принадлежностями. Открыл воду, сел на крышку унитаза и извлёк из двойного дна маленький планшет. Господин Ирс уже убедился, что за ним наблюдают без особого рвения, но совсем без внимания не оставляют. Личное пространство и даже помещение ванной наверняка оснащено камерами слежения. На то, что он делает, сразу обратят внимание. Именно это и было нужно господину Ирсу. Он покрутил пальцем над планшетом, потом решительно активировал его и быстренько отыскал нужный ресурс, на котором у него был зарегистрированный акаунт.

Минуты через три к нему в комнату, без стука, проникло двое сотрудников в белом и ворвались в ванную.

- Господин Ирс!

Он вскочил, неуклюже спрятав руку за спину.

- Отдайте мне ваше мобильное устройство! - потребовал один.

- Но это моё... - начал было шатен.

- Вы подписали согласие на лечение, - строго напомнил второй сотрудник.

Шатен со вздохом вывел руку из-за спины. Планшет у него тот час отобрали.

- Мне придётся доложить вашему лечащему врачу, - предупредил один из людей. - Отдыхайте, постарайтесь расслабиться. Утром с вами поговорят и ещё раз досмотрят личные вещи.

Они ушли также быстро, как и появились. Закат за окном погас. Оставалось допить вино и завалиться спать, что и сделал новый беспокойный пациент клиники. Первый этап он посчитал пройденным вполне удачно.

Глава шестая. Поворот событий

Санкт-Петербург, Аничков мост, Временной предел прочности 1

(Санкт-Петербург, май 2019 года)

Невозможно в каждом человеке подозревать злоумышленника. Но хочется. Особенно когда незнакомый тип, как привязанный, топает вслед за женой твоего друга. По Литейному в этот час шастало много народу, что облегчало задачу майору Малышеву. Он двигался параллельным курсом по той же стороне проспекта, держась за спинами прохожих. Правда, задача облегчалась не только ему. Незнакомый хмырь примерно таким же манером шёл вслед за Серафимой. Женщина оглянулась лишь пару раз, когда покинула территорию клиники. Сперва Малышев подумал, что она предпочтёт сесть в маршрутку, но Сима явно настроилась на пешую прогулку. Далековато, если она собралась гулять до самого дома на канале Грибоедова. Здесь со всеми загибами улиц и самого канала, километра четыре будет. Остаётся надеяться, что Сима, в отличие от Сокольского, не знает каждый проходной двор и не станет уходить с оживлённых мест.

Сима и не стала. Зато её неизвестный провожатый перед самым Невским проспектом вдруг шагнул к краю тротуара и ловким для своего нескладного тела движением подсел в серую машину, притормозившую в неположенном месте. Малышев мысленно выругался, сделал попытку разглядеть номер - но машина рванула вперёд, её загородил автобус, а на перекрёстке, как на грех, ей горел зелёный свет. Всё, что он заметил - заплатку более тёмного цвета на крышке багажника.

Серафима шла и радовалась солнышку. Малышев догнал её на переходе через Невский, но подходить не стал. Он не был уверен, что никто не следит сейчас с другой точки. Достав на ходу телефон, Малышев позвонил своему помощнику, Коле Сиротину.

- Иваныч! Ну ты где? - потребовал отчёта тот.

- Иду по Невскому, в сторону Фонтанки, - озадачил его Михаил Иванович. - Выезжай со стоянки и двигайся в ту же сторону... Нет, погоди. Лучше езжай по Загородному и сворачивай на Гороховую.

- А что случилось-то?

- Некогда объяснять. - Малышев прибавил шагу. Ему не понравилось, что народу много и Серафиму могут оттеснить от него. В нужный момент он окажется слишком далеко. - Тут какие-то типы следят за женой Сокольского.

- Ого!

- Я перезвоню.

Малышев убрал телефон. Некоторое время он успешно лавировал между людьми, не теряя из виду светлый плащик Симы. Женщина дошла до Аничкова моста, остановилась, полюбовалась на скульптуру вздыбленного коня, а потом свернула в сторону библиотеки. Малышев ещё немного приблизился, держа расстояние метров в двадцать. Он решил, что если Сима обернётся и заметит - подойдёт и поздоровается. Но она прошла мимо ворот с серыми колоннами, не оглядываясь.

Михаил Иванович поспешил следом. Перед ближней колонной он притормозил, пропуская группу парней студенческого возраста, сделал ещё пару шагов...

Боковым зрением он успел заметить тёмное пятно - и подставить локоть, толкнув парня, выскочившего из арки. Что-то со стуком полетело на асфальт. Парень шарахнулся, закрывая капюшоном лицо. Малышев, не глядя под ноги, ринулся за ним. Незнакомец припустил в сторону Графского переулка. Как раз вслед за Симой. И тут она обернулась. Увидев летящего на неё мужчину, подалась к краю дороги.

- Стоять! - рявкнул Малышев.

Женщина замерла, а парень рванул ещё быстрее и исчез за углом.

Малышев подбежал к Серафиме.

- Кто это был? - спросил он, хватая женщину за рукав.

- Я не знаю, - растерянно ответила она.

- Скорее! - Он отдёрнул её от края дороги и загородил собой.

Мимо ехали машины, шли, недоуменно оглядываясь, люди. Потом Малышев вспомнил про предмет, упавший на асфальт.

- Идёмте! - Он взял Симу за руку, ничего не объясняя, и повёл в обратную сторону, зорко оглядываясь по сторонам.

За квадратным основанием колонны, у самой арки, он заметил чёрный предмет. Не пистолет. Шокер.

- Кто подходил к вам во дворе больницы? - спросил Малышев. - Вы ещё от него старались держаться подальше.

- Я не знаю, - призналась Сима, обеспокоенно глядя на него. - Он сказал, что мой бывший пациент, но я его не вспомнила. Он предлагал меня подвезти. Сказал, что у него на стоянке машина.

"Золотая женщина! - подумал Малышев. - Сразу выдала всё по существу, без лишних вопросов и паники".

- Зайдём в библиотеку, - предложил он, вынимая пластиковый пакет и опуская в него коробочку шокера. - Сейчас подъедет мой сотрудник и мы вас проводим.

Она подчинилась без возражений. Она вообще молодец! Не то, что он сам. Эти типы заметили, что он идёт следом и попытались избавиться. Им почти удалось...

* * *

- С кем ты разговаривала?

- Так, один старый знакомый, - беспечно ответила Катя, но Максиму Егоровичу её ответ не понравился.

- Что за старый знакомый? Я предупреждал, чтобы ты даже близко не подходила к своим старым знакомым!

Катя повела плечом под меховой накидкой и направилась к машине, не осчастливив мужа своими оправданиями. Глядя ей вслед, Павлов сжал зубы. Дерзкая, эффектная женщина, гибкая как змея и такая же непредсказуемая! Он женился на ней, прекрасно понимая, что наживает кучу неприятностей. Катя Крылова не относилась к числу особ, способных создать мужчине надёжный тыл. Но она пробудила в нём страсть и дала понять, что место любовницы её больше не устраивает. Он либо даст ей всё, либо она поищет себе другую жертву. "Именно! - подумал Максим Егорович. - Именно жертву! Я и есть - жертва. Но я положу этому конец!"

Он пошёл вслед за женой и сел в машину. Катя смотрела на него в приглушённом свете салона, закутанная в серебристый мех. "Что я в ней нашёл? - подумал Павлов. - Она ведь даже некрасива!"

- Катя! Я повторю свой вопрос, потому что это важно. Для меня и для тебя. Что это за знакомый? Кто он?

- Не волнуйся, он не бандит, - выдала Катя. - Он полковник ФСБ.

- Что?! - Павлов уставился на неё. - Дура!

Она наградила мужа таким взглядом, что он растерялся, прикусил губу и пробормотал:

- Извини... Я хотел сказать, что это... Ну, не знаю! Нехорошее знакомство. Лишнее.

- Предлагаешь позвонить ему и сказать: "Забудь, что мы знакомы и выкинь из головы, как я выгляжу"? - Катя смотрела в окошко машины, на мелькающие столбики набережной.

- Ты сама к нему подошла, - сварливо напомнил Максим Егорович. Ему не нравилось оправдываться перед этой женщиной. И как она ухитрялась заставить его всё время извиняться? Будто он в чём-то виноват перед ней.

- Если бы я не подошла, он бы подумал, что мне есть что скрывать, - сухо пояснила Катя, продолжая смотреть в окно, но вдруг резко повернулась к нему. - А мне есть что скрывать?

Он сдался.

- Катя! Я не прав, напрасно нервничаю. Ну, прости меня, котик!

Она позволила взять себя за руку и даже чуток ответила, сжав пальцы на его ладони. Павлов не походил на её предыдущих поклонников. Те использовали её, а этот женился. Катя с Павловым выбрала тактику "не дамся, если у вас нет серьёзных намерений", но согласилась бы и на гораздо меньшее. Ей нужен был очередной богатый мужчина, который станет добровольно содержать её. Она набивала себе цену, в результате - стала женой богатого банкира. Неожиданный взлёт портило одно маленькое, но очень досадное соображение: её муж - преступник. Катя, обладая богатым опытом общения с людьми вроде Горюнова, не нуждалась в уликах и доказательствах. Она видела, какие посетители приходят к мужу через тайный вход в его дом, как он подписывает одни бумаги, а другие вынуждает подписывать подставного совладельца. Она много чего успела заметить, но благоразумно молчала. Павлов тоже знал, кто был её покровителем в недавнем прошлом и чем всё это закончилось: Горюнов обманул сотрудников ФСБ, но попал на нож конкурентов, обиженных за убийство своего товарища.

Всё это в прошлом. Так считала Екатерина Витальевна Павлова, жена банкира из Петрозаводска. Вопрос - что впереди?

Машина вильнула, так резко свернув на боковую улицу, что Катя пискнула, ударившись плечом о переднее сидение.

- Борис! - рявкнул на водителя Павлов.

- Нас подрезали! - успел выкрикнуть тот.

По борту машины прошёлся град пуль. Катя завизжала, но муж рывком опустил её на сидение и накрыл собой. Автомобиль подпрыгнул, кто-то орал, стучал. Катя ничего не видела, задыхаясь под навалившимся на неё телом. Ужасный кошмар! Что они делают?! Сквозь панику, она расслышала, как кто-то требует, чтобы они вышли из машины. "Зачем?" - хотела крикнуть Катя, но голос пропал. Муж подскочил, потянув её за собой.

- Быстрее! - заорал он ей в ухо.

- Что?!

Она ничего не поняла, а её уже выдернули наружу, потащили куда-то к дому, уронили на асфальт, больно прижав к краю какой-то железяки. Она не сразу сообразила, что это канализационный люк...

Через пару минут всё прекратилось. Катя почувствовала, что уже может нормально дышать. Её подняли с асфальта и она увидела, что вокруг бегает куча людей, машина стоит с распахнутыми дверцами, кто-то лежит на асфальте с завёрнутыми за спину руками.

- Что это такое? - вяло возмутилась Катя, ощущая себя помятой и истерзанной.

Её крепко взяли под руку и повели, точнее потащили. Она даже не удивилась, когда поняла, что это Сокольский влечёт её с неудержимой силой в сторону ближайшей подворотни.

- Где мой муж? - попыталась выспросить Катя.

- С ним всё хорошо, - сухо ответил провожатый, останавливаясь под прикрытием арочного свода. - Разбирается со своей охраной.

Он принялся осматривать её с головы до ног, щупая руки, плечи, но не так, как ощупывают женщину, а так, словно перед ним маленький ребёнок, которому не повезло споткнуться на горке.

- Перестань! - Она вырвалась. - У меня и так синяков полно! Ну почему!? Почему как только ты появляешься, всё рушится?! Отстань от меня!

Он поправил шубку на её плечах и посмотрел в лицо.

- Ну что? - Она чувствовала, что этот человек даже не думает оправдываться или что-то объяснять. Если не сбавить тон, он вообще ничего не скажет, передаст её какому-нибудь помощнику и займётся другими делами. - Ты можешь объяснить, что происходит? - спросила она как можно спокойнее, пытаясь одновременно выглянуть на улицу.

- Машину твоего мужа подрезали, чтобы остановить, потом обстреляли, - объяснил он. - Пуленепробиваемые стёкла вас спасли, но наверное, на это рассчитывали, поэтому под днище кинули гранату. Мои люди ехали следом за вами от Манежа, успели вмешаться.

- А граната? - обомлев, едва шевельнула губами Катя.

- Муляж. Им нужно было, чтобы охранники открыли двери и попытались вывести банкира. Не волнуйся, злоумышленников задержали.

Он не стал говорить, что теперь его люди пытаются понять, куда скрылся наблюдатель. Кто бы ни устроил на тихой улице Питера "чикагские разборки", он должен убедиться, сработал ли его план.

Катя разочарованно покачала головой, Причёска её сбилась и Сокольский машинально поймал длинный локон, сделав попытку прицепить его к остальным.

- Не надо врать, - потребовала она. - Если бы не ты!..

Он повернулся и жестом подозвал одного из полицейских, сделав именно то, чего опасалась Катя: передал её другому и ушёл. Заниматься своими делами.

* * *

(Карельский перешеек, окрестности Ряпушковского озера, май 2019 года)

Небольшое озеро на Карельском перешейке хранило так много тайн, что пришлось задержаться около него надолго. Базу отдыха арендовали на два ближайших месяца. Все подходы и подъезды к северному берегу перекрыли под предлогом расчистки площадки под строительство. Садоводство Грядино, расположенное южнее озера, под ограждение не попало и первые любители гробить здоровье на грядках беспрепятственно добирались до своих летних домов. Почти беспрепятственно. Чтобы проехать на территорию садоводства, приходилось предъявлять документы. Охранникам заранее раздали списки всех владельцев участков с поимённым перечислением родни, которая потенциально может приехать в гости. Мера уже оправдалась, когда под видом знакомых на территорию попытались прорваться журналисты из очередной интернет-газеты. Их вежливо сопроводили в Питер, на Литейный, для выяснения вопроса, откуда у них информация о том, что вокруг Ряпушковского озера вообще что-то происходит.

Оцепление и пропускной режим удалось логично объяснить: совсем недавно в одном из домов нашли залежалый труп местного ветерана. "Идёт следствие, - объявили местным. - Возможно, орудовала банда. Но вы под нашей защитой". Такая информация настораживала. Вдруг случилось нечто более серьёзное, а людям не сообщают, чтобы не посеять панику! Но Марта Карловна, которая в этом сезоне появилась у себя на участке одной из первых, охотно рассказывала всем и каждому, что "знает из первых рук" о том, какая беда приключилась с соседом. И про то, как его нашли в закрытом доме, и про "Газель" Кирюшки Хобина, набитую под завязку трофейном оружием времён Великой отечественной войны. Марте Карловне верили. На присутствие сотрудников спецслужб смотрели благосклоннее. Всё-таки люди охраняют покой мирных жителей, караулят, чтобы ещё на кого бандиты не напали...

Тимофей Шхера с коллегой-экспертом по фамилии Луков, несколькими помощниками и компанией всеволожских водолазов, поселился на базе отдыха. Катакомбы понемногу освобождали от опасных закладок и неожиданных трофеев, а дайверы во главе с опытным начальником планомерно обследовали дно озера. Их тоже наняли на ближайшие пару месяцев.

Сейчас майор Шхера и старший эксперт Гена Луков стояли в сводчатом расширении подземного убежища у Ряпушковского озера, метрах в двадцати от шлюза. Отсюда начинались три тёмных прохода вглубь катакомб.

- Что-то не сходится, - жаловался эксперт, вертя своим блокнотом и оглядывая пустую пещеру.

От шлюза тянуло сыростью, пахло озёрной тиной, но ровный пол покрывали гладкие бетонные плиты. Сводчатые стены в самой высокой точке поднимались метра на три. Тоннель, бункер - эти названия подошли бы больше, чем "пещера". Белый свет наскоро установленных ламп не проникал в глубину ответвлений, но в них ничего и не было. Всё уже вынесли наружу: баллоны с газом, ящики с обломками неизвестного металла, разобранные части каких-то приборов. Наверху, на берегу озера, с ними разбирались коллеги Гены Лукова. Сам Луков полез ещё раз посмотреть, не упустили ли они чего-то важного. Шхера взялся его сопровождать, честно не понимая, на что ещё смотреть в пустом тоннеле.

- Что именно не сходится? - спросил Шхера.

- Вот смотри! - Гена развернул блокнот. - Если суммировать все местные легенды, то немецкий грузовой самолёт был сбит году в сорок первом - сорок втором, а катакомбы якобы существовали раньше.

- Что не так? - Шхера шагнул ближе, заглядывая ему через плечо, но в каракулях Гены-эксперта мало что можно было понять. Писал он так, что любой врач обзавидуется.

- Он бы разнёс собой всю систему, которую на дне нашли! - уверенно заявил Луков. - И кстати, ещё не факт, что те обломки, которые мы отправили на экспертизу, принадлежат именно немецкому самолёту времён войны.

- Так новые фонарики поверх старой системы поставлены несколько лет назад, ты сам говорил, - напомнил Шхера. - Может...

- Я не о них, - досадливо отмахнулся Гена. - Понятно, что это новьё. Но плиты на дне, система подъёмников, креплений, вот этот шлюз... Кстати, он когда открытый - протекает, если ты заметил.

- Знаешь, у меня нет желания закрываться изнутри, - категорично высказал Тимофей. - Заклинит, так мы вообще отсюда не выйдем.

- Согласен! Так вот, ответ из лаборатории мне пока не пришёл, но я всей этой обстановке восемьдесят лет не дам. Вот этому бетону, например. - Он обвёл рукой своды тоннеля. - Тем более, той части, которая на дне. Помяни моё слово, больше чем лет двадцать-тридцать вся эта рухлядь простоять не могла, учитывая кислотность воды, микрофлору...

- Сейчас Данила в Карелии с таким же озерцом работает, - напомнил Шхера. - Наши друзья-водолазы утверждают, что там похожая система на дне, только шлюз в нерабочем состоянии.

- Они что, экспертизу проводили? - Гена ненавидел, когда дилетанты делали выводы там, где ему, специалисту, требовалась куча времени на проведение качественных проб. - Я не знаю, что там, но система эта простояла не больше трёх десятилетий. Точка! Кому они могли понадобиться в сороковых? А?

- Может, метки для самолётов на ночное время?

- И ради этого катакомбы рыть? Тут, если ты заметил, леса кругом. Попробуй само озеро с самолёта заметь, пока над ним не окажешься. Если моё предположение подтвердится и вся эта ржавая конструкция налажена году этак в 1990-м - вся наша теория с "ладожским фантомом" полетит к чертям собачьим! Но вот ещё! Территорию вокруг Всеволожска немцы не оккупировали. Вообще от Всеволожска до Ваганово наши были.

- Это что-то доказывает?

Эксперт снова отмахнулся.

- Допустим, была какая-то секретная лаборатория, которая якобы занималась особым сплавом для танковой брони. Кстати, по архивам я данных о ней не нашёл.

- Может, документы были уничтожены после того, как её разгромили? - предположил бывший боксёр, очаровательно улыбаясь.

Гена-эксперт покачал головой, не разделяя весёлости своего коллеги.

- Может. Но ты мне объясни все эти надписи: на ящиках, на оборудовании, на дверях.

Тимофей насторожился.

- А вот с этого места подробнее! - потребовал он.

- На каком они языке? Это не немецкий и не финский. Более того, я значки сличал, вот эти чёрточки, артикли над буквами. Не опознаёт их переводчик! - Он достал айпод и потряс им для наглядности.

- Ты Сокольскому докладывал?

- Да говорил я с ним! - И эксперт отмахнулся в третий раз, едва не отправив в полёт свой айпод. - Потребовал, чтобы я переслал фотографии на суд полковника Ланского. Может, он что-то отыщет похожее. Прямо манускрипт Войнича какой-то!

- Ладно, давай выбираться отсюда, - предложил Шхера. - Мне эти своды уже на мозг давят.

Он повернулся в коридор, ведущий к шлюзу, но уловил боковым зрением какой-то неясный блеск.

- Погоди! А там что? В ответвлении.

- Да пусто вроде, - отозвался эксперт.

- Сюда свет не проведён, - подосадовал Тимофей, проходя ещё пару шагов. - Сейчас увидим, что блестит...

По тёмной стене, откуда-то сверху, как капли воды, сбегали белые искорки, заполняя собой поперечную щель в камнях.

- Что за!..

Шхера подался назад. В памяти промелькнуло что-то знакомое, тревожное, к чему лучше не приближаться. Не успел он понять, что ему напоминает беготня белых пятнышек по стене - как земля качнулась. И был ослепительный белый взрыв...

Глава седьмая. Быстрое принятие решений

Санкт-Петербург, Полицейский мост, Временной предел прочности 1

(Окрестности Череповца, 1938 год)

Оставаться в Череповце у Соколова резона не было. В рассветных сумерках он был уже на окраине. Здесь когда-то, до революции, построили богадельню. После 1922 года приземистое кирпичное здание отдали под колонию беспризорников. Но и её скоро упразднили, оборудовав дом под швейный цех. Судя по выбитым окнам и отсутствию крыши, цех тоже не прижился.

Проходя мимо, Вася скорее догадался, чем разглядел, что в здании был пожар. Сгорела не только кровля кирпичного дома, огонь перекинулся на соседние постройки и сейчас от деревянных сараев, забора и жилого корпуса осталось лишь мёртвое пепелище.

Соколов пошёл этой дорогой, потому что она позволяла быстро покинуть центральную часть. Ранний или не ранний час, а местная милиция может оказаться бдительнее, чем он ожидает. Не хотелось сталкиваться с патрулём. В лучшем случае примут за бродягу и отправят на принудительные работы. Эх! Совсем недавно Вася сам с большим воодушевлением отправлял людей без определённых занятий и места жительства на такие работы.

Он старался держаться в тени обгорелой кирпичной стены. До поворота на просёлочную дорогу оставалось совсем немного.

Хлопнул выстрел. Вася юркнул за кучу кирпичей. Ещё выстрел! Совсем рядом, за развалинами. Послышался чей-то крик - и всё стихло. Соколов огляделся. Становилось всё светлее, на обозримом пространстве он никого не заметил. Зато в наступившей тишине уловил разговор. Повинуясь глупому желанию вмешаться (совсем недавно это было его работой), Вася двинулся, пригибаясь под остатками стен, в ту сторону, где раздавались голоса.

Раздался новый выстрел, хруст - и из-за угла, подволакивая ногу, вырвался человек в длинной шинели. Он оборачивался на ходу, потом упал, судорожным движением подтянул тело к остатку фундамента и вжался в него, стараясь слиться с развалинами. Следом выбежали двое. Раненый выстрелил. Преследователи отпрянули назад.

Вася уловил нерешительную паузу и аккуратно выглянул, не забывая следить за периметром. У него оказалось самое удачное место: сзади не подберёшься, спереди укрывают обломки стен, сбоку - открытое пространство, всё как на ладони.

Васе бросилось в глаза, что всё происходит молча. Если бы милиционеры или военные задерживали бандита, они кричали бы: "Стой! Бросай оружие! Ты арестован!" - или что-то подобное, что кричат в таких случаях. А тут всё происходит в гробовой тишине. К тому же, раненый в военной форме, а стреляющие в него - в гражданском. Скорее всего, они бандиты. Всё это промелькнуло у Соколова в голове в одно мгновение и он продолжил наблюдать. Ведь у него вообще не было никакого оружия.

Раненый не видел, куда делись преследователи, снял фуражку и вытер лоб. Ему, в отличие от Васи, сегодня не везло. Тень показалась из пустого дверного проёма за его спиной, шагах в десяти: стало быть, один из нападавших обошёл жертву с тыла. Бандит поднял руку с пистолетом.

- Ложись! - крикнул Вася, вскакивая с кирпичом в руке.

Военный упал. Кирпич метко угодил нападавшему в голову. Второй бандит выскочил из-за угла - и получил пулю от своего же товарища, успевшего нажать на курок. Военный приподнялся, готовый стрелять - но было не в кого. Оба его противника барахтались на земле.

- В меня не стреляй! - крикнул Вася, в три прыжка подбежал к тому, которого достал кирпичом, пинком выбил из руки оружие.

- Свяжи! - крикнул ему военный.

- Сам знаю, - буркнул себе под нос Вася, нащупывая пряжку на штанах бандита. А чем ещё связывать?

Минут через пять, убедившись, что второй нападавший уже никому не причинит вреда, Соколов подошёл к раненому, сидевшему на земле у угла дома.

- В ногу? - спросил он, опускаясь на корточки.

- Вовремя вы, товарищ! - процедил военный, превозмогая боль от раны.

Только теперь Вася разглядел синий верх его фуражки. И только теперь раненый смог разглядеть самого Васю.

- Соколов?! - воскликнул он, забыв про ногу. - Васька! Ты?!

Радость в его голосе оказалась настолько искренней, что Вася отвлёкся от брючины на его бедре и взглянул в лицо.

- Никифоров? - удивился он.

- Узнал-таки! Васька!

Коля Никифоров воевал в отряде Соколова, вместе с его братом Мишей и Сашкой Бессмертовым. Давно это было...

- Погоди, ногу перетяну, - пообещал Вася. - Что тут произошло?

- Да, гады! - высказался Никифоров и стиснул зубы, когда бывший командир резал его штанину перочинным ножиком. - От ведь!.. Не успел приехать! Водителя моего подстрелили, сам еле отбился. Мне тебя будто послал кто навстречу! Сам-то как тут?

- Искал знакомого одного, - уклончиво ответил Вася, перетягивая рану обрывком рубашки. - Как думаешь, почему патруль не слышит, что у них под носом стрельба?

- Да кто их знает! - Никифоров внезапно схватил его за рукав, словно испугался, что бывший командир исчезнет в утреннем тумане. - Помоги! Ведь сообщила какая-то падла, что я должен приехать! Может, и наряд ночной нарочно услали подальше, чтобы перестрелки не слышали. Кому я могу доверять? Мало того, что нашего брата нигде не любят, так ещё и вот так, - неясно выразился он. - Помоги! Я выпишу бумагу, что ты со мной. Ну?

Соколов мрачно вздохнул.

- В бегах я, - признался он с неожиданной для самого себя честностью. - Подставил меня кто-то, подвёл под расстрел. Я успел сбежать. Понятно, что потом разберутся, но раньше меня к стенке поставили бы. В Ленинграде считают, что я погиб. Так что думай, какой из меня помощник.

Никифоров молчал, потирая курносый нос. Информацию он получил непростую. Но через несколько секунд лицо его просветлело.

- Документы есть? - спросил он.

- Чужие, - признался Вася. - Бандиты зарезали в поезде. Лицом похожи оказались, я и забрал паспорт. Иванов я теперь.

- Давай так! - воодушевился Никифоров. - Ты мне помогаешь, как бы за моего помощника. Наводим тут порядок, а потом я разузнаю по своим связям, что там в Ленинграде. Будет шанс - помогу. Дай слово, что не виноват.

Вася ухмыльнулся. Никифоров был человеком на редкость наивным и в торжественные клятвы верил так же свято, как его предки - в Бога.

- Не виноват я ни в чём, - убедительным тоном сказал Соколов. - Слово даю. Знаешь, давай-ка до больницы добираться. Машина твоя где?

- За развалинами, на дороге.

- И вот ещё что. - Соколов взглянул в лицо бывшего подчинённого. - Не надо никакую бумагу выписывать, что я с тобой. Как твой помощник я тебе помочь не смогу. Пусть никто не знает, что ты не один. Ты будешь делать своё дело, а я - следить за теми, кто будет тебе мешать. Где будем встречаться, если есть информация - по ходу дела договоримся.

- Понял! - Никифорову вариант так понравился, что он повеселел. - Вот поэтому ты и был всегда командиром! Голова!

- Ну, а если меня местные прихватят, - продолжил Вася, чуть остудив его пыл, - тогда и скажешь, что я твой помощник, которого ты с собой для подстраховки привёз.

Бросить бывшего товарища одного Соколов не мог. Права не имел. Ведь действительно прибьют. Дело серьёзное, в этом Вася не сомневался.

* * *

(Горная Квенталия, частная клиника, весенняя ночь 2019 года)

Сигнал, который улавливал скрытый в ухе датчик, означал, что устройство, которое отобрали у господина Ирса в ванной, всё ещё работает. Может, кто-то из охранников решил поиграться с чужим планшетом, пока начальство не видит? Господин Ирс знал, что чужую вещь тут не выкинут и не уничтожат, даже если в списке сданных под охрану вещей она не значится. Квенталийцы педантичны и уважают право собственности.

Теперь господин Ирс шёл по пустынному коридору, слабо освещённому дежурными лампами, ориентируясь на сигнал планшета, который призывно звучал в его левом ухе. Как ему удалось незаметно покинуть комнату? На то он и тренированный агент, чтобы суметь в темноте создать видимость того, что он спит, незаметно заблокировать входную дверь (с карточкой и замком он разобрался ещё раньше) и отправиться в увлекательное путешествие по спящей клинике. Ещё днём выяснив расположение видеокамер, которых здесь установили не больше, чем везде, он легко оставался вне зоны их внимания.

Когда господин Ирс добрался до помещения охраны, оказалось, что там сидит всего один сотрудник. Его напарник, наверное, вышел в туалет. Самое время действовать.

Ирс сунул палец под ремень брючной пряжки. Охранник с его планшетом внезапно дёрнулся и завалился носом на стол. Осталось войти, проверить работу компьютерного пульта, подключить к нему крошечную флешку, вбросить в сеть то, что нужно, и быстро покинуть помещение. Он едва успел: вернулся второй охранник и разбудил придремавшего первого.

Господин Ирс пробрался в свою комнату и незаметно подменил пук свёрнутых рулоном вещей под одеялом, на кровати, своим собственным телом. Оставалось ждать, когда система перепрограммирует саму себя, незаметно для хозяев клиники. Терпения у Александра Ирса было более чем достаточно.

* * *

Санкт-Петербург, ЗСД, Временной предел прочности 1

(Санкт-Петербург, май 2019 года)

Сокольский издали понял, что его люди не справляются с праведным гневом бизнесмена Павлова. Тот что-то горячо выговаривал, простирая руку в сторону Невы и едва не подпрыгивал на месте. Собственная охрана Максима Егоровича жаждала оправдаться в глазах шефа и теснила от него сотрудников УВР и полицейских.

- Прекратить! - Окрик Сокольского подействовал не только на его подчинённых, но и на банкирскую охрану. - Докладывайте! - приказал он Юре Капустину.

- Послушайте!.. - начал Павлов, но Сокольский категоричным жестом остановил его.

- Успокойте свою супругу, - посоветовал он, кивнув в ту сторону, где под охраной двух полицейских стояла Катя. - Отведите в Скорую, пусть её осмотрят.

Максим Егорович хлопнул челюстью, не нашёлся чем возразить, погрозил пальцем и ринулся к Кате. Сокольский посмотрел на Капустина.

- Он требует, чтобы его людям немедленно позволили допросить этих, - Юраша кивнул в сторону задержанных. - Слушать ничего не хочет, грозит прокурору нажаловаться.

Юраша от возмущения сам раздувал ноздри и смотрел так, словно искал, на кого кинуться. Обычное для него состояние, на которое Сокольский привык не обращать внимания. Пока не прикажут - не кинется, зато в таком настрое Капустин замечает вокруг себя даже взмах мышиного хвоста. Полезное качество!

Сокольский подумал, что лучше переместиться под прикрытие знакомых стен конторы. Количество зевак на улице постепенно увеличивалось.

- Пусть эксперты тут всё осматривают и фиксируют, а этих... - Он задумался на секунду. - Везите на Литейный. Павлов, если хочет, пусть едет туда же. И обеспечь ему охрану.

В кармане завибрировал телефон. Сокольский махнул Капустину, чтобы дальше действовал сам.

- Да, Миша! - ответил он Малышеву.

- Игорь! Мы тут с твоей супругой в библиотеке Маяковского сидим. В книгохранилище. Сюда посторонних не пускают.

- Что случилось? - Сокольский подобрался, готовый бежать к машине.

- За Серафимой Андреевной какой-то тип следил. Я пошёл следом, чтобы его перехватить, но он оказался не один. Второй пытался ткнуть меня шокером. По счастью, промазал. Убежать успел. Мы как раз были у библиотеки, вот я и решил, что тут безопаснее. Мои люди уже едут, но тебе решать, стоит Серафиме Андреевне возвращаться домой или лучше поискать другое место. Думаю, эти типы могут быть где-то рядом.

- Понял тебя. Погоди! Звонок по другой линии. - Звонили с Карельского перешейка, где у Ряпушковского озера работали люди майора Шхеры. - Что у вас?

- Взрыв в катакомбах!

На мгновение Сокольскому показалось, что все три происшествия должны быть взаимосвязаны. Будто кто-то нарочно выбрал время. Но логика подсказала: это не так.

- Пострадавшие?

- Гена Луков и майор Шхера...

- Что?

- Они были в катакомбах. Шлюз входа перекосило, внутрь вода хлынула.

- Что ещё? - Сокольский готов был убить докладчика за медлительность, но не позволил себе даже голос повысить.

- Обвалился ближний коридор. Внутрь не попасть.

- Я еду к вам. Поднимайте местных спасателей, я по дороге свяжусь с военными. До связи.

Сокольский снова переключился на Малышева. События требовали его присутствия везде и сразу. Это физически невозможно, значит, придётся решать проблемы по территориальному принципу: что ближе - с того и начинать.

- Миша! Я еду к вам. - Сокольский сел в машину, на ходу сделав ещё один вызов. - Инга! Заканчивай со своим знакомым, ты мне нужна. Через час будь у АЗС 155. Возьми машину без метки.

- Поняла.

За что он любил Ингу Берестову - та не задавала лишних вопросов. Просто делала, что он приказал. Чётко и без промедления.

Сокольский оглядел улицу и развернул машину вопреки всем правилам, через сплошную полосу. Ему нужно было очень быстро попасть на набережную Фонтанки.
Питерская поэма. Часть первая. Почему не горят рукописи
Временной предел прочности. Часть вторая. Долгая ночь



© М.В. Гуминенко. 2020-2021 г.
При использовании материалов библиотеки, просьба оставлять действующую ссылку на наш сайт

Наверх