Литература и жизнь
Поиск по сайту

На Главную
Статьи современных авторов
Художественные произведения
Библиотека
История Европы и Америки XIX-XX вв
Как мы делали этот сайт
Форум и Гостевая
Полезные ссылки
Статьи на заказ



Монастыри и храмы Северо-запада



М.В. Гуминенко. ПИТЕРСКАЯ ПОЭМА II
Временной предел прочности
Часть вторая. Долгая ночь

Глава первая. Изолированное пространство

Ленинградская обл, берег озера, Временной предел прочности 2

(Горная Квенталия, частная клиника, кабинет профессора Августа Колыча, май 2019 года, 13 часов дня*)

Через панорамное окно косо падали солнечные лучи. Часть кабинета ослепительно сияла, а угол, до которого солнце не доставало, казался тёмным. В нём смутно сияли белые шкафы с книгами. Пол покрывал белый ковёр, обивка кресел отличалась лёгким оттенком слоновой кости. На вкус Александра Ирса, в оформлении клиники белый цвет использовался слишком навязчиво. Возникало ощущение, будто находишься в огромной операционной.

- На чём основан ваш метод? - спросил Ирс у пожилого хозяина кабинета.

Август Колыч, основатель и главный врач клиники, производил двоякое впечатление. Одет он был в шикарный серый костюм из мягкой ткани, а крашеные в каштан волосы успели отрасти, показывая седину на корнях. Из-за этого казалось, что к коже головы пристал тополиный пух.

- Процедура проста, - живо пустился в объяснения профессор. - Мы погружаем вас в игровую ситуацию, в которой вы бесчисленное количество раз проигрываете и виртуально погибаете. Ощущения покажутся натуралистичными, но никакой опасности для вашего здоровья это не представляет. Вы будете знать, что участвуете в игре, поэтому легко приспособитесь. Но ваше подсознание, подкреплённое специально разработанной программой точечного воздействия на центры, отвечающие за ассоциативную память, зафиксирует каждую неудачу. В результате, когда вы реально вздумаете сесть за игру - реакция ваша станет резко негативной. Это закрепляется на рефлекторном уровне. Игра будет вызывать страх и отторжение. Фактически вы перестанете быть игроком.

- Я мало что понял, - признался господин Ирс. - Полагаюсь на ваш профессионализм. Но позвольте один вопрос.

- Конечно! Вы хотите спросить, бывают ли неудачи?

Александр вежливо улыбнулся, давая понять, что собеседник правильно истолковал причину сомнений.

- Что же, с удовольствием поделюсь с вами статистикой, господин Ирс. - Доктор развернул к нему ноутбук. - Надеюсь, вы понимаете, что при любом лечении нельзя гарантировать стопроцентные результаты. Организм каждого человека индивидуален. Мы фиксируем исцеление в восьмидесяти девяти процентах случаев. Оставшиеся одиннадцать распределяются следующим образом: два процента - нет никакого видимого результата, шесть процентов - эффект выразился слабо и пациенту понадобился вторичный курс воздействия, ещё два - рецидив через полгода.

- А последний процент? - Ирс подался вперёд, взявшись за подлокотники кресла. - Что ещё может случиться с человеком, который проходит процедуру погружения?

Доктор пожевал губами, смахнул невидимую пылинку с лацкана пиджака и с сомнением посмотрел на Ирса.

- Мои коллеги считают, что об этом необязательно знать посторонним, - проговорил он доверительно. - Но своих пациентов я предпочитаю не обманывать, оставляя возможность отказаться. Тем более, что вы должны подписать добровольное согласие на проведение лечения и подтвердить, что вас информировали о последствиях.

- Меня пугать бессмысленно! - Александр откинулся на спинку кресла. - У меня нет выбора. Поэтому говорите прямо: я могу лишиться рассудка?

- Всё не так трагично, - живо уверил его врач. - Двое наших пациентов скрыли факт наследственной предрасположенности к психическим расстройствам. В результате, лечение спровоцировало развитие болезни. Сейчас с ними всё хорошо, но нам пришлось оплачивать их лечение в психиатрической клинике. Надеюсь, в вашем роду не было шизофреников?

Ирс нервно рассмеялся, но почти сразу оборвал смех.

- Я такого не припомню, - ответил он, поглаживая подлокотники кресла.

- Тогда вы в полной безопасности, - уверил его профессор, истолковав жесты гостя, как волнение. - Нет причин для беспокойства. Я пропишу вам курс лёгких успокоительных. Поможет расслабиться.

Ирс подумал: "Если два пациента - один процент, значит, через клинику прошло человек двести? Не маловато? Исходя из цены на лечение, двести пациентов за десять лет... У вас тут должны быть другие статьи дохода, и весьма ощутимые. Куда более ощутимые, чем лечение игровой зависимости".

Вслух он ничего не сказал, ограничившись вежливой улыбкой.

_____________________________

* Разница между Квенталией и Санкт-Петербургом - два часовых пояса. Когда в Питере или Старой Руссе полдень, в Горной Квенталии - десять часов утра. Поэтому события в России немного опережают квенталийские.

_____________________________



* * *

(Россия, Карельский перешеек, время не установлено)

- Слышишь?

- Нет.

- Какая тишина!

- Что произошло?

- Это ты у меня спрашиваешь? - Эксперт Гена, точнее, Геннадий Олегович Луков, пошевелился в темноте, зашуршав по полу. - Ты меня отбросил, больше ничего не помню.

Тимофей Шхера с некоторым трудом приподнялся в сидячее положение.

- Вроде, всё цело, - определил он. - Ещё бы фонарик найти. У тебя где телефон? Мой, похоже, кончился.

- А я вообще не знаю, в какой момент его потерял, - сварливо отозвался из темноты Луков. - Слушай, тут интересная такая вещь. Я сейчас покажу, только ты не пугайся.

Шхера хмыкнул.

- Я серьёзно.

Судя по звуку, Гена отодвигал какой-то тяжёлый предмет. Потом вспыхнуло белое сияние. Шхера невольно зажмурился, но тут же открыл глаза.

- Во что я тут нашёл, пока ты без памяти валялся! - похвастался эксперт, протягивая полуметровый светящийся цилиндр.

- А что сразу не включил?

- А я знаю, как оно включается?

- Но ты же его как-то включил.

Эксперт поводил цилиндром из стороны в сторону, как регулировщик - жезлом.

- А я не знаю. Я просто повернул сейчас верхнюю пимпочку - и оно засветилось. Тут таких целый ящик.

Шхера подполз ближе. Пол под ними походил на шершавый камень. Ни сырости, ни пыли. У ближайшей стены действительно стояли деревянные, окованные железом ящики. В таких киношные террористы перевозят оружие. На одном из ящиков эксперт сдвинул крышку. Тимофей запустил руку внутрь и вытащил второй цилиндр.

- Погоди! А если оно радиоактивное? У меня счётчик вместе с телефоном куда-то улетел в этом бедламе, - поздновато забеспокоился Гена Луков.

- Была бы радиация, мы бы её ещё раньше засекли, - возразил Шхера. Он попытался повернуть пластину на конце цилиндра. Не получилось. Пришла идея повертеть с другого конца: цилиндр вспыхнул холодным светом.

- Как знаешь, - недоверчиво проворчал эксперт. - Но я предупредил. Хотя... Ты прав, конечно. Знать бы ещё, где мы.

Тимофей встал, держась за стену, такую же шероховатую и сухую, как пол.

- Не понимаю, - признался он. - Мне показалось, что мы откатились в угол коридора. Там не было никаких люков, чтобы в них провалиться. Как мы могли сюда попасть?

Он поднял руку с цилиндром, пытаясь разглядеть потолок, но свечения не хватало. Помещение тонуло во мраке, таком непроглядном, словно ты смотришь в пустоту. И тишина казалась странной. Шаги, шелест одежды, голоса проваливались, как в вату.

- А может, мы умерли? - предположил Гена, поднимая над головой светящийся жезл.

- Это вряд ли, - не согласился Шхера, хотя его сразу одолели сомнения. - Ты свой пульс найти можешь?

- А я боюсь его искать, - мрачно ответил Луков, тоже поднимаясь на ноги. - И это нервирует! Давай навтыкаем света по всему периметру. Надо понять, что тут за каменный мешок и как мы в нём очутились.

Тимофей не стал спорить. Ему самому действовала на нервы нереальность происходящего. Тем более, что последняя картинка, сохранившаяся в его памяти до обморока, явно не подходила под антураж. Он не понимал, чем именно, но спешить, кричать, топать ногами, стучать по стенам не хотелось. Что-то подсказывало, что это абсолютно бесполезно.

Глава вторая. Каждый соблюдает свои интересы

Санкт-Петербург, Исаакий, Временной предел прочности 2

(Горная Квенталия, клиника, около 13 часов дня)

- Чем порадуете, коллега? - раздалось за спиной Августа Колыча.

Профессор сначала стёр с лица неприязненную гримасу, потом повернулся к гостю, дежурно улыбаясь.

- Как доехали, господин Моррис?

- Неплохо-неплохо, - уверил мужчина лет на десять моложе Колыча, с квадратным подбородком и ослепительно отбеленными зубами. Он прошёлся по просторному кабинету и остановился у огромного окна.

- У нас почти готов опытный экземпляр, - уверил профессор Колыч, не дожидаясь вопросов.

- Неплохо всё, кроме того, что вы кормите нас обещаниями, - продолжил гость, не обратив внимания на фразу профессора.

- Не понимаю ваших претензий! Мы предупреждали, что процесс создания копии длительный, а до окончания процедуры роста мы не можем проверить, подходит ли нам то, что вырастет. Кроме того, мы предложили вам в качестве временной компенсации наш побочный продукт...

- Ваш побочный продукт приносит недостаточно дохода, - перебил гость, отвернулся от величественной панорамы гор и подошёл к креслу перед профессорским столом. - Да, моё руководство признаёт, что идея была интересная. Но что в результате?

- Это, простите, я должен у вас спрашивать, - резче, чем хотел, высказал Колыч. Чтобы скрыть неловкость, он сел и уставился в ноутбук. - Кто-то из вашего руководства пришёл к выводу, что нужно продать оборудование русским недоумкам, которые в результате благополучно оставили его в лапах КГБ.

Собеседник расстегнул пиджак и развалился в кресле. Его мощная нижняя челюсть напряглась, но всего на пару мгновений.

- Сейчас эта организация называется ФСБ, - напомнил он.

- Как топор ни назови... - отмахнулся профессор, шалея от собственной наглости. Ещё пару лет назад он не посмел бы так разговаривать с заокеанскими "спонсорами". Но сейчас, когда они действительно добились результатов, Колыч начал склоняться к мысли, что партнёрство не так уж необходимо. - Главное, что именно вы инициировали передачу двух экземпляров устройства для погружения тем русским бандитам. И каков результат? Они не справились! - Он захлопнул ноут и уставился на гостя. - Или отдать русской контрразведке почти всех подопытных - это какой-то далеко идущий ход, разработанный вашим руководством? - Сарказм квенталиец скрывать не стал, но всё равно нервничал, поэтому выхватил расчёску и одним движением замаскировал отраставшую седину. Это помогло успокоиться. - Теперь мы вынуждены искать способов вернуть главного подопытного! Но он, к сожалению, находится в... как это говорят русские? В местах, не столько отдалённых! Увы, господин Моррис! Эти не отдалённые места слишком далеко от возможности переправить наш главный экземпляр обратно в клинику.

- О, успокойтесь, господин Колыч! - Моррис примирительно поднял руки. - Вы так решительно настроены, я понимаю. Но вы не учитываете последние новости. - Он снисходительно посмотрел на профессора. - Остыньте! Одна из ваших "побочных программ" сработала. Не сегодня - так через неделю мы услышим о результатах. То, что произойдёт, скрыть будет невозможно никакими силами. Наши "независимые наблюдатели" наготове. Весь мир узнает, что русские разрабатывают прямо под носом у Европы химическое оружие, способное избирательно уничтожать высших приматов! В том числе, человека. Человека, профессор! Вы это понимаете?

Август Колыч смотрел на Морриса с изумлением, если не сказать, с ужасом.

- Вы хотите сказать, что у русских произойдёт утечка? - с присвистом произнёс он. - Да вы хоть понимаете?! Вы там хоть отдаёте себе отчёт, какой опасности подвергаете...

- Успокойтесь!

- Нет, я не успокоюсь! - Профессор вскочил и обежал стол, остановившись перед гостем. - Вы понимаете, что будет, если всплывёт наша причастность?!

- Именно об этом я и хотел вас предупредить, господин Колыч, - спокойно сообщил гость. - Надеюсь, вы понимаете, что сейчас вам следует охранять каждую запятую ваших отчётов? Иначе именно вы окажетесь главными обвиняемыми.

Профессор обомлел, хлопая челюстью, а Моррис энергично встал, возвысившись над ним и продолжив свою речь тише и настойчивее:

- Абсолютная секретность! Полная! Если хоть что-то пойдёт не так - вы свернёте всю вашу деятельность по основной программе и уничтожите оборудование. У вас просто клиника, где вы правите мозги игроманам, наркоманам... с кем вы там работаете? Только так! Запомните! И ни слова о нас. Мы ничего не финансировали. - Он сменил тон и хлопнул профессора по плечу. - Ну, взбодритесь, коллега! Вы стоите на пороге важного научного открытия! Я уверен, что всё пройдёт гладко. Никому в голову не придёт связать утечку с вами. Русские всё сделают сами. Благодаря вашей гениальной программе...

...Александр Ирс, валяясь в кровати после сытного обеда, задумчиво провёл пальцем по виску, отключая сенсорную аппаратуру. Прослушивание он вёл через внутреннюю сеть клиники. Запущенная в местную систему программа успешно справилась с задачей и теперь Ирс контролировал почти весь главный сектор клиники. Долго это не могло продолжаться, рано или поздно опытный системный администратор заметит несоответствие трафика, но пару дней программа должна продержаться "в тени".

"Значит, в России готовится диверсия! - думал Александр, ероша короткие волосы. - Масштабная диверсия! Такая масштабная, что профессор боится, как бы не пострадали соседние страны. И организована диверсия при помощи оборудования, созданного в этой клинике! Вот мерзавцы! Во что они нас втравливают?!"

Александр вскочил с кровати. Ему захотелось посмотреть на профессорского гостя. Уж очень у того интересный акцент! Подойдя к двери, Ирс нажал на ручку. Дверь не подалась. "Заблокировали! Уж не за тем ли, чтобы никто не столкнулся с этим пришельцем?"

Ирс хотел набрать сигнал разблокировки, но передумал. Если он сейчас выйдет в коридор и его заметит кто-то из персонала - будет трудно доказать, что "оно само открылось". Рисковать раньше времени нельзя! Так он не узнает самого главного.

Александр направился ко встроенному бару, плеснул себе коньяка и устроился в кресле перед окном. Прослушку снова активировал. Ею невозможно пользоваться без перерыва, это увеличивает опасность, что сигналы перехватят и незаконное вторжение в чужую систему вычислят. Но ещё немножко послушать стоило. С кем-то должен профессор Колыч поделиться своими опасениями и новыми инструкциями.

* * *

(Санкт-Петербург, примерно то же время)

Расположение двух знаменитых питерских памятников - Петру I и Николаю I - породило в советские времена анекдоты и присказки. Мало кому приходило в голову отбросить идеологию и приглядеться внимательнее: Николай Первый, на своей послушной, благородной лошади, смотрит в сторону православного храма, а Медный Всадник, на тяжёлом и испуганном коне, скачет в сторону Европы.

Человек у низкой ограды Медного Всадника тоже смотрел "в сторону Европы", отвернувшись от худого, длиннорукого собеседника. Тот видел лишь мощную спину и короткий пучок грязноватых волос, туго перехваченный канцелярской резинкой.

- Вам нужно довести работу до конца, - монотонно бубнил обладатель грязных волос, разглядывая снующих по набережной прохожих. - Руководство не интересует, какие ещё препятствия встают на вашем пути. Вы взялись - вы должны выполнить.

- Ваше руководство ставит невыполнимые условия, - недовольно высказал в его спину худой, узкоплечий исполнитель. - Почему я не могу просто ликвидировать полковника?

- Потому, - занудно начал грязноволосый, - что если вы его убьёте, это стимулирует его коллег на ответные меры. И почему я должен объяснять такие простые вещи? - задумчиво произнёс он в пространство. - Вы же сами понимаете, что ликвидация такой персоны вызовет резонанс, который перекроет всякую возможность добиться цели. Они научились работать, эти гэбисты! Хаос в их ряды вы не посеете, скорее наоборот. Мы даже скомпрометировать его не можем. Кто знает, кем его заменят? Полковника нужно заставить работать на нас.

- Его жену снова увезли из города, - недовольно возразил худой исполнитель. - Если хотите результата, обеспечьте мне возможность работать, а не гоняться за ней по всем сопредельным областям.

Грязноволосый долго молчал. Думал. Потом его хвостик дёрнулся. Видимо, это означало согласный кивок.

- Хорошо. Есть запасной вариант. Как только она будет в наших руках - мы передадим её вам. Дальнейшее зависит от вашей расторопности.

Он сунул руки в карманы пиджака и поплёлся в обход Медного Всадника, мимо стриженых кустов, под которыми, словно прибитые, притулились в ряд весенние цветы. Исполнитель остался стоять. Он смотрел на памятник: первый российский император простирал руку, глядя куда-то вдаль и беспардонно встав задом к Исаакиевскому собору. Именно сейчас эта поза показалась исполнителю особенно символичной.

* * *

(Между СПб и Великом Новгородом, после 15 часов)

Инга так гнала по платному шоссе, что Серафима предпочла всю дорогу молчать. Сама она никогда бы не решилась ехать с такой скоростью.

Трассу "Нева" нарочно протянули вдалеке от населённых пунктов. Разнообразием пейзажей она не отличалась - сплошные леса и перелески, которые сейчас густо окутала молодая зелень. Дорожное ограждение не позволяло разглядеть речки, через которые проносилась машина, о них свидетельствовали таблички, которые Сима читала, если успевала заметить. Двумя словами: ничего интересного! А результат - они молча долетели до Великого Новгорода за час с небольшим. Но и тут Серафиме не удалось полюбоваться на кремль и город. Берестова провезла её по непримечательным улочкам с типовыми домами советского периода и завернула на стоянку рядом с многоугольной коробкой торгового центра.

- Нужно купить тебе вещи, - объявила она и заглушила мотор.

Сима не стала спрашивать, почему тут, а не в Старой Руссе - конечном пункте их спешного путешествия. Или бегства? Игорь, передав её полтора часа назад своей беловолосой коллеге, ничего объяснять не стал. Зато выдал банковскую карточку и сказал, что всё необходимое она себе купит.

Магазин назывался "Заглядывай", занимал часть второго этажа и оказался не менее скучный, чем окружающий пейзаж. Сима даже растерялась. Инга взяла инициативу на себя.

- Бери бельё, несколько пар, - командовала она. - Вон там - обувь. Тапочки тоже бери. И верхнюю одежду, вдруг похолодает.

Она не забыла ничего: носки, трусы, пижама, домашний халат, зубная щётка, несколько полотенец - всё, что только берут с собой, когда едут "погостить" надолго. Даже чемодан на колёсиках. Серафиме казалось, что они торопятся, но Инга после упаковки чемодана повела её в дальний угол торгового зала.

- Там кафе. Надо поесть, - сказала она. И только расположившись за самым дальним столиком, спросила: - Может, ты что-то другое хотела купить?

- Нет! - живо откликнулась Сима. - Мне понравились вещи, которые ты выбрала. Говорят, что женщина делает покупки, ориентируясь на себя, но мне показалось, что у тебя какие-то другие принципы.

Берестова подвинула ей тарелку с гречневой кашей и тушеной куриной ногой.

- Я стараюсь смотреть на человека, с которым работаю. Ты была не против. Погоди!

Завибрировал телефон. Номер оказался незнакомый. Инга ответила.

- Это капитан Алексей Беседин, - представился мужской голос. - Новгородский отдел ФСБ.

- Подожди, у меня параллельный вызов, - бесцеремонно прервала его Берестова, отправляя запрос майору Киппари. Подтверждение личности капитана Беседина пришло почти сразу и Инга переключилась обратно. - Слушаю.

- Я припарковался на другой стороне площадки, - сообщил Беседин. - Ты в курсе, что за вами следят?

- Догадываюсь, - неопределённо ответила Инга. В Питере Сима сидела под охраной в библиотеке не меньше часа, да и Сокольский, по его словам, не сильно петлял. Их могли несколько раз срисовать и подготовиться к преследованию. Сейчас нужно не удирать без оглядки, а найти выгодные для себя условия, в которых окажется легко переиграть противника.

- Инструкции будут, товарищ майор? - напомнил о себе Беседин.

- Надо поговорить, - коротко ответила Инга. Канал связи был защищён, но ей не хотелось обсуждать детали при Серафиме. Чем меньше подопечный пугается - тем легче его охранять.

- Езжайте на заправку. Там оператор - свой человек, через окошко поговорим.

- До связи, - ответила Инга и убрала телефон.

Они плотно пообедали, прежде чем отправляться дальше. Уже выйдя из торгового центра и погрузив чемодан в багажник машины, Серафима предложила:

- Давай я сяду за руль. Тут меньше ста километров, я знаю дорогу.

Это был "пробный камушек", которым она прощупывала обстановку: действительно ли они едут в Старую Руссу?

- Я сама поведу, - отрезала Инга. - Но можешь пересесть на переднее сидение.

Вместо того, чтобы свернуть к расположенной рядом заправке, Берестова погнала машину путаным маршрутом через город, словно шоссе по берегу Ильмень-озера её не интересовало. Чтобы отвлечь Серафиму, она спросила:

- Тебе странно вести такую жизнь?

- Я думала об этом, - призналась Сима, радуясь возможности поговорить. - С одной стороны, мне кажется, что я чего-то подобного опасалась. Но с другой, моя жизнь до недавнего времени - это маршрут между больницей, домом и старичками, которым нужна медсестра. Мне в голову не приходило что-то менять, пока...

- Пока ты не познакомилась с Олегом Сокольским?

- Ты его знала?

Инга отрицательно мотнула головой, глядя на дорогу.

- Узнала, когда он погиб.

- Жаль! - Серафима прижалась затылком к подголовнику и глубоко вздохнула.

- Ты-то его знала, - подсказала Инга.

- Хуже, чем хотелось бы. Он был очень скрытным человеком. Игорь рассказывал про брата, но мне кажется, я совсем не представляла себе, что такое - Олег Сокольский.

У Берестовой сработал телефон и она активировала наушник.

- Вроде, ты собиралась поговорить, - напомнил капитан Беседин.

- Там, где я скажу, - оповестила его Инга.

- Где?

- Обгоняй, жди у адреса. Знаешь, где?

- Понял. Там подъезды выходят во двор. Я буду снаружи, на улице.

Он отключился. Инга оценила терпеливость новгородского коллеги: даже не стал выяснять, чем ей не понравилась автостоянка.

- А что такое Игорь Сокольский - ты представляешь? - спросила она у Симы.

- Мне так кажется, - ответила та, не смущаясь, что их разговор прерывался. - Игорь как-то проще, ближе. Он не отгораживается. Понятно, что у него по службе свои секреты, но в жизни с ним проще.

Инге было удивительно, что Серафима ни разу не задала сакраментальный вопрос "Что происходит?" и совершенно не спорила с тем, что её второй раз куда-то спешно увозят, прячут, не оставляя возможности нормально жить. Серафима, будто догадываясь о её мыслях, спросила:

- Наверное, так всё время будет?

- Пока не поймаем того урода, - буркнула Инга.

- А если он знает, куда мы едем?

- Это не твоя проблема. - Инга решила, что ответила слишком резко, поэтому добавила: - Тебе нечего бояться.

Серафима не стала переспрашивать. "Хоть жену он себе выбрал правильную", - подумала Берестова про шефа, убедилась, что позади - пустая дорога - и повернула в сторону шоссе.

Глава третья. Главное - расставить всё по местам

Ленинградская область, трасса, Временной предел прочности 2

(Карельский перешеек, берег Ряпушковского озера, 16 часов)

Сокольский оставил машину за ограждением, показал вооружённым солдатам удостоверение - и те подняли спешно налаженный шлагбаум.

На берегу озера толпились военные и штатские, стояла подъёмная техника, алел бок пожарной машины МЧС.

- Докладывайте, - скомандовал Соколький, вклиниваясь в самую гущу.

Заместитель Тимофея Шхеры, Володя Туманов, здоровяк с румянцем во всю щёку, взял инициативу на себя:

- Взрыв произошёл в 13:36, - чётко доложил он. - В катакомбах находились майор Шхера и эксперт Геннадий Луков. Снаружи люди слышали сильный хлопок и полыхнуло белым из шлюза. Он тут же ушёл в воду, буквально на глазах провалился. Вода поднялась, в воронку затянуло оборудование, которое стояло на берегу.

- Что с людьми? - потребовал Сокольский.

Всё это время он ходил по берегу, осматривал развороченную землю, выброшенные на берег обломки штативов, куски жестяных корпусов от измерительных приборов. Подчинённые следовали за ним, не отставая.

- Неизвестно. Спасатели прослушивали участок, но никаких сигналов из-под земли не уловили. Мы нашли несколько провалов, вот тут и там, - показал Туманов. - Пытались опустить внутрь фонари, но почти сразу упёрлись в бетон. Такое впечатление, что часто бункера ушла вглубь, поэтому земля вокруг просела.

- Что успели сделать?

- Разобрали завал со стороны шлюза. Там дерево упало, много обломков.

- Схема катакомб где?

- Она была у майора, - стушевался Туманов.

- Одна?

Заместитель Шхеры нашёлся, что ответить:

- Тут дайверы из Всеволожска. У них не то, чтобы схема... Рисунки, в общих чертах.

- Разбирайте завал и с суши, по линии взрыва, - приказал Сокольский. - Камни, ветки - всё относите метров на сто. Лейтенант! - обратился он к командиру военных. - Пусть ваши парни расчистят участок, но не забредают за флажки. - Он повернулся к пожарникам. - Помогите с другой стороны, но действуйте аккуратно. Володя! Там техник со сканером приехал. Пусть продвигается по расчищенным местам, от этого угла к берегу, но очень осторожно. Буквально каждый шаг щупает, прежде чем сделать. Дайверы где?

Туманов показал на группку людей за ограждением - и Сокольский направился к ним.

* * *

(Старая Русса, то же время)

Берестова с интересом разглядывала обширную прихожую, в углу которой свободно умещался верстак. Она впервые приехала к родственникам Сокольского в Старую Руссу. Юрий Бориславович, восьмидесятилетний крепкий мужчина высокого роста (язык не поворачивался назвать его стариком) тоже видел беловолосую коллегу своего племянника впервые, весело прищурился и протянул навстречу Инге широкую лапу.

- Рад знакомству! Да ты проходи, будь как дома. Тоня! Проводи девочек, я вещи сейчас принесу.

- Не надо, пап, я помогу, - пообещал вынырнувший из кухни молодой мужчина и подхватил сумки.

Инга медлила. Ей нужно было переговорить с помощником, который благополучно обогнал их и ждал на улице. Когда они сворачивали в узкий проезд между двухэтажными домами сталинских времён, Инга обратила внимание на машину, стоявшую напротив дома. Рядом, легкомысленно прислонившись задом к капоту, стоял молодой мужик, теоретически - тот самый капитан Беседин, с которым она разговаривала в Новгороде. Он что-то искал на своём телефоне и вроде даже не смотрел в их сторону. Берестова отметила, что телефон повёрнут камерой в их сторону. Думает, что если наблюдать через экран - никто не догадается? Или демонстративно играет "в шпионов"? Шутник!

- Что не так? - спросил Борисыч, заметив, что блондинка продолжает топтаться в коридоре.

- Машину неудобно поставила, - нейтрально ответила Берестова. - Пойду перегоню.

Она вышла из подъезда. В дальней части двора шёл ремонт. Грязные лужи разбиты колёсами грузовика, за ними кучей навален щебень. Насколько знала Берестова, там, через квартал, начинался частный сектор. Ближе к дому стояли несколько автомобилей. Их номера Берестова сразу отправила на проверку, но все оказались местными. Больше во дворе не наблюдалось ничего интересного. Инга направилась к кучам щебня, с видом человека, который знает, что делает. Она правильно рассчитала: любопытный мужик, десять минут назад карауливший снаружи, встретил её, появившись из-за ближайших кустов.

- Я проверил, посторонних пока нет, - доложил он, показывая ей удостоверение. - Капитан Беседин.

- Майор Берестова, - представилась она, хотя в этом ритуале не было особого смысла: Мотя прислал ей фото Беседина, значит, и Беседину отправил её изображение.

- Я привёз пару камер, - отвлёк её от раздумий Беседин, доставая из внутреннего кармана "таблетки" на липучках. - Надо бы установить в подъезде. Через планшет увидим, если кто в гости.

Алексей Александрович Беседин недавно разменял четвёртый десяток. Послужной список его не был ни особо длинным, ни сильно выдающимся. Таких, как Беседин, в конторе называли "пахарями". Исполнительный, уравновешенный, надёжный, но без особых артистических талантов. Главные качества, которым он обладал - преданность делу и неприметная внешность. Служил он в Великом Новгороде, но майор Киппари пересекался с ним несколько раз, по совместным операциям. Поэтому когда Сокольский сказал: "Найди из местных помощника Инге", - Мотя позвонил в Новгород и попросил коллег выделить в помощь Берестовой именно капитана Алексея Беседина. Инге ещё предстояло оценить качества этого парня, но камеры он приволок кстати.

- Одну на подъезд, другую на втором этаже, у квартиры, - решила Берестова. - Ты наш "хвост" больше не видел?

Алексей мотнул головой.

- Ты их со следа сбила, ещё в Новгороде, когда начала петлять по городу. Думаю, ненадолго, но у нас есть время подготовиться.

То, что новый помощник не задаёт лишних вопросов, Инге понравилось.

- Тогда за дело, - постановила она. - Переставь машину вон за ту клумбу, оттуда будет проще вести наблюдение. И к подъезду ближе.

- Может, сразу бригаду вызвать? - предложил Алексей.

Берестова задумалась, но отрицательно мотнула головой.

- Пусть будут наготове. У нас нет времени продумывать, кого куда спрятать, а удобных укрытий тут немного. Скорее спугнём.

- А надо поймать?

- Если будет, кого, - ответила Инга.

Она понимала: если за ними охотятся профессионалы, устроить ловушку окажется непросто. Но они тоже профессионалы. Да и не было у Берестовой ощущения большой опасности. Тот, кому нужна Серафима Сокольская, жаждет заполучить её живой. Значит, постарается обойтись без переполоха. Оставить после себя кучу трупов - не лучший вариант развития событий для самих преступников. Они должны действовать тихо и аккуратно, если не хотят переполошить все силовые структуры в пределах ближайшей сотни километров.

Если только преступники - действительно профессионалы. А если нет? "Посмотрим", - решила Инга, направляясь обратно к дому.

* * *

(Карельский перешеек, катакомбы у Ряпушковского озера, время не определено)

Шхера пытался обследовать помещение, в котором они оказались - и оно ему не понравилось. То ли света от цилиндров не хватало, то ли углов у бетонного "мешка", в котором они очутились, слишком много. Внимание рассеивалось и он не мог понять, какую форму имеет комната и насколько она велика.

- Ты, наверное, головой приложился, - предположил эксперт Гена. Он, в отличие от Тимофея, ничего обследовать не пытался, просто сидел на полу, прислонившись к штабелю ящиков.

- Может быть, - согласился Шхера, хотя беспокойство его только увеличилось. - Странно тут. Может, мы попали в игру? Я подумал о "погружении": не заметили какого-нибудь механизма, который включился при взрыве - и теперь нам кажется, что мы в каменном мешке.

- Обоим сразу кажется? - недоверчиво переспросил Гена.

- Я не знаю. Может, спит кто-то один из нас.

- И кто именно? Ты или я?

Тимофей подошёл и сел рядом с Геной на пол.

- Ты и определи. Ты же у нас эксперт.

- Знаешь, я эксперт по реальным вещам, а паранормальные явления в мою компетенцию не входят. Но что-то мне сомнительно, чтобы мы попали в один и тот же сон и могли внутри него общаться. И кстати, вот ты - точно не Шхера. Шхера вечно над всеми прикалывается и ржёт, а ты за два часа даже не улыбнулся ни разу.

- Меня не только это удивляет. - Шхера не обратил внимания на подколку коллеги и смотрел прямо перед собой, в неясный полумрак, перечёркнутый светящимися штрихами разбросанных светильников. - Не слышно никаких посторонних звуков. Возможно, мы слишком глубоко. Но взрыв-то был. Мы оказались в его эпицентре, а на нас ни царапины. Как такое могло произойти?

Он ощутил полное безмолвие вокруг себя и посмотрел на эксперта. Тот словно спал, но тут же отреагировал, уныло протянув:

- Откуда я знаю?

Тимофей чувствовал, что вот-вот ухватится за мысль, которую пытается сформулировать его мозг. Присутствие Гены-эксперта отвлекало, но стоило отвлечься от самого Гены - тот замолкал и Шхера переставал ощущать его присутствие рядом с собой.

"Допустим, это действительно сон, - подумал он, стараясь не напрягаться и не обращать внимания на второго человека. - Если верить Юраше, вырваться из такого состояния можно, найдя среди иллюзий что-то реальное".

Шхера медленно поднялся и пошёл к противоположной стене. Он так хорошо сосредоточился, что смог дойти до неё, не потеряв направления. Свет подрагивал, будто заканчивался заряд в батарейках. Положив ладони на стену, Тимофей ощутил шероховатую поверхность, не холодную и не тёплую. "Граница реальности, - вспомнил он. - Должна быть какая-то граница, если то, что вокруг - всего лишь сон".

Он никогда не жаловался на память, но сейчас объяснения Юраши Капустина и майора Бердниковой вспоминались с огромным трудом. О "погружении" говорилось много раз, эта тема в последнее время вышла в их отделе на первое место по популярности. Но что конкретно он должен вспомнить?

Пока Шхера сосредотачивался, он не заметил, как отодвинулся от стены. Теперь его руки не доставали до серой поверхности. Или это стена отодвинулась, потому что он рассеялся, перестав о ней думать?

"Взрыв был, - подумал Шхера. - Допустим, что взрыв был. Меня отбросило от бокового прохода в середину. Свет, жар... Должны быть и ожоги. Скорее всего, на спине, на руках, даже на затылке. Но их нет. Если это сон или шок, я могу не чувствовать боли, но она никуда не делась. Значит, если я проснусь - будет очень больно... Может, не надо просыпаться?"

Последняя мысль ему понравилась. Представить себе ощущения человека с обширными ожогами он мог. Лучше уж ничего не чувствовать. Но правильно ли это? Допустим, после взрыва они с Геной Луковым остались замурованными в катакомбах. На берегу озера - люди, они наверняка начнут раскапывал завалы. Не могло тут обойтись без завалов! А откуда они знают, в каком именно месте сидят выжившие? Будь он в сознании - попытался бы подать сигнал. Значит, он не может позволить себе роскоши оставаться в этом "ничто" посреди времени и пространства. Надо проснуться.

Единственная ниточка, которая стопроцентно связывает его, Тимофея Шхеру, с реальностью - это боль. Шхера даже не стал оглядываться, чтобы понять, здесь ли ещё эксперт Гена или уже исчез. Он медленно опустился на пол, попытался представить, как он должен лежать. Безнадёжно! Тело ничего не подсказывало. Тогда он просто лёг на спину, сжал пальцы в кулак, ударил им по полу... и даже не почувствовал движения. "Так не пойдёт!" Он сосредоточился и ударил снова, потом снова. Всё сильнее и сильнее, пока не начал чувствовать собственное усилие. Ещё! Ещё! Под руку попалась какая-то неровность - он ударил по этой неровности, ощутив наконец, как пол подаётся под его кулаком, впиваясь острыми краями в кожу...

Глава четвёртая. Всё требует подготовки

Ленинградская область, клиника, Временной предел прочности 2

(Горная Квенталия, клиника, начало ночи)

Было около полуночи. Выходы из номеров пациентов разблокировали только за четверть часа до отбоя, а отбой тут официально объявляли в десять. Это не означало, что все как паиньки сразу укладывались спать, поэтому Ирс подождал ещё часа полтора, прежде чем начал осуществлять свой план. Расположение камер наблюдения он уже изучил, поэтому шёл, учитывая количество шагов в поле обзора каждой и переключая в холостой режим по мере своего приближения.

Коридор охватывал главный корпус гигантским полукружием. Внешняя сторона - сплошная стеклянная галерея. Сейчас через неё виднелся лишь освещённый внутренний двор, да звёздное небо с темнеющими, как провал в ничто, зубцами гор. Ущелье тонуло в темноте. Ни одного огонька! Деревушки спали, скрывая под ночным покровом свои черепичные крыши и шпили. Малая толика воображения - и могло показаться, что идёшь по космическому кораблю, зависшему в неведомом секторе вселенной.

Внутренняя сторона галереи, сплошь отделанная декоративным пластиком, скрывала многочисленные двери. Сейчас, когда горел только дежурный свет, различить их получалось с большим трудом. Они сливались с бело-голубым фоном панелей. Огромное количество дверей!

Клинику строили умно. Ирс уже оценил надёжность местной схемы безопасности при помощи своего планшета (новейшая разработка: гибкая пластина, два миллиметра в толщину, можно свернуть в трубочку и сунуть в рукоятку чемодана или сумки). Перед выходом "на разведку", Ирс часа два изучал данные, которые поступали на планшет из местной системы, забравшись в самое "секретное" место своего номера: под одеяло. Схему, полученную незаконным вторжением в локальную сеть, Ирс сравнил с той, что видел на стене, в холле: она значительно отличалась. Помещения горной клиники изобиловали секретами и ловушками. За десять лет существования хозяева учли все неожиданности и обезопасили себя по полной. Наверное, не учли они лишь одного: что к ним проникнет разведчик, вооружённый арсеналом, который превосходит их возможности. Преимущество у аппаратуры Ирса было небольшое, но достаточное, чтобы оказаться единственным зрячим среди слабовидящих. Теперь главное - не сглупить, как персонаж известного рассказа Герберта Уэллса.

Слабым местом плана оставались двери. Их десятки! Схема не давала ответ на вопрос: за какой скрыт путь к секретной лаборатории. Разблокировать и проверять каждую - не хватит недели, не то что одной ночи. Но один наиболее вероятный вариант Александр вычислил: кабинет профессора Колыча. Днём Ирс дважды приходил "поговорить с профессором", зная, что тот у себя. Секретарша отвечала, что шефа нет на месте. Ирс затаивался поблизости - и оба раза Август Колыч появлялся с противоположной стороны. Что бы ни творилось в закрытой части клиники, руководитель должен это контролировать. Значит, его кабинет с большой долей вероятности имеет выход в секретную лабораторию, минуя открытые посетителям коридоры. Поэтому в полночь Александр Ирс направлялся по ночному зданию к приёмной профессора.

Место секретарши перед профессорским кабинетом пустовало. На столе мерцала лампочка коммуникатора. Глазок камеры наблюдения на противоположной стене светился красным. Широкий угол обзора перекрывал всё помещение, кроме пятачка прямо под камерой, но Ирс переключил устройство при помощи своего планшета - и сейчас охранники видели на экранах лишь пустую комнату.

Разведчик достал из кармана пластиковую карточку (как её добывали - отдельная история) и приложил к сканеру на двери кабинета. Секунда ожидания - и замок щёлкнул. Дверь бесшумно укатила в стену. Александр Ирс с облегчением вздохнул, вошёл в кабинет - и дверь автоматически закрылась за его спиной. Всё. Он на месте.

* * *

(Старая Русса, ближе к полуночи)

Беседин протянул планшет Инге. Экран разделился на два сектора, показывая одновременно подходы к подъезду с уличной стороны и лестницу напротив квартиры Ведерниковых.

- Светочувствительность хорошая, даже в полумраке все детали видны, - похвалил установленные в доме камеры Алексей. - Если свет погаснет - включится инфракрасный режим. Что дальше?

Инга вернула ему планшет.

- В квартире семь человек, - напомнила она. - Ни один из них не должен пострадать.

Беседин смотрел на неё в полумраке салона.

- Поделишься мыслями? - спросил он. - Мне майор Киппари только в общих чертах обрисовал проблему.

- Кому-то нужна жена полковника. Так нужна, что за ней готовы охотиться по всей области. Если они на что-то решатся - сделают это сегодня. - Берестова понимала, что нужно мотивировать свой вывод, поэтому продолжила: - У них нет гарантии, что завтра мы не отправимся дальше. Дороги здесь в разы свободнее, поэтому скрыть слежку труднее. Я бы, на их месте, постаралась перехватить объект сейчас, не дожидаясь, когда он исчезнет в неизвестном направлении.

- Так им надо уничтожить объект, или захватить?

- Убить её они уже десять раз могли, - честно ответила Инга.

- Если ночью ничего не случится, может, просто перевезти женщину на один из наших охраняемых объектов? - предложил Беседин. - Тут, на озере.

- Посмотрим, - ответила Инга. Сокольский дал ей добро на самостоятельные решения и сейчас Берестова склонялась к идее послушаться новгородского коллегу.

* * *

(Карельский перешеек, берег Ряпушковского озера, уже стемнело)

Переносные прожекторы установили по всему периметру, высвечивая каждый куст.

- Полковник! - К Сокольскому подошёл Володя Туманов. - Если схема катакомб составлена правильно, после того, как шлюз перекосило, в коридоры должна была пойти вода. Уровень... Сами смотрите: всё это должно залить полностью. Мне жаль, но если даже наши люди не погибли при взрыве - их уже... Мы не найдём там живых.

Сокольский смотрел на схему, которую сунул ему в руку заместитель Шхеры.

- Что ты предлагаешь? - спросил он. - Оставить их под землёй и пойти по домам?

Володя смутился, но тут же нашёл ответ:

- Я просто предлагаю приготовиться к худшему.

Сокольский поднял голову и внимательно посмотрел ему в лицо.

- Говори, - вкрадчиво предложил он. - Как будем готовиться?

Ответа он не дождался, сунул планшет со схемой в руки Туманова и направился к группе аквалангистов, проверяющих на берегу снаряжение. Мелькнула мысль, что заместителю Шхеры вряд ли суждено занять место начальника. Даже если Тимофей погиб.

- Можно зацепить тросом шлюзовую камеру? - спросил Сокольский у водолазов.

- Я как раз хочу сам посмотреть, - отозвался руководитель группы, Филипп Эйра. Он успел спрятать седые волосы под резиной гидрокостюма и держал в руке маску. - Вода мутная. Мы пройдёмся вокруг этой штуки с фонарями, поглядим, пощупаем. Наверняка есть надёжные выступы, чтобы к ней прикрепиться.

- Хорошо! Тяжёлый кран уже едет. Попробуем приподнять эту штуку.

- Я вот что подумал. - Филипп шагнул ближе и заговорил тихо, обращаясь только к Сокольскому. - Если бы это был механизм самоликвидации - тут бы подчистую всё разнесло. И Тимофей, майор Шхера, говорил, что всё способное взрываться из коридоров вынесли. Значит, взорвалось неизвестно что, возможно, какой-нибудь природный газ, например. Может, глупо давать советы, но я бы убрал большую часть людей метров этак на пятьсот от берега. Мы тут все топчемся, а оно может снова сработать. Или я чего-то не знаю?

Сокольский взял его за резиновое плечо.

- Ты правильно говоришь. Мы не знаем, что взорвалось. И вас, как гражданских, мне бы следовало убрать отсюда в первую очередь.

- Понял! Больше не даю полезных советов, - смирился Эйра. - Но давай так: мы сейчас поищем, чем подцепить этот шлюз, а как только станет возможно - я проникну внутрь и попробую поплавать там. С запасным баллоном и парой масок. Если ребята живы - у них может оставаться пузырь воздуха. И не надо мне говорить, что внутри может быть всё разрушено! Не найду прохода - вернусь.

- Ладно! Только зря не рискуй. - Сокольский был мрачен. - Мне за погибшего штатского будет труднее отчитаться, чем за двоих служивых.

- Цинично! - Филипп усмехнулся. В его варианте слово прозвучало как похвала.

Глава пятая. О всяких деталях

Ленинградская область, озеро, Временной предел прочности 2

(Горная Квенталия, клинка, после полуночи)

Операционная система, на которой работали компьютеры клиники, не имела аналогов. Её разрабатывала маленькая группа квенталийских программистов. Казалось бы, это такое небывалое дело - создать свой аналог Винды или Линукса, но правда в том, что спецы не стали "изобретать велосипед". Они применили уже известные схемы, внеся в них специфические поправки. Этого оказалось бы достаточно, чтобы обвинить их в незаконном использовании чужого ПО, но клиника пользовалась новым продуктом единолично и тайно. Выход в мировую сеть обеспечивали привычные, лицензированные программы, а что делалось внутри локальной сети - знали лишь те, кто тут работал.

Какая с этого выгода? Очень простая: любой лазутчик, пробравшись в компьютерный терминал клиники, не смог бы ничего сделать: известные алгоритмы не работают, что и как взламывать - непонятно. Хороший программист за недельку разберётся, но у лазутчика нет столько времени.

Разработчики дали своему продукту скромное имя: "Гон". В квенте этим словом обозначается рок, судьба, предначертанность. Обыватели в повседневной речи слово не применяли. Это всё равно, что на русском говорить "стегно" вместо "бедро". Когда квенталийская СГБ (Служба Государственной Безопасности) заинтересовалась деятельностью клиники, узнали про "Гон". От информатора. Кто-то задался вопросом: зачем больнице, которая лечит от игровой зависимости, собственная система, да ещё такая секретная? От того же информатора узнали, что один из трёх авторов "Гона" ищет безопасное убежище и готов сотрудничать с ГБ. Наниматели считали его погибшим, но он всё равно опасался, как бы не нашли и не добили. По деятельности клиники он ничего не мог сообщить, но помог разобраться с операционной системой.

Случилось это полтора года назад. Конкретных поводов соваться в клинику у квенталийских гэбистов никак не находилось. Разве что, встать на защиту авторских прав. Наконец, повод появился, по наводке одного шустрого дипломата из квенталийского консульства в Санкт-Петербурге.

Александр Ирс стоял перед материальным подтверждением того самого повода. Перед ним, в полупрозрачном желеобразном веществе, плавало нечто, напоминающее формами человеческое тело. Без кожи, со смутно проступающими голыми мышцами и белеющим на суставах коллагеном. Вокруг него, прямо в желе, медленно танцевали предметы, которые Ирс идентифицировал как микро-роботов. Они прощупывали каждый сантиметр безжизненного тела тонкими лучиками. Желе расцвечивалось розовыми сполохами.

Рядом, в шаге от ванны, стояло нечто напоминающее реанимационную установку. Тело, которое находилось в ней, было именно телом человека. Макушка его скрывалась под блестящей металлической "шапочкой". Проводки от поверхности "шапочки" тянулись в разные стороны и тонули в отверстиях ложа. Оно было связано с установленным в глубине пультом через разноцветный шлейф. С этим же пультом оказался связан и резервуар, образуя единую систему.

Но не живописная картина клонирования подтверждала худшие опасения гэбистов. Само по себе создание клонов волновало лишь борцов за моральный аспект копирования человека. Даже установка, напоминавшая ту, которые используются для погружения в виртуальную реальность, не могла послужить доказательством незаконности происходящего перед глазами Ирса. Прибор изобретался для благих целей и худшее, в чём следовало обвинить его изобретателей - это в использовании аппаратуры без законно выданной лицензии на подобные эксперименты. Плохо, очень плохо - но не для санкций со стороны ГБ.

А вот следующая деталь давала повод нарушить уединение профессора Колыча: тело в реанимационной установке принадлежало квенталийскому премьеру. Недавно он ушёл в длительный отпуск по состоянию здоровья и официально лечился совсем не здесь. Ускользнуть от гэбистов премьер успел вовремя: ему готовились предъявить обвинение в продаже информации, которая считалась гостайной. Следствие, по некоторым причинам, не удалось начать сразу, зато теперь появился повод ускорить события.

Более того: люди, озабоченные клонированием предателя, потенциально замешаны в подготовке диверсии на территории России. Инициатор диверсии - вовсе не Квенталия, но похоже, кто-то сделал так, чтобы именно эта страна оказалась виноватой. Что будет? Американцы повторят югославский опыт на территории родной страны Александра Ирса? Глупо думать, что время не то. Ничего в мире не меняется, если за дело берутся Штаты.

"Пора убираться отсюда! - сказал себе Ирс, отступая от контейнеров с телами. Он сделал достаточно снимков. - Надо передать информацию. И чем быстрее я это сделаю - тем лучше".

Он вышел из поделённого на прозрачные боксы зала и направился к чёрной лестнице, по которой вернулся в кабинет профессора Колыча. Ради собственной безопасности, нужно было сперва выбраться из клиники, и лишь потом активировать канал, который отправит данные на внешнее приёмное устройство. Переброску файлов местные спецы заметят по изменению выходящего трафика. Чтобы разобраться, что происходит, им понадобится не больше часа. Потом все выходы из клиники заблокируют, чтобы поймать шпиона.

И всё-таки Ирс рискнул: остановился в пустом коридоре, достал микропланшет и активировал передачу. И только убедившись, что "посылка" ушла, проскользнул через профессорский кабинет в сторону жилой части комплекса. Он успеет! Должен успеть.

* * *

(Старая Русса, около двух часов ночи)

Человек появился со стороны разрытого двора, из-за кучи гравия. Глубоко засунув руки в карманы, он обошёл лужу и потопал к угловому подъезду дома.

- Майор! - Беседин толкнул Ингу в бок. Они сидели в его машине, за поросшей сиренью клумбой. - Похоже, у нас гости.

Она моментально проснулась и уставилась в экран.

- Кто это?

- Я не знаю. Может, сосед с гулянки возвращается?

Человек подошёл к подъезду, но вместо того, чтобы открывать двери, прислонился плечом к стенке. Сперва он долго копался в кармане, потом звенел ключами, отыскивая "таблетку" от кодового замка.

- Ещё двое, - привлёк внимание Инги Алексей. - Вон, со стороны соседнего дома топают. Прям ночная встреча собутыльников!

- Первый наверняка проверял, нет ли слежки, - рассудила Берестова.

Все трое оказались в поле зрения камеры над подъездом. Первый мужик наконец выбрал нужный ключ. Двое других, со спортивными сумками, остановились за его спиной, дожидаясь, когда он откроет. По счастью, миниатюрная камера наблюдения, приклеенная к притолоке над дверью, передавала не только видео, но и звук. Один из троицы сказал:

- Ты точно проверил?

- Проверил. Никого. Думаешь, тут спецназ в кустах?

- Хватит! - оборвал третий. - У нас мало времени.

Троица зашла в подъезд. Сомнения насчёт их намерений пропали, едва планшет показал, что они направляются на верхний этаж.

* * *

(Катакомбы под Ряпушковским озером, время не определено)

Вокруг по-прежнему оставалось темно. Шхера с трудом повернулся. Тело плохо слушалось, словно он пролежал несколько часов в неудобном положении. Света было так мало, что он еле смог различить неровную арку, похожую на выход из пещеры. Но дальше - снова темнота.

Тимофей подполз к арке. Пустота уходила в бесконечность. Противоположной стороны разглядеть не удалось, зато прямо у его носа начинался пологий спуск.

- Значит, пойдём туда, - решил бывший боксёр, выполз из пещеры и сделал попытку приподняться.

Руки погрузились в воду. Он отпрянул назад, потом сообразил: света нет, поэтому он не смог разглядеть, что перед ним - озеро. Кто бывал в пещерах, знает это явление: в темноте воду не видно. Тебе кажется, что перед тобой сухая канавка, а там по колено воды.

Шхера привалился спиной к камням. Теоретически, он мог попробовать переплыть преграду, но кто знает, как далеко уходит подземное озеро? И подземное ли оно? Может, опять сон? Как же вынырнуть из этого бесконечного сна?

Сбоку ему почудился отблеск. На мгновение стала различима поверхность воды. Тимофей подался в сторону отблеска - и снова увидел ЭТО! В метре от него, по каменной стенке, сбегали белые, светящиеся капли. Сердце гулко ухнуло и застучало быстрее.

- Только этого не хватало!

Шхера ринулся назад, под укрытие пещеры. Сзади грохнуло - и ослепительная вспышка заставила упасть, крепко закрыв глаза. Почва под ним всколыхнулась, посыпались мелкие камушки - и всё стихло. Остался звон в ушах, цветные пятна перед глазами и запах озона... Нет, не всё! Поверхность воды никуда не делась и теперь Шхера смог разглядеть, что перед ним. Это оказалось не озеро, а небольшая камера со сводчатым верхом. Метров десять отделяло майора от противоположного берега. Он различил на другой стороне ещё один тёмный провал. Сейчас всё стало видно, как на ладони. Сама вода помогала. На её дне загорелся светильник, от которого в обе стороны тянулись кабели.

- Так вот оно что! - Шхера даже обрадовался. Ощущение реальности теперь присутствовало с ним постоянно. - Значит, пойдём туда.

Он выбрался из своего убежища и плюхнулся в воду. Одежда тут же отяжелела и начала мешать, но он упрямо шёл, пока вода не поднялась до груди, оттолкнулся от дна и поплыл. Ещё немного - и ему удалось выбраться на противоположный берег. Он заметил, что свет тускнеет, а потом светильник несколько раз дрогнул и погас.

- Ничего! Я уже тут, - пробормотал Шхера и поплёлся в очередную пещеру.

Глава шестая. Без пристрастия не обойтись

Ленинградская область, клиника, Временной предел прочности 2

(Горная Квенталия, клиника, та же ночь)

Ирс очнулся, как от толчка, дёрнулся, но сразу понял, что руки к чему-то привязаны. Он открыл глаза, стараясь сфокусироваться на том, что перед ним. Рассеянный свет шёл сверху, помещение оказалось большим, пол - из частой железной решётки, а сам он - прикрученный за руки и за ноги к железному стулу. Разглядеть, что внизу, не удалось. Зато потолок, метров на пятнадцать вверх, сразу напомнил ангар. По периметру шла крытая галерея. Место, в целом похожее на то, где он нашёл лабораторию по клонированию, но более техническое. Похоже, кроме него тут никого не было. И что самое неприятное: стул стоял в центре решётчатого круга. "Люк, - догадался Ирс. - Интересно, если он откроется - куда я улечу с этим проклятым стулом?"

Как он пропустил удар - Александр вспомнил не сразу. Он был уже на выходе. Ещё немного - и ему удалось бы прорваться на улицу. Но охранник словно ждал, что он появится - выскочил из неприметной двери и потребовал, чтобы Ирс вернулся в свою комнату. Мол, ночью никто не может покидать клинику. Ирс его быстренько обездвижил, но наверное, что-то не учёл. В холле никого не было, но нечто ударило его в шею сзади - и он отключился. Шокер? Наверняка! До сих пор ноет место, куда пришёлся тычок. Но как он, опытный человек, подпустил неизвестного противника вплотную для удара шокером? Или это - дистанционное устройство?

- Вы наверняка гадаете, где прокололись?

Голос раздался сбоку. Александр повернул голову, морщась от боли в затылке. К нему подошёл незнакомый человек. За ним из-под галереи вынырнуло ещё двое, в чёрном и с оружием.

- Все злодеи любят чёрный цвет, - проворчал Ирс. - Нет, чтобы явиться в розовом или хоть зелёном.

- Неплохо для игромана, который себя не контролирует! - похвалил незнакомец. Один из охранников подал ему стул и он сел напротив, метрах в двух от Александра. - Полагаю, мою имя вам знать необязательно, а вот мне хотелось бы услышать правдоподобную версию о том, от чьего имени вы тут шпионите? И давайте не будем драматизировать: просто расскажите всё. Я уверен, мы сможем договориться без эксцессов и сцен насилия из дешёвых боевиков.

- Согласен, не будем драматизировать, - покладисто ответил Ирс, отметив знакомый акцент: гость профессора Колыча, Моррис! Всё-таки удалось его увидеть. Не факт, что теперь это важно. - Отстегните меня от этого стула, пройдём в уютный кабинет, а ещё лучше - в бар. Там и поговорим о деле. И о том, на каком основании меня задерживают в этой клинике.

- А вы хотите её покинуть? Почему?

- Я передумал лечиться, - оповестил собеседника Александр. - Имею право. Я ещё не подписал согласие на ваши процедуры. Если боитесь за задаток - его не придётся возвращать, я всё улажу. Так как насчёт бара?

Моррис рассматривал его с явным интересом. Но наверное, ещё не решил, что делать дальше.

- Боюсь, вам придётся задержаться, - высказал он наконец. - Хозяевам этого заведения не нравится, когда за ними шпионят...

- Вы меня утомляете, - перебил Ирс. - Ходите по кругу. Давайте посчитаем, что вы уже высказали все свои угрозы, я уже не испугался и вам придётся перейти к следующей стадии: либо отпустить меня с миром, либо дать команду своим костоломам и выйти в коридорчик, пока они переводят ваши претензии ко мне в наиболее доходчивую форму.

- Похоже, вы тоже способны утомить кого угодно, - с сочувствием проговорил Моррис и поднялся. - Хорошо, как пожелаете. Выбейте из него имя нанимателя, - бросил он "своим костоломам" и ушёл в сторону лестницы на галерею.

Парочка мордоворотов подошли ближе. Александр Ирс смотрел на них с не меньшим сочувствием.

- Уж извините, - серьёзно попросил он. - Придётся вам поработать. Только сильно не старайтесь, я вашим хозяевам ещё целым пригожусь. И даже очень скоро. Примерно к утру.

Один из двоих посмотрел на него странно, словно пытался выудить из услышанного какую-то умную мысль. Второй оказался примитивнее, шагнул ещё ближе и без размаха ударил Ирса в лицо.

* * *

(Старая Русса, после двух часов ночи)

Плёвое дело - забрать бабу из квартиры и увезти обратно в Питер! Достаточно трёх спецов, двух пульверизаторов с усыпляющим веществом и немножко везения.

С последним у злоумышленников наблюдался явный дефицит: едва один из них присел на корточки перед дверью, разглядывая замок и баюкая в руке связку отмычек, как снизу хлопнула дверь. Вся троица замерла, прислушиваясь. Ничего не происходило. Старший, головастый тип с коротким "ёжиком" волос, показал напарнику с сумкой, чтобы проверил. Тот бесшумно поставил сумку на пол и шагнул к перилам. Широкий проём старого дома позволял увидеть почти всю лестницу до нижней площадки. Ни единого движения или шороха! Наблюдатель пожал плечами, старший кивнул большой головой парню с отмычками - и тот снова взялся за замок.

- Тр-рах! - хлопнула уличная дверь.

Троица подпрыгнула. Взломщик скакнул, как лягушка, не вставая с корточек.

- Бах-бах-бах-бах! - неистовствовала дверь. - Бу-бух, бу-бух! - И напоследок, через паузу: - Та-дахххх!

Тишина после этой канонады отозвалась звоном в ушах. То, что никто из жителей подъезда ещё не выглянул и не разразился матами, логическому объяснению не поддавалось. Протекла минута, вторая, третья - ничего не менялось. Трое мужиков на верхней площадке так и стояли, замерев, но время тикало, а ничего не происходило. Старший успел расслабиться и осесть на одну ногу.

- Бам-м-м! - уже не так уверенно раздалось снизу.

Выругавшись вполголоса, головастый шикнул на помощника:

- Проверь!

Тот нащупал за пазухой ствол и медленно двинулся вниз, держась вплотную к стене. На первом этаже ему ничего подозрительного не встретилось. Проход вниз свободен. В щель приоткрытой входной двери пробивалась полоска света от уличного фонаря. Парень выдохнул и расслабился: сквозняк - вот кто выбивал умопомрачительную дробь железной створкой! Убрав пистолет, парень легко сбежал вниз, не подумав о том, что двери с кодовыми замками сами по себе не открываются.

В бок ударил разряд, ноги подкосились - и бандит уже не почувствовал, как его подхватили заботливые руки и усадили на пол в тёмном "предбаннике".

Главарь подождал минуты две, тихонько посвистел - но никто не откликнулся. Нехорошее предчувствие, одолевавшее главаря с начала дверного концерта, выросло в понимание: они тут не одни.

- Уходить надо, - прошептал головастый, жестом показывая взломщику, чтобы собирал манатки. За свою короткую практику наёмника головач успел усвоить главное правило: запахло жареным - беги без оглядки.

Внизу подкарауливала взбесившаяся дверь. Единственный путь отхода - железная лесенка на чердак. Над ней, на квадратной заслонке, висел обычный замок. Взломщик полез наверх и принялся примерять свои отмычки. Замок оригинальностью не страдал, но оказался настолько старый, что провернуть механизм удалось не сразу: то ли проржавел, то ли просто заклинило. Головач оглядывался на лестницу, готовый отразить нападение.

- Давай быстрее! - шипел он на подельника. - Что ты возишься?!

- Погоди... застрял, зараза!

Какой-то предмет взлетел из лестничного пролёта и брякнул об пол. Головач шарахнулся назад, вообразив, что это бомба, споткнулся и покатился вниз, теряя сумки. Взломщик обернулся, хватаясь за карман с пистолетом. Вспышка световой шашки ослепила его. Мужик с криком схватился за лицо, не удержался и рухнул вниз, на кафельные плиты...

...Через полчаса, не выдержав ждать, чем закончится возня на лестнице, Борисыч позвонил Инге. Они договорились, что дверь в квартиру ночью не открывают ни под каким видом, пока сама Берестова не подаст знак, что опасности нет.

- Всё в порядке, - сообщила Инга, словно дожидалась именно этого момента. - Можно открывать.

Ведерников живо распахнул толстую створку. На площадке стояла одна Берестова. Она переключила телефон и сказала, как понял Борисыч, кому-то из своих коллег:

- Готовьте встречу, у нас будет трое гостей... Нет, никто не пострадал... Профессионалы? Это вряд ли. Попались как лохи. Лучше подумай, как бы они не оказались отвлекающим маневром.

Внизу негромко хлопнула входная дверь. Осторожно так, вежливо и нежно.

- Нагулялась я что-то, - призналась Инга, проходя в квартиру. - Поспать бы!

Борисыч всё понял и жестом показал в сторону кухни.

- Там диван расстелен, за загородкой. Может, кофейку?

- Утром! Всё утром!

Она прошла на кухню, на ходу стаскивая куртку вместе со сбруей и пистолетом, упала на мягкий диван и заснула, даже не выключив свет. Борисыч покачал головой, убрал одежду в шкаф, стянул с Инги кроссовки и накрыл её пледом. Это было меньшее, что он мог сделать для коллеги своего племянника.

Глава седьмая. Как решать проблемы

Ленинградская область, дорога, Временной предел прочности 2

(Горная Квенталия, клиника, всё ещё ночь)

- Вы пробовали его "погрузить" после предварительной обработки?

- Это бесполезно!

- То есть?

- Во-первых, он не игрок. Во-вторых, он знает о погружении и сопротивляется.

- Профессор! Мне нужно вас учить? Введите ему вашу "сыворотку радости", а потом погружайте.

Август Колыч отошёл от перил железной галереи над подвалом. Ему не особо нравилось смотреть, как охранник методично избивает привязанного к стулу Ирса. Второй раз. Первый был пару часов назад, перед тем, как пришла гениальная идея подключить этого шпиона к аппарату для погружения.

- Что вы молчите?

Колыч чувствовал, что заокеанский "спонсор", мистер Моррис, смотрит на него не отрываясь, в ожидании ответа.

- Мы пробовали, - выдавил он, понимая, что скрыть неожиданно обнаруженные детали не удастся. - У него в мозгу какой-то блок.

- Что? О чём вы говорите? - Моррис шагнул было к нему, но потом повернулся и крикнул вниз: - Довольно! Прекратить!

Охранники отошли от полуживого Ирса. Второй раз они поступили хитрее - надели боксёрские перчатки, чтобы окончательно не сбить собственные руки. Но всё равно процедура мало приятная.

- Так что вы сказали про блок? - повторил свой вопрос гость.

- Я сказал, что это не просто сопротивление, - неохотно пояснил Колыч. - Это нечто большее. Никогда не сталкивался ни с чем подобным. Он даже в полубессознательном состоянии, под большой дозой наркотика, продолжает сопротивляться погружению. Просто не расслабляется - и всё! - Профессор увлёкся и принялся шагать по железному настилу. Прутья скрипели и подрагивали в так его тяжеловесной походке. - Это как стена! Мы не знаем, насколько далеко она простирается, но пробиться через неё напролом невозможно. Стоит нажать сильнее - и он просто отключается! Либо кто-то знает про наш аппарат и выдумал метод, который позволяет отключать ту часть мозга, которая ответственна за кратковременный сон, либо этот парень - природный феномен. Но главное - он не игроман, а это значит, что его действительно подослали. Кто - другой вопрос.

- Русские? - спросил Моррис.

Колыч посмотрел на собеседника.

- Это я должен у вас спрашивать, - неожиданно жёстко заявил он.

- Почему? - насторожился гость.

- Сами судите! Наши клиенты, которых нанятый вами специалист так и не смог уничтожить, конечно могут многое наболтать, но они не знают главного. А вот выбранный вами объект, который до сих пор в России, знает гораздо больше.

- Это проблему мы уже решаем, - отмахнулся Моррис, хотя Колычу показалось, что жест у него получился нарочитым, как у человека, который ни в чём не уверен и маскируется за бравадой.

- А те идиоты, которые ухитрились попасться вместе с опытным образом оборудования? - потребовал объяснений профессор.

- Они своё дело сделали, а больше им ничего не известно. Вы сами это прекрасно знаете. Им даже об этой клинике ничего не было сказано.

- Тогда кто?

Гость повернулся к перилам и некоторое время созерцал обмякшего на стуле, истерзанного пленника. В рассеянном свете, казалось, что рубашка его залита дёгтем. Он жив вообще?

- А что насчёт вашей госбезопасности? - спросил он, не поворачиваясь.

- Думаете, он гэбист? - Колыч нервно хохотнул. - Чушь! Наше заведение совершенно не представляет интереса для ГРО*. И методы у них другие.

- Профессор! - Моррис прищурился на учёного мужа. - Давайте начистоту. Если вы уже сглупили, вам придётся идти до конца. Либо убейте этого человека, либо договоритесь с ним, но сделайте это как можно быстрее.

Август Колыч поджал губы. Ему не нравилось, что этот тип командует, да ещё считает их всех дураками, которым нужно разъяснять прописные вещи.

- Я могу уничтожить его прямо сейчас, - сложив руки на животе, издевательским тоном предложил он. - Кивну своим людям, они нажмут кнопочку, люк под стулом откроется - и никто никогда не узнает, куда делся Александр Ирс. Но есть одна неувязочка, виноваты в которой вы. Вам не следовало использовать неготовую программу, отдавая её в руки каких-то русских уголовников, которые не смогли уберечь образец и буквально на блюдечке преподнесли его контрразведке! Русской контрразведке! Наш госбез тут ни при чём, они знать не знают про "погружение". Теперь я буду работать с этим парнем, - он резким жестом ткнул в сторону привязанного пленника, - столько, сколько посчитаю нужным. Я хочу знать, что за блок препятствует погружению. Я хочу знать, кто его прислал. И если потребуется, я буду потрошить его в течение недель, месяцев - но добьюсь своего.

Опешивший иностранец смотрел на него с удивлением, словно не ожидал от мирного, мягкого на вид квенталийца подобной кровожадности. Но потом вспомнил, что перед ним фанатик - и успокоился.

- Чем я могу вам помочь? - спросил он.

- Всё просто, - успокоил его Колыч. - Сейчас вам выдадут вещи этого парня, вы сядете в машину и уедете. А утром станет известно, что наш пациент передумал и сбежал. Вам же я рекомендую покинуть страну как можно быстрее. У вас будет не меньше суток, прежде чем его начнут искать, а я сделаю так, чтобы отвести подозрение от клиники.

Моррис почувствовал лёгкую неуверенность. Ему не хотелось участвовать в подобной афере. Но выбора у него не оставалось. В одном профессор Колыч прав: пора убираться из этой страны.

_____________________________

* ГРО - Государственная Разведывательная Организация. Квенталийский аналог ФСБ.

_____________________________



* * *

(Карельский перешеек, берег Ряпушковского озера, середина ночи)

- Пригнали два автокрана на 25 тонн. Должно хватить.

- Ну, не знаю... Учитывайте, что шлюз перекосило и он там застрял. Может, вообще не автокран нужен?

- Хватит! Работаем!

Водолазы, как могли, закрепили тросы. Автокраны надёжно вцепились выдвижными "лапами" в землю, благо места расчистили достаточно. Солдатам дали команду ещё раз осмотреть территорию и убрать всех "глухих и непонятливых" на двести метров от места действия.

- Готово! - сообщил Сокольскому лейтенант.

Полковник поднёс к лицу рацию.

- Территория свободна. Начинайте! - скомандовал он.

Сотрудники МЧС расположились в первом ряду зрителей, готовые ринуться на помощь, если что-то пойдёт не так.

- Второй прожектор разверните на сорок пять градусов влево, - также негромко скомандовал Сокольский.

Не было ни лишней беготни, ни шума. Работали профессионалы своего дела. Крановщики понемногу, медленно, начали натягивать тросы. Механизм надрывно завывал, скрипело железо. Сперва казалось, что ничего не происходит, но потом верх шлюзового устройства показался из воды.

- Первый! Чуть притормозите, - командовал полковник, разговаривая теперь с операторами подъёмных устройств. - Второй! Прибавьте, идёт неровно!

- Не боись, начальник! - весело прошипело из рации. - Справимся!

Сокольский перестал вмешиваться. Операторы работали профессионально, слаженно. Постепенно верх шлюза вытянули на метр, выровняли, приподняли ещё немного.

- Всё, застряло! - сообщил один из крановщиков. - Дальше не идёт.

- Держите так! - отозвался Сокольский и сделал знак начинать.

К берегу, в строго оговорённом порядке, ринулось две группы людей. Соваться в открывшийся зазор в шлюзе было опасно, поэтому решили заклинить его, подпихнув несколько заранее привезённых бетонных балок. Пока возились со всем этим, один из солдат что-то заметил, замахал руками - и в метровый проём сунулось сразу несколько человек.

Ещё минута - и на берег волоком вытащили мокрого до нитки эксперта Лукова. Сокольский ринулся к нему, махая на бегу бригаде скорой помощи. Те устремились следом, с носилками.

- Гена! - Полковник опустился рядом с грязным по самые уши Луковым. - Жив!

- Да что со мной сделается, - прохрипел тот. С его волос свисали водоросли, тина покрывала руки до самых плеч. - Голос потерял. Не слышите ничерта, а я ору там, ору, стучу...

Он не только вымок до нитки, но и замёрз до синевы. Мокрую одежду тут же на берегу срезали и завернули пострадавшего в термоодяло. Кроме синяков и царапин на нём ничего не обнаружили, да и сам он активно помогал спасателям, ругался и делал попытки пересказать, что произошло.

- Взрыв... Да отстаньте, цел я! Чуть не ослеп, а тут как швырнёт назад! Потом как посыпется сверху! А майор-то там остался! У меня в глазах бело, ничего не вижу, а всё трясётся вокруг... Да не лезь ты ко мне со своей капельницей! Горячего бы чего!.. И вода полилась. По грудь, и не вылезешь. Холод собачий. Я стучу, а толку? Стены-то толстые...

- Мы везём его в больницу, - сообщила Сокольскому пожилая врачиха в синем комбинезоне. - Могут быть внутренние повреждения. И у него гипотермия, а человек уже немолодой.

- Поезжайте, - согласился Сокольский. И без комментариев Лукова понятно, что Шхера остался внутри.

Перекошенный шлюз надёжно закрепили. Сокольский вышел на берег и некоторое время наблюдал за работой сотрудников. Никто не жаловался на усталость, хотя большинство много часов провели на берегу, почти все мокрые и голодные.

Подошёл Филипп.

- Там места достаточно, - сообщил он. - Можно попробовать пробраться внутрь. Может, ещё какие-то полости есть с воздухом. Ты держись, полковник.

- Кто пойдёт? - спросил Сокольский.

- Я сам пойду. Со мной Пашка Окунь, то есть Окунев. Он у нас самый ловкий и везучий. Запасной баллон с маской уже приготовили. Вы тут за этой железной махиной присмотрите, чтобы снова не утонула.

Сокольский пожал ему руку - и водолаз направился к группке своих людей, собравшихся рядом с шлюзом. Теперь всё зависело от них.

* * *

(Горная Квенталия, клиника, чуть позднее)

Ирс очнулся. Кто-то навязчиво прикасался к его лицу. Больно было, как от ударов током! Он попытался отстраниться - но стало ещё хуже. Тошнота подступила к горлу, болезненный спазм под рёбрами перекрыл дыхание. Александр закашлялся, от чего боль прошлась по всему телу. Надо бы замереть неподвижно, но мышцы рефлекторно сокращались, словно он сопротивлялся гигантской стиральной машине, в которую его затолкали вместе с вонючим тряпьём. Укол в плечо он почти не почувствовал, но сквозь пелену перед глазами, увидел, как мелькнул шприц. Такой старомодный, металлический, словно из медицинского музея.

Дышать стало легче. Тошнота тоже прекратилась, вместе с кашлем.

- Вижу, вам лучше.

Знакомый голос вывел его из хаоса, заставив сконцентрироваться на фигуре профессора Колыча. Оказывается, тот сидел напротив, шагах в трёх, на том самом стуле, который до него занимал иностранец Моррис. Рядом деловито суетился парень в тёмно-зелёном. В руках его белела эмалированная "фасолина" с кровавыми клочками. Ирс не сразу понял, что это кювета, а в ней - куски ваты, измазанные его же кровью. Парень в зелёном потыкал его ватой в лоб. Видимо, оказывал помощь. Каждое прикосновение дёргало током, но уже не как от оборванной проводки, а как от статического электричества на синтетическом покрывале

- Достаточно! - скомандовал профессор.

Мучитель убрался. Ирс сделал попытку шевельнуть языком, но получилось плохо: губы распухли, дышать всё ещё тяжело, голова кружится. Но соображать уже можно. И боль притупилась. Наверное, от укола.

- Вы интересный человек, господин Ирс, - снова начал профессор. - Настолько интересный, что я хочу предложить вам взаимовыгодную сделку.

- А что не сразу? - неясно промямлил Александр.

- Не скрою, я надеялся получить результат без финансовых затрат.

- А, понятно. - Ирс сосредоточился. Ощущения были такие, словно ему рот обкололи новокаином и теперь он с трудом шевелит губами и языком. Самое сложное в таких случаях - плюнуть. Но бормотать-то можно. - И что вам надо?

- Информацию. - Колыч сделал объемлющий жест ладонями перед собой. - В обмен на круглую сумму. Я не собираюсь допытываться, кто вас сюда прислал.

- Странно, - пробормотал Ирс. - Недавно вас это волновало.

- Теперь не волнует. Просто расскажите, как вам удаётся сопротивляться "погружению". Что это? Блок? Стена? Какая-то защита? Всё, что знаете. Взамен я обеспечу вам лучший уход и лечение в своей клинике, дам денег и отпущу на все четыре стороны.

- Щедро. Но неинтересно.

Колыч сложил руки на животе и вытянул ноги.

- Вы напрасно так безответственно относитесь к своему положению, - заметил он. - Пока ещё у вас нет по-настоящему серьёзных травм. Нос цел, глаза на месте. Но у вас уже сломано несколько рёбер и вы получили сотрясение мозга. Если мои люди продолжат - в лучшем случае вы останетесь инвалидом. Или умрёте.

- Сколько времени? - спросил Ирс, пытаясь оглядеться.

Профессор взглянул на часы.

- Четыре часа утра, - сообщил он, даже не насторожившись.

- Как медленно оно тянется, - пробормотал Ирс.

- Что? - переспросил Колыч.

- Сколько? - отозвался пленник. - И чек сразу выпиши. А лучше наличкой.

- Доллары, евро?

Ирс хмыкнул, хотя с распухшими губами это больше походило на бульканье.

- Я патриот, - оповестил он профессора. - Предпочту свою валюту. Десять миллионов.

Профессор округлил глаза.

- А не многовато?

- Вы предлагаете продать секрет, который стоит дороже, - заметил Ирс. - Платите, профессор, платите! Не пожалеете. Нашлась отмычка для вашей "погружательной машины".

Август Колыч поднялся и подошёл к нему, заглядывая сверху в разбитое, заплывшее кровоподтёками лицо. Он будто пытался понять, что делается в голове пленника, досадуя на невозможность получить вожделенный ответ, не растрачивая средства.

- Хорошо, - произнёс он. - Но это должен быть очень подробный отчёт, который окупит мои расходы. - Он выпрямился и приказал подручным: - Переведите господина Ирса наверх, в вип-палату. И разбудите персонал. Пусть о госте хорошо позаботятся.

Глава восьмая. Кто-то вытаскивает, а кто-то роняет

Ленинградская область, машина, Временной предел прочности 2

(Карельский перешеек, катакомбы у Ряпушковского озера, под утро)

Шхера никак не мог вспомнить, где он видел похожую схему. Все эти повороты, коридоры, ответвления чётко укладывались в знакомый рисунок. Он будто парил в толще воды, над затонувшим городом. А может, это не город? Может, так выглядит какой-нибудь завод, если с него снесло крышу и остались только стены, которые сейчас вздымаются вверх, образовывая иероглифический узор. Кажется, там даже есть указатели. Непонятно, кто и зачем стал бы рисовать гигантские указатели прямо на полу лабиринта...

Мысли угасали. Тело перестало слушаться после того, как он попал в это странное помещение. Иногда Тимофею казалось, что он лежит, а иногда - что парит в воздухе. Но холод успел пробрать насквозь и он ощущал, что внутри него нет ни единой клеточки, которая бы не застыла от этого отчаянного холода. Он ощущал, что сердце бьётся всё медленнее, но именно сейчас в сознание пробилась мысль: он не должен умереть, пока не разгадает тайну лабиринта.

Где-то на периферии зрения ему почудился свет. Этот свет быстро образовал тоннель, соединяя майора Шхеру с бесконечностью.

- Сейчас? - Он снова попытался шевельнуться, но тяжесть давила на него сверху и не пускала. - Это те светящиеся палки, из ящика, - попытался успокоить себя Тимофей, но не поверил. - Нет, это совсем другой свет... в конце тоннеля. Ну почему сейчас?..

Он попытался закрыть глаза, зажмуриться. Так он делал в детстве, чтобы проснуться из кошмарного сна. Но веки едва дрогнули. Шхера напрягся, разом ощутив тяжесть в теле, рвущую спину боль, холод. "Больно - значит жив!" Он снова и снова напрягался, пока веки не послушались и не сомкнулись. Но даже сквозь них Шхера продолжал видеть этот режущий белый свет, который приближался к нему с каждой секундой. Он зарычал, отчаянно пытаясь отодвинуться, отползти - и нырнул в темноту, в которой уже ничего не было...

...- Мы нашли его! - сообщил по рации Филипп. - Паша! Давай маску, вода быстро прибывает!

Напарник спешно распаковал дыхательный аппарат и они вместе, еле разворачиваясь в узком проходе, среди обломков, закрепили маску на лице бесчувственного Шхеры.

- Вытащите? - спросил наушник. - Помощь прислать?

- Тут двоим едва развернуться, - отказался Филипп. - Сейчас мы его потихоньку потянем, а у шлюза вы нас подстрахуете. Паш! Что там, внизу?

- Погоди, тут его обломками зажало... Всё, давай!

Паша Окунев занырнул поглубже, раздвигая какие-то ящики, наполненные длинными непонятными палками, похожими на мутное стекло, убрал обломки с ног спасаемого - и тут увидел рамку. Что в ней - фотография, рисунок - он не разобрал, но по своей любви ко всяким артефактам, протянул руку и взял со дна.

- Что ты там делаешь?

- Тут картинка какая-то. Прихватим с собой.

- Давай, надо выбираться, пока ещё что-нибудь не случилось.

Они осторожно развернули тело в узком проходе, закрепили ремнями и повлекли по воде в обратную сторону. Коридор уже почти полностью залило, до потолка оставалось несколько сантиметров пустого пространства, но объект их спасательной операции, живой или мёртвый, получал воздух из маленького портативного баллона, который прикрепили прямо к его груди.

- Мы возвращаемся! - сообщил Филипп Эйра. - Встречайте!

* * *

(Горная Квенталия, Западный склон, четыре часа утра)

Дорога вилась и петляла по склону, как змея в судорогах. Фосфорно блестела в свете фар разделительная полоса - единственный пунктир, по которому можно понять, что ты всё ещё на шоссе. Где-то на востоке вставало солнце, но оно карабкалось по небосводу слишком медленно, и тут, между двух хребтов, царствовала ночь.

- Мы не слишком быстро едем? - спросил пассажир с заднего сидения.

- Человек, который согласился перевести вас через границу, не будет ждать, - ответил водитель, бросая автомобиль в очередной головокружительный вираж. - Не бойтесь, я тут каждый поворот знаю.

- Долго ещё?

- Совсем немного. Сейчас покажется лес.

Он вырос внезапно, словно стена из вековых елей. Машина затормозила, осторожно свернула на обочину и остановилась в десятке метров от гигантских стволов. Вокруг посветлело. Солнце наконец вскарабкалось на восточный хребет и готовилось выглянуть. Шофёр вышел и направился к багажнику. Пассажир вылез следом.

- Вот рюкзак. Давайте, помогу приладить, - предложил шофёр и подержал аккуратный прямоугольный тюк, пока второй путешественник натягивал лямки и застёгивал пряжки. - Вот новые документы. Паспорт, виза. И деньги. Старый паспорт отдайте мне, я позабочусь, чтобы его никто не нашёл.

- И что теперь? - Человек с рюкзаком чувствовал себя неуверенно, оглядывался на лес и дорогу.

- Туман поднимается, - сообщил водитель, пряча во внутренний карман книжечку паспорта.

И действительно, воздух светлел, но шоссе успело заволочь дымкой, которая сгущалась с каждой секундой.

- Вам нужно торопиться. Пойдёте вот по этой тропе, никуда не сворачивая. - Шофёр показал в сторону леса и путешественник ухитрился разглядеть просвет между лапами елей, завешанных драной ветошью паутины.

- Всё время прямо?

- Да. Часа через полтора, когда совсем рассветёт, вы выйдете на опушку. Там и будет ждать проводник. Дальше слушайтесь его. Удачи, господин Моррис! Она в ваших руках.

Моррис кивнул, дёрнул плечом, поправляя лямку, и зашагал в сторону леса. Надо было поторопиться. Самое главное, чтобы он не опоздал, иначе неизвестно как он сможет выбраться со враждебной территории. Это его единственный шанс. Зато там, за пределами страны, которую он спешно покидал, можно будет расслабиться. Там безопасно! Он взбодрился, зашагал быстрее. Деревья приближались, заслоняя небо, а потом его нога, вместо тропинки, повалилась в пустоту...

...Водитель стоял рядом с машиной, держа в руках нечто, похожее на пульт управления дроном. Свет фар разгонял густую предрассветную тьму, высвечивая дорожку травы в сторону обрывистого края. За ним только что, без вскрика, исчез господин Моррис. Макушки ближайшего леса виднелись на ярус ниже этого места.

Подождав пару минут, водитель кинул пульт на пассажирское сидение, вынул телефон и приложил к уху.

- Да, шеф, всё прошло гладко. Он так легко "погрузился", что не пришлось прибегать к инъекции. - Он усмехнулся на какое-то замечание собеседника. - Нет, следы к обрыву идут только его. Топал вдоль шоссе, а потом прямо к краю. Я близко не подходил... Понял! Возвращаюсь.

Он ещё раз оглянулся в сторону обрыва, сел в машину и развернулся, спеша обратно в горную клинику.

Глава девятая. Когда победа ещё ничего не означает

Санкт-петербург, двор, решётка, Временной предел прочности 2

(Горная Квенталия, клиника, раннее утро)

Профессор Колыч появился, когда Ирсу оказали всю необходимую помощь и обкололи обезболивающим. Палата, в которой он лежал, больше походила на номер-люкс, но двери закрывались только снаружи.

- Пришли в себя? - Профессор сел в кресло рядом с койкой. - Вы всем довольны? Надеюсь, персонал был с вами предельно аккуратен?

- Оставьте, профессор, - пробормотал Ирс, стараясь производить впечатление более ослабшего и разбитого, чем он был на самом деле. - Я устал и спать хочу.

- Понимаю. Надолго не стану беспокоить, но хочу уже сейчас услышать ответ на один вопрос. От этого будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество.

- Дать вам номер счёта, куда деньги перевести? - вкрадчиво поинтересовался Александр.

Колыч рассмеялся.

- Вижу, вы своё не упустите! - воскликнул он. - Потом продиктуете медсестре, она мне передаст. - Он перестал веселиться. - Сейчас меня интересует, как вы собирались выйти на связь с тем, кто вас нанял.

- Это долгая история, - ответил Ирс. - Лучше верните мне телефон, потому что если в ближайшее время я не отправлю смс своему помощнику о том, что со мной всё в порядке, он занервничает.

- И сколько у нас есть времени? - Колыча не удивило, что шпион оставил снаружи подстраховщика.

- Примерно до полудня.

Профессор встал.

- В таком случае, не о чём беспокоиться, - объявил он и направился к выходу.

Ирс не стал ничего переспрашивать, понимая, что для пущего эффекта Колыч сейчас дойдёт до двери, притормозит, полуобернётся или посмотрит через плечо и скажет какую-нибудь убийственную сентенцию на тему бесполезности ожиданий. Так и случилось, профессор остановился, взявшись за дверную ручку и действительно полуобернулся.

- Через пару часов по местному радио объявят, что рядом с Горячим спуском с обрыва сорвался турист. В этом месте каждый год кто-нибудь да срывается, сколько ни ставь предупреждающих знаков. Все хотят наблюдать уникальное явление постоянной радуги на рассвете и лезут туда, не слушая инструкторов. - Колыч сделал паузу, но Ирс не собирался его перебивать. - Тело поднимут, но вряд ли кто-то возьмётся его опознавать. Там такая коварная круча и острые камни внизу... Но документы-то наверняка уцелеют. Сожалею, но это будут ваши документы, господин Александр Ирс.

С этими словами профессор отвернулся и вышел, заперев за собой дверь. Ирс ему вслед усмехнулся, хотя гримасу на разбитом лице трудно было понять.

- Самоуверенный враг - первый союзник, - пробормотал он и закрыл глаза.

* * *

(Горная Квенталия, Западный склон, утро)

- Мира! Не подходи к краю!

Девушка в ярко-синей куртке и легкомысленной вязанной шапочке, из-под которой развевались светлые пряди волос, обернулась, весело засмеявшись.

- Боишься, дурачок?

- На плакат посмотри!

Парень с фотоаппаратом кивнул в сторону стенда, установленного в нескольких шагах от обрывистого склона. Надписи на трёх языках предупреждали, что заходить за ограничительные столбики запрещено и крайне опасно.

- Может, лучше пойдём на смотровую площадку? - примирительно предложил своей весёлой подруге фотограф. - Ты и там будешь потрясающе смотреться.

- Да ладно тебе! Я не буду подходить близко.

Вопреки своему заявлению, девушка Мира осторожно сделала ещё пару шагов, наклонилась, вытянув шею и попыталась заглянуть за край.

- Мира!

- Сейчас... Петер, ты ничего не слышишь?

Парень перестал возиться с фотоаппаратом.

- Что я должен слышать?

- Да ты подойди, не бойся! Подойди!

Она так призывно махала рукой и так встревоженно говорила, что Петер не выдержал, положил аппаратуру на траву и сделал несколько шагов за заграждение.

- Слышишь?

- Погоди! - Парень сделал ещё два шага, жестом останавливая подругу. - Не ходи за мной! Стой там!

Потоптавшись на месте, Петер сделал ещё шаг. Теперь он отчётливо слышал, как кто-то зовёт. Ему показалось - из глубины пропасти, которая с этой точки видна была лишь частично, но уже впечатляла своей умопомрачительной глубиной и влажной дымкой, искрившейся под лучами утреннего солнца.

- Может, это тролль заманивает свои жертвы? - предположила девица.

- Сейчас посмотрим!

Мира ойкнула, когда её приятель опустился на землю и пополз к краю.

- Петер! Петер, не надо!

Но теперь её уговоры перестали действовать. Молодой человек подтянулся к самому краю, цепляясь за камни, осторожно высунулся, стараясь распластаться на как можно большей площади, чтобы ненароком не соскользнуть с опасного места. Внизу - почти пол километра до дна, из которого, как зубы чудовища, торчат сырые камни. Они кажутся такими маленькими...

Петер разглядел, кто их зовёт - и сердце его подпрыгнуло, забившись где-то в кадыке. Метра на четыре ниже края обрыва, как марионетка на крюке, висел человек. Держал его зацепившийся за выступ рюкзак. Натянутые лямки не давали несчастному двигаться, да он, наверное, и не посмел бы, чувствуя, какая зыбкая опора всё ещё сохраняет ему жизнь. Петер тихонько окликнул его. Человек даже головы не повернул, но в который раз хрипло проскулил:

- Помоги!

- Сейчас! - пообещал ему парень. - Слышишь, друг? Ты держись! Сейчас.

Он спешно пополз, пятясь задом, от края.

- Звони спасателям! - крикнул он девице. - Быстрее!

Не переспрашивая, Мира дрожащей рукой выхватила телефон. Номер спасательной службы тут заставляли вводить в память в принудительном порядке. И надо же, именно им он пригодился!

* * *

(Россия, Санкт-Петербург, около полудня)

В Питере с утра зарядил дождь, но худого мужчину, сидевшего в уютном кафе на Большой Конюшенной, погода волновала мало. Он поглядывал то на часы, то на прохожих за окном, спешащих по мокрой улице. Когда на стул напротив опустился ещё один посетитель, он укоризненно покачал головой.

- Вы заставляете себя ждать!

- У меня хорошие новости, - сообщил высокий тип с завязанными в хвост грязноватыми волосами, игнорируя его замечание. - Пришлось пожертвовать тремя недоумками, но теперь мы держим объект под своим наблюдением.

Нетерпеливый мужчина уставился на грязнохвостого с непониманием.

- И это всё?! Вы обещали, что решите проблему, а вместо этого сдали гэбистам каких-то своих людей?

- Тише! Мы никого не сдавали. Парни сами виноваты. Поторопились. Но и это - хороший результат. Теперь противник расслабится и мы довершим начатое.

- Чушь! Я не могу закончить дело, мне дышат в затылок, а у вас - "хороший результат"! - с сарказмом передразнил худощавый. - Хватит! Если в течение двух ближайших дней вы не сделаете то, что обещали - я решу проблему своим способом.

Грязнохвостый подался к нему через стол.

- Вы поставите дело под удар, - с нажимом сказал он. - Предложенный вами метод слишком рискованный. Мы не знаем, что случится, если будет устранён тот, на чью лояльность мы рассчитываем. Придётся менять всю схему, тратить лишнее время, а его у нас не очень много.

Худой человек откинулся на спинку стула, глядя на грязнохвостого с напускным сожалением.

- Тогда поторопитесь и верните эту женщину в Питер, - посоветовал он и добавил, чётко отделяя друг от друга слова: - Два дня! Или на третий я убью полковника Сокольского.
Временной предел прочности. Часть первая. Противопоставление
Продолжение следует...



© М.В. Гуминенко. 2020-2021 г.
При использовании материалов библиотеки, просьба оставлять действующую ссылку на наш сайт

Наверх