Литература и жизнь
Поиск по сайту

На Главную
Статьи современных авторов
Художественные произведения
Библиотека
История Европы и Америки XIX-XX вв
Как мы делали этот сайт
Форум и Гостевая
Полезные ссылки
Статьи на заказ



Монастыри и храмы Северо-запада



М.В. Гуминенко. Питерская поэма II
Временной предел прочности
Часть третья. Расстановка сил

Глава первая. Новая информация

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

(Санкт-Петербург, база УВР на Красном Треугольнике, май 2019 года)

Слава удивился бы, что после семи сеансов "погружения" ему так сильно захочется спать. Он полдня проспал, минут по 20, с интервалами в полчаса или больше, сколько нужно было, чтобы быстро записать впечатления от выуженных из памяти (или воображения) фрагментов. Но после седьмого раза Бердникова решительно остановила эксперимент и отправила его отдыхать.

- Ты до дивана-то дойдёшь сам? - спросил лаборант Андрей, но Ольгин только вяло отмахнулся.

Он удивился бы, но на удивление сил тоже не осталось. Добравшись до укромного угла в дальнем конце лаборатории, Слава упал на диван и мгновенно отключился, словно нырнул в ничто, вне времени и пространства.

Как долго это длилось - он не мог предположить, но сперва в сонное небытие стали пробиваться звуки. Тихие, отдалённые, будто где-то далеко, за стенкой, настраивался огромный оркестр. Звуки усиливались, наплывали, накатывались из-за спины, он уже начал различать инструменты. Вот запиликала скрипка, её басовито и недовольно перебил фагот. Бренчало, как проклятое, пианино. Наверное, музыкант сердился, что его не слушают и навязчиво колотил по клавишам. Трубы начали завывать, бахнула медная тарелка... Слава хотел открыть глаза, обернуться, крикнуть, чтобы прекратили - но не мог. Тело сковала непонятная сила, веки не слушались. А музыкальный хаос гремел всё громче, накрывая волной, как морским прибоем.

Ольгин напрягся, сжал веки как можно сильнее, неимоверным усилием, будто разрывал толщу клейкого желе, рванулся из этого хаоса - и внезапно открыл глаза в пустой лаборатории. Дежурный свет прорисовывал пространство комнаты, вдалеке поблёскивало стекло бокса, возвышалась кадка с растением, загораживая компьютерный стол тёти Люси. Тихо, тепло и никакого оркестра.

Ольгин медленно перевернулся на спину, ощущая тело всё таким же тяжёлым, но уже податливым, будто снова переживал пробуждение после операционного наркоза. Сбоку ему привиделась тень и Слава повернул голову, не ощущая под собой подушки. Рецепторы в коже всё ещё спали, не чувствуя давления его тяжёлой головы на шероховатую ткань.

Фигура у стеклянной стенки, за которой угадывался коридор, показалась Ольгину знакомой. Тимофей Шхера? Он-то откуда тут взялся? Успел приехать из Приозерска, пока Ольгин спал? Почти сразу Слава понял, что фигура принадлежит не Шхере. У бывшего боксёра широкие плечи и хорошая осанка, а этот стоит ссутулившись, нелепо высокий и тощий.

Человек медленно повернулся к нему, но ещё за мгновение до этого Ольгин понял, чьё лицо увидит. Он упёрся руками в диван и одолел бессилие, поднявшись в сидячее положение.

"Откуда тут этот тип? - мелькнуло у него в голове. - Как он мог пройти на базу?"

Человек, не мигая, смотрел на него. Длинное лицо ничего не выражало, но Слава почувствовал: сейчас что-то произойдёт. В руке незнакомца блеснуло лезвие, он шагнул к дивану. Ольгин рванулся навстречу изо всех сил, стремясь опередить движение...

И проснулся!

Он полусидел, вцепившись в спинку дивана. В лаборатории было светло, только тут, в дальнем уголке, лампа не горела, чтобы не мешать его отдыху. Бердникова с двумя своими лаборантами, шустрым Андреем и томной Ланой, разбирались с записями и компьютером.

- Как спалось? - весело приветствовал Славу Андрей. - Мы тут как раз пытаемся упорядочить твои сновидения.

- Прибавьте ещё одно, - буркнул Ольгин, спуская ноги и нашаривая кроссовки.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила тётя Люся, выглядывая из-за монитора. Ольгин кожей ощутил её оценивающий взгляд, такой пристальный, что не ускользнуть.

- Умоюсь сейчас, - ответил он поспешно. - Тогда начну соображать.

- Андрюшенька тебе поесть принёс, там на тумбочке, - оповестила Бердникова, видимо, убедившись в его адекватности. - Теперь понимаешь, чем опасно погружение?

- Понимаю. Потом не поймёшь, во сне ты или наяву, - проворчал Ольгин. Он ушёл за загородку, к раковине, долго плескал в лицо холодную воду, стараясь прийти в себя.

- А люди уходят в такое состояние надолго и перестают воспринимать реальный мир, словно именно тут они во сне, и только там, куда погружаются - реальность.

- Эскепизм на глобальном уровне, - весело поддакнул начальнице Андрей.

Спать больше не хотелось. Слава наконец справился с последствиями погружения и не жаждал снова нырять в подсознание со всем его странностями и страхами. Появившись рядом с компьютерным пультом, он некоторое время сосредотачивался, как бы донести свою мысль. Бердникова пришла к нему на помощь:

- Судя по упорным повторениям одного и того же образа, человека в подъезде ты действительно видел, - сказала она. - Но не в момент нападения, а раньше.

- Я вспомнил, - перебил её Слава, наконец поймав собственную мысль. - Я теперь точно знаю, кто это. Ну, без имени, конечно.

Тётя Люся и её лаборанты внимательно смотрели на него, ожидая продолжения. Ольгин глубоко вздохнул, потом присел на край соседнего стола:

- Это было, когда я работал шофёром у Никитина. Того, который был казначеем бандита МСМ и потом застрелился, перед этим спрятав флешку с компроматом на своего босса.

- Морина? - уточнил Андрей, показав свою осведомлённость в прошлой жизни Ольгина и делах конторы.

Слава кивнул.

- Я как-то привёз Никитина на дачу МСМ, а там был этот человек. Высокий, худой, нескладный. Я на него внимания не обратил, но когда мы выходили из комнаты, Никитин сказал, так тихо, чтобы никто не слышал: "Видишь того худого? Если он подойдёт к тебе или ко мне - сразу сверни ему шею. Ничего не спрашивай. Второго шанса он не даст". - Ольгин пожал плечами, вспоминая эпизод. - Я после этого на всякий случай к тощему присмотрелся, пока он меня не видел. Но наверное, не поверил. Не выглядел этот тип опасным.

- А он тебя мог запомнить? - спросила тётя Люся.

Ольгин снова пожал плечами.

- Вряд ли. Он мало обратил на меня внимания, да и было это... году в пятнадцатом. Больше я его не видел, до того утра. А тогда, подходя к двери, я заметил, что у соседнего подъезда, на лавочке, сидит этот тощий тип. Разглядеть мешал палисадник, да и не вспомнил бы я его, мельком увидев. Сейчас я уверен: он меня и ждал, и ножом пырнул, когда я возвращался. И ещё...

То, что он собирался сказать, по мнению самого Славы, отдавало мистикой, если не бредом. Но Бердникова кивнула, чтобы его поддержать.

- Кажется, я понял, зачем нужны огоньки в воде.

- Какие огоньки? - живо переспросил Андрей. - На том озере, под Приозерском?

- Да. Конечно, это странно...

- Говори, не стесняйся, - посоветовала тётя Люся. - Нас странностями не удивишь.

- Это мишень. - Слава и сжал руку в кулак. - Кто-то расставлял эти огоньки, чтобы была мишень, в которую целятся с большой высоты. Из космоса, например. Что-то ведь там было, под водой в озере, за чем гоняются шпионы и бандиты. Может, когда поняли, что это из земли не вытащишь - решили просто уничтожить? Чтобы никому не досталось.

- А не проще несколько ящиков тротила заложить? - засомневался Андрей.

- Не нам решать, что проще, - пресекла его сомнения Бердникова и обратилась к Ольгину: - Полковнику Сокольскому расскажи. Версия жизнеспособная. Если кому-то нужно перекрыть взрывом большую территорию - почему не устроить "падение метеорита"? Вот вам и будет "Ладожский Фантом-2".

Ольгин не успел удивиться, насколько хорошо Людмила Кирилловна осведомлена о расследовании на берегу Ряпушковского озера. Она добавила приказным тоном:

- Сходи к майору Киппари, пусть покажет тебе фото злодеев из картотеки. Если этот тип работал на Морина, наверняка он там есть. Или составите фоторобот и поищете программой распознавания. А потом - домой, отдыхать. Завтра утром едем в Белодорск.

* * *

(Фармацевтическое предприятие Никшова, СПб)

В просторном кабинете пахло ладаном: глава предприятия жёг ароматические палочки. Наверное, нервы успокаивал.

- Я думал, придёт ваша сотрудница, - разочарованно заявил Никшов, здороваясь с полковником Сокольским. Этот невысокий человек с жёстким взглядом серых глаз ему сразу не понравился. "Типичный гэбист", - подумал Никшов. Жжёные палочки не помогали. Сейчас Никшову казалось, что весь мир ополчился именно против него.

- У меня новая информация по делу, - сообщил Игорь, не обратив внимания на интерес главы предприятия к Инге Берестовой. - Хочу обсудить с вами, если не возражаете.

- А если бы возразил?

Чужая резкость на Сокольского не действовала. Неуравновешенный собеседник проигрывает, ещё не начав. Парадокс ситуации состоял в том, что Никшова Сокольский ни в чём преступном даже не подозревал. Скорее наоборот, собирался помочь.

Если собеседник сразу ставит на тебе жирный минус, лучше не выяснять отношения, а перейти к делу. Полковник прошёлся вдоль длинного стола и выложил прозрачный пакет с рисунком.

- Вам знакома эта схема?

Александр Робертович помедлил пару секунд, но приблизился. Его подсознательное желание сопротивляться исчезло, едва он разглядел хитросплетения линий и указателей.

- Это похоже на схему нашего малого химического цеха. Откуда она у вас?

Сокольский изучал фармацевтическое предприятие Никшова за сутки до взрыва у Ряпушковского озера. Получив от водолазов промокшую картинку, он сразу вспомнил, где видел похожее расположение помещений.

- Её выловили этой ночью, в затопленных катакомбах на Карельском перешейке, - сообщил он. - Нет предположений, как она могла там очутиться?

- Это провокация? Или вопрос риторический? - Александру Робертовичу не понравился собственный тон. "Как в сериале! - подумал он. - Если пришёл гэбист, значит будет вешать на тебя всех собак. Чушь какая! Мне нечего бояться!"

Полковник Сокольский продолжал смотреть на него ровным взглядом. Надо было исправить ситуацию, пока его действительно не сочли человеком, которому есть что скрывать. Никшов сосредоточился и сказал как можно спокойнее:

- Вчера ваша коллега пугала меня зомбированными сотрудниками. Сегодня ваши спецы перекапывают мою компьютерную сеть. Вы приходите и заявляете, что нашли схему моей фабрики на Карельском перешейке. Я начинаю думать, что всё это похоже на мистификацию, но не понимаю целей. Вы не могли бы объяснить, что происходит?

Игорь едва заметно усмехнулся, словно именно это и ожидал услышать.

- Александр Робертович! - Он отодвинул ближайший стул и сел. - Я здесь ради того, чтобы предотвратить последствия провокации, уже совершённой на вашей фабрике. Если вы ответите на несколько моих вопросов, мы сможем сообща разобраться, что происходит.

Ничего в тоне Сокольского не изменилось, но Никшов почувствовал, как отступает напряжение. Почему? Он не мог объяснить. Может, пришло осознание, что этот молодой полковник - не враг? Он приехал на предприятие один, не стал вызывать Никшова повесткой, насылать на него спецназ, трясти перед носом ордером.

- Давайте попробуем, - согласился Александр Робертович.

- Расскажите, как давно вы работаете с банком Павлова и зачем вам понадобилось пользоваться услугами финансовой организации из Петрозаводска.

- Это простой вопрос! - облегчённо признался Никшов. - Я занимаю место директора меньше года. Мой предшественник предпочёл банк Павлова, поскольку наша фирма располагалась в Петрозаводске, пока не построили филиал в Питере. Не было повода ничего менять.

- Хорошо. - Сокольский кивнул. - Вы связывались с банком после того, как обнаружили, что со счёта исчезли деньги?

- Конечно!

- И что ответил Павлов?

- Павлова не было в офисе, я разговаривал с управляющим. Он перепроверил все операции и прислал мне распечатки. По ним выходит, что никто не переводил нам денег. Мне ваши программисты объяснили, что вирусная программа, внедрённая нашим бывшим начальником безопасности, создала виртуальный аналог банка и якобы провела сделку, а после этого самоликвидировалась. Вместе с поддельным банком. До сих пор не могу взять в толк, как такое возможно! И зачем кому-то понадобилось красть наш "порошок" в таких количествах?

- А вот это - главный вопрос! - Игорь подался к нему через стол и спросил доверительно: - У вас есть предположения?

Никшов мрачно вздохнул.

- Утром я отправил химиков проверить следы полученного вещества, которое отгружали для отправки, - признался он. - Как раз перед вашим приездом мне доложили: в технологический процесс были внесены изменения и то, что получилось, не соответствует заявленному составу.

Глава вторая. Дипломатическое предупреждение

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

Едва машина полковника Сокольского покинула территорию фабрики Никшова, позвонил Юлиус Димитт.

- Я не хочу говорить с полковником Марусиным, - прямо сказал квенталиец. - У меня есть информация о вероятности диверсии на территории у вас. Мы можем встретиться без свидетелей?

"Можно подумать, что я смогу сохранить этот звонок втайне от контрразведки", - иронично подумал Сокольский, но вслух сказал:

- Обедали когда-нибудь в Лахта Плаза? Вам понравится.

- Когда?

- Через два часа.

- Мы можем быть там быстрее?

- Хорошо, через час, - согласился Сокольский, в очередной раз отметив, что если бы не странный порядок слов в части предложений, Димитта никто бы не принял за иностранного разведчика.

* * *

Лахта-Центр вызывает противоречивые чувства у жителей Питера. Кто-то обзывает его "кукурузиной" и высказывается в стиле "нафига поставили это уродство?" Другие признают, что башня из стекла и металла напоминает сказочный замок снежной королевы, да и окрестности вокруг Лахта-Центра наконец привели в порядок. Ещё недавно тут были сплошные помойки и останки частного сектора.

Как европеец, Юлиус Димитт готов был приветствовать грандиозное сооружение русских и тихонько завидовать: штука-то получилась впечатляющая. Но когда Димитт занял столик у окна, внушительная панорама города с высоты птичьего полёта мало занимала его мысли. Он встрепенулся, едва заметив Сокольского, поднялся навстречу, протянув руку для рукопожатия. Выглядел он точно так же, как в памятный вечер, когда подкарауливал Игоря на канале Грибоедова: подтянутый, с аккуратной стрижкой, в хорошем костюме, как и полагается атташе консульства.

- Полковник Марусин рано или поздно узнает об этой встрече, - предупредил Сокольский, опускаясь на стул. "Наверняка уже знает", - добавил он про себя.

- Вы передадите ему то, что посчитаете нужным, - живо ответил Димитт. Как опытный дипломат, он понимал, что свидания иностранных резидентов с представителями госструктур не проходят мимо глаз и ушей контрразведки. - Мне будет трудно объяснить полковнику Марусину, если он начнёт задавать свои вопросы.

- Я тоже люблю задавать вопросы.

- Вы задаёте другие вопросы. - Димитт обошёлся без предисловий и сказал прямо: - Есть сведения о диверсии. Она уже начата и вы имеете об этом информацию.

- Этого слишком мало, - возразил Сокольский.

- Хорошо. В нашу предыдущую встречу я говорил вам о создании 3D копий людей. Я сказал не всё.

"Кто бы сомневался! - подумал Игорь. - Случилось что-то серьёзное, раз вы решили продолжить тему, господин Димитт".

- Программа официально закрыта, но одна частная клиника продолжила опыты. Вы меня стимулировали проверить, что в ней делается. Мой надёжный человек нашёл способ попасть в клинику и получил информацию о незаконном продолжении работы над клонированием. Там он услышал о диверсии. Руководитель клиники сделал попытку избавиться от одного заокеанского куратора. Но тот выжил и оказался в руках нашей госбезопасности. Он согласился сотрудничать и подтвердил слух о том, что на одном из ваших предприятий было заказано опасное вещество, которое сейчас должны транспортировать в Калининград. Точные детали он не назвал.

Некоторое время Сокольский молча пил кофе. Квенталийцы выдали много информации. Вопрос: зачем? Понимают, что в случае открытого конфликта пострадает прежде всего маленькая Квенталия? Надеются заручиться поддержкой? Или просто уверены, что русские сами докопаются до правды, поэтому спешат убедить в своих честных намерениях? Значит, дело серьёзнее, чем кажется.

- Вы уверены, что ваш агент не находился под "погружением"? - спросил он. Возня вокруг диверсии может оказаться провокацией, цель которой - заставить русских предпринять ответные шаги, которые выгодны третьей стороне.

Димитт правильно понял его мысль и объяснил:

- Господин Сокольский! То, что я скажу, моё правительство всегда будет отрицать. Программа "погружения" разрабатывалась больше десяти лет, для нужд госбезопасности Квенталии.

Игорь не удивился. Только в фантастических боевиках могущественные подпольные организации осуществляют опыты, для которых требуется колоссальное финансирование, беря его не иначе как из воздуха. В реальной жизни крупные проекты всегда контролирует государство. Димитт продолжал:

- Программа была похищена на последней стадии разработки и уже применялась преступниками, не только на территории вашей страны. Мы заранее предусмотрели ответные меры на такой случай: против "погружения" создавался психологический блок. Большинство наших сотрудников владеют приёмами защиты. Мой агент - тоже. Поэтому все сведения, которые ему удалось передать, свободны от влияния программы "погружения".

"Самое время и нам обзаводиться психологическим блоком, - подумал Игорь. - Озадачу тетю Люсю". В любых словах, сказанных чужим дипломатом, сведений может оказаться больше, чем видно на первый взгляд. Димитт должен понимать, что его откровения подвигнут русских к более детальному изучению устройства для "погружения". Значит, квенталийское руководство дало добро на передачу этой информации и действительно надеется объединиться с Россией против кого-то из своих врагов.

- Я не знаю, что везут в Калининград под видом порошка от возгорания, - тщательно подбирая слова, говорил Димитт. - Но оттуда оно может попасть в любую европейскую страну. Вы понимаете, что Россия окажется в незавидном положении, если из неё приедет нечто опасное?

- Разберёмся, - пообещал Сокольский.

- Ещё одно, - остановил его Юлиус Димитт. - Говорю вам, потому что вы для меня выгодный собеседник. Много лишних людей знает, что вы занимаетесь проблемой "погружения". Позаботьтесь о своей безопасности. На вас уже начали охоту.

- Информацией владею не только я, - заметил Игорь. - Моё устранение ничего не даст.

Квенталиец смотрел на него, прищурившись.

- Вы умный человек, господин Сокольский. Но те, кто завладел нашим секретом, не такие умные. Люди забывают думать о последствиях. Я вас предупредил.

Сокольский не стал спорить. Он достал папку, с которой пришёл, и вынул из неё картонный пакет.

- У меня для вас небольшой презент, господин Димитт. Это - путевые заметки некой госпожи Малинкиной, сделанные ею много лет назад. Моё руководство приняло решение передать их вам. С условием, что вы обеспечите своей бывшей агентессе, Саре Ёгер, квенталийские документы. Иначе не будет смысла помогать ей выехать из России. Подробности можем обсудить отдельно.

Димитт был удивлён и даже не сразу забрал пакет. Потом его лицо приобрело разочарованное выражение.

- Я правильно понимаю, что сейчас этот конверт интересен только как часть истории? - спросил он.

"А про то, зачем нужно убрать из России госпожу Ёгер, ты даже не поинтересовался", - отметил про себя Сокольский.

- Вы умный человек, господин Димитт, - ответил он, поднимаясь из-за стола. - Возможно, вы сможете найти в её записях что-то ценное для своего руководства.

* * *

Едва Сокольский сел в машину, позвонил полковник Ланской.

- Игорь Сергеевич! Я проанализировал данные, поступившие с фармацевтической фабрики. В Калининград отправлен не гасящий порошок, в вещество, обладающее обратным эффектом.

- Я знаю, - ответил Игорь. - Можно вычислить, где сейчас находится железнодорожный состав?

- Я уже занимаюсь этим вопросом.

- Тогда я возвращаюсь на Треугольник, - сказал Сокольский. - Похоже, времени на размышления у нас не осталось.

Глава третья. Увлекательная поездка

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

(Окрестности города Белодорск, ИК № 8, май 2019 года))

Узкая асфальтовая дорога бесконечно петляла среди леса, успевшего покрыться молодой зеленью.

- Тут, по прямой, от города всего десять километров, - сообщил шофёр. - А напетляешь все пятьдесят. Болота!

Слава Ольгин, сидя рядом с водителем в новеньком УАЗике, разглядывал чащобу с подозрением. Людмила Кирилловна взяла его с собой в качестве сопровождающего, но Ольгин пока не понимал, что именно ему нужно делать. Сама Бердникова удобно устроилась на заднем сидении и просматривала что-то на планшете.

- А вы с инспекцией? - спросил водитель, лейтенант СК города Белодорска, куда Бердникова с Ольгиным прибыли сегодняшним утром.

Слава до поездки и о городе-то таком не слышал. Тем более, не понял, почему встречал их на вокзале представитель следственного комитета, а не управления местной исправительной колонией номер восемь. Но спрашивать не стал. Может, у генерала Чёрного личное знакомство именно в СК Белодорска.

Вместо того, чтобы ответить любопытному лейтенанту, Слава повернулся к Бердниковой. Та даже не среагировала на его жест, предоставив самому выпутываться.

- Типа того, - ответил наконец Ольгин и постарался перевести разговор на другую тему: - Дикие места!

- Да не очень. Непроходимые - это да, - охотно переключился лейтенант. - Сейчас-то дорога, а до демократии была грунтовка и бревенчатые гати через самые непроходимые участки. Зимник ещё был, но летом по нему даже в засуху не пролезешь. Свежа - это речка наша - тут изгиб делает, весной разливается здорово, так что не поймёшь, она болота питает, или болота - её. По Свеже, конечно, можно на моторке быстро до Кроткого добраться.

- А "Кроткое" - это что?

- Кроткий! Это остров, на котором ИК стоит.

- Понятно.

Слава не знал, что ещё спросить, поэтому замолчал. Шофёр тоже перестал трепаться и с четверть часа они молча петляли среди однообразного леса. Было видно, что в ложбинках между зарослями стоит вода. Кое-где она добиралась до самой дороги, но уходила в отводные канавы. Ольгин когда-то интересовался геодезией и прикинул, сколько трудов и денег нужно было положить, чтобы наладить тут настоящую асфальтовую трассу. И сколько грунта снять, чтобы добраться до твёрдой основы и насыпать заново сухую, надёжную полосу в десятки километров длиной.

За очередным изгибом дороги показалась такая же замысловатая излучина реки, а ещё минут через пять впереди замаячили белые стены. На остров вёл надёжный железобетонный мост, на другой стороне которого их встретили глухие ворота, выкрашенные в ярко-синий цвет. По верху стен извивалась колючая проволока.

- Приехали! - объявил шофёр, а к машине почти сразу направилось двое охранников с автоматами.

Людмила Кирилловна убрала планшет и вытащила документы. Их пропустили внутрь, провели по узкому проходу между одноэтажным кирпичным строением и высоченным забором. Здесь машина бы не развернулась. Слава, от нечего делать, прикинул, что разойтись в узком пространстве могут человека три - не больше. Он чувствовал себя неуютно. Повезло, что сам не попал когда-то в зону. Даже гостем тут не слишком-то приятно находиться. Тем более, ИК № 8 исполняла роль учреждения для людей, совершивших особо тяжкие преступления.

Внутреннее каре оказалось уже не таким мрачным. Двухэтажные кирпичные бараки, тщательно выбеленные, с поребриками и узорно выложенными углами, наводили на мысль, что когда-то давно тут была не колония, а какая-нибудь богадельня или монастырь. Миновав несколько постов охраны, они попали в кабинет местного начальства, подполковника Бориса Станиславовича Вердича. Он дольше всех изучал документы и бумаги, которые отдала ему Бердникова. Мрачное выражение лица подполковника не вязалось с его круглой физиономией, складочками вокруг глаз и задорным, толстеньким носом.

- Опоздали вы, майор, - сказал он досадливо, возвращая бумаги Бердниковой. - Миша! Чаю принеси гостям. Ну, и к чаю чего-нибудь.

- Что значит "опоздали"? - тревожно спросила тётя Люся, опускаясь в потрёпанное кресло.

- Помер Махеев.

Теперь гости смотрели на него с огромным интересом. Вердич досадливо махнул рукой и сел.

- ЧП у нас произошло, - признался он. - Попытка побега. Вчера.

- Почему нам об этом не сообщили? - тут же спросила Людмила Кирилловна.

От взгляда этой маленькой, внимательной женщины, подполковник предпочёл отвернуться вполоборота. Он полез в ящик стола и вынул папку с делом.

- По-старинке, - словно извиняясь, произнёс он, пододвигая дело к гостье. - Тут всё, что ваша контора запрашивала. Электронного варианта нет, уж извините.

- Ничего, я привыкла по-старинке, - обрадовала его Бердникова. - Так что случилось?

- У Махеева был сердечны приступ. Доктор обследовал, признал, что дело серьёзно, уладил все формальности, чтобы отправить его в Белодорск, в нашу больницу. А оказалось, что у них всё заранее подготовлено. Как за поворот от реки заехали, откуда уже не видно с вышки - на фургон напали. В деле я уже отчёт приложил, читайте.

Именно этим и занималась Людмила Кирилловна. На принесённый чай с бутербродами она не обратила внимания, предоставив Ольгину без неё подкрепляться местным угощением.

- Что это за хутор, куда они пробирались через болото? - спросила она на середине отчёта.

- Пара домов. Там раньше рыбацкая артель летом останавливалась, а зимой охотники. Тут волков немеряно, их и выбивали, с разрешения. Мы надеялись, что быстро перехватим беглецов. Сейчас не то время, когда легко через болота перебраться. В общем, там им оружие было приготовлено. Завязалась перестрелка. Попали выстрелом в канистру с бензином. Видимо, топливо оставили для моторки, которая ждала в паре километров, на реке.

- То есть, трупы обгорели, - заключила Бердникова.

- У Махеева была характерная татуировка, - указал на деталь в деле Вердич. - Она частично сохранилась. Лицо, правда, сильно пострадало, но причин думать, что это не он, у нас нет. Да и подельник его, такой же пожилой хрен, лучше сохранился. Оба тела сейчас в Белодорском морге.

- Понятно. - Бердникова закрыла папку с делом. - Хотелось бы взглянуть на трупы. Просто для очистки совести. Не зря же мы сюда ехали, в такую даль.

- Вас отвезут. Может, хотите побеседовать с кем-то из сокамерников?

Людмила Кирилловна отказалась. На вопросы, которые она собиралась задать Махееву, кроме него никто бы не смог ответить.

* * *

В морге их встретил угрюмый тип, жующий бутерброд с колбасой. От него разило плесенью, хлоркой и копчёностями. "Хорошо хоть не трупами", - подумал Ольгин, пока это чучело в прорезиненном фартуке изучало бумагу.

- Да я уже понял, - протянул он через минуту, которую потратил на доедание бутерброда, вытер руки и кивком пригласил следовать за собой. - Мне этот позвонил... Борис Станиславыч. Вам, поди, ещё и экспертизу надо показать?

- Будьте так любезны, - вежливо согласилась Людмила Кирилловна. - А всухомятку не ешьте, это плохо сказывается на желудке.

- Да? - удивился он, оглядываясь на Бердникову. Смотреть ему приходилось сверху вниз. Ростом детина был выше Ольгина, а толще минимум вдвое. - А я думаю, что у меня под ложечкой сосёт и изжога?

"Он не медик, что ли?" - подумал Слава.

В небольшой, на удивление аккуратной прозекторской, даже копчёная колбаса не смогла бы перебить трупный запах. Вдобавок ко всему, воняло горелой плотью. На столе лежало нечто большое, небрежно прикрытое тканой простынёй.

- Сейчас документики покажу, - пообещал детина и отошёл к столу.

Людмила Кирилловна бесцеремонно сняла простыню и приступила к осмотру. Ольгин, сказав самому себе, что Махеева он никогда не видел и в этих прозекторских делах ничего не понимает, остался рядом с дверью.

- Вот тут у него татуировочка характерная, - начал объяснять их провожатый, подойдя к трупу и показывая листами, запакованными в прозрачные файлы. - От лица, сами видите, что осталось. В отчёте написано, что там крыша рухнула и прямо на него. А могучий мужик был, однако.

- Здесь все отчёты экспертизы? - уточнила Бердникова.

- Генетическую не делали. И так ясно, кто это. Да и дружок его, с которым вместе бежали, целее оказался, его легко опознать.

Бердникова не стала переспрашивать, какую роль в опознании одного трупа играет наличие другого. Вместо этого полезла за телефоном.

- Татуировку сфотографирую, - оповестила она местного патологоанатома.

- Да сколько угодно!

Слава уловил, как женщина незаметно глянула на него и также аккуратно перевела взгляд на бугая в переднике. "Отвлечь, что ли?" - подумал Ольгин, закашлялся, отвалился на стенку и закатил глаза.

- Держите, упадёт! - воскликнула тётя Люся.

Бугай среагировал мгновенно, подскочил к Ольгину и подхватил подмышки, не дав упасть.

- Малохольный, - съехидничал он. - Первый раз, что ли? Садись вот, на стул.

- Лучше на воздух, - просипел Слава, старательно закатывая глаза.

Патологоанатом помог ему выйти за дверь. Секунд через тридцать вышла и Бердникова.

- Полагаю, больше нам смотреть нечего, - сообщила она. - Жаль! А я так надеялась застать Махеева живого и здорового! Поехали в гостиницу, Славочка.

- Может, чайку? - расщедрился хозяин заведения.

- Да нет, спасибо! Надо ещё билеты обратные заказать. Да и мой коллега, как я погляжу, ещё в себя не пришёл.

На улице она пожала Ольгину запястье.

- Молодец, быстро сообразил.

- Что-то важное нашли? - спросил он, понадеявшись, что ломал комедию с обмороком не зря.

- Сейчас узнаем. При водителе молчи.

Они сели в УАЗик и лейтенант быстренько доставил их в симпатичную двухэтажную гостиницу города Белодорска.

* * *

Обратные билеты можно было взять только на завтрашний день. Бердникова ушла в свой номер и отправила сообщение полковнику Сокольскому.

"Игорь! Извини за странный вопрос: Махеев был обрезан?"

Можно вернуться в зону, поднять дело, просмотреть приметы, но что-то подсказывало тёте Люсе, что это будет сложнее. Зато ответ от Сокольского пришёл минуты через две:

"Нет, - написал он. - Точно знаю, в бане с девочками вместе развлекались. Это не Махеев?"

"Нет, - ответила тётя Люся. - Надо срочно изъять тело".

"Озадачу генерала", - ответил Сокольский.

Бердникова убрала планшет в сумочку и уже собралась принять душ, но сперва глянула в окно. Она любила контролировать ситуацию, а к гостинице как раз подъехала машина. Вышло двое бугаёв, вроде патологоанатома, оглянулись по окнам и пошагали ко входу. Что-то Людмиле Кирилловне в них не понравилось. Тут в дверь постучали и Слава позвал из коридора:

- Людмила Кирилловна! Это я!

Она быстро подбежала к двери и открыла.

- Заходи! Не знаю, к нам ли гости, но если к нам - что-то мы с тобой откопали интересное, Славочка.

Ольгин запер двери и остался стоять рядом, прислушиваясь. Бердникова снова подошла к окну. Вовремя! Из машины вышел третий человек и прислонился к дверце, уставившись на окна.

- Занавески тут удобно висят, - похвалила Бердникова. - Знаешь, я так думаю, что эти мальчики идут к нам.

Ольгин полез за пистолетом, но она жестом остановила его.

- Обойдёмся без пальбы. Вдруг они с мирными намерениями.

Кто-то постучал в комнату, где жил Слава. Гостиничный новодел не обладал хорошей звукоизоляцией и, стоя у выхода в коридор в комнате Бердниковой, Ольгин слышал, как несколько раз проскрежетала соседняя дверь. Наверное, её пытались открыть без ключа. Наконец он уловил слова: "Тут пусто!"

Слава оглянулся по сторонам. Тётя Люся услужливо подпихнула ему тяжёлый торшер на металлическом стержне, с подставкой из деревоплиты. Не слишком поворотливая вещь для ближнего боя, но кто сказал, что нужно вступать в ближний бой.

- Если постучат по-хорошему, спрячешься за дверью душа, - прошептала Бердникова.

- Назад отойдите, - так же шёпотом ответил Ольгин.

Дверь встряхнули. Ольгин вовремя отодвинулся - в створку вломились со всей дури и замок выскочил. Дверь со стуком ударилась в стену. Весь проход загородила крупная фигура. Ольгин с размаха вломил по ней торшером. Человек вскрикнул, шарахнулся назад, налетев на своего товарища. Ольгин бросил торшер и пнул нападанца, придав ускорения. Ему показалось, что блеснул ствол. Дальше Слава не раздумывал. Он налетел на пришельцев, выбросив одного в коридор, а второму от души врезав ботинком по ногам, уронив на пол. Довершающий пинок в голову временно успокоил бандита. Но его товарищ из коридора бросился в атаку. Слава вцепился в его куртку и дёрнул на себя. Они споткнулись об упавшего и рухнули внутрь номера. Противник, тяжёлый как бегемот, навалился сверху, прижимая Ольгина к полу и наводя пистолет с глушителем. Слава вцепился в его руку и толкнул, не позволив выстрелить. Они возились в узком коридорчике, пыхтя и сопя. Слава не мог спихнуть тушу с себя, а перевернуться мешали стенки. Бугай не мог подтянуть руку с оружием - Ольгин цепко держал его за запястье. Сцена затягивалась...

Что-то смачно треснуло - и бандит расслабился, окончательно погребая Славу под своим центнером с гаком.

- Слава! - позвала Бердникова. - Жив?

- Куда я денусь, - прохрипел тот и принялся спихивать с себя бесчувственного "бегемота".

Он выполз, подобрал пистолет и ринулся ко второму. Тот едва начал приходить в себя, но дополнительный удар по черепушке решил проблему.

- Уходить надо, - скомандовал Ольгин, обшаривая второго нападанца и забирая у него оружие. Документов у парочки бандитов не оказалось.

- Я готова! - объявила Бердникова, держа в руках дамскую сумочку с планшетом.

- А вещи? - спохватился Ольгин.

- Трусы я себе новые куплю. Документы при тебе?

- Да.

- Тогда идём!

Они прикрыли за собой двери. Коридор поразил пустынностью и тишиной. Словно никто не услышал драки. Хотя, днём в гостинице могло никого и не быть.

- Под окнами их машина и ещё один клиент, заметила Бердникова.

- Идём туда. - Ольгин кивнул в противоположную от выхода сторону. - Я там балкон видел.

Не совсем понимая, что он задумал, Людмила Кирилловна поспешила следом.

- Нам лучше смыться из города, - сказал ей Слава, подходя к балконной двери и с рывка распахивая её, несмотря на все замки. В нём заговорил инстинкт беглеца, который выручал Ольгина ещё в его бытность водителем у криминального бухгалтера Никитина.

- Согласна, - признала его логику женщина, выходя следом на узкий балкон. - Но учти: я женщина немолодая, спрыгну со второго этажа - могу рассыпаться.

- Я вас поймаю, - пообещал Ольгин, легко подхватывая её на руки и переставляя на наружный бордюрчик балкона. - Держитесь за поручень.

Он перелез сам.

- Славочка! Ты серьёзно? - Она прижалась задом к перилам и вцепилась в них, ухитряясь одновременно сжимать пальцами сумочку.

- А какая альтернатива? - спросил Ольгин, соскользнул с края, придерживаясь за прутья решётки, повис, разжал пальцы и изящно спрыгнул, откатившись в сторону. Не успела Бердникова опомниться, как он уже стоял внизу, подняв руки.

- Прыгайте! Быстрее! Просто прыгайте и всё! Я поймаю!

Бердникова оглянулась на дверь в коридор, перекрестилась, прижала к груди сумочку - и прыгнула.

* * *

Подвозившего их мужика на Тойоте они попросили остановиться, не выезжая на трассу. Ольгин вовремя заметил, что на дороге маячит машина ГИБДД. Если кто-то из местного начальства решил избавиться от непрошеных питерских гостей, о них наверняка сообщили на все посты. Бердникова не могла взять в толк, какой белены объелось местное руководство (если, конечно, это оно), чтобы подослать убийц к двум чинам из ФСБ. Но жизнь - штука сложная. И не такое случается.

- Спасибо! Дальше мы пешком прогуляемся, - поблагодарил водителя Слава.

Они повернули на просёлок и зашагали прочь от города, но не заглубляясь в лес. Если верить россказням о здешних болотах, напрямик через эти места не пройдёшь.

- Не могу связаться с нашими, - пожаловалась тётя Люся, шагая вслед за Ольгиным. - Связи нет. Надо было раньше, на выезде из города позвонить. - Она заметила, что Ольгин держится за бок. - Прости, Славочка! Я забыла про твою рану.

- А то не прыгнули бы? - ухмыльнувшись, спросил он.

- А то придумала бы другой способ спуститься со второго этажа. Ладно, надо попасть в такое место, где работает связь.

За следующий час они "такое место" не нашли, зато миновали брошенную деревушку и перебрались на грунтовку, идущую примерно в нужном направлении. Впереди замаячила полоса реки.

- Я места совсем не знаю, - признался Ольгин. - А навигатор заработает, если интернет появится. Вот когда пожалеешь, что не взял простую бумажную карту. Вы не устали?

- Ещё нет, - поразмыслив, ответила тётя Люся. - Но скоро устану. На трассу нам выходить нежелательно. Любую попутку могут остановить и проверить.

- Так мы сейчас двигаемся в противоположную сторону от Питера, - заметил Ольгин. - Искать должны по направлению туда.

- Если они дураки - то да. Если нет - будут искать в любом направлении. И туда, где железная дорога, и даже в междугородних автобусах.

Они вышли к реке. Вдалеке маячил железобетонный мост. Судя по масштабу, там проходила трасса, на которую им нельзя. Внизу, у берега, валялась перевёрнутая лодка.

- А по реке? - предложил Слава.

- Уверена, оно дырявое, - выдала Бердникова, присвоив лодке средний род. - Кто будет оставлять на видном месте целую лодку? Но идея хорошая.

Лодка на вид казалась целой, была прицеплена цепью и огромным замком ко вбитому в землю железному колу. Вёсел, само собой, не было, зато валялось несколько жестянок.

- Я найду шест или палку, - решил Слава. - Пойдём вниз по течению, а палкой я буду отталкиваться, чтобы не сносило куда не надо. Теоретически это Свежа, а она, насколько я знаю, впадает в озерцо, рядом с которым большой рабочий посёлок.

- Не нравятся мне эти банки, - призналась тётя Люся, но спорить не стала. Она уже оттоптала себе все ноги и пришла к выводу, что пренебрегать физическими упражнениями нельзя, тем более после пятидесяти. Выносливости двигаться так же быстро, как Ольгин, недавно оправившийся от тяжёлого ранения, у неё не было.

Ольгин разбил примитивный замок камнем и вытащил цепь. Перевернув лодку, он столкнул её на воду и придержал, пока тётя Люся забиралась внутрь, прихватив с собой пару жестянок покрупнее. Подходящую палку Слава тоже нашёл, поэтому, запрыгнув следом в лодку, смело оттолкнулся от берега и направил их новое транспортное средство вдоль пологого берега реки.

Глава четвёртая. Соколов "осматривается"

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

(Череповец, весна 1938 года)

- И до чего вы, мужики, всегда грязные! - Хозяйка дома, приютившая Соколова, наморщила нос.

- По вагонам поболтайся, - огрызнулся тот.

Она не испугалась.

- Оправдаться каждый может. Чего сидишь? Раздевайся! Мыть тебя буду. - И ушла, прихватив из сеней ведро и ковш.

Вася отвалился к стенке, прикрыв глаза, но через минуту высвободил руки из рукавов пальто и принялся расстёгивать рубашку. Сопротивляться этой бабе почему-то не хотелось...

Часа через два, когда на улице совсем стемнело, он сидел в чистом исподнем и линялых, но тоже чистых брюках, за столом, в тёплой комнате. Плотные ситцевые занавесочки отгораживали от уличных глаз этот маленький мирок с вязаным ковриком, тряпичным абажуром, салфеточками на старом комоде и сочной бабёнкой лет за тридцать. Матрёна кормила его картошкой, салом, солёными огурцами, нарезала толстыми ломтями душистый серый хлеб. От водки Вася отказался, чем заслужил явное одобрение.

- А ты ладный, - приговаривала хозяйка дома, подперев пухлую щёку рукой и наблюдая, как гость уплетает нехитрый ужин. - Сила в тебе есть.

- С чего взяла? - спросил Вася.

- По голому мужику это сразу видно.

Соколов покосился на ней, но сообразил, что полчаса назад баба могла разглядеть его во всех подробностях.

- Ты тоже ничего, в теле, - вернул комплимент Соколов, чем заставил Матрёну тихонько рассмеяться.

- Только и всего?

- Такая видная, а одна живёшь. Не страшно?

Она неожиданно сделалась серьёзной.

- Да кому я нужна! Ходил один, а потом бандитом оказался. От меня тут как от заразной шарахаются. Боятся, что вернётся хахаль из тюрьмы - поубивает. Вот ты бы остался?

Она спросила так требовательно, что Вася перестал жевать и пристально посмотрел ей в лицо. Матрёна смутилась и опустила глаза, принялась смахивать что-то невидимое с наглаженной скатерти. Если то, что она говорила - правда, то ей ещё повезло. Он, как никто другой, это понимал. Поэтому и верить не спешил.

- Значит, его забрали, а тебя оставили?

- Тебе-то что?! - обиделась баба и ушла за загородку. Оттуда минуты через две проворчала неохотно: - Был тут один... Начальник. Поверил, что я такая дура и ничего не видела. Знаешь, почему?

Он не отвечал, тогда Матрёна осторожно выглянула. И ойкнула: Вася стоял прямо перед ней, снова глядя в лицо.

- Мне без разницы, - сказал он, запуская руки вокруг её талии и притягивая к себе. - Ты хорошая баба, я бы остался...

- Но не останешься, - прошептала она в ответ, но отпихивать не стала. Наоборот, обняла и расслабилась, сделавшись мягкой и податливой, словно его прикосновение лишило её сил, превратив из категоричной хозяйки дома на отшибе в простую беззащитную бабу.

* * *

Мужчина в шинели и синей фуражке офицера НКВД медленно продвигался вглубь череповецкого парка культуры. Он заметно прихрамывал, но тростью не пользовался, зорко оглядывался по сторонам и явно кого-то искал. Весеннее солнце располагало к прогулкам, поэтому на аллее с лавочками попадались мамаши с грудничками, бегали мальчишки в непомерно широких шароварах и тесных курточках. На торце одной из скамеек, сидя вполоборота, курил беломорину невысокий тип в тёмном костюме и кепке. Энкэвэдэшник прошёл было мимо, но резко остановился и повернул обратно.

- Товарищ! Закурить не найдётся?

- Садись, найдётся, - мирно ответил тип в костюме - и офицер осторожно опустился рядом с ним, придерживаясь рукой, чтобы не тревожить ногу.

- Я тебя сразу не узнал, - проговорил офицер, прикуривая. Он вытянул ногу и подставил лицо солнцу. - Давно тут?

- Шёл за тобой от больнички. Не рано выписался?

- Рана пустяковая, только мясо задето. На перевязку ходить буду, там сестричка такая милая - от одного вида выздоровеешь.

- Ты, Никифоров, сколько помню, ни одной бабы не пропускал.

- Да ладно, Соколов! Зато тебя ни одна баба не пропускала. - Он перешёл на деловой тон: - Что-то удалось узнать?

- Крутился у больницы странный тип, вынюхивал что-то. Я бы не обратил внимания, но он же потом у уголовного розыска стоял, высматривал. Знать бы, кого ищем. Ты мне не рассказал, чего ради тебя сюда пригнали.

- Извини, командир. - Никифоров смутился, так что уши покраснели. - Я всё думал: растяпа, даже не договорился, как будем встречаться. В общем, банда одна орудует по области. И в Вологде отметились, и на севере, и ниже, по Волге. Воруют по крупному, берут либо машины с приисков, из Карелии, либо загашники со всяким старинным барахлом. Есть предположение, что здесь, в Череповце, у них лежбище. Местных не трогают, но всплывают тут вещи из украденного, попроще и подешевле. Наверное, такие, которые нет резона хранить или искать хорошего покупателя. В общем, если коротко: я подозреваю, что здесь у них и прикрытие есть, в местной уголовке. Поэтому они и обустроились.

- И нападение на тебя это подтверждает, - продолжил Вася, затирая окурок носком ботинка.

- Где поселился? - спросил Никифоров.

- Там, у обувной фабрики, у одного дедка на квартире, - соврал Соколов, не собираясь ставить бывшего подчинённого в известность о том, где прячется. Привычка никому не доверять не раз спасала Васю от неприятностей. Тем более, череповецкая обувная фабрика "Диктатура пролетариата", в прошлом году перешедшая в ведение Вологодского областного управления легкой промышленности, отстояла от парка всего километра на полтора. Выделенный треугольный квартал в центральной части города с кучей маленьких построек делал её удобной для наблюдения. А уж сколько там можно было собрать сплетен и слухов - никакая газета не сравнится.

- Ко мне здешний начальник угро приходил.

- Нападавших опознали? - Вася был почти уверен, что в них признают местное хулиганьё.

- Мелочь! - скривился Коля Никифоров. - Местные отморозки, и раньше грабили приезжих. Ничего путёвого! Зато по последнему ограблению есть кое-какая интересная информация.

Соколов не пошевельнулся в сторону бывшего подчинённого, но слушал внимательно. Это уже могло помочь ему в поисках предателя.

- Перевозили машину редкостей, оставшихся от царского режима, для музея в Вологде. Картины, кое-какая утварь, серебро. На неё напали, видно, по наводке. Местный искусствовед утверждает, что среди вещей была редкая доска.

- Что за доска? - насторожился Вася.

- Такая, величиной с две хорошие книги. Сверху в неё каким-то хитрым способом вплавлена металлическая пластина с гравюрой. Нарисован на ней зверь с телом льва, клювом и крыльями. Грифон. И вроде бы, вещь очень редкая, для искусства ценная, хотя по количеству драгметалла недорогая. Вот если она где-то тут всплывёт - значит, и остальная коллекция рядом.

- Ладно, учту.

Вася собрался уходить, но Никифоров его остановил:

- Как встречаться будем?

- Да так же. Узнаю что - найду способ дать знак, где меня найти.

Он сунул руки в карманы и направился по аллее в противоположную сторону парка. Коля Никифоров с минуту смотрел ему вслед, думая о том, как ему хочется быть таким же спокойным и уверенным, вроде Васи Соколова. Тот болтается между небом и землёй, в чужом городе, но не думая о себе, берётся помогать в расследовании. Вздохнув, Никифоров вынул из кармана собственные папиросы и решил, что ещё посидит на солнышке, прежде чем идти в управление уголовного розыска. Пусть раненая нога успокоится.

Глава пятая. Белодорские приключения продолжаются

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

(Белодорск, кабинет одного из чиновников прокуратуры, май 2019 года)

- Никто не видел, куда эти питерцы делись!

Этими словами худой брюнет закончил рассказ о погроме в гостинице - и плюхнулся на ближайший стул. Лысый мужчина в гражданском костюме, к которому он обращался, наоборот вскочил. За время доклада он несколько раз хлопал челюстью, не зная, что сказать. Налив себе воды, он хапнул её махом, как водку и скривился.

- Идиоты! - вернул он себе дар речи. - Вы совсем охренели?!

Собеседник недоумённо посмотрел на него.

- А что мы должны были делать? Я узнавал про эту бабу, она у них там из крутых экспертов, наверняка что-то заметила! Какого лешего их пустили в морг? Да теперь...

- Молчать! - рявкнул лысый и поправил галстук. - Вы хоть понимаете, что наделали? - Теперь он заговорил спокойно. Даже сел обратно на стул. - Если бы твои недоумки их прикончили, тут на следующий день было бы всё ФСБ со всеми спецподразделениями, Собственная Безопасность и прокуратура в придачу! Вот тогда вся эта толпа точно бы узнала всё и обо всём. Ну, что такого они могли увидеть? Что? Труп не тот? Бумаги в порядке - на кремацию и дело с концом! Пока бы эти специалисты хлопали клювами, вы бы уже всё подчистили.

- Не прикончили, - вставил брюнет.

- И слава Богу! - Лысый снова вскочил, воздев руки. Но тут же успокоился и принялся ходить по кабинету. - Значит, так. Ускорьте с выдачей разрешения на кремацию.

- А эти двое? Я свояку в ГИБДД задание дал...

- Отменить! И чтобы никто их не искал! Пусть едут, куда хотят.

- А если...

- А если будут возмущаться - скажем, что напали местные хулиганы, которые по гостиницам работают. Мы тут ни при чём. Всё понял?

Брюнет кивнул и поднялся.

- Иди, работай! И чтоб никто их не трогал! Понял? Всем скажи.

- Понял, - недовольно проворчал брюнет и убрался из кабинета.

* * *

Тётя Люся задумчиво вычерпывала банкой воду со дна лодки. Разумеется, корыто оказалось с подвохом: рассохшиеся доски пропускали влагу, скапливалась она довольно быстро.

- Знаешь, Славочка! - произнесла Бердникова, в очередной раз убедившись, что связи всё ещё нет. - Неправильно мы с тобой поступили. Теперь наши новые знакомые быстро избавятся от тела и мы уже ничего не сможем доказать.

- Но вы же сообщили полковнику, что это не Махеев, - напомнил Слава.

- У него тоже время уйдёт оформить изъятие тела, транспорт в Питер. В Белодорске нет нашего филиала, придётся ждать коллег из соседней области, а сколько это займёт времени? Сутки? За 24 часа можно слона спрятать, не то, что избавиться от трупа.

- И что делать? - хмуро спросил Ольгин.

- Украсть тело! - выдала Бердникова и принялась вычерпывать воду. - Хотя, бесполезно! Мы не можем официально забрать труп, а неофициально - нельзя. Опять ничего не докажем, только неприятностей наживём.

И тут у неё сработал телефон! Ольгин едва не выронил шест, а тётя Люся бросила банку на дно лодки и схватилась за сумочку.

- Наконец-то! Дмитрий Иванович! Спасайте! Мы тут скоро потонем в этой местной Свеже, а вам придётся доказывать, что Махеев жив и благополучно удрал из мест заключения!

* * *

(Белодорск, на следующее утро, около городского морга)

Во дворе морга собрались представители из ФСБ и начальник зоны, подполковник Вердич, с которым созвонились из Питера и потребовали организовать выдачу тела Махеева. Он ещё ночью организовал охрану, чтобы труп никуда не пропал, но всё равно волновался и поглядывал на часы.

Наконец, сотрудники морга выкатили на тележке оцинкованный ящик. Солдаты подхватили его за ручки и собрались заносить в автобус, но эфээсбэшник поднял руку.

- Стоп! Открывайте ящик!

Солдаты неохотно принялись возиться с креплениями. Суета вокруг оцинкованной "посылки" никому не нравилась, но питерец оказался дотошным. Стоял рядом, держа в руке листки бумаги с разрешениями на вывоз тела и отправку его спецсамлётом в Питер. Когда крышку откинули, он сунулся внутрь, несколько секунд всматривался в содержимое и наконец произнёс:

- Это не Махеев.

- Что? - Начальник тюрьмы подскочил к нему. - Да быть не может... Вы его в лицо знаете? Он сейчас выглядит не так, как на фото...

- Это! Не! Махеев! - раздельно повторил сопровождающий, глядя на Вердича, так что тот отпрянул.

- Вот придурки! - воскликнул он, словно до него только сейчас дошло. - Разгильдяи! Ну, чего встали! В морг! Быстро найти труп Махеева! Сейчас исправим, - заверил он приезжего.

Тут питерский сопровождающий оглянулся по сторонам.

- Мы когда к воротам подъезжали, катафалк выезжал, - вспомнил он.

- Да, один из наших подопечных скончался. Родственникам разрешили забрать его для кремации. Но там всё чисто, документы оформлены как надо...

Последние слова ему пришлось кричать вслед питерскому гостю. Тот уже махнул своим помощникам, прыгнул в машину - и вся компания с пустой труповозкой ринулась в сторону выезда с территории.

* * *

Дальнейшие события разворачивались в темпе дешёвого боевика. Погоня настигла ритуальный автобус, когда он свернул в лесополосу, отграничивавшую город от трассы на северо-запад. Машина силовиков обогнала печальный транспорт и вынудила прижаться к обочине. Катафалк окружили люди с автоматами, один из них распахнул заднюю дверь и рявкнул:

- Выходите!

- Да что вам надо? - В кузове кроме двух парней сидела худощавая женщина. Она и начала возмущаться первая. - Как вы можете?! Даже после смерти покоя Лёшеньке нет...

Она кинулась к дорогому, лакированному гробу, попыталась удержать крышку, которую сдирали агенты ФСБ. Один из силовиков сцапал даму за талию и приподнял, освобождая дорогу коллегам.

- Что вы делаете! Креста на вас нет! - возмущённо кричала несчастная, во все глаза глядя на гроб, но не забывая брыкаться. По причине узкого пространства, она успела разглядеть лицо покойного (точнее, жуткую обгорелую массу) и осеклась, прекратив сопротивление.

- Это не Лёша! - просипела она через силу.

- Что и требовалось доказать, - поддержал один из фээсбэшников.

Сопровождающий покосился на него, но тут дама начала обмякать - и её срочно вынесли, подышать свежими выхлопами с шоссе.

- Не волнуйтесь! Просто перепутали клиентов в морге. Всё будет хорошо, сейчас вы вернётесь и заберёте вашего Лёшу, - успокаивал женщину офицер силовиков, пока его подчинённые вытаскивали наружу гроб, чтобы перегрузить его в свой автобус.

Тут один из родственников женщины возмутился:

- Эй! А гроб-то! Гроб-то верните! За него деньги заплачены!

Сопровождающий остановился и мрачно вздохнул. Потом полез в карман за телефоном.

- Сейчас договоримся, - пообещал он. - Вы тоже на аэродром? Вот и хорошо! Там покойников обменяем.

Дама побледнела, готовая упасть в обморок, но её подхватили под локти. Категоричный вид фээсбэшников пресёк дальнейшее выяснение отношений.

Людмила Кирилловна Бердникова вместе со Славой Ольгиным приехали следом и, выбравшись из машины, наблюдали финальную сцену со стороны. Оценив ситуацию, тётя Люся заметила:

- Вердичу будет трудно доказать, что он ни при чём.

- Жаль мужика, - согласился Слава. - Зато его стараниями труп того бедолаги не успели сжечь.

- В любом случае, мы уже сделали, что могли, - признала Людмила Кирилловна и полезла обратно в машину.

- А поиски Махеева? - поинтересовался Слава.

Бердникова приостановилась, оглянувшись на него. Вид у Ольгина был такой, что она вылезла обратно, заинтересованно спросив:

- Что?

- Дурдом какой-то! - высказал Ольгин, подняв руку, словно хотел покрутить пальцем у виска. - Как такое вообще могло случиться? На дурака вывезти человека, который пожизненно сидит. Дурдом! У них же своя больничка должна быть, а Махеева тащат в город! - Бердникова с таким интересом на него смотрела, что Слава бурно продолжил: - За поворотом торчит засада, которая нападает на тюремный фургон. А какого хрена с ним ещё-то одного зэка потащили. Махеева за руку держать? И почему труп Махеева оказался в городском морге, а не в тюремном? Это сколько человек нужно подкупить, и сколько им нужно дать, чтобы такое провернуть? - Он споткнулся о свои собственные рассуждения и уставился на Людмилу Кирилловну, отвесив челюсть. - Или не подкупить?

Последнюю фразу Ольгин произнёс тихо и осторожно. Бердникова похлопала его по плечу и серьёзно кивнула.

- Мне, во время твоего горячего монолога, то же самое в голову пришло. Хотя это бред и вряд ли такое возможно. Но говорить об этом с кем-то из здешних мы не можем. Поехали, Славочка! Всё равно нужно возвращаться в Питер.

Глава шестая. Про алмазы и грифонов

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

(Череповец, 1938 год)

- Как вы ухитряетесь войти в закрытую квартиру? - возмутился ювелир Буровский, подскакивая в постели. - И вообще, вы обещали, что я больше вас не увижу.

- Так не смотрите, - душевно пришепётывая, посоветовала тень на стуле.

Степан Галактионович уставился на него во все глаза, но этот бесцеремонный тип снова сел так, что черты лица невозможно разглядеть. И голос специально понижал, хотя когда люди говорят полушёпотом, у них у всех похожая интонация. Буровский вздохнул и опустился обратно на подушки.

- Я, между прочим, своё слово держу, - сварливо проворчал он. - Никому о вас не сказал, ни у кого не спрашивал.

- Предлагаю вам хорошо заработать, - продолжал бубнить ночной гость. - Я ищу картину. Она краденая, я надеялся перехватить её в другом месте, но сейчас точно знаю, что она в Череповце. Наверняка её захотят сбыть.

- Я не скупаю краденое! - возмутился Буровский и снова подскочил, прижимая к груди край одеяла. - Я честный ювелир...

- Городок маленький, вы тут заметная фигура, значит можете получить интересующие меня сведения, - не обратив внимание на его возмущение, продолжил гость. - Просто найдите и купите её для меня. Потом ставьте свои условия.

- Что за картина? И откуда я знаю, что вы не убьёте меня и не заберёте её даром?

- Не подавайте людям идей, - посоветовал гость. - Мне кровь ни к чему, но кому-то может показаться интересным. Мне нужна доска, на которую набита металлическая гравюра. Размер примерно в две большие книги. На гравюре изображён грифон. Металл похож на серебро.

Теперь ювелир слушал его очень внимательно.

- И чего особенного в этой доске? - осторожно спросил он.

- Принесите - я расскажу.

- Куда? Как?

- Придумайте. Узнайте по своим связям. Не подавайте виду, что она вам очень нужна, наверняка дорого за неё не попросят. Когда она будет у вас - я снова приду. И не бойтесь, я не оставляю за собой трупов. Что можно купить за деньги, необязательно отбирать.

Он поднялся со стула. Ювелир убедился, что впечатление у него осталось правильное: незнакомец среднего роста. Но это и всё, что можно сказать. Свободная одежда и ничем не примечательные движения не оставляли шанса опознать этого человека при свете дня.

- Мне снова лежать полчаса? - спросил он сварливо.

- Будьте так любезны, - отозвался гость из прихожей.

Тихо скрипнула входная дверь - и Степан Галактионович почувствовал, что остался один в своей квартире.

- Надолго ли? - пробормотал он, лёг и накрылся одеялом.

* * *

На следующее утро Степан Галактионович Буровский не спеша топал привычным для себя маршрутом. От дома, где он жил, до мастерской в спокойном темпе уходило полчаса. Как раз хорошая прогулка, чтобы не терять бодрости. Правда, сегодня Степан Галактионович вёл себя не так уверенно, как обычно, часто оглядывался, останавливался, стараясь выглядывать в отражениях окон кого-то неведомого. В хорошую погоду он сворачивал на небольшой бульвар (так было длиннее, зато народу меньше), но в этот раз Буровский перешёл улицу, снова огляделся - и вдруг шустро нырнул в узкий проулок между домами. Тут и тротуара толком не было, а в ширину проехал бы мотоцикл без коляски или велосипед. Впереди виднелся заросший густыми кустами сирени дворик, полоскалось на ветерке бельё, вывешенное прямо из окон. Буровский прошёл ещё шагов десять в сторону мелькавших белых полотнищ, остановился и прислонился к стенке дома под окном. Подобрав с дороги камушек, он бросил, не глядя, через плечо. Стекло звякнуло. Секунд через десять, пока ювелир вытирал лоб под шляпой, окно растворилось и на подоконник облокотился мужик в растянутой майке.

- Ну! - бросил он, раскуривая папироску.

- Не нукай! - сварливо потребовал Буровский. - Приходил он ко мне! Снова!

- Что ему надо? - Мужик затянулся папироской и наклонился вперёд, выглядывая из-за подоконника на фетровый верх ювелирской шляпы.

- Ему нужна доска.

- Чего? - недоверчиво переспросил мужик, перестав курить.

- Штука такая, величиной побольше конторской книги. На ней сверху, на листе металла, грифон.

- Чего-чего? - уже осторожнее переспросил мужик, так и держа папироску в руке.

- Зверь такой: четыре лапы, хвост, крылья на спине и вместо морды - птичий клюв.

- Тьфу! Гадость какая! - выругался мужик.

- Может, и гадость, да только он сказал, что эта штука его фамильная, а недавно её украли вместе с другими ценностями из старой усадьбы, которая у болота...

Мужик отбросил папиросу, легко перемахнул через подоконник и вмиг оказался перед ювелиром. Отряхнув штаны, он упёр руки в бока, надвинувшись на Степана Галактионовича.

- Откуда этот чёрт знает про то, что ценности эти украли?

- Да я-то при чём?! - вскричал Буровский, отступая и прижимаясь к стене. - Нашёл у кого спрашивать!

- Алексаша! - Сверху из окна выглянула томная девка с растрёпанными волосами. - Ну ты куда исчез-то?

- Кыш! - махнул на неё Алексаша. - Иди, самовар поставь! Сейчас приду, завтракать будем. - Когда бабёнка исчезла, он снова наступил на ювелира. - Так ты узнай!

- Сами узнавайте, - заявил ювелир, закрываясь портфелем. - Не моё дело, откуда этот тип знает о заначке, которую в усадьбе откопали. Может, это вообще сам Первой явился за своими вещичками!

- Да брось! Он помер давно, - недоверчиво проговорил мужик, но натиск ослабил, прислонился плечом к стенке и полез за новой папиросой. - И сколько этому твоему визитёру лет?

- Трудно сказать. По повадкам, я бы сказал, что он ещё молодой.

- Во! А владельцу шахты в семнадцатом году было ближе к пятидесяти.

- Ну, не знаю! - Ювелир глубоко вздохнул и опустил руки с портфелем. - Только если чего узнаешь про такую доску, ты уж скажи, голубь! Я так чую, что денег она стоит больше, чем любой другой скупщик даст.

- Узнаю, - протянул мужик.

- Алекса-аша! - раздалось из открытого окна.

- Да иду я! - рявкнул знакомец ювелира, зажал в зубах папироску, подпрыгнул, зацепившись за подоконник - и ловко залез в окно. - Сюда не ходи! Сам приду! - буркнул он напоследок - и окно закрылось.

Буровский постоял ещё с минуту и побрёл в обратную сторону. Самое главное он Алексаше не сказал: алмазы, которыми расплатился таинственный незнакомец первый раз, действительно оказались уникальными, с той самой шахты, которая до революции принадлежала Ивану Первому. Была в них характерная особенность, видная лишь специалисту. Но зачем грубым бандитам знать о таких тонкостях? Сейчас главное, что незнакомец может знать, где остальные бриллианты. А они ювелиру очень бы пригодились.

Глава седьмая. Переплетение событий

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

(Лодейное Поле, май 2019 года)

Данила Некрасов считался в УВР ценным работником из-за своей скрупулёзности. Получив в руки таинственную тетрадь, он просидел с ней несколько часов, напросился остаться в музее на ночь, прикорнул тут же на диванчике ближе к рассвету, а утром уже одолевал смотрительницу.

- Я обратил внимание, что в тексте есть вставки. - Данила открыл тетрадь ближе к началу и показал несколько абзацев, написанных мелким, убористым почерком, совсем непохожим на замысловатые "крючочки" бабы Гапы.

- Да, мы тоже обратили внимание, - вспомнила женщина. - Это отрывки из одной дореволюционной книги. Она до недавнего времени хранилась у нас в разделе редкой букинистической литературы. Кто делал эти выписки - неизвестно.

- А где теперь книга?

Женщина некоторое время возилась с чайником и угощением. Некрасов терпеливо ждал.

- Её украли, - призналась наконец собеседница, посмотрев на него. - Давно, в конце 90-х. Прямо с витрины. У нас тогда не было ни сигнализации, ни камеры наблюдения. Кто-то просто открыл стеллаж и вынес книгу из музея.

- А что за книга - вы не помните?

- Я тогда ещё не работала... - Она открыла ключом железный шкафчик и выкладывала на стол инвентаризационные журналы. Их в местном музее обнаружилось целых четыре. - Погодите, сейчас попробуем найти. Вот, нужный нам период.

Данила не выдержал, вскочил и заглядывал теперь через её плечо в исписанные номерами и описаниями таблицы.

- Алхимический трактат? - ухитрился разобрать он, хотя почерк того, кто проводил инвентаризацию, приближался к врачебному.

- Да! Вот смотрите, название по-латыни.

- Я сфотографирую? - уточнил Данила, получил разрешение и быстренько сделал несколько снимков на телефон, сразу переправив их в штаб-квартиру УВР в Питере. - Наверное, дорогая была книжка?

- Погодите! Мне ведь о ней рассказывали! Эта книга до революции принадлежала местному предпринимателю, владельцу алмазной шахты рядом с тем посёлком, в котором жила наша старушка. Сейчас припомню... - Она приложила палец к губам, словно это помогало ей сосредоточиться. - Ну конечно! Иван Первой! С ним была интересная история. После революции он уехал в своё имение, под Череповцом. Вроде, там и погиб. Хотя, была там какая-то история с бегством за границу и возвращением перед самой войной, в конце 1930-х. Точнее не помню, - призналась женщина.

- А кто может знать? Наверняка должны были сохраниться сведения, - спросил Данила, смутно подозревая, что ему светит поездка в Череповец.

- Так это мы можем уточнить! - Смотрительница музея, загоревшись его энтузиазмом, уже искала кого-то на своём раскладном телефончике. - Танечка! Это Маша Петрова!.. И я рада тебя слышать, дорогая! Ты когда дежуришь в Архиве? Завтра? Жди с тортиком! Я тебя с таким приятным молодым человеком познакомлю!..

Данила принялся сосредоточенно разглядывать инвентарные записи.

- Хорошо, Танюша! Жди! - Она победоносно повернулась к Некрасову. - Завтра пойдём в Архив, я познакомлю вас с человеком, который работал с этой книгой до её исчезновения и наверняка отыщет для вас информацию про Ивана Первого.

* * *

(Череповец, 1938 год)

Матрёна, едва заслышав его шаги, выплеснулась в сени, на ходу поправляя уложенные вокруг головы волосы. Она не улыбалась, но смотрела во все глаза, будто не верила, что жилец не обманет и вернётся.

- А я ужин сготовила! - обрадовала она Васю. - Сейчас воды принесу, умыться.

Стол сегодня оказался в разы богаче. Хозяйка дома успела разжиться соленьями, наготовила закусок, порезала щедрыми ломтями розовую колбасу. Соколов даже загрустил, ощутив себя обманщиком, который обнадёживает одинокую бабу, а сам всё равно сбежит. Но он и не обещал ничего, поэтому муки совести прошли, едва начавшись.

- Садись, сейчас супчику куриного налью, - пообещала Матрёна, скрываясь за дверью кухни, чтобы через минуту появиться с огромной суповой тарелкой.

Как и накануне, она села напротив и наблюдала, как он ест. Васю это мало смущало, да и аппетит в последнее время проснулся зверский. Может, потому, что рана перестала беспокоить?

- Рома! - позвала Матрёна.

Соколов не дрогнул, но на мгновение ложка остановилась на полпути.

- Чего? - спросил он и отправил душистый суп в рот.

- Ты ведь не Рома, - утвердительно сказала женщина. Осуждения в её тоне не было, скорее грусть. - Как твоё настоящее имя?

Соколов смолчал. Она вздохнула и смирилась.

- На рынке сейчас всё, что угодно, можно купить. Были бы деньги.

Вася отложил ложку и полез во внутренний карман. Женщина возмущённо выпрямилась.

- Ты чего?

- Подумал, может, тебе что-то нужно, для дома там, - примирительно проговорил Вася.

- Всё есть. И за комнату ты заплатил, если помнишь. - Теперь она говорила суше и больше напоминала ту категоричную хозяйку дома, какой была до совместно проведённой ночи.

"Гордая, - подумал Вася. - Так-то лучше".

- Умная ты баба, - ввернул он комплимент и взялся за тушёную капусту с копчёными рёбрами.

- Была бы умная, не сидела бы тут одна, - со вздохом призналась Матрёна, но стряхнула задумчивость. - Я вот чего на рынке слышала: болтают, что хозяин поместья вернулся. Будто, видели его в городе.

- Что за поместье? - искренне удивился Вася.

- То, которое в конце зимы ограбили. Да не поместье! Так, хутор, да дом каменный. Ценности из него везли, да на конвой бандиты напали. Только говорят, во всех тех ценностях главного не было, что ещё с семнадцатого года ищут.

Вася заинтересовался. Даже жевать перестал.

- Ты ешь, - подсказала Матрёна. - Я девчонкой про него слышала. Первой была его фамилия, а звать Иваном. Только он тут почти и не жил, у него шахта алмазная на севере, в Карелии была. Сюда наездами приезжал, а после революции вроде как убили его. Искали алмазы, что он добыл. Пытали, да замучили. - В её голосе не было сочувствия, словно она сама не верила в то, о чём говорит. - По мне, сказки это, но бабка моя твердила, что алмазы эти проклятые и на них печать нечистого, потому что хозяин с колдуном спутался. Мол, в каждом таком алмазе есть червоточина какая-то, что знающий человек их сразу распознает.

- Что может быть в алмазах? - Вася не особенно поверил, но сообразил, что за каждой такой историей должна стоять хоть толика правды. - Да и помещик этот, как его... Первой, как бы сейчас явился? Он наверняка и тогда уже немолодой был.

- Не знаю, - строго заявила Матрёна и забрала со стола пустую посуду. - Если с нечистым спутался, так может и жив. И почему старый? Говорят, он в революцию ещё молодой был.

Знал бы Вася Соколов ту байку про добытчика алмазов, которую рассказывали в Лехтикуси Бессмертову, заинтересовался бы словами женщины сильнее. Но его больше занимало, как искать предателя среди местных милиционеров. Иван Первой. Имя Вася запомнил, решив, что при случае порасспросит, может, впрямь явился какой молодчик из-за границы, свои старые клады искать. Тем более, если ограбили фургон, который вёз ценности из его бывшей усадьбы, так не сам ли он это организовал? Если даже ему было в революцию лет 30-40, так и сейчас 50-60 - не больше. Вполне активный возраст.

* * *

Предрассветные сумерки уже пробивали первые лучи весеннего солнца, но здесь, перед разрушенной усадьбой, оставалось сумрачно и сыро. Лес успел подступить к самой ограде, до последних шагов скрывая обломок старого мира от посторонних глаз. Но и пришельцы появлялись в видимости, лишь когда подходили вплотную. Створки ворот держала верёвочка. Человек, незаметно подойдя по колдобистой дороге, просто перерезал её и вошёл во двор.

В сторожке горел свет. Местный сторож успел поставить на керосинку чайник и толкнул в бок спящего на топчане мужика в милицейской форме.

- Вставай, Соломон! Утро проспишь.

Милиционер Соломон издал неясный звук и пошевелился.

- Вставай! Завтракать пора, - не отставал сторож, которому надоело скучать наедине со своими мыслями.

- Ох! - Сломон повернулся на спину и прохрипел, глядя в потолок: - Чё те неймётся, Степаныч? Спал бы и спал.

- Тебя охранять прислали - вот и бди.

- Да чё тут бдеть-то? - Соломон спустил ноги с лежанки и сел, обеими руками почёсывая голову. - Охранять нечего. Уж покрали всё.

- А друг бандиты вернутся? - продолжал донимать сторож.

- Зачем?

Дверь внезапно распахнулась. Сторож чуть не выронил чашки. Милиционер Соломон дёрнулся к кобуре с оружием, но не достал. Уставился на высокого незнакомца в интеллигентном пальто и чёрной шляпе.

- Простите за ранний визит, товарищи, - спешно проговорил тот. - Заплутал я. Может, подскажете, что это за места?

- Ф-фух, - выдохнул сторож и поставил чашки. Соломону явление хорошо одетого незнакомца, ранним утром, посреди леса, казалось странным, но вошедший сразу объяснил:

- Я не пешком. У меня машина в километре отсюда. Бензин кончился. Сидеть до утра не захотелось, я и пошёл разведать.

- Документы предъявите, товарищ, - начал строжиться Соломон, которого незнакомец совершенно не успокоил. - Как это вы на боковушку свернули с нормальной дороги? Её же и днём еле видно.

- Сам не знаю, - признался незнакомец, протягивая милиционеру паспорт. - Из Москвы я, искусствовед. Командированный.

- Так вы по поводу ценностей из той усадьбы? - разболтался сторож. - Уж всё вывезли, да бандиты напали. И машину угнали со всем добром.

- Степаныч! - осадил его Соломон, поднимаясь с топчана. - Вы, гражданин, что же, совсем один приехали?

- Увезли, значит?

Незнакомец придвинулся, протянув руку за паспортом. Он оказался совсем близко к милиционеру. Сторож увидел, как неожиданно гость обнял Соломона, да так крепко, что тот захрипел. Потом что-то хрустнуло - и Соломон стёк на пол, словно ему очень захотелось спать. Степаныч хотел было спросить, что с ним, но незнакомец посмотрел на него холодным взглядом и спросил так буднично и спокойно, словно ничего страшного не произошло:

- Так куда ценности увезли?

- В Череповец, - машинально ответил сторож.

- Кто их украл?

- Банда тут... Местная...

- Спасибо, - поблагодарил вежливый незнакомец, сделав ещё шаг и заслоняя от сторожа всё пространство маленькой комнатки.

Глава восьмая. Предложение, от которого трудно отказаться

Санкт-Петербург, Временной предел прочности 2

(Санкт-Петербург, один из бизнес-центров на Охте, 2019 год)

Перед самой поездкой в этот бизнес-центр, полковник Сокольский получил сообщение от Ланского. Тому удалось расшифровать надписи, сфотографированные на стенах катакомб у Ряпушковского озера.

- Шифр оказался не совсем шифром, - объяснил Игорю Ланской. - Это надписи на английском языке, но записанные с использованием букв одного ныне несуществующего языка. Для пущей сложности, в грамматику внесены периодические ошибки, закономерность которых мне тоже удалось понять. Перевод текста вас заинтересует. Прочитайте.

Сокольский прочитал, пока ехал на Охту. Предпринимать ничего не стал, прошёл через проходную, предъявив удостоверение и поднялся на двадцать второй этаж. Тут его уже ждала милая девушка в деловом платье, длина которого позволяла увидеть её стройные ноги почти целиком. Сексуальная красавица проводила полковника в просторный кабинет своего шефа.

- Знакомое помещение? - спросил моложавый брюнет в костюме-тройке и контрастном малиновом галстуке.

Вид на Охту через стеклянные стены двадцать второго этажа впечатлял. Где-то далеко внизу, в парке, сверкали на солнце церковные кресты. Беглым взглядом заприметив именно их, Сокольский почувствовал, как его отпустило напряжение, с которым он явился сюда, в бизнес-центр, сыгравший когда-то роль в гибели его брата. Именно тут, на выходе, люди Шеллера задержали Олега Сокольского, увезли его в гавань и там убили. Игорь не боялся повторить судьбу Олега. Слишком много людей знало, куда он поехал, чтобы устраивать ему ловушку. Но само здание из стекла и стали вызывало невесёлые ассоциации.

- Я не поднимался дальше первого этажа, - ответил Сокольский и перевёл взгляд от окон на фешенебельного собеседника.

- Присаживайтесь, Игорь Сергеевич. Моё имя - Аркадий Георгиевич Кубов. Я - директор акционерного общества "Спираль".

- Новые технологии в градостроительстве, - перебил его Сокольский, давая понять, что осведомлён об основной деятельности компании, безопасностью которой занимался один из "погружённых", недавно пришедших себя в лаборатории УВР. Руслан Тагирович Каматов. Несмотря на экзотические имя-фамилию, родился и вырос этот человек в Питере, предки переехали сюда почти сразу после Великой Отечественной. Восстанавливали город после блокады, да так тут и остались, поддерживая связь с чеченской роднёй. После того, как его удалось вытащить из погружённого состояния, он вызывал у Сокольского больше всего сочувствия. Честный, прямой человек, горячо любимый семьёй и детьми. Он угодил в ситуацию с "погружением" благодаря своему начальству, которое настояло на лечении в квенталийской клинике. А начальником его был вот этот самый Аркадий Георгиевич Кубов!

Сокольский опустился в предложенное ему кресло, оставив размышления при себе. Он ждал, что скажет тот, кто пригласил его в это стеклянное здание.

- Я буду говорить прямо, - начал Кубов, устраиваясь в кресле напротив. - Тем более, что подслушивающих устройств здесь нет, а вас на входе проверили на наличие маячков или диктофонов.

- Иными словами, если я захочу обнародовать то, что услышу, за пределами вашего кабинета - у меня не будет доказательств, - утвердительно проговорил Сокольский.

- Именно так! "Спираль" - лишь прикрытие. Я представляю серьёзную международную организацию, деятельность которой России как таковой не касается. Мы объединяем людей, которых не устраивают изменения, происходящие в европейском сообществе. Вся эта толерантность, эмигранты-мусульмане, агрессивная политика против традиционного жизненного уклада - это лишь поверхность наших интересов. У нас имеются доказательства, мы можем открыть общественности глаза на то, кто стоит за столь быстрым процессом деградации европейских сообществ. Но применить эти доказательства на практике мы не можем. Для этого нужны слишком радикальные средства, на которые Европа не пойдёт. Пока не пойдёт. А действовать по принципу "пятой колонны" - значит, открыться раньше времени и спровоцировать своё уничтожение.

- И вы изыскиваете средства повернуть ситуацию в свою пользу, - всё так же утвердительно высказал Сокольский.

- Я вижу, что вы как раз тот человек, который нам нужен, - похвалил Кубов. - Схватываете на лету.

- Просто получил дополнительную информацию по делу, которое веду, - не поддался на его похвалу полковник. - Если бы следы вашей деятельности сконцентрировались в руках контрразведки - там сделали бы те же выводы, что и я.

Аркадий Георгиевич подался к нему, глядя прямо в лицо.

- Вы действительно так думаете? Иногда нужно мыслить нестандартно и объединять вещи, которые на первый взгляд кажутся никак не связанными. Назовите хоть одного человека, который сделал те же выводы, что и вы!

Сокольский спокойно выдержал его взгляд и печально усмехнулся.

- Вы переоцениваете свою конспирацию, - ответил он. - Но кое в чём правы: я оказался первым, кто свёл разрозненные результаты воедино. То, что вы делаете, имеет конкретное название: терроризм.

- Не спешите навешивать ярлыки! - резко сказал Кубов и прищурился. - Несмотря на то, что вы смогли объединить события с фармацевтической фабрикой Никшова, нападением на банкира Павлова и теми "погружёнными", которых вы благополучно вытащили из комы, вы не владеете всей картиной и не можете строить прогнозы.

- Прогнозы - не моя специальность, - возразил Сокольский. - Предпочитаю работать с фактами.

- И какие именно факты вы имеете против меня? - с интересом спросил Кубов.

- Банкир Павлов, - ответил Сокольский. - Вы здорово его напугали своим покушением и он поделился со мной информацией. Например, тем, что его банк финансирует вашу фирму. Точнее, финансировал. Пока не узнал, что через него вы проводите денежные операции якобы по поставкам строительных материалов и оборудования, а на деле никаких поставок нет. Павлову это не понравилось, он предъявил вам претензии - и вы попытались его устранить. Возможно, убивать банкира вы не собирались, а хотели только как следует напугать, чтобы не смел копаться в ваших делах. Но Павлову за свою карьеру финансиста приходилось слышать много угроз. Он знает, как себя вести.

- Послушайте! - перебил его Кубов. - Речь идёт о делах посерьёзнее, чем проблемы одного банкира из Петрозаводска. Вы знаете, что с предприятия Никшова в сторону Европы ушёл состав с опасным грузом?

Он рассчитывал удивить, но полковник смотрел на него, не меняя выражения.

- Я знаю, - ответил он.

- Наши заокеанские соседи думают, что всё рассчитали, - решил не поддаваться на его скептицизм Кубов. - Они ждут начала крупномасштабной диверсии, в которой намерены обвинить Россию и Квенталию, как её посредника. Они всё рассчитали! Кроме одного: не учли существование нашей организации. Мы хорошо подготовились и "стрелки" переведём на них самих.

- Но Квенталия всё равно пострадает, - закончил за него Сокольский.

- Какое вам дело до этой маленькой страны? Да, на некоторое время им придётся побыть в роли козла отпущения. Они сами в это впутались и именно их оппозиция придумала план, как заменить руководителей послушными марионетками.

- И как же?

- Их программа клонирования сработала. Они похитят нужных людей, подсунув на их место клонов. Оригиналы окажутся под их контролем. Их будут держать в состоянии погружения, а они в свою очередь станут руководить собственными телами так, как нужно оппозиционерам. Безумная затея, но самое интересное, что у них всё получилось.

Его собеседник не знал того, что знал Сокольский: какой-то таинственный агент Юлиуса Димитта там, в Квенталии, уже добыл компромат на горную клинику. Значит, квенталийская служба госбезопасности скоро возьмётся за дело - и планы Кубова пойдут прахом. Да и планы ли это? По мнению полковника Сокольского, Кубов представления не имел, зачем на самом деле нужны клоны. Или имел?

- Состав с порошком уже остановлен, - счёл нужным сообщить Сокольский.

- Вот как... - Кубов если и растерялся, то всего на мгновение. - Хорошо! Значит, и Квенталии ничего не угрожает.

- Не вашими стараниями, - заметил полковник.

- Это всё мелочи! - отмахнулся Кубов, встал и прошёлся по кабинету. - Есть вещи поважнее. Я предлагаю вам вступить в нашу организацию. Мы устроим так, что в ближайшее время вы станете руководить УВР. Генерал Чёрный уже стар, заслуженная пенсия будет прекрасным довершением его карьеры, не так ли? Через нас вы будете получать сведения обо всём, что угрожает безопасности России: прибыли ли новые террористы, ведётся ли продажа оружия, что затевает "пятая колонна", появились ли новые экстремисты. Это значительно облегчит вашу работу.

- А что взамен?

- Мы не просим многого.

Сокольский мысленно поставил галочку: человек, который говорит, что немного просит, обычно хочет всё.

- Вы скорректируете действия своих сотрудников по некоторым делам, а иные завершите. Тем более, что работа уже проделана огромная и результаты налицо. Например, вагоны с порошком уже задержаны, тут ничего не сделаешь. Мы спишем это как непредвиденный расход, но этот заговор вы уже раскрыли - так давайте поставим на нём точку.

- То есть, вы мне предлагаете не искать корни того, что произошло? - невинно уточнил Сокольский.

- Именно! Вы предотвратили теракт в масштабах целого государства!

- А Никшов и банкир Павлов?

Собеседник непонимающе взглянул на полковника. Он почему-то не рассчитывал услышать этот вопрос. Ослабив галстук, он опустился обратно в кресло, подумал и наконец сделал неопределённый жест рукой.

- Вас действительно волнует судьба этих двоих? - спросил он.

- Волнует, - признался Сокольский, умолчав пока, что в этом разговоре его многое волнует.

- Ну хорошо! Вы безуспешно ловите Павлова уже несколько лет и не можете ему ничего предъявить. Есть возможность наконец-то посадить его в тюрьму. Так ли важно, что в этом конкретном случае он виноват лишь косвенно? Или вы будете говорить мне о морали, как Шарапов Жеглову? Вор должен сидеть в тюрьме! Убийца - тем паче.

- Допустим, - согласился Сокольский. - А Никшов?

- Его, на худой конец, можно представить, как жертву обстоятельств. Вся авантюра провёрнута за его спиной, при помощи "погружённого" Коростылёва, который запустил вирус в компьютерную систему. Кстати, это чистая правда.

- Хорошо. - Теперь Сокольский крайне заинтересованно смотрел на собеседника и даже повернулся к нему, соединив пальцы рук не подлокотнике кресла. - Как быть с Русланом Каматовым?

- Это наша забота. - По всей видимости, Кубов ожидал вопроса. - Он почти ничего не знает и вряд ли помнит, что с ним было во время погружения. Полагаю, его уволят или переведут на какой-нибудь дальний объект. Со временем он привыкнет...

- А наёмник, который гоняется за моей женой?

- Вот это уже не наша забота! - отрезал Кубов. - Его нанимала не организация, а один из наших сотрудников... ныне покойный. Он вычислил, кто занимается "погружёнными" и решил, что знает, как справиться с вашей осведомлённостью. Он и нанял этого человека. У меня нет с ним связи.

- А у кого есть? - не отставал Сокольский.

- Поищите сами, - предложил собеседник. - Я уверен, что у вас хватит ума справиться с такой незначительной проблемой. Если нет - значит, мы в вас ошиблись.

- Не надо брать меня на "слабо"! - Сокольский поднялся, сунул руки в карманы и отставил одну ногу, словно решил поиграть в "плохиша". - Я не собираюсь гоняться за вашим наёмником. - Он выделил слово "вашим", показывая, что совершенно не поверил в "некоего покойного нанимателя". - Если он меня грохнет, вы лишитесь ценного союзника. Так что советую принести мне его на красивом блюдечке. Живого. Тогда я подумаю над вашим предложением.

Он направился к выходу, даже не попрощавшись.

- Стойте! - окликнул его Кубов. - Мы отдадим вам наёмника. Его вам отдаст Сара Ёгер. Когда мне ждать ваш ответ?

- После того, как этот человек будет сидеть в камере.

Сокольский не спеша покинул кабинет Кубова, подмигнул его секретарше и направился к лифту. Аркадий Георгиевич вышел за ним следом и наблюдал до тех пор, пока фигура полковника не исчезла в повороте коридора. Вынув телефон, Кубов нашёл нужный номер.

- Может, у меня создалось не совсем верное впечатление о Сокольском, - сказал он в трубку, - но удержать его в повиновении будет нелегко.

- Пусть успокоится и вернёт в город свою беременную супругу, - ответил ему собеседник. - Тогда и справиться с ним будет значительно проще.

- Он хочет, чтобы мы сдали Призрака.

- Ни в коем случае! Призрак знает нашего посредника, а через того ФСБ может получить лишнюю информацию.

- Так давайте решим вопрос с посредником, - предложил Кубов, невольно пародируя невинный тон, которым при нём пользовался Сокольский.

В трубке некоторое время молчали. Секунд через пятнадцать собеседник вздохнул и ответил:

- Если вы считаете, что так будет лучше - действуйте.

* * *

Вызов пришёл на обычный телефон, который предназначался для "случайных" звонков, но от прослушиваний и рекламы тоже был защищён. Сокольский ответил, интуитивно догадываясь, кому он понадобился.

- Это Тянина, - сообщил женский голос. - Номер мне дал один человек, неважно кто. Мы можем прямо сейчас поговорить?

- Где вы?

- Иду по Смольной набережной в сторону центра.

- Не боитесь? Там много точек для снайпера, особенно по другую сторону Невы.

- Я только что приняла решение встретиться именно здесь, - отрезала женщина. - Чтобы подготовить снайперскую точку, да ещё с расстояния в полкилометра, надо время.

Сокольский огляделся. Они как раз заехали на мост Александра Невского.

- Ждите, я подъеду минут через пять, - пообещал Сокольский и отключил телефон. - Юра! С моста съезжай на набережную.

- Понял, - отозвался Капустин.

Сокольский сделал ещё один звонок, но с рабочего телефона. Движение в это время суток было хоть и плотным, но пробок не создавало и они благополучно выбрались с моста на Синопскую набережную. Через минуту слева промелькнуло классическое здание с портиком на двух серых колоннах и крестом на куполе: часовня Валаамского подворья. Потом справа показались причудливые башенки подъёмного механизма на Большеохтинском мосту - и Синопская набережная плавно перешла в Смольнинскую.

Женскую фигурку Сокольский заметил, когда они катили по пологому изгибу мимо сада Смольного собора. На набережной никого не было, кроме неё и парочки рыбаков. Один только налаживал удочку, сгрузив свои пожитки у парапета.

- Тормозни рядом с той, в синем пальто, - приказал Сокольский.

Юраша уже переместился в ближний к набережной ряд. Поравнявшись с высокой дамой в приталенном пальто и красных туфлях на огромных каблуках, он резво затормозил. Сокольский распахнул дверцу.

- В машину! - крикнул он, высовываясь навстречу Тяниной.

Женщина скакнула, как лань, через высокий бордюр, позволила втащить себя на заднее сидение и только когда дверца захлопнулась, а машина ринулась с места - оглянулась через заднее стекло. Она успела заметить, как остановился напротив рыбаков чёрный микроавтобус и из него попрыгали такие же чёрные фигуры.

- Так он за мной следил? - разочарованно протянула женщина. - Вот мерзавец! Я же сказала, что назначу встречу на вечер.

- У господина Мельникова свои взгляды на планирование встреч, - отвлёк её Сокольский.

Тянина сняла красную шляпку, поправила пышно взбитые волосы, одёрнула складки пальто - и лишь потом взглянула на полковника.

- Мельникова? - переспросила она. - Я знаю этого человека под кличкой Призрак.

- Мельников - его настоящая фамилия. Думаю, он собирался грохнуть и вас, и меня, но времени на подготовку не было, поэтому пошёл в открытую.

- Мне он казался более осторожным, - призналась Марина Игоревна.

- Он считает себя обречённым.

Она смотрела на него вопросительно.

- Это долгая история, а мы почти приехали.

Она оглянулась и обнаружила, что они почти добрались до Литейного моста.

- Не бойтесь, в Большой Дом я вас не повезу, - успокоил её Сокольский. - Но кое-что вынужден сообщить.

- Не любите по кусочкам рубить собаке хвост? - Тянина загадочно улыбнулась. Сегодня она особенно тщательно позаботилась о макияже и снова выглядела гораздо моложе своих лет. Но её обаяние на полковника не подействовало.

- Книгу я вам не продам. Но я могу помочь вам покинуть страну и вернуться на свою родину.

- Кому я там нужна без посылки? - Она надела шляпку и снова огляделась через окошко машины, ища, где бы попросить шофёра остановиться.

- Не торопитесь. Вы ведь знали, что сделка не состоится.

Она тихонечко вздохнула и посмотрела на него без недовольства.

- Как только я поняла, что вы и Орлик - одно лицо, мне стало ясно, что от вас ничего не получишь. Но надежда умирает последней, так вы говорите. К сожалению, чтобы просто вернуться и не быть иностранкой на собственной родине, мне нужен квенталийский паспорт, которого у меня теперь нет.

- Полагаю, господин Димитт не откажет в помощи. И будьте осмотрительнее. Кое-кто начал "подчищать хвосты". Вы можете попасть под раздачу. Лучше прямо сейчас смените место жительства.

Она поразмыслила и кивнула. Сейчас у квенталийки Сары Ёгер было больше оснований доверять Сокольскому, чем любому другому человеку на свете.

* * *

(Санкт-Петербург, Юго-Западная окраина)

Дмитрий Иванович Чёрный на звонок Сокольского и предложение "поговорить где-нибудь, чтобы никто не догадался" пригласил его к себе домой. Жил он, после смерти супруги, один в двухкомнатной квартире на окраине города. Тихая улица Сокольскому понравилась. По одну сторону шли четырёхэтажные кирпичные дома 1960-х годов, по другую - "сталинский" квартал экзотических жёлтых домиков с полукруглыми балконами, коньковыми крышами, полуколоннами и арочными переходами. Их три этажа поднимались почти вровень с четырёхэтажками 60-х. Когда-то квартал строили для ушедших на пенсию партократов. Практически за городом! Шумные автострады далеко. Вокруг сплошные палисадники, во дворах сливы, яблони.

Генерал Чёрный обитал на третьем этаже простой кирпичной четырёхэтажки. Вход оказался со двора. Сокольский пристроил очередную неприметную машину на свободном месте, рядом с помойкой и минуты через три уже входил в прихожую, пропахшую кофе и нафталином.

- Проходи в комнату, Игорь! - скомандовал генерал. - Не стесняйся, у меня по простому.

По привычке, Сокольский прошёлся по помещению, осмотрев все углы, заглянул за занавески маленького треугольного эркера. Этот элемент в современном доме казался лишним. Тут даже столик нельзя было поставить. У генерала в центре треугольника стояла кадка с пальмой.

- От жены осталась, - сказал Дмитрий Иванович, проходя в комнату. - Не откажешься со мной поужинать, я надеюсь?

Сокольский спохватился и бросился ему помогать. Генерал удивительно легко разворачивался своим огромным телом в относительно небольшом пространстве комнаты, но против помощи возражать не стал.

- Я понимаю, что дело серьёзное, - утвердительно сказал он, наливая коньяк по маленьким стопочкам. - Иначе ты подождал бы до завтрашнего утра и пришёл ко мне в кабинет.

- Мне предложили вступить в международную организацию, которая намерена заняться переделом Европы и возвращением традиционных ценностей, - прямо сказал Сокольский.

Генерал опустил руку с вилкой и вопросительно посмотрел на него.

- Интересно! - признал он.

- Ещё пообещали, что в ближайшем будущем я займу ваше место.

- Вот как! - Дмитрий Иванович усмехнулся и потрогал нижнюю губу. - Уверен, ты уже принял решение, что ответишь.

- Они выполнили моё условие, отдали наёмника. - Сокольский выпил коньяк и пару секунд размышлял над блюдцем с дольками лимона. Но так и не взял ни одну. - Я хочу сыграть в эту игру. Если вы разрешите.

Чёрный вместо ответа подвинул блюдо с пловом и принялся раскладывать по тарелкам.

- Опасно, - сказал он наконец. - Насколько я понимаю, мы об этих людях ничего не знаем.

- Почти, - признал Сокольский. - Тем более, пора узнать, что это за организация и кто ещё в неё входит. Они утверждают, что не собираются вредить России, но прекрасно знали о диверсии на предприятии Никшова и ничего не сделали, чтобы предотвратить. И они опекают наёмников, чтобы убирать тех, кто им мешает. Вас они, кстати, обещали нежно отправить на заслуженную пенсию.

- Полагаю, серьёзные эксцессы им не нужны, - рассудил Чёрный. - Всё равно, это слишком опасно, Игорёк! И я должен дать тебе официальное разрешение на проведение операции. А это делается через руководство.

- Много лишних ушей, - договорил за него Сокольский. - Опасность утечки информации.

- В том-то и дело, - печально признал генерал и взялся за плов. - Ты ешь, это вкусно.

Некоторое время они сосредоточенно жевали. Генерала одолевали сомнения. Сокольского это не удивляло. Он предложил неподготовленное, совершенно новое внедрение, себя в качестве двойного агента, учитывая, что противник будет догадываться и начнёт проверять его всеми доступными средствами. Но с другой стороны, они ничего не могли предъявить таинственной "Спирали" и её руководству. Такой шанс нельзя не использовать! Генерал это понимал, поэтому сказал, когда тарелка опустела наполовину:

- Я переговорю по этому поводу только с одним человеком. Если он даст добро, я тоже возражать не буду. А разрешение ты получишь на самом верхнем уровне. Больше об этом никто не будет знать. Собираешься подключить кого-то из своих?

Сокольский уже обдумал такую необходимость и ответил не задумываясь:

- Ингу Берестову. Остальные могут вызвать у моих новых "нанимателей" вопросы, а на неё, скорее всего, даже внимания не обратят.

Тут Чёрному пришлось задуматься ещё сильнее. Он даже про плов забыл. Позволить своей внучке впутаться в такую сложную историю? Но Соколький был прав, а сама Инга никогда бы не простила деду, если бы узнала, что он запретил посвящать её в суть операции, когда Сокольский предлагал её кандидатуру.

- Я не буду ею рисковать, - пообещал Сокольский. - Инга умеет работать незаметно и как связной она самая лучшая.

Генерал вздохнул и кивнул.

- Добро! Вызывай её в Питер. Но найди предлог, который будет понятен остальным. Кого отправишь к Серафиме вместо неё?

- Я решу проблему по-другому, - сообщил Сокольский.

- На твоё усмотрение, - согласился генерал и налил ещё по стопочке.
Временной предел прочности. Часть вторая. Долгая ночь
Временной предел прочности. Часть четвёртая. И настанет день...



© М.В. Гуминенко. 2020-2022 г.
При использовании материалов библиотеки, просьба оставлять действующую ссылку на наш сайт

Наверх