Литература и жизнь
Поиск по сайту

На Главную
Статьи современных авторов
Художественные произведения
Библиотека
История Европы и Америки XIX-XX вв
Как мы делали этот сайт
Форум и Гостевая
Полезные ссылки
Статьи на заказ



Монастыри и храмы Северо-запада



М.В. Гуминенко. Питерская поэма II
Временной предел прочности
Часть вторая. Долгая ночь

Глава первая. Изолированное пространство

Ленинградская обл, берег озера, Временной предел прочности 2

(Россия, Карельский перешеек, время не установлено)

- Слышишь?

- Нет.

- Какая тишина!

- Что произошло?

- Это ты у меня спрашиваешь? - Эксперт Гена, точнее, Геннадий Олегович Луков, пошевелился в темноте, зашуршав по полу. - Ты меня отбросил, больше ничего не помню.

Тимофей Шхера с некоторым трудом приподнялся в сидячее положение.

- Вроде, всё цело, - определил он. - Ещё бы фонарик найти. У тебя где телефон? Мой, похоже, кончился.

- А я вообще не знаю, в какой момент его потерял, - сварливо отозвался из темноты Луков. - Слушай, тут интересная такая вещь. Я сейчас покажу, только ты не пугайся.

Шхера хмыкнул.

- Я серьёзно.

Судя по звуку, Гена отодвигал какой-то тяжёлый предмет. Потом вспыхнуло белое сияние. Шхера невольно зажмурился, но тут же открыл глаза.

- Во что я тут нашёл, пока ты без памяти валялся! - похвастался эксперт, протягивая полуметровый светящийся цилиндр.

- А что сразу не включил?

- А я знаю, как оно включается?

- Но ты же его как-то включил.

Эксперт поводил цилиндром из стороны в сторону, как регулировщик - жезлом.

- А я не знаю. Я просто повернул сейчас верхнюю пимпочку - и оно засветилось. Тут таких целый ящик.

Шхера подполз ближе. Пол под ними походил на шершавый камень. Ни сырости, ни пыли. У ближайшей стены действительно стояли деревянные, окованные железом ящики. В таких киношные террористы перевозят оружие. На одном из ящиков эксперт сдвинул крышку. Тимофей запустил руку внутрь и вытащил второй цилиндр.

- Погоди! А если оно радиоактивное? У меня счётчик вместе с телефоном куда-то улетел в этом бедламе, - поздновато забеспокоился Гена Луков.

- Была бы радиация, мы бы её ещё раньше засекли, - возразил Шхера. Он попытался повернуть пластину на конце цилиндра. Не получилось. Пришла идея повертеть с другого конца: цилиндр вспыхнул холодным светом.

- Как знаешь, - недоверчиво проворчал эксперт. - Но я предупредил. Хотя... Ты прав, конечно. Знать бы ещё, где мы.

Тимофей встал, держась за стену, такую же шероховатую и сухую, как пол.

- Не понимаю, - признался он. - Мне показалось, что мы откатились в угол коридора. Там не было никаких люков, чтобы в них провалиться. Как мы могли сюда попасть?

Он поднял руку с цилиндром, пытаясь разглядеть потолок, но свечения не хватало. Помещение тонуло во мраке, таком непроглядном, словно ты смотришь в пустоту. И тишина казалась странной. Шаги, шелест одежды, голоса проваливались, как в вату.

- А может, мы умерли? - предположил Гена, поднимая над головой светящийся жезл.

- Это вряд ли, - не согласился Шхера, хотя его сразу одолели сомнения. - Ты свой пульс найти можешь?

- А я боюсь его искать, - мрачно ответил Луков, тоже поднимаясь на ноги. - И это нервирует! Давай навтыкаем света по всему периметру. Надо понять, что тут за каменный мешок и как мы в нём очутились.

Тимофей не стал спорить. Ему самому действовала на нервы нереальность происходящего. Тем более, что последняя картинка, сохранившаяся в его памяти до обморока, явно не подходила под антураж. Он не понимал, чем именно, но спешить, кричать, топать ногами, стучать по стенам не хотелось. Что-то подсказывало, что это абсолютно бесполезно.

* * *

Санкт-Петербург, Исаакий, Временной предел прочности 2


* * *

(Санкт-Петербург, дневное время)

Расположение двух знаменитых питерских памятников - Петру I и Николаю I - породило в советские времена анекдоты и присказки. Мало кому приходило в голову отбросить идеологию и приглядеться внимательнее: Николай Первый, на своей послушной, благородной лошади, смотрит в сторону православного храма, а Медный Всадник, на тяжёлом и испуганном коне, скачет в сторону Европы.

Человек у низкой ограды Медного Всадника тоже смотрел "в сторону Европы", отвернувшись от худого, длиннорукого собеседника. Тот видел лишь мощную спину и короткий пучок грязноватых волос, туго перехваченный канцелярской резинкой.

- Вам нужно довести работу до конца, - монотонно бубнил обладатель грязных волос, разглядывая снующих по набережной прохожих. - Руководство не интересует, какие ещё препятствия встают на вашем пути. Вы взялись - вы должны выполнить.

- Ваше руководство ставит невыполнимые условия, - недовольно высказал в его спину худой, узкоплечий исполнитель. - Почему я не могу просто ликвидировать полковника?

- Потому, - занудно начал грязноволосый, - что если вы его убьёте, это стимулирует его коллег на ответные меры. И почему я должен объяснять такие простые вещи? - задумчиво произнёс он в пространство. - Вы же сами понимаете, что ликвидация такой персоны вызовет резонанс, который перекроет всякую возможность добиться цели. Они научились работать, эти гэбисты! Хаос в их ряды вы не посеете, скорее наоборот. Мы даже скомпрометировать его не можем. Кто знает, кем его заменят? Полковника нужно заставить работать на нас.

- Его жену снова увезли из города, - недовольно возразил худой исполнитель. - Если хотите результата, обеспечьте мне возможность работать, а не гоняться за ней по всем сопредельным областям.

Грязноволосый долго молчал. Думал. Потом его хвостик дёрнулся. Видимо, это означало согласный кивок.

- Хорошо. Есть запасной вариант. Как только она будет в наших руках - мы передадим её вам. Дальнейшее зависит от вашей расторопности.

Он сунул руки в карманы пиджака и поплёлся в обход Медного Всадника, мимо стриженых кустов, под которыми, словно прибитые, притулились в ряд весенние цветы. Исполнитель остался стоять. Он смотрел на памятник: первый российский император простирал руку, глядя куда-то вдаль и беспардонно встав задом к Исаакиевскому собору. Именно сейчас эта поза показалась исполнителю особенно символичной.

* * *

(Между СПб и Великом Новгородом, после 15 часов)

Инга так гнала по платному шоссе, что Серафима предпочла всю дорогу молчать. Сама она никогда бы не решилась ехать с такой скоростью.

Трассу "Нева" нарочно протянули вдалеке от населённых пунктов. Разнообразием пейзажей она не отличалась - сплошные леса и перелески, которые сейчас густо окутала молодая зелень. Дорожное ограждение не позволяло разглядеть речки, через которые проносилась машина, о них свидетельствовали таблички, которые Сима читала, если успевала заметить. Двумя словами: ничего интересного! А результат - они молча долетели до Великого Новгорода за час с небольшим. Но и тут Серафиме не удалось полюбоваться на кремль и город. Берестова провезла её по непримечательным улочкам с типовыми домами советского периода и завернула на стоянку рядом с многоугольной коробкой торгового центра.

- Нужно купить тебе вещи, - объявила она и заглушила мотор.

Сима не стала спрашивать, почему тут, а не в Старой Руссе - конечном пункте их спешного путешествия. Или бегства? Игорь, передав её полтора часа назад своей беловолосой коллеге, ничего объяснять не стал. Зато выдал банковскую карточку и сказал, что всё необходимое она себе купит.

Магазин назывался "Заглядывай", занимал часть второго этажа и оказался не менее скучный, чем окружающий пейзаж. Сима даже растерялась. Инга взяла инициативу на себя.

- Бери бельё, несколько пар, - командовала она. - Вон там - обувь. Тапочки тоже бери. И верхнюю одежду, вдруг похолодает.

Она не забыла ничего: носки, трусы, пижама, домашний халат, зубная щётка, несколько полотенец - всё, что только берут с собой, когда едут "погостить" надолго. Даже чемодан на колёсиках. Серафиме казалось, что они торопятся, но Инга после упаковки чемодана повела её в дальний угол торгового зала.

- Там кафе. Надо поесть, - сказала она. И только расположившись за самым дальним столиком, спросила: - Может, ты что-то другое хотела купить?

- Нет! - живо откликнулась Сима. - Мне понравились вещи, которые ты выбрала. Говорят, что женщина делает покупки, ориентируясь на себя, но мне показалось, что у тебя какие-то другие принципы.

Берестова подвинула ей тарелку с гречневой кашей и тушеной куриной ногой.

- Я стараюсь смотреть на человека, с которым работаю. Ты была не против. Погоди!

Завибрировал телефон. Номер оказался незнакомый. Инга ответила.

- Это капитан Алексей Беседин, - представился мужской голос. - Новгородский отдел ФСБ.

- Подожди, у меня параллельный вызов, - бесцеремонно прервала его Берестова, отправляя запрос майору Киппари. Подтверждение личности капитана Беседина пришло почти сразу и Инга переключилась обратно. - Слушаю.

- Я припарковался на другой стороне площадки, - сообщил Беседин. - Ты в курсе, что за вами следят?

- Догадываюсь, - неопределённо ответила Инга. В Питере Сима сидела под охраной в библиотеке не меньше часа, да и Сокольский, по его словам, не сильно петлял. Их могли несколько раз срисовать и подготовиться к преследованию. Сейчас нужно не удирать без оглядки, а найти выгодные для себя условия, в которых окажется легко переиграть противника.

- Инструкции будут, товарищ майор? - напомнил о себе Беседин.

- Надо поговорить, - коротко ответила Инга. Канал связи был защищён, но ей не хотелось обсуждать детали при Серафиме. Чем меньше подопечный пугается - тем легче его охранять.

- Езжайте на заправку. Там оператор - свой человек, через окошко поговорим.

- До связи, - ответила Инга и убрала телефон.

Они плотно пообедали, прежде чем отправляться дальше. Уже выйдя из торгового центра и погрузив чемодан в багажник машины, Серафима предложила:

- Давай я сяду за руль. Тут меньше ста километров, я знаю дорогу.

Это был "пробный камушек", которым она прощупывала обстановку: действительно ли они едут в Старую Руссу?

- Я сама поведу, - отрезала Инга. - Но можешь пересесть на переднее сидение.

Вместо того, чтобы свернуть к расположенной рядом заправке, Берестова погнала машину путаным маршрутом через город, словно шоссе по берегу Ильмень-озера её не интересовало. Чтобы отвлечь Серафиму, она спросила:

- Тебе странно вести такую жизнь?

- Я думала об этом, - призналась Сима, радуясь возможности поговорить. - С одной стороны, мне кажется, что я чего-то подобного опасалась. Но с другой, моя жизнь до недавнего времени - это маршрут между больницей, домом и старичками, которым нужна медсестра. Мне в голову не приходило что-то менять, пока...

- Пока ты не познакомилась с Олегом Сокольским?

- Ты его знала?

Инга отрицательно мотнула головой, глядя на дорогу.

- Узнала, когда он погиб.

- Жаль! - Серафима прижалась затылком к подголовнику и глубоко вздохнула.

- Ты-то его знала, - подсказала Инга.

- Хуже, чем хотелось бы. Он был очень скрытным человеком. Игорь рассказывал про брата, но мне кажется, я совсем не представляла себе, что такое - Олег Сокольский.

У Берестовой сработал телефон и она активировала наушник.

- Вроде, ты собиралась поговорить, - напомнил капитан Беседин.

- Там, где я скажу, - оповестила его Инга.

- Где?

- Обгоняй, жди у адреса. Знаешь, где?

- Понял. Там подъезды выходят во двор. Я буду снаружи, на улице.

Он отключился. Инга оценила терпеливость новгородского коллеги: даже не стал выяснять, чем ей не понравилась автостоянка.

- А что такое Игорь Сокольский - ты представляешь? - спросила она у Симы.

- Мне так кажется, - ответила та, не смущаясь, что их разговор прерывался. - Игорь как-то проще, ближе. Он не отгораживается. Понятно, что у него по службе свои секреты, но в жизни с ним проще.

Инге было удивительно, что Серафима ни разу не задала сакраментальный вопрос "Что происходит?" и совершенно не спорила с тем, что её второй раз куда-то спешно увозят, прячут, не оставляя возможности нормально жить. Серафима, будто догадываясь о её мыслях, спросила:

- Наверное, так всё время будет?

- Пока не поймаем того урода, - буркнула Инга.

- А если он знает, куда мы едем?

- Это не твоя проблема. - Инга решила, что ответила слишком резко, поэтому добавила: - Тебе нечего бояться.

Серафима не стала переспрашивать. "Хоть жену он себе выбрал правильную", - подумала Берестова про шефа, убедилась, что позади - пустая дорога - и повернула в сторону шоссе.

Глава вторая. Главное - расставить всё по местам

Ленинградская область, трасса, Временной предел прочности 2

(Карельский перешеек, берег Ряпушковского озера, 16 часов)

Сокольский оставил машину за ограждением, показал вооружённым солдатам удостоверение - и те подняли спешно налаженный шлагбаум.

На берегу озера толпились военные и штатские, стояла подъёмная техника, алел бок пожарной машины МЧС.

- Докладывайте, - скомандовал Соколький, вклиниваясь в самую гущу.

Заместитель Тимофея Шхеры, Володя Туманов, здоровяк с румянцем во всю щёку, взял инициативу на себя:

- Взрыв произошёл в 13:36, - чётко доложил он. - В катакомбах находились майор Шхера и эксперт Геннадий Луков. Снаружи люди слышали сильный хлопок и полыхнуло белым из шлюза. Он тут же ушёл в воду, буквально на глазах провалился. Вода поднялась, в воронку затянуло оборудование, которое стояло на берегу.

- Что с людьми? - потребовал Сокольский.

Всё это время он ходил по берегу, осматривал развороченную землю, выброшенные на берег обломки штативов, куски жестяных корпусов от измерительных приборов. Подчинённые следовали за ним, не отставая.

- Неизвестно. Спасатели прослушивали участок, но никаких сигналов из-под земли не уловили. Мы нашли несколько провалов, вот тут и там, - показал Туманов. - Пытались опустить внутрь фонари, но почти сразу упёрлись в бетон. Такое впечатление, что часто бункера ушла вглубь, поэтому земля вокруг просела.

- Что успели сделать?

- Разобрали завал со стороны шлюза. Там дерево упало, много обломков.

- Схема катакомб где?

- Она была у майора, - стушевался Туманов.

- Одна?

Заместитель Шхеры нашёлся, что ответить:

- Тут дайверы из Всеволожска. У них не то, чтобы схема... Рисунки, в общих чертах.

- Разбирайте завал и с суши, по линии взрыва, - приказал Сокольский. - Камни, ветки - всё относите метров на сто. Лейтенант! - обратился он к командиру военных. - Пусть ваши парни расчистят участок, но не забредают за флажки. - Он повернулся к пожарникам. - Помогите с другой стороны, но действуйте аккуратно. Володя! Там техник со сканером приехал. Пусть продвигается по расчищенным местам, от этого угла к берегу, но очень осторожно. Буквально каждый шаг щупает, прежде чем сделать. Дайверы где?

Туманов показал на группку людей за ограждением - и Сокольский направился к ним.

* * *

(Старая Русса, то же время)

Берестова с интересом разглядывала обширную прихожую, в углу которой свободно умещался верстак. Она впервые приехала к родственникам Сокольского в Старую Руссу. Юрий Бориславович, восьмидесятилетний крепкий мужчина высокого роста (язык не поворачивался назвать его стариком) тоже видел беловолосую коллегу своего племянника впервые, весело прищурился и протянул навстречу Инге широкую лапу.

- Рад знакомству! Да ты проходи, будь как дома. Тоня! Проводи девочек, я вещи сейчас принесу.

- Не надо, пап, я помогу, - пообещал вынырнувший из кухни молодой мужчина и подхватил сумки.

Инга медлила. Ей нужно было переговорить с помощником, который благополучно обогнал их и ждал на улице. Когда они сворачивали в узкий проезд между двухэтажными домами сталинских времён, Инга обратила внимание на машину, стоявшую напротив дома. Рядом, легкомысленно прислонившись задом к капоту, стоял молодой мужик, теоретически - тот самый капитан Беседин, с которым она разговаривала в Новгороде. Он что-то искал на своём телефоне и вроде даже не смотрел в их сторону. Берестова отметила, что телефон повёрнут камерой в их сторону. Думает, что если наблюдать через экран - никто не догадается? Или демонстративно играет "в шпионов"? Шутник!

- Что не так? - спросил Борисыч, заметив, что блондинка продолжает топтаться в коридоре.

- Машину неудобно поставила, - нейтрально ответила Берестова. - Пойду перегоню.

Она вышла из подъезда. В дальней части двора шёл ремонт. Грязные лужи разбиты колёсами грузовика, за ними кучей навален щебень. Насколько знала Берестова, там, через квартал, начинался частный сектор. Ближе к дому стояли несколько автомобилей. Их номера Берестова сразу отправила на проверку, но все оказались местными. Больше во дворе не наблюдалось ничего интересного. Инга направилась к кучам щебня, с видом человека, который знает, что делает. Она правильно рассчитала: любопытный мужик, десять минут назад карауливший снаружи, встретил её, появившись из-за ближайших кустов.

- Я проверил, посторонних пока нет, - доложил он, показывая ей удостоверение. - Капитан Беседин.

- Майор Берестова, - представилась она, хотя в этом ритуале не было особого смысла: Мотя прислал ей фото Беседина, значит, и Беседину отправил её изображение.

- Я привёз пару камер, - отвлёк её от раздумий Беседин, доставая из внутреннего кармана "таблетки" на липучках. - Надо бы установить в подъезде. Через планшет увидим, если кто в гости.

Алексей Александрович Беседин недавно разменял четвёртый десяток. Послужной список его не был ни особо длинным, ни сильно выдающимся. Таких, как Беседин, в конторе называли "пахарями". Исполнительный, уравновешенный, надёжный, но без особых артистических талантов. Главные качества, которым он обладал - преданность делу и неприметная внешность. Служил он в Великом Новгороде, но майор Киппари пересекался с ним несколько раз, по совместным операциям. Поэтому когда Сокольский сказал: "Найди из местных помощника Инге", - Мотя позвонил в Новгород и попросил коллег выделить в помощь Берестовой именно капитана Алексея Беседина. Инге ещё предстояло оценить качества этого парня, но камеры он приволок кстати.

- Одну на подъезд, другую на втором этаже, у квартиры, - решила Берестова. - Ты наш "хвост" больше не видел?

Алексей мотнул головой.

- Ты их со следа сбила, ещё в Новгороде, когда начала петлять по городу. Думаю, ненадолго, но у нас есть время подготовиться.

То, что новый помощник не задаёт лишних вопросов, Инге понравилось.

- Тогда за дело, - постановила она. - Переставь машину вон за ту клумбу, оттуда будет проще вести наблюдение. И к подъезду ближе.

- Может, сразу бригаду вызвать? - предложил Алексей.

Берестова задумалась, но отрицательно мотнула головой.

- Пусть будут наготове. У нас нет времени продумывать, кого куда спрятать, а удобных укрытий тут немного. Скорее спугнём.

- А надо поймать?

- Если будет, кого, - ответила Инга.

Она понимала: если за ними охотятся профессионалы, устроить ловушку окажется непросто. Но они тоже профессионалы. Да и не было у Берестовой ощущения большой опасности. Тот, кому нужна Серафима Сокольская, жаждет заполучить её живой. Значит, постарается обойтись без переполоха. Оставить после себя кучу трупов - не лучший вариант развития событий для самих преступников. Они должны действовать тихо и аккуратно, если не хотят переполошить все силовые структуры в пределах ближайшей сотни километров.

Если только преступники - действительно профессионалы. А если нет? "Посмотрим", - решила Инга, направляясь обратно к дому.

* * *

(Карельский перешеек, катакомбы у Ряпушковского озера, время не определено)

Шхера пытался обследовать помещение, в котором они оказались - и оно ему не понравилось. То ли света от цилиндров не хватало, то ли углов у бетонного "мешка", в котором они очутились, слишком много. Внимание рассеивалось и он не мог понять, какую форму имеет комната и насколько она велика.

- Ты, наверное, головой приложился, - предположил эксперт Гена. Он, в отличие от Тимофея, ничего обследовать не пытался, просто сидел на полу, прислонившись к штабелю ящиков.

- Может быть, - согласился Шхера, хотя беспокойство его только увеличилось. - Странно тут. Может, мы попали в игру? Я подумал о "погружении": не заметили какого-нибудь механизма, который включился при взрыве - и теперь нам кажется, что мы в каменном мешке.

- Обоим сразу кажется? - недоверчиво переспросил Гена.

- Я не знаю. Может, спит кто-то один из нас.

- И кто именно? Ты или я?

Тимофей подошёл и сел рядом с Геной на пол.

- Ты и определи. Ты же у нас эксперт.

- Знаешь, я эксперт по реальным вещам, а паранормальные явления в мою компетенцию не входят. Но что-то мне сомнительно, чтобы мы попали в один и тот же сон и могли внутри него общаться. И кстати, вот ты - точно не Шхера. Шхера вечно над всеми прикалывается и ржёт, а ты за два часа даже не улыбнулся ни разу.

- Меня не только это удивляет. - Шхера не обратил внимания на подколку коллеги и смотрел прямо перед собой, в неясный полумрак, перечёркнутый светящимися штрихами разбросанных светильников. - Не слышно никаких посторонних звуков. Возможно, мы слишком глубоко. Но взрыв-то был. Мы оказались в его эпицентре, а на нас ни царапины. Как такое могло произойти?

Он ощутил полное безмолвие вокруг себя и посмотрел на эксперта. Тот словно спал, но тут же отреагировал, уныло протянув:

- Откуда я знаю?

Тимофей чувствовал, что вот-вот ухватится за мысль, которую пытается сформулировать его мозг. Присутствие Гены-эксперта отвлекало, но стоило отвлечься от самого Гены - тот замолкал и Шхера переставал ощущать его присутствие рядом с собой.

"Допустим, это действительно сон, - подумал он, стараясь не напрягаться и не обращать внимания на второго человека. - Если верить Юраше, вырваться из такого состояния можно, найдя среди иллюзий что-то реальное".

Шхера медленно поднялся и пошёл к противоположной стене. Он так хорошо сосредоточился, что смог дойти до неё, не потеряв направления. Свет подрагивал, будто заканчивался заряд в батарейках. Положив ладони на стену, Тимофей ощутил шероховатую поверхность, не холодную и не тёплую. "Граница реальности, - вспомнил он. - Должна быть какая-то граница, если то, что вокруг - всего лишь сон".

Он никогда не жаловался на память, но сейчас объяснения Юраши Капустина и майора Бердниковой вспоминались с огромным трудом. О "погружении" говорилось много раз, эта тема в последнее время вышла в их отделе на первое место по популярности. Но что конкретно он должен вспомнить?

Пока Шхера сосредотачивался, он не заметил, как отодвинулся от стены. Теперь его руки не доставали до серой поверхности. Или это стена отодвинулась, потому что он рассеялся, перестав о ней думать?

"Взрыв был, - подумал Шхера. - Допустим, что взрыв был. Меня отбросило от бокового прохода в середину. Свет, жар... Должны быть и ожоги. Скорее всего, на спине, на руках, даже на затылке. Но их нет. Если это сон или шок, я могу не чувствовать боли, но она никуда не делась. Значит, если я проснусь - будет очень больно... Может, не надо просыпаться?"

Последняя мысль ему понравилась. Представить себе ощущения человека с обширными ожогами он мог. Лучше уж ничего не чувствовать. Но правильно ли это? Допустим, после взрыва они с Геной Луковым остались замурованными в катакомбах. На берегу озера - люди, они наверняка начнут раскапывал завалы. Не могло тут обойтись без завалов! А откуда они знают, в каком именно месте сидят выжившие? Будь он в сознании - попытался бы подать сигнал. Значит, он не может позволить себе роскоши оставаться в этом "ничто" посреди времени и пространства. Надо проснуться.

Единственная ниточка, которая стопроцентно связывает его, Тимофея Шхеру, с реальностью - это боль. Шхера даже не стал оглядываться, чтобы понять, здесь ли ещё эксперт Гена или уже исчез. Он медленно опустился на пол, попытался представить, как он должен лежать. Безнадёжно! Тело ничего не подсказывало. Тогда он просто лёг на спину, сжал пальцы в кулак, ударил им по полу... и даже не почувствовал движения. "Так не пойдёт!" Он сосредоточился и ударил снова, потом снова. Всё сильнее и сильнее, пока не начал чувствовать собственное усилие. Ещё! Ещё! Под руку попалась какая-то неровность - он ударил по этой неровности, ощутив наконец, как пол подаётся под его кулаком, впиваясь острыми краями в кожу...

Глава третья. Всё требует подготовки

Ленинградская область, клиника, Временной предел прочности 2

(Старая Русса, ближе к полуночи)

Беседин протянул планшет Инге. Экран разделился на два сектора, показывая одновременно подходы к подъезду с уличной стороны и лестницу напротив квартиры Ведерниковых.

- Светочувствительность хорошая, даже в полумраке все детали видны, - похвалил установленные в доме камеры Алексей. - Если свет погаснет - включится инфракрасный режим. Что дальше?

Инга вернула ему планшет.

- В квартире семь человек, - напомнила она. - Ни один из них не должен пострадать.

Беседин смотрел на неё в полумраке салона.

- Поделишься мыслями? - спросил он. - Мне майор Киппари только в общих чертах обрисовал проблему.

- Кому-то нужна жена полковника. Так нужна, что за ней готовы охотиться по всей области. Если они на что-то решатся - сделают это сегодня. - Берестова понимала, что нужно мотивировать свой вывод, поэтому продолжила: - У них нет гарантии, что завтра мы не отправимся дальше. Дороги здесь в разы свободнее, поэтому скрыть слежку труднее. Я бы, на их месте, постаралась перехватить объект сейчас, не дожидаясь, когда он исчезнет в неизвестном направлении.

- Так им надо уничтожить объект, или захватить?

- Убить её они уже десять раз могли, - честно ответила Инга.

- Если ночью ничего не случится, может, просто перевезти женщину на один из наших охраняемых объектов? - предложил Беседин. - Тут, на озере.

- Посмотрим, - ответила Инга. Сокольский дал ей добро на самостоятельные решения и сейчас Берестова склонялась к идее послушаться новгородского коллегу.

* * *

(Карельский перешеек, берег Ряпушковского озера, уже стемнело)

Переносные прожекторы установили по всему периметру, высвечивая каждый куст.

- Полковник! - К Сокольскому подошёл Володя Туманов. - Если схема катакомб составлена правильно, после того, как шлюз перекосило, в коридоры должна была пойти вода. Уровень... Сами смотрите: всё это должно залить полностью. Мне жаль, но если даже наши люди не погибли при взрыве - их уже... Мы не найдём там живых.

Сокольский смотрел на схему, которую сунул ему в руку заместитель Шхеры.

- Что ты предлагаешь? - спросил он. - Оставить их под землёй и пойти по домам?

Володя смутился, но тут же нашёл ответ:

- Я просто предлагаю приготовиться к худшему.

Сокольский поднял голову и внимательно посмотрел ему в лицо.

- Говори, - вкрадчиво предложил он. - Как будем готовиться?

Ответа он не дождался, сунул планшет со схемой в руки Туманова и направился к группе аквалангистов, проверяющих на берегу снаряжение. Мелькнула мысль, что заместителю Шхеры вряд ли суждено занять место начальника. Даже если Тимофей погиб.

- Можно зацепить тросом шлюзовую камеру? - спросил Сокольский у водолазов.

- Я как раз хочу сам посмотреть, - отозвался руководитель группы, Филипп Эйра. Он успел спрятать седые волосы под резиной гидрокостюма и держал в руке маску. - Вода мутная. Мы пройдёмся вокруг этой штуки с фонарями, поглядим, пощупаем. Наверняка есть надёжные выступы, чтобы к ней прикрепиться.

- Хорошо! Тяжёлый кран уже едет. Попробуем приподнять эту штуку.

- Я вот что подумал. - Филипп шагнул ближе и заговорил тихо, обращаясь только к Сокольскому. - Если бы это был механизм самоликвидации - тут бы подчистую всё разнесло. И Тимофей, майор Шхера, говорил, что всё способное взрываться из коридоров вынесли. Значит, взорвалось неизвестно что, возможно, какой-нибудь природный газ, например. Может, глупо давать советы, но я бы убрал большую часть людей метров этак на пятьсот от берега. Мы тут все топчемся, а оно может снова сработать. Или я чего-то не знаю?

Сокольский взял его за резиновое плечо.

- Ты правильно говоришь. Мы не знаем, что взорвалось. И вас, как гражданских, мне бы следовало убрать отсюда в первую очередь.

- Понял! Больше не даю полезных советов, - смирился Эйра. - Но давай так: мы сейчас поищем, чем подцепить этот шлюз, а как только станет возможно - я проникну внутрь и попробую поплавать там. С запасным баллоном и парой масок. Если ребята живы - у них может оставаться пузырь воздуха. И не надо мне говорить, что внутри может быть всё разрушено! Не найду прохода - вернусь.

- Ладно! Только зря не рискуй. - Сокольский был мрачен. - Мне за погибшего штатского будет труднее отчитаться, чем за двоих служивых.

- Цинично! - Филипп усмехнулся. В его варианте слово прозвучало как похвала.

* * *

Ленинградская область, озеро, Временной предел прочности 2

(Старая Русса, около двух часов ночи)

Человек появился со стороны разрытого двора, из-за кучи гравия. Глубоко засунув руки в карманы, он обошёл лужу и потопал к угловому подъезду дома.

- Майор! - Беседин толкнул Ингу в бок. Они сидели в его машине, за поросшей сиренью клумбой. - Похоже, у нас гости.

Она моментально проснулась и уставилась в экран.

- Кто это?

- Я не знаю. Может, сосед с гулянки возвращается?

Человек подошёл к подъезду, но вместо того, чтобы открывать двери, прислонился плечом к стенке. Сперва он долго копался в кармане, потом звенел ключами, отыскивая "таблетку" от кодового замка.

- Ещё двое, - привлёк внимание Инги Алексей. - Вон, со стороны соседнего дома топают. Прям ночная встреча собутыльников!

- Первый наверняка проверял, нет ли слежки, - рассудила Берестова.

Все трое оказались в поле зрения камеры над подъездом. Первый мужик наконец выбрал нужный ключ. Двое других, со спортивными сумками, остановились за его спиной, дожидаясь, когда он откроет. По счастью, миниатюрная камера наблюдения, приклеенная к притолоке над дверью, передавала не только видео, но и звук. Один из троицы сказал:

- Ты точно проверил?

- Проверил. Никого. Думаешь, тут спецназ в кустах?

- Хватит! - оборвал третий. - У нас мало времени.

Троица зашла в подъезд. Сомнения насчёт их намерений пропали, едва планшет показал, что они направляются на верхний этаж.

* * *

(Катакомбы под Ряпушковским озером, время не определено)

Вокруг по-прежнему оставалось темно. Шхера с трудом повернулся. Тело плохо слушалось, словно он пролежал несколько часов в неудобном положении. Света было так мало, что он еле смог различить неровную арку, похожую на выход из пещеры. Но дальше - снова темнота.

Тимофей подполз к арке. Пустота уходила в бесконечность. Противоположной стороны разглядеть не удалось, зато прямо у его носа начинался пологий спуск.

- Значит, пойдём туда, - решил бывший боксёр, выполз из пещеры и сделал попытку приподняться.

Руки погрузились в воду. Он отпрянул назад, потом сообразил: света нет, поэтому он не смог разглядеть, что перед ним - озеро. Кто бывал в пещерах, знает это явление: в темноте воду не видно. Тебе кажется, что перед тобой сухая канавка, а там по колено воды.

Шхера привалился спиной к камням. Теоретически, он мог попробовать переплыть преграду, но кто знает, как далеко уходит подземное озеро? И подземное ли оно? Может, опять сон? Как же вынырнуть из этого бесконечного сна?

Сбоку ему почудился отблеск. На мгновение стала различима поверхность воды. Тимофей подался в сторону отблеска - и снова увидел ЭТО! В метре от него, по каменной стенке, сбегали белые, светящиеся капли. Сердце гулко ухнуло и застучало быстрее.

- Только этого не хватало!

Шхера ринулся назад, под укрытие пещеры. Сзади грохнуло - и ослепительная вспышка заставила упасть, крепко закрыв глаза. Почва под ним всколыхнулась, посыпались мелкие камушки - и всё стихло. Остался звон в ушах, цветные пятна перед глазами и запах озона... Нет, не всё! Поверхность воды никуда не делась и теперь Шхера смог разглядеть, что перед ним. Это оказалось не озеро, а небольшая камера со сводчатым верхом. Метров десять отделяло майора от противоположного берега. Он различил на другой стороне ещё один тёмный провал. Сейчас всё стало видно, как на ладони. Сама вода помогала. На её дне загорелся светильник, от которого в обе стороны тянулись кабели.

- Так вот оно что! - Шхера даже обрадовался. Ощущение реальности теперь присутствовало с ним постоянно. - Значит, пойдём туда.

Он выбрался из своего убежища и плюхнулся в воду. Одежда тут же отяжелела и начала мешать, но он упрямо шёл, пока вода не поднялась до груди, оттолкнулся от дна и поплыл. Ещё немного - и ему удалось выбраться на противоположный берег. Он заметил, что свет тускнеет, а потом светильник несколько раз дрогнул и погас.

- Ничего! Я уже тут, - пробормотал Шхера и поплёлся в очередную пещеру.

Глава четвёртая. Как решать проблемы

Ленинградская область, клиника, Временной предел прочности 2

(Старая Русса, после двух часов ночи)

Плёвое дело - забрать бабу из квартиры и увезти обратно в Питер! Достаточно трёх спецов, двух пульверизаторов с усыпляющим веществом и немножко везения.

С последним у злоумышленников наблюдался явный дефицит: едва один из них присел на корточки перед дверью, разглядывая замок и баюкая в руке связку отмычек, как снизу хлопнула дверь. Вся троица замерла, прислушиваясь. Ничего не происходило. Старший, головастый тип с коротким "ёжиком" волос, показал напарнику с сумкой, чтобы проверил. Тот бесшумно поставил сумку на пол и шагнул к перилам. Широкий проём старого дома позволял увидеть почти всю лестницу до нижней площадки. Ни единого движения или шороха! Наблюдатель пожал плечами, старший кивнул большой головой парню с отмычками - и тот снова взялся за замок.

- Тр-рах! - хлопнула уличная дверь.

Троица подпрыгнула. Взломщик скакнул, как лягушка, не вставая с корточек.

- Бах-бах-бах-бах! - неистовствовала дверь. - Бу-бух, бу-бух! - И напоследок, через паузу: - Та-дахххх!

Тишина после этой канонады отозвалась звоном в ушах. То, что никто из жителей подъезда ещё не выглянул и не разразился матами, логическому объяснению не поддавалось. Протекла минута, вторая, третья - ничего не менялось. Трое мужиков на верхней площадке так и стояли, замерев, но время тикало, а ничего не происходило. Старший успел расслабиться и осесть на одну ногу.

- Бам-м-м! - уже не так уверенно раздалось снизу.

Выругавшись вполголоса, головастый шикнул на помощника:

- Проверь!

Тот нащупал за пазухой ствол и медленно двинулся вниз, держась вплотную к стене. На первом этаже ему ничего подозрительного не встретилось. Проход вниз свободен. В щель приоткрытой входной двери пробивалась полоска света от уличного фонаря. Парень выдохнул и расслабился: сквозняк - вот кто выбивал умопомрачительную дробь железной створкой! Убрав пистолет, парень легко сбежал вниз, не подумав о том, что двери с кодовыми замками сами по себе не открываются.

В бок ударил разряд, ноги подкосились - и бандит уже не почувствовал, как его подхватили заботливые руки и усадили на пол в тёмном "предбаннике".

Главарь подождал минуты две, тихонько посвистел - но никто не откликнулся. Нехорошее предчувствие, одолевавшее главаря с начала дверного концерта, выросло в понимание: они тут не одни.

- Уходить надо, - прошептал головастый, жестом показывая взломщику, чтобы собирал манатки. За свою короткую практику наёмника головач успел усвоить главное правило: запахло жареным - беги без оглядки.

Внизу подкарауливала взбесившаяся дверь. Единственный путь отхода - железная лесенка на чердак. Над ней, на квадратной заслонке, висел обычный замок. Взломщик полез наверх и принялся примерять свои отмычки. Замок оригинальностью не страдал, но оказался настолько старый, что провернуть механизм удалось не сразу: то ли проржавел, то ли просто заклинило. Головач оглядывался на лестницу, готовый отразить нападение.

- Давай быстрее! - шипел он на подельника. - Что ты возишься?!

- Погоди... застрял, зараза!

Какой-то предмет взлетел из лестничного пролёта и брякнул об пол. Головач шарахнулся назад, вообразив, что это бомба, споткнулся и покатился вниз, теряя сумки. Взломщик обернулся, хватаясь за карман с пистолетом. Вспышка световой шашки ослепила его. Мужик с криком схватился за лицо, не удержался и рухнул вниз, на кафельные плиты...

...Через полчаса, не выдержав ждать, чем закончится возня на лестнице, Борисыч позвонил Инге. Они договорились, что дверь в квартиру ночью не открывают ни под каким видом, пока сама Берестова не подаст знак, что опасности нет.

- Всё в порядке, - сообщила Инга, словно дожидалась именно этого момента. - Можно открывать.

Ведерников живо распахнул толстую створку. На площадке стояла одна Берестова. Она переключила телефон и сказала, как понял Борисыч, кому-то из своих коллег:

- Готовьте встречу, у нас будет трое гостей... Нет, никто не пострадал... Профессионалы? Это вряд ли. Попались как лохи. Лучше подумай, как бы они не оказались отвлекающим маневром.

Внизу негромко хлопнула входная дверь. Осторожно так, вежливо и нежно.

- Нагулялась я что-то, - призналась Инга, проходя в квартиру. - Поспать бы!

Борисыч всё понял и жестом показал в сторону кухни.

- Там диван расстелен, за загородкой. Может, кофейку?

- Утром! Всё утром!

Она прошла на кухню, на ходу стаскивая куртку вместе со сбруей и пистолетом, упала на мягкий диван и заснула, даже не выключив свет. Борисыч покачал головой, убрал одежду в шкаф, стянул с Инги кроссовки и накрыл её пледом. Это было меньшее, что он мог сделать для коллеги своего племянника.

* * *

Ленинградская область, дорога, Временной предел прочности 2

(Карельский перешеек, берег Ряпушковского озера, середина ночи)

- Пригнали два автокрана на 25 тонн. Должно хватить.

- Ну, не знаю... Учитывайте, что шлюз перекосило и он там застрял. Может, вообще не автокран нужен?

- Хватит! Работаем!

Водолазы, как могли, закрепили тросы. Автокраны надёжно вцепились выдвижными "лапами" в землю, благо места расчистили достаточно. Солдатам дали команду ещё раз осмотреть территорию и убрать всех "глухих и непонятливых" на двести метров от места действия.

- Готово! - сообщил Сокольскому лейтенант.

Полковник поднёс к лицу рацию.

- Территория свободна. Начинайте! - скомандовал он.

Сотрудники МЧС расположились в первом ряду зрителей, готовые ринуться на помощь, если что-то пойдёт не так.

- Второй прожектор разверните на сорок пять градусов влево, - также негромко скомандовал Сокольский.

Не было ни лишней беготни, ни шума. Работали профессионалы своего дела. Крановщики понемногу, медленно, начали натягивать тросы. Механизм надрывно завывал, скрипело железо. Сперва казалось, что ничего не происходит, но потом верх шлюзового устройства показался из воды.

- Первый! Чуть притормозите, - командовал полковник, разговаривая теперь с операторами подъёмных устройств. - Второй! Прибавьте, идёт неровно!

- Не боись, начальник! - весело прошипело из рации. - Справимся!

Сокольский перестал вмешиваться. Операторы работали профессионально, слаженно. Постепенно верх шлюза вытянули на метр, выровняли, приподняли ещё немного.

- Всё, застряло! - сообщил один из крановщиков. - Дальше не идёт.

- Держите так! - отозвался Сокольский и сделал знак начинать.

К берегу, в строго оговорённом порядке, ринулось две группы людей. Соваться в открывшийся зазор в шлюзе было опасно, поэтому решили заклинить его, подпихнув несколько заранее привезённых бетонных балок. Пока возились со всем этим, один из солдат что-то заметил, замахал руками - и в метровый проём сунулось сразу несколько человек.

Ещё минута - и на берег волоком вытащили мокрого до нитки эксперта Лукова. Сокольский ринулся к нему, махая на бегу бригаде скорой помощи. Те устремились следом, с носилками.

- Гена! - Полковник опустился рядом с грязным по самые уши Луковым. - Жив!

- Да что со мной сделается, - прохрипел тот. С его волос свисали водоросли, тина покрывала руки до самых плеч. - Голос потерял. Не слышите ничерта, а я ору там, ору, стучу...

Он не только вымок до нитки, но и замёрз до синевы. Мокрую одежду тут же на берегу срезали и завернули пострадавшего в термоодяло. Кроме синяков и царапин на нём ничего не обнаружили, да и сам он активно помогал спасателям, ругался и делал попытки пересказать, что произошло.

- Взрыв... Да отстаньте, цел я! Чуть не ослеп, а тут как швырнёт назад! Потом как посыпется сверху! А майор-то там остался! У меня в глазах бело, ничего не вижу, а всё трясётся вокруг... Да не лезь ты ко мне со своей капельницей! Горячего бы чего!.. И вода полилась. По грудь, и не вылезешь. Холод собачий. Я стучу, а толку? Стены-то толстые...

- Мы везём его в больницу, - сообщила Сокольскому пожилая врачиха в синем комбинезоне. - Могут быть внутренние повреждения. И у него гипотермия, а человек уже немолодой.

- Поезжайте, - согласился Сокольский. И без комментариев Лукова понятно, что Шхера остался внутри.

Перекошенный шлюз надёжно закрепили. Сокольский вышел на берег и некоторое время наблюдал за работой сотрудников. Никто не жаловался на усталость, хотя большинство много часов провели на берегу, почти все мокрые и голодные.

Подошёл Филипп.

- Там места достаточно, - сообщил он. - Можно попробовать пробраться внутрь. Может, ещё какие-то полости есть с воздухом. Ты держись, полковник.

- Кто пойдёт? - спросил Сокольский.

- Я сам пойду. Со мной Пашка Окунь, то есть Окунев. Он у нас самый ловкий и везучий. Запасной баллон с маской уже приготовили. Вы тут за этой железной махиной присмотрите, чтобы снова не утонула.

Сокольский пожал ему руку - и водолаз направился к группке своих людей, собравшихся рядом с шлюзом. Теперь всё зависело от них.

* * *

Ленинградская область, машина, Временной предел прочности 2

(Карельский перешеек, катакомбы у Ряпушковского озера, под утро)

Шхера никак не мог вспомнить, где он видел похожую схему. Все эти повороты, коридоры, ответвления чётко укладывались в знакомый рисунок. Он будто парил в толще воды, над затонувшим городом. А может, это не город? Может, так выглядит какой-нибудь завод, если с него снесло крышу и остались только стены, которые сейчас вздымаются вверх, образовывая иероглифический узор. Кажется, там даже есть указатели. Непонятно, кто и зачем стал бы рисовать гигантские указатели прямо на полу лабиринта...

Мысли угасали. Тело перестало слушаться после того, как он попал в это странное помещение. Иногда Тимофею казалось, что он лежит, а иногда - что парит в воздухе. Но холод успел пробрать насквозь и он ощущал, что внутри него нет ни единой клеточки, которая бы не застыла от этого отчаянного холода. Он ощущал, что сердце бьётся всё медленнее, но именно сейчас в сознание пробилась мысль: он не должен умереть, пока не разгадает тайну лабиринта.

Где-то на периферии зрения ему почудился свет. Этот свет быстро образовал тоннель, соединяя майора Шхеру с бесконечностью.

- Сейчас? - Он снова попытался шевельнуться, но тяжесть давила на него сверху и не пускала. - Это те светящиеся палки, из ящика, - попытался успокоить себя Тимофей, но не поверил. - Нет, это совсем другой свет... в конце тоннеля. Ну почему сейчас?..

Он попытался закрыть глаза, зажмуриться. Так он делал в детстве, чтобы проснуться из кошмарного сна. Но веки едва дрогнули. Шхера напрягся, разом ощутив тяжесть в теле, рвущую спину боль, холод. "Больно - значит жив!" Он снова и снова напрягался, пока веки не послушались и не сомкнулись. Но даже сквозь них Шхера продолжал видеть этот режущий белый свет, который приближался к нему с каждой секундой. Он зарычал, отчаянно пытаясь отодвинуться, отползти - и нырнул в темноту, в которой уже ничего не было...

...- Мы нашли его! - сообщил по рации Филипп. - Паша! Давай маску, вода быстро прибывает!

Напарник спешно распаковал дыхательный аппарат и они вместе, еле разворачиваясь в узком проходе, среди обломков, закрепили маску на лице бесчувственного Шхеры.

- Вытащите? - спросил наушник. - Помощь прислать?

- Тут двоим едва развернуться, - отказался Филипп. - Сейчас мы его потихоньку потянем, а у шлюза вы нас подстрахуете. Паш! Что там, внизу?

- Погоди, тут его обломками зажало... Всё, давай!

Паша Окунев занырнул поглубже, раздвигая какие-то ящики, наполненные длинными непонятными палками, похожими на мутное стекло, убрал обломки с ног спасаемого - и тут увидел рамку. Что в ней - фотография, рисунок - он не разобрал, но по своей любви ко всяким артефактам, протянул руку и взял со дна.

- Что ты там делаешь?

- Тут картинка какая-то. Прихватим с собой.

- Давай, надо выбираться, пока ещё что-нибудь не случилось.

Они осторожно развернули тело в узком проходе, закрепили ремнями и повлекли по воде в обратную сторону. Коридор уже почти полностью залило, до потолка оставалось несколько сантиметров пустого пространства, но объект их спасательной операции, живой или мёртвый, получал воздух из маленького портативного баллона, который прикрепили прямо к его груди.

- Мы возвращаемся! - сообщил Филипп Эйра. - Встречайте!

* * *

Санкт-петербург, двор, решётка, Временной предел прочности 2


* * *

(Санкт-Петербург, следующий день)

В Питере с утра зарядил дождь, но худого мужчину, сидевшего в уютном кафе на Большой Конюшенной, погода волновала мало. Он поглядывал то на часы, то на прохожих за окном, спешащих по мокрой улице. Когда на стул напротив опустился ещё один посетитель, он укоризненно покачал головой.

- Вы заставляете себя ждать!

- У меня хорошие новости, - сообщил высокий тип с завязанными в хвост грязноватыми волосами, игнорируя его замечание. - Пришлось пожертвовать тремя недоумками, но теперь мы держим объект под своим наблюдением.

Нетерпеливый мужчина уставился на грязнохвостого с непониманием.

- И это всё?! Вы обещали, что решите проблему, а вместо этого сдали гэбистам каких-то своих людей?

- Тише! Мы никого не сдавали. Парни сами виноваты. Поторопились. Но и это - хороший результат. Теперь противник расслабится и мы довершим начатое.

- Чушь! Я не могу закончить дело, мне дышат в затылок, а у вас - "хороший результат"! - с сарказмом передразнил худощавый. - Хватит! Если в течение двух ближайших дней вы не сделаете то, что обещали - я решу проблему своим способом.

Грязнохвостый подался к нему через стол.

- Вы поставите дело под удар, - с нажимом сказал он. - Предложенный вами метод слишком рискованный. Мы не знаем, что случится, если будет устранён тот, на чью лояльность мы рассчитываем. Придётся менять всю схему, тратить лишнее время, а его у нас не очень много.

Худой человек откинулся на спинку стула, глядя на грязнохвостого с напускным сожалением.

- Тогда поторопитесь и верните эту женщину в Питер, - посоветовал он и добавил, чётко отделяя друг от друга слова: - Два дня! Или на третий я убью полковника Сокольского.
Временной предел прочности. Часть первая. Противопоставление
Временной предел прочности. Часть третья. Расстановка сил



© М.В. Гуминенко. 2020-2021 г.
При использовании материалов библиотеки, просьба оставлять действующую ссылку на наш сайт

Наверх