Литература и жизнь        
Поиск по сайту
Пользовательского поиска
На Главную
Статьи современных авторов
Художественные произведения
Зарисовки прошлого и настоящего
Библиотека
История Европы и Америки XIX-XX вв
Как мы делали этот сайт
Форум и Гостевая
Полезные ссылки

НАДЕЖДА ПОБЕЖДЁННЫХ

Глава десятая,
в которой речь пойдёт о правосудии, как его понимают некоторые янки, а ещё о том, что не все янки одинаковые, даже если этому очень не хочется верить...


Луна достаточно ярко освещала участок, огороженный с трёх сторон высокой оградой из наколоченных на столбики жердей. Пока двое конфедератов сражались против восьмерых янки у мэрии, там то ли дом отбрасывал тень и мешал луне, то ли она просто временно спряталась за облаком, так что была абсолютная темень. А здесь, за салуном, луне ничего не мешало и её свет делал всю сцену чёткой и рельефной.

Янки утащили конфедератов к самому дальнему от салуна участку ограды. С этого угла изгородь вместо столбика поддерживало старое раскоряжистое дерево, прямо на ствол которого были наколочены концы жердей. На одну из голых нижних веток дерева янки повесили фонарь. Его жёлтый свет несколько оживлял общую картину, которую свет луны делал белёсовато-призрачной. Бородач МакКуин пришёл сюда не вокруг салуна, как те, кто тащил пленных конфедератов, а через сам салун. Он и принёс фонарь, а заодно прихватил свой знаменитый бич.

- Почему бы нам не помочь мэру и не освободить его от лишней заботы? - заявил он во всеуслышание. - Зачем зря тревожить начальство из-за двух паршивых недобитых конфедератов? Разберёмся сами - и дело с концом.

Может, кто-то и посчитал, что предложение МакКуина граничит с самосудом. Да какое там - граничит! Самосуд и есть. Фланнаган за такие дела по головке не погладит, если узнает. Да и от Ната наверняка прилетит так, что будешь долго охать. Но кто им скажет, Фланнагану и сержанту? Сами конфедераты? Нет, вряд ли они побегут жаловаться. Гордые слишком. Так что бояться, с точки зрения МакКуина, было нечего. К тому же, солдаты ещё не до конца остыли, чтобы кому-то пришла идея в голову, что уже достаточно, и пора отпустить уже Джона Риддона и Марка Кэмерона. Но солдаты и протрезвели слегка, пробежавшись от мэрии до заднего двора салуна, так что не рвались и продолжать вершить суд кулаками. А Бородач, умная голова, придумал как быть дальше, чем вызвал нестройный смех своих сослуживцев. Кто-то веселился откровенно, кто-то за весёлостью скрывал неуверенность в правильности подобного решения.

Стоун болтался в стороне, подпирая спиной дерево. Ему было не по себе. И не только из-за раны, которую он успел перемотать платком. Он испытывал странные угрызения совести, особенно теперь, когда Бородач в открытую напомнил, что сам Стоун - южанин. Не желая путаться в противоречиях, всколыхнувшихся было его душе, Стоун напряжённо прислушивался к тому, что говорит Энди МакКуин.

Обоих конфедератов продолжали крепко держать за руки. Бородач подошёл к Марку.

- У тебя есть шанс откупиться, - сказал он, выразительно похлопывая себя свёрнутым кнутом по ляжке. - Всё как по декрету. - Его слова вызвали новый приступ веселья, да и сам Бородач ухмылялся не хуже остальных. - Так что? Пятьсот долларов - и ты свободен, - уточнил он.

- Да откуда у этой рвани деньги?! - возмутился кто-то, но Бородач от него отмахнулся.

- Погоди, не с тобой разговариваю. Мы здесь кто? Мы здесь власть. А власть действует по закону. Так что, как насчёт денег?

Марк совсем уже собрался промолчать по своему обыкновению. Отвечать этому янки не хотелось. Всё тело болело от побоев, губы были разбиты и распухли, во рту Марк ощущал знакомый привкус крови. И сказать ему было нечего.

Янки грозятся его выпороть! Что же, наверное, ему нужно было пройти ещё и через это унижение, чтобы окончательно расстаться с последней иллюзией, будто он может сохранить хоть какие-то остатки гордости. Но почему-то Марку показалось, что янки немного запоздали со своим "наглядным уроком". Единственное, что его действительно досадовало - это то, что он подвёл мистера Риддона. Не смог защитить его, и не сдержал слово, данное его сестре. За это действительно было стыдно. Чтобы хоть немного оттянуть внимание янки на себя, Марк отступил от своего обыкновения и всё-таки заговорил. Презрительно сплюнув под ноги бородачу, он процедил:

- Зачем такому вонючему козлу, как ты, деньги? Думаешь, девочки будут меньше морщиться?

Янки заржали. От МакКуина действительно воняло, потому что он страсть как не любил зимой мыться. Но сам Бородач только оскалился и, пожав плечами, пообещал в ответ:

- Ладно, я с тобой по другому поговорю. Фред, Тимми! Снимите с этого мерзавца одежду и привяжите его к забору! - скомандовал он.

Солдаты тут же стащили с Марка плащ и рубашку. Разумеется, обнаружили под ней повязку, аккуратно наложенную заботливыми руками миссис Фронтайн.

- Энди, смотри! - воскликнул один. - Этот парень уже успел где-то нарваться.

Бородач только шагнул было к мистеру Риддону, но тут же вернулся к Марку. Вынув нож, он бесцеремонно разрезал повязку и сдёрнул её с плеча конфедерата. Рана была спереди, а не на спине, причём не выглядела свежей. МакКуин сплюнул и скептически пожал плечами.

- Если ты смог с этим драться - значит, и порку выдержишь, - заявил он. - Привязывайте.

Солдаты подтащили Марка к забору и привязали за руки к верхней перекладине. А Бородач не спеша подошёл к Джону.

- Ну, а ты, парень? - спросил он, ухмыляясь и глядя сверху вниз на Риддона. Ростом Энди был даже выше Марка, так что вполне мог смотреть свысока на "всякий конфедератов". - Заплатишь, или предпочтёшь это? - Он хлопнул свёрнутым бичом по груди Джона Риддона.

Солдаты снова заржали. Даже если смех и звучал не совсем искренне, и обстановка располагала к некоторой нервозности, и начальство могло в любой момент застукать за не санкционированными разборками, янки зашли уже достаточно далеко, чтобы отступать.

В ответ на тычок Бородача Джон поднял голову и посмотрел на янки. Правда, одним глазом - второй ему успешно подбили. Солдаты отлупили Риддона со знанием дела и довольно болезненно, однако в настоящий момент душевная боль Джона не уступала боли физической. Как он мог позволить себя так легко обезоружить? Надо было действовать умнее, а теперь он подставил и себя, и Марка. Впрочем, учитывая, что жизнь заложника-южанина янки оценили довольно дешево, шансов на спасение, действительно, было не так много. И всё же они были...

Когда Риддона повалили на землю и начали избивать, он думал, что это конец, но, как выяснилось, ошибался. Чертовым янки было мало избить конфедератов, они еще хотели подвергнуть их унижению. И, увы, они выбрали правильный способ - одна мысль, что его выпорют как последнего негра на рисовой плантации (и главное, кто - ублюдки-республиканцы!) оскорбляла Джона на глубины души. Уже успев раскаяться в том, что не зарезал Стоуна, когда у него была такая возможность (одним мерзавцем-ренегатом на свете было бы меньше), Риддон скривил губы, думая, чтобы ответить янки на его предложение. Честно сказать, говорить и веселить солдат, ему совершено не хотелось, да и кровь, текущая из разбитого носа явно не способствовала внятности речи. В конце концов, Джон просто дождался, когда во рту наберется достаточное количество крови, и презрительно плюнул, метя в бородатого янки.

Эти конфедераты сговорились плеваться! Вообще, МакКуин был человеком терпеливым и не злобным (в трезвом виде), но тут терпение его закончилось. Он разговаривает по хорошему - а на него плюют! И всё-таки он сдержался, так и не двинув Джону Риддону по физиономии. Решил обойтись другими методами.

- Привязывайте и этого, - скомандовал он, отходя и вытирая с себя конфедератский плевок.

Солдаты живо исполнили его указание, хихикая над Бородачом, которого "проклятые конфедераты" всего исплевали с ног до головы. Они стащили с Джона Риддона одежду, обнажив по пояс, и привязали рядом с Марком.

Бородач выбрал первой жертвой Кэмерона (как первого плюнувшего в его адрес). Прикинув длину кнута, он оттянул руку назад, и с размаху нанёс удар. Церемониться, как утром, со Стивом Берри, он не собирался. Марк его разозлил, и хотелось всыпать этому наглому, заносчивому южанину, как можно крепче. Не останавливаясь, МакКуин ударил снова...

Когда первый удар бича распорол его кожу, Марк тихо вскрикнул, выгнув спину и запрокинув голову. Боль оказалась неожиданно сильной. Сильнее, чем он предполагал. Дотянувшись пальцами до жерди, к которой был привязан, Марк вонзил в неё ногти. Следующий удар уже не застал его врасплох. Стиснув челюсти, Марк постарался не открывать рта. Не то, чтобы он особо церемонился и молчал до последнего, когда было по-настоящему больно. Но кричать сейчас ему не давали ошмётки гордости, которые остались в нём вопреки всем стараниям янки. Поэтому его задавленные стоны мог слышать разве что Джон Риддон, который был привязан совсем рядом, и который, по мнению Марка, конечно повёл себя достойнее, не став вступать в разговоры с этими негодяями-янки.

* * *

После того, как ушли Джон Риддон и Марк Кэмерон, Нат честно просидел минут десять в кабинете, чтобы побороть искушение как-нибудь задержать брата миссис Фронтайн. Потом вспомнил о своём обещании проверить подсчёты Фланнагана. Нат всегда легко разбирался в цифрах и легко считал в уме, поэтому охотно помогал мэру, когда требовалось подбить какие-нибудь итоги. Следующие минут десять Нат проверял пометки Фланнагана в специальном блокноте. Но потом бывшему сержанту не понравилась тишина. Как-то слишком безмолвно было в доме. Обычно часовые внизу, у парадного входа, если и не болтали без умолку, то хоть перебрасывались фразами. Где-то на пределе слышимости Нат различал их голоса. Но в данный момент его ухо ничего кроме потрескивания остывающих углей в камине не различало.

Нат спустился вниз и огляделся. На улице никого не было. Разозлившись на дежурных за то, что оставили свой пост, Нат решительным шагом направился в казарму... И обнаружил там только Джо, да Стива Берри, валяющегося на койке недалеко от входа. Когда "гвардейцы" скопом пропадали из поля зрения, Нат начинал испытывать лёгкое беспокойство. Однажды парни надрались вечером и отправились жечь ранчо одного фермера, с которым повздорили днём. Нат тогда, на счастье фермера, заметил, что в конюшне нет половины лошадей, и догадался, куда могли умчаться его люди. На своём белом жеребце Нат пролетел напрямик через поля и перехватил "гвардию", вооружённую факелами, где-то на половине пути к ранчо.

Нат быстро сходил в конюшню, но на этот раз лошади стояли на своих местах. Отсутствовали только те, на которых уехал мэр и его помощники. Уже хорошо. Если, конечно, "гвардейцы" не прихватили чей-нибудь фургон и не покинули город на нём. Нат вернулся в казарму. Подойдя к лежащему ничком Берри, Нат хотел уже его растолкать, но что-то ему не понравилось в раскинувшейся поверх тюфяка фигуре. Наклонившись, Нат потрогал лоб парня. И мрачно хмыкнул.

- Так я и знал! - сказал он с досадой, и тут же повернулся к новому конюху. - Джо! Иди сюда, мальчик! Ты мне нужен. - Нат скинул с плеч свой китель и сел на край постели рядом с Берри, принявшись аккуратно поднимать рубашку на его спине. Не глядя на Джо, он продолжил: - Сбегай в салун. Там работает девушка по имени Люси. Скажи ей, чтобы взяла у бармена барсучьего жира, у него есть - и шла сюда. И посмотри заодно, там ли наши парни. Если их там нет - загляни за салун, там есть чёрный двор. А если и там нет - сбегай до офиса шерифа, иногда эти бездельники туда вечером набиваются, в карты играть. Найдёшь - не найдёшь - беги сюда. Я скажу, что делать дальше. Чтоб тебе пусто было, Стив! Какого чёрта ты прыгал весь день?

Две последние фразы относились уже не к Джо. О нём Нат забыл, едва отдав приказание.

"Нашел слугу!" - мысленно обиделся Джозеф на такое приказание, наверное, даже больше чем на оскорбительное "мальчик". Но голос уязвленной гордости был слабее голоса расчета, поэтому Клинффорд молча кивнул и отправился на поиски "гвардейцев". Черт с ним, с этим янки, пусть командует, примелькаться на поручениях тоже будет неплохо. Зато не будет лишних вопросов по поводу снующего туда-сюда нового конюха.

Правда, несмотря на всё понимание важности и ответственности своего положения разведчика, Джо все же чувствовал себя на службе мэра крайне неуютно. Без особого энтузиазма он побрел в салун - искать "наших" (как выразился чертов Нат) парней. Правда, там солдат не было. "Интересно, куда они все подевались? - с ленивым любопытством подумал юный бандит и осведомился у девицы, отирающейся у стойки:

- Вы - Люси, мэм?

Девица обернулась всем телом и оглядела мальчишку с ног до головы.

- Я - Люси, - ответила она, мягко улыбаясь и стараясь определить, с чем мог пожаловать этот мальчик.

И пришла к выводу, что наверное паренька можно не опасаться. У Джо по мнению Люси было достаточно открытое и честное лицо. К тому же, мужчин, которых следует бояться, Люси чувствовала на уровне подсознания. Среди "гвардейцев", вечно ошивающихся в салуне, таких не было. (Кстати, куда они сегодня все подевались?) Мистер Фланнаган, её наниматель, вообще кроме добра для Люси ещё ничего не сделал. Одного Ната девушка сперва побаивалась. Но когда обнаружила, что в худшем случае он может шлёпнуть её по физиономии так, что это больше похоже на дружескую ласку, чем на оплеуху, девушка смело причислила отставного сержанта в разряд неопасных. То есть, Нат был опасен, очень опасен... для другого мужчины, но не для женщины. И молоденький светловолосый ковбой никакой угрозы явно не представлял.

Люси была права - обижать ее Джозеф и не думал. Он вообще относился к женщинам довольно неплохо, хоть и немного робел в их присутствии.

- Я по поручению Ната, - пояснил Клинффорд свой интерес, дружелюбно глядя на женщину, - он просил вас взять барсучий жир и идти в казарму к Стиву Бэрри. Тому нездоровится, - добавил Джо на всякий случай.

Выполнив, таким образом, первую часть распоряжения янки юный бандит перешел ко второй. Еще раз посмотрев по сторонам, он осведомился у бармена и Люси:

- Куда все люди мэра подевались, не знаете?

Люси пожала плечами. Как только она услышала про Берри, она тут же всё поняла и искренне встревожилась, так что и охрана мэра, и собственные клиенты перестали её интересовать. Каким бы пьяницей и обормотом не был Стив, Люси его всегда жалела. Ему вечно доставалось больше, чем другим, да и сама Люси Уэлс в душе была очень доброй девушкой.

- Бен! Дай мне ту склянку с жиром, - попросила она, изящно потянувшись через стойку. - Давай быстрее! Сейчас, я сбегаю за шалью... Нет, тут недалеко, не замёрзну. Добегу так...

- Не суетись, - посоветовал бармен, копаясь где-то под прилавком, и попутно ответил Джо: - Я видел Энди. Он прошёл на задний двор. Где остальные - понятия не имею. На вот! - Он извлёк наконец какую-то банку, попутно с интересом поглядывая на Джо и гадая, зачем Нату понадобился такой юный работник. Разве что, бегать с поручениями туда-сюда.

Люси выхватила находку из рук бармена, улыбнулась Джо извиняющейся улыбкой - и умчалась на выход, даже не попрощавшись.

* * *

Энди МакКуин перестал наконец бить Марка, сообразив, что уже дошёл до пятидесяти, и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. По его мнению, наглый конфедерат, который обозвал его козлом, должен был уже потерять сознание, или быть близко к тому. Хотя последние десять ударов Бородач больше махал "для вида". Рука устала от усердной работы. Но на спине у Марка и без того не осталось целой кожи, так что можно было не стараться. Если он ещё хоть что-то чувствует - ему даже слабый удар покажется сильным.

- Кто хочет поработать? - спросил Бородач, указывая рукояткой кнута на Джона Риддона.

Янки вели себя тихо. Во всяком случае, смешки давно прекратились. Да и добровольцев не нашлось. На кого-то зрелище подействовало отрезвляюще, а кому-то просто надоело уже здесь торчать. Хотелось пойти в салун и выпить. И тут хромой громила, которому Марк отдавил ногу, заявил:

- Пусть им Стоун займётся.

Марти Стоун вздрогнул и постарался стушеваться в тень. Но МакКуину идея пришлась по душе. Шагнув к южанину-отступнику, он сунул ему в руки кнут.

- Давай, парень! Он ведь тебя обидел, чуть ножиком голову не оттяпал.

Марти мотнул головой.

- У меня шея болит, - заявил он, убирая руки подальше от кнута.

Громила, а с ним ещё трое солдат, придвинулись к Стоуну, как-то по особому заинтересованно на него глядя. И тогда южанин понял, что упираться дальше не следует. С него требовали доказательства его причастности к общему делу. Чтобы потом он не мог отговориться тем, что до последнего пытался остановить драку, или что это была не его выдумка - устроить самосуд. Янки хотели, чтобы южанин бил южанина и тем доказал, что он действительно один из них.

Протянув руку, Марти Стоун медленно забрал из рук Бородача кнут и шагнул вперёд. Солдаты тут же успокоились и расступились. А МакКуин вообще шагнул к изгороди и привалился к ней рядом с Джоном Риддоном, скрестив на груди руки.

- Не нервничай, - посоветовал он конфедерату. - Всё-таки тебя будет пороть свой, южанин. Может, пожалеет хоть самую малость.

Никто и никогда не считал Энди МакКуина особенно жестоким или безжалостным. Но то ли сегодня его распалил вид крови, то ли кружило голову ожидание взбучки, которую так и так закатит им мэр, а особенно Нат, если узнают про творимый "гвардейцами" самосуд. Поэтому Бородач продолжал злобствовать, не особо мучаясь совестью.

Стоун размахнулся - и полоснул Джона Риддона по спине. Конец бича просвистел почти что рядом с Бородачом. Тот отпрыгнул, чем вызвал новые смешки в свой адрес.

- Аккуратнее, Стоун! - посоветовал он. - Я знаю, что ты умеешь обращаться с этой штукой. Не прикидывайся!

Марти Стоун понял, что никуда он от этой процедуры не денется, и со злости на себя первые несколько ударов нанёс брату миссис Фронтайн изо всей силы. Правда, потом слегка выдохся...

Джон ответил на слова подошедшего Бородача взглядом, полным холодного презрения. Наверняка грязный янки специально облокотился об изгородь, чтобы насладится унижением проклятого конфедерата сполна. Зловредно решив не доставлять солдатам лишнего удовольствия, Риддон покрепче стиснул зубы, чтобы подавить невольные стоны. Это было непросто, так как мучительную физическую боль Джона многократно усиливало ощущение собственного бессилия и оскорбленного достоинства, но он старательно сдерживал себя, безмолвно кусая губы до крови. Тот факт, что его бил южанин, на Джона не повлиял никоим образом - он просто не считал отступника и подлипалу, спевшегося с врагом ради куска хлеба, южанином. Для него Стоун был такой же мерзавец-янки, как и всё прочие, а возможно даже и больше, потому как он стал северянином не по рождению, а по самому что ни на есть сознательному выбору.

* * *

Тем временем, Джо продолжал поиски людей мэра. Ничего полезного в салуне он не выяснил - ни бармен, ни Люси не знали, куда подевались солдаты. Мимоходом полюбовавшись изящной фигуркой потянувшейся за банкой женщины, Клинффорд направился прямиком на задний двор, решив методично проверить все названные Натом места. Как ни странно для такого места и времени, но Джо заметил там людей, столпившихся в дальнем углу. Юный бандит насторожился, заподозрив в этом ночном тайном собрании нечто неприглядное. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, он приблизился, чтобы разглядеть, чем занята вышеупомянутая компания и не является ли она по совместительству охранниками мэра.

Подойдя ближе, Джозеф нашел ответы на свои вопросы: сборище состояло из солдат-янки и заняты они были тем, что кого-то пороли. Можно было, конечно, обратится к кому-нибудь с вопросом, и выяснить кого именно, но Клинффорд решил этого не делать. Учитывая, что шеф этих головорезов, судя по всему, ни сном, ни духом не ведал о действиях своих подчиненных, в происходящем отчетливо ощущался оттенок противозаконности. Разумно рассудив, что в качестве возможного свидетеля ему солдатам лучше не попадаться, Джо стал медленно отступать назад. В конце концов, то, что ему поручено, он сделал - людей мэра нашел, а там пусть с ними Нат разбирается.

Выбравшись из двора никем не незамеченным, Клинффорд прибавил шагу и поспешил в казарму.

- Ваши люди на заднем дворе салуна, сэр, - доложил он Нату по прибытии, - кого-то бьют кнутом.

Если бы Джо знал, что бьют именно конфедератов, он проявил бы куда больше прыти, но такое предположение даже не пришло ему в голову. Юный бандит решил, что солдаты наказывают кого-то из своих, за нечистую игру в карты или нечто подобное. К тому же Клинффорд знал о Декрете и вполне допускал возможность того, что мэр распорядился кого-то выпороть за драку, а Нат просто об этом забыл. В таком случае принесенная новым конюхом новость вряд ли удивила бы его больше положенного.

Нат повернул голову и с каким-то неопределённым выражением посмотрел на Джо. Потом сказал: "Так!" - и встал. Люси оторвалась от Стива Берри, спину которого она очень аккуратно намазывала барсучьим жиром, и испуганно поглядела на мальчишку, а потом на Ната.

- Что они делают? - переспросила она, будто не поверила своим ушам.

Но Нат уже сорвался с места. Когда хотел - он двигался со стремительностью кошачьего броска.

- Будь здесь! - бросил он проститутке, одновременно толкнув Джо на выход. - Пошли со мной! Живо!

Последнее слово прозвучало уже из-за двери. Вывернув за угол дома, Нат летящим шагом устремился на улицу. А там и вовсе перешёл на бег. Нату всегда было наплевать, на сколько солидно он выглядит. Зато когда он мчался во весь дух по улице - любой прохожий предпочитал уступить дорогу из элементарного чувства самосохранения. Но прохожих, по счастью, не было и Нат домчался до заднего двора салуна единым махом, даже не успев запыхаться.

Пока Джо ходил туда-сюда, Стоун почти закончил. Появление Ната сразу не заметили, так же как и появление Джо несколько минут назад, на которого вообще никто не обратил внимание. Отставной сержант проскользнул между жердей изгороди, моментально очутившись между Стоуном и его жертвой и легко, как муху, поймал рукой конец бича.

- Что это вы тут делаете? - поинтересовался он, держа плетёный, намокший в крови хвост, в натянутом состоянии.

Джозеф в это время как раз подбежал к месту событий, но остановился в стороне, за спинами солдат. Приподнявшись на цыпочки, чтобы было лучше видно, что происходит, он внимательно всё осмотрел, хотя зрелище отнюдь не являлось привлекательным для глаз. Даже издалека было заметно, что парней избили сильно и безжалостно, так, что те потеряли сознание от боли, а может и вовсе умерли. Испытав к янки привычное чувство омерзения, Клинффорд, на всякий случай, положил руку на револьвер.

Ситуация ему не нравилась. Судя по скорости, с которой Нат как полоумный выбежал из казармы, ничего о проделках своих людей он не знал, а меж тем, поступок "гвардейцев" явно выходил за рамки мелкой внутренней разборки. Кто знает, как они отреагируют на появление командира? Слегка нахмурившись, Джо внимательно наблюдал за солдатами, ожидая их ответа на вопрос Ната.

И снова никто не заметил Джо. На этот раз отвлекающим моментом был сержант Ганн.

Нат часто появлялся внезапно, будто бы ниоткуда, но почему-то к этому никто не мог привыкнуть. Стоун почти сразу выронил бич, сделал два шага назад, споткнулся и еле удержался на ногах. Здоровяк, которому Марк в драке отдавил ногу, подался в кучу к остальным, и все дружно уставились на своего непосредственного начальника, как поросята на свинарку. Один Бородач принялся демонстративно чесать ухо, сохраняя видимость спокойствия. Нат оглядел всех, после чего временно утерял интерес к своим людям, отвернулся и подошёл к привязанным к изгороди конфедератам...

...И решил, что всё гораздо хуже, чем могло бы быть. Более того, Ната вдруг охватило какое-то суеверное чувство. Совсем недавно он стоял в комнате мэра и думал, как бы было хорошо задержать Джона Риддона и его приятеля, чтобы они не мешали ему продолжать знакомство с миссис Фронтайн. Нат отбросил тогда искусительные мысли, потому что ему не захотелось огорчать женщину, которая ему нравилась. И вот пожалуйста! Его люди и без указаний сверху наделали дел - хуже некуда! Верно говорят, что иногда достаточно допустить себе одну только гаденькую мыслишку, чтобы она тут же вернулась к тебе в самом неприглядном варианте...

- Что произошло? - спросил Нат резко, не оборачиваясь. Он стоял рядом с Риддоном и напряжённо глядя на его кровоточащую спину, словно никогда в жизни не видел ничего подобного.

- Нат! - Бородач решился подойти чуть ближе. - Эти конфедераты напали на нас. Вот Элси Брауну ногу повредили, а Стоуна вообще чуть не зарезали. У него рана на шее. Мы и подумали: зачем зря беспокоить шерифа там, или мэра? Есть же Декрет...

Нат наконец-то повернулся - и посмотрел на Бородача глазами, на дне которых каким-то непостижимым образом отражался свет висящей на дереве лампы, или просто что-то полыхало, неумолимое и яростное, как пожар в засуху.

- Энди! - Голос бывшего сержанта прозвучал вкрадчиво, что совершенно не соответствовало взгляду. - Только не говори мне, что вы вышли покурить в палисадник, и на вас напали конфедераты.

- Но они действительно напали, Нат! - уже более нервно воскликнул Бородач, и некоторые ему согласно закивали. - И потом, декрет...

- Декрет предусматривает наказание для обеих сторон драки, - неумолимо напомнил сержант.

Бородач выпрямился.

- Они - мятежники. Они вынули оружие... - попытался возразить он.

- Значит, самосуд? - всё так же спокойно сказал Нат, и добавил с почти искренним изумлением: - Вы меня, что ли, решили подставить?

Мысль была на столько неожиданная, что солдаты опешили. Кто-то возразил было: "Да ты что, Нат!..." Но сержант только глазами сверкнул - и все заткнулись.

- Тут одно из двух, - сказал Натанаэль Ганн, вроде бы расслабившись наконец и глаза его перестали светиться как у кошки в темноте. - Либо ты, Энди, решил подставить меня, чтобы занять моё место, потому что отвечать за ваш самосуд придётся мне, либо завтра всех участников этой вашей драки придётся выпороть, точно так же, как этих конфедератов.

Янки почувствовали, что он вроде как уже не так злится, и с некоторым облегчением принялись высказывать свои версии:

- Да не будет же мэр всех пороть?..

- Нет, они первые начали, это нечестно!..

- Они все бунтовщики...

- Они приходили ко мне, - напомнил Нат негромко. - А когда ушли от меня - вы на них напали. И кто-нибудь обязательно скажет, что это я приказал сделать. Так? - Ему никто не ответил. Нат отошёл на пару шагов и добавил, обращаясь к остальным: - Отвяжите их, да поживее.

- Так может, их надо... того? - предложил один из солдат осторожно. - И никто ничего не узнает.

- Где вы дрались? - спросил Нат. - Здесь?

- Нет, около мэрии, - честно ответили ему.

- М-да... - Нат только пожал плечами. - Только что не посреди площади. Вас уже куча народу видела, а утром об этом весь Городок будет знать. Нет, вы точно меня подставить хотите.

- Так что делать? - спросил присмиревший Бородач.

Нат тяжко вздохнул.

- Придётся спасать ваши шкуры, - сказал он мрачно, и скомандовал: - Берите этих двоих и тащите в мэрию, в комнату рядом с кладовой. Где их лошади?

- Где-то на улице, вряд ли далеко ушли.

- Хорошо. - Нат кивнул. - Найдите и отведите в конюшню. Живо!

Последнее слово он рявкнул так категорично, что солдаты сорвались со своих мест и кинулись выполнять приказание. Джона Риддона и Марка Кэмерона быстро отвязали и поволокли обратно к дому мэра. Четверо человек бросилось на поиски лошадей. Нат отстранился, отыскал глазами Джо и почему-то подошёл к нему.

- Вот так-то мальчик, - сказал он тихо, и голос его почему-то дрогнул, будто на сержанта неведомо откуда свалилась тяжкая усталость, которую он с трудом держит на плечах. - Собери их одежду. - Янки раскидали вещи конфедератов по земле. - Тебе придётся оказать мне одну услугу сегодня. Если ты не против заработать пару долларов за ночную работу.

Он внимательно посмотрел на Джо в свете фонаря, так и оставленного болтаться на ветке дерева.

Джозеф наклонился и поднял с земли какую-то темную вещь, оказавшуюся при близком рассмотрении рубашкой одного из парней. Не то, чтобы он бросился со всех ног выполнять поручение сержанта и собирать одежду избитых конфедератов, просто Клинффорду нужна была хотя бы небольшая передышка, чтобы спрятать от янки холодную ненависть своего взгляда.

Джо и сам не знал, как ему удалось сдержать себя и не открыть стрельбу, когда он узнал, что северная падаль напала и избила мирных (как не сомневался Клинффорд ) жителей. Ему пришлось на секунду зажмурить глаза, перед которыми уже встала красная пелена жажды убийства и несколько раз повторить про себя, что это будет бессмысленно. Ему нипочем не застрелить разом всех присутствующих, не говоря уже о том, что своей гибелью он подставит отряд Колбэрна и сорвет капитану всю операцию. Лучше промолчать и попытаться помочь конфедератам в меру сил другим образом. Тем более что Джозефу очень не понравились распоряжения Ната - унести побитых в дом, найти лошадей, собрать одежду. "Следы заметает?"- пробилась сквозь охватившие Джо эмоции отчаянная мысль. "Не зарезали бы парней ночью, как предлагал тот солдат", - мелькнула не менее отчаянная вторая.

Изрядно обеспокоенный Клинффорд всё же решил узнать, какая услуга нужна от него Нату. Усилием воли усмирив злость, которая отравляла его кровь подобно яду, Джо заставил себя поднять глаза на бывшего сержанта. В другое время он бы обиделся (вторично) и на "мальчика" и на то, что янки командует им как своим адъютантом, но сейчас юному бандиту было не до таких мелочей.

- Что мне нужно сделать? - осведомился он, постаравшись, чтобы голос его прозвучал спокойно.

Глядя вслед солдатам, Нат ответил:

- Нужна сиделка, для этих двух парней. - Он наконец повернулся к Джо и добавил, медленно сматывая бич: - Если не уверен, что справишься - скажи сразу. О них нужно хорошо позаботиться.

Он вытер запачканную в крови руку о штанину, подумывая о том, что, учитывая обстоятельства, Джо был единственным, кому сейчас можно поручить заботу о двух израненных конфедератах. Он - самое незаинтересованное лицо и пока никакой агрессии к южанам не показал. Конечно, Нат ничего не знал о Джо, был без понятия, можно ли тому доверять, да и мальчишка явно нервничал. Не мог не нервничать, нарвавшись на весьма неприглядное зрелище, которое обычно представляет из себя порка. Недаром же мальчишка так поспешно взялся собирать одежду, спрятав лицо. Бывший сержант вполне мог предположить, что Джо откажется, струсит и не захочет на всю ночь остаться с двумя людьми, которые могут вообще до утра не дотянуть, а так и помереть на его руках. Но Люси была занята Стивом. Да и не хотел Нат заставлять женщину не спать ночь из-за того, что натворили его солдаты. А у него самого дел на сегодня оставалось более чем достаточно.

"Идиоты! - обозвал подчинённых Нат, не двигаясь с места и стиснув зубы так, что по скулам прокатились желваки. - Придурки чёртовы! Убью подонков!" Ему нужно было излить свою ярость хотя бы мысленно. Янки ушли, прихватив с собой южан. Только Бородач маячил у угла здания, явно порываясь переговорить с командиром с глазу на глаз. "Или получить в глаз", - саркастически заметил про себя Нат, ожидая ответа Джо.

- Я о них хорошо позабочусь, - уверенно сказал Джозеф, пристально глядя на бывшего сержанта.

Сейчас он казался старше своих пятнадцати лет - не в последнюю очередь из-за взрослого выражения серьезных серых глаз. Несмотря на клокотавшее в груди раздражение на всех без исключения янки, Клинффорду хватило здравомыслия оценить удачное стечение обстоятельств - по крайней мере, теперь Джо мог не волноваться насчет того, что ночью какой-нибудь нервный солдат лишит конфедератов жизни. Да и единственным, чем, по сути, мог помочь своим раненным соотечественникам юный бандит Колбэрна - это постараться облегчить их страдания, раз уж отомстить за них прямо сейчас не в его власти. Эта мысль была горькой для Джо, не сталкивающегося ранее с Реконструкцией во всей ее неприглядности, и одновременно такой болезненной, что на какой-то миг Клинффорду показалось, что это его самого сегодня позорно выпороли за преступление, которого он не совершал. Байкам солдат-янки, которые утверждали, что конфедераты напали на них первыми, Джозеф не поверил ни на дюйм. Тем более что драка произошла не в каком-либо злачном месте, а возле мэрии, откуда южане вышли после делового (а какого же еще) разговора с Натом. Вряд ли конфедераты бросились бы на представителей новой власти по доброй воле, тем более, с оружием. Ведь всем известно, что это бунт, за который полагается военный трибунал и веревка, не говоря уже о том, что северяне имели все права при задержании застрелить поднявших на них руку южан. Так что солдаты врут, решил Клинффорд, они напали сами, потому-то и оставили "бунтовщиков" живыми - хотели продемонстрировать южанам свою безнаказанность. И, как неприятно было Джо это сознавать, - они не ошибались. Людей мэра вряд ли ожидало наказание более суровое, чем мягкий упрек вышестоящего начальства, а то и вовсе похвала за то, что поставили на место зарвавшихся южан. "Ничего, - зловредно пообещал Клинффорд северянам в мыслях, - спокойной жизни на Юге вам всё равно не видать. Уж мы постараемся".

Аккуратно повесив поднятую ранее рубашку конфедерата на свою правую руку и по мере сил охладив разум от мстительных мыслей, Клинффорд уточнил у Ната:

- А если парни вдруг придут в себя ночью и захотят уехать? Мне их отпустить или они арестованы?

Разумеется, Джо видел, что конфедераты, мягко говоря, не в состоянии куда-то ехать, но мысль во что бы то ни стало покинуть вражеский лагерь вполне могла у них возникнуть, да и странные слова Ната насчет сиделки насторожили Клинффорда не на шутку - уж не для показательной ли казни северянин так желает поднять раненых на ноги? Иначе, зачем бы ему брать на себя заботу о двух избитых южанах, когда более логичным для янки было бросить их во дворе салуна на произвол судьбы?

Нат хмыкнул, но на наивный вопрос Джо отвечать не стал. А что ответить: "Пристрели на месте", или "Там всё равно часовой должен быть, никуда не денутся"?

- Забери их одежду и иди в дом, - сказал он вместо этого.

Отвернувшись, сержант пошёл вслед за остальными. Разумеется, МакКуин тут же двинулся ему навстречу.

- Нат! Я... - начал было он.

Нат молча сунул ему в руки свёрнутый кнут. Сунул с такой силой, что Бородач пошатнулся, пришёл к выводу, что разговор лучше отложить, и молча потащился вслед за начальством.

* * *

Янки затащили Марка и Джона в дом через чёрный ход, ведущий прямо в цокольный этаж. Нижняя часть дома, построенная когда-то испанцами, сильно отличалась от того, что обычно строят американцы. Солидный фундамент и обширный подвал простоят ещё века, даже если пристроенный деревянный верх истлеет и развалится.

Раньше в этой части цокольного этажа располагалась кухня, тут же в двух небольших комнатах по обе стороны от неё жила прислуга. А чуть поодаль, если пройти в конец маленького коридорчика, небольшая лесенка уходила в обширный подвал, где хранились всякие запасы. Фланнаган не держал кухарки в доме, поэтому кухня стояла пустая и холодная и использовалась под всякую всячину, которую некуда было поставить.

Из подвала сделали арсенал, который запирался надёжным замком, поэтому у чёрного хода почти всегда кто-нибудь дежурил (за исключением этого вечера, когда все, кто был в доме, сорвались разбираться с конфедератами). А две комнатки по обе стороны кухни с самого начала, как Фланнаган и Нат приехали в Городок, стояли пустые. Именно в одну из них янки и притащили избитых Кэмерона и Риддона.

Нат выбрал этот закуток цокольного этажа недаром. Оставлять конфедератов там, где до них может добраться любой из его людей, сержант не хотел. Положить их где-нибудь в доме было бы слишком вызывающе. Отправить в тюрьму, под опеку шерифа - слишком жестоко. Поэтому пришлось выбрать хозяйственное помещение рядом с бывшей кухней. Тут вроде бы и надёжно, особенно если часовой опять не сбежит куда-нибудь, и отдалённо напоминает гауптвахту. В комнате было холодно и промозгло, что усиливало впечатление камеры. Но в углу рядом с камином валялись сложенные кучкой дрова. Кто-то их когда-то принёс и они успели покрыться пылью и даже паутиной. Если разжечь камин - через некоторое время промозглость может уйти и в небольшой комнатке станет теплее.

Кроме трёх примитивных деревянных кроватей с соломенными тюфяками здесь стояло несколько старых стульев и колченогий стол. На кровати янки зашвырнули свою ношу, после чего спешно убрались. Нат поставил на стол очередной фонарь, который взял у входной двери, и стал дожидаться Джо, понадеявшись, что мальчишка видел, куда все пошли. В общем, не маленький - найдёт дорогу.

Разумеется, Джозеф нашел дорогу. Он задержался ненадолго - собрать немногочисленную одежду конфедератов при ярком свете луны и забытого фонаря было делом одной минуты. Его мерзавец-начальник ничего не ответил на вопрос Клинффорда (самому мальчишке отнюдь не казавшимся наивным), и сердце Джозефа упало. Значит, его предположения верны, и чертовы ублюдки-северяне, мало того, что избили несчастных парней до полусмерти еще вдобавок решили судить их за бунт. Иначе, зачем задерживать их в мэрии? Так что завтра конфедератов, скорее всего, повесят... При этой мысли Джо непроизвольно сжал кулаки - чёртовы янки!

Впрочем, до наступления завтра была еще ночь, которую можно пленники вполне могут использовать для побега, если, конечно, будут в состоянии бежать. И Джо им поможет...

Ободренный этой мыслью, юный бандит поспешил к дому мэра. По дороге он заметил, что на земле что-то поблескивает в лунном свете. Заинтригованный, Клинффорд наклонился и подобрал конфедератскую шляпу с блестевшим на ней латунным значком (вероятно, принадлежавшую одному из поверженных южан). Посчитав свою находку хорошим предзнаменованием, Джо направился в мэрию. Он радовался возможности осмотреть дом мэра (хотя бы частично) и запомнить расположение комнат. Отметив наличие часового возле черного хода, Клинффорд заглянул и на кухню (якобы по ошибке) и, убедившись, что это кладовая, возле которой Нат и велел разместить пленников, явился, наконец, на глаза к начальству.

Окинув быстрым взглядом "камеру" Джозеф мысленно удивился тому, что бунтовщиков не отправили прямиком в тюрьму, но решил не интересоваться этим вопросом. Может, тюрьма переполнена, или шериф будет против того, чтобы в его владениях будет всю ночь шарахаться какой-то конюх... мало ли причин...

Бросив собранные вещи на третью кровать, Клинффорд машинально потер руки от холода и подошел к конфедератам, чтобы проверить их состояние. Несмотря на то, что на войне Джо повидал немало жутких зрелищ, ему стало немного не по себе от вида изрезанных в кровь спин. Но южане были живы, и это внушало оптимистичные надежды.

- Дышат пока еще, - сам не зная зачем, сказал Клинффорд и осведомился у Ната: - А где мне взять воду и тряпки?

- За водой сходишь к колодцу, - ответил бывший сержант, поправляя фитилёк лампы. - А тряпки найдёшь в кладовой. Там есть ещё одна лампа и керосин, если будет мало света. И спички. И растопи камин.

Нат подумал, каких бы ещё ценных указаний надавать Джо. Работа мальчишке предстояла нехитрая, и в обморок от вида крови он не падал. Поразмыслив, Нат решил пока ограничиться тем, что уже сказал, и направился к выходу. Только приостановился у кровати, на которой лежал Джон Риддон. И подумал о том, что миссис Фронтайн не понравится, как обошлись с её братом. Совсем не понравится. В голове у Ната быстренько сложился образ тоненькой миссис Аббигейль, так трогательно держащей себя в руках, несмотря на все беды, которые свалились ей на голову. Что будет, когда она узнает, что её брата избили до полусмерти? Заплачет? Нет, при чужаке точно не заплачет. Разве что, наедине, сама с собой...

- У него есть сестра, которая огорчится, если парень умрёт, - сказал Нат, посмотрев на Джо. - Я тоже огорчусь. Так что присматривай за ним получше.

Он вышел, не дожидаясь ответа, и бесшумно затворил за собой дверь.

Джо бросил на закрывшуюся дверь неприязненный взгляд. Мысль о том, что янки огорчит смерть южанина, была настолько дикой, что Клинффорд даже не стал ее всерьез рассматривать. Гораздо более правдоподобным юному бандиту показалось предположение, что северянин просто врет, чтобы Джо Райт отнесся к своей работе ответственно и не лишил ненароком янки удовольствия со всеми почестями повесить изрядно насолившего им конфедерата (которым, по всей видимости, и являлся упоминаемый Натом парень). Но долго размышлять Клинффорд не стал - у него было слишком мало времени, чтобы привести пострадавших в чувство и поговорить с ними, и еще меньше - на то, чтобы устроить им побег, пока весь дом спит. Поэтому Джозеф быстро сбегал в кладовую и принес оттуда спички и тряпки. По дороге, сделав вид, что заблудился, он пробежался по цокольному этажу, внимательно запоминая расположение комнат. Увы, но Клинффорд опасался, что другого случая попасть в дом мэра у него не предоставится. Закрытую дверь он приметил, но никаких выводов делать не стал - под замком можно много чего хранить - от ненужного барахла до всяких важных пленников, необязательно оружие.

Растопив в комнатенке камин, Джозеф отправился за водой. Выйдя по двор, он поднял голову и укоризненно посмотрел на полную луну. Как бандит он понимал, что светлые ночи мало подходят для темных дел, но другого выхода не было. Конфедератам придется рискнуть.

Вернувшись с водой, Клинффорд, невзирая на то, что там говорил бывший сержант, занялся в первую очередь тем конфедератом, которого избили сильнее. Бегло осмотрев больного, Джо заметил у него на плече старую рану и многочисленные свежие повреждения. Судя по всему, янки предварительно поработали над южанами кулаками (или даже ногами), а только потом потащили пороть. Подумав, что парню явно везет в последнее время на приключения, юный бандит принялся осторожно смывать с его спины кровь. Процедура была столь же необходимой, сколь и болезненной, поэтому Клинффорд не сомневался, что, если его временному подопечному суждено очнуться, то от боли он точно придет в себя.

Марк, которого на время оставили в покое, начал приходить в себя уже несколько минут назад, от холода, который обычно поселяется в давно не топленном помещении с каменными стенами, да ещё и в зимнее время. Огонь в камине не успел сделать помещение уютным, и уж тем более не мог пока согреть полуголого человека, потратившего изрядно сил. Поэтому первое, что почувствовал Марк - это пробиравшую до костей дрожь, которая непонятным образом сочеталась с ощущением, будто кто-то высыпал ему на спину ведёрко горячих углей. Да тут ещё Марк понял, что рядом кто-то есть, и этот кто-то, как ему показалось, со всей силы возит чем-то прямо по ранам. Всё ещё не совсем придя в себя, Марк застонал и сделал слабую попытку отодвинуться, чтобы избавиться от очередной пытки. А в довершение крепко прикусил губу, чтобы не застонать снова. Губы и без того были разбиты, так что новая резкая боль разогнала туман в голове - и Марк наконец понял, что лежит на чём-то упругом и колючем (зловредные соломинки выбивались из матраса и втыкались в его грудь). Понял он и то, что рядом с ним сидит какой-то человек, и что скорее всего он в комнате, а не на улице. Почти одновременно Марк вспомнил о порке, которой его подвергли янки. Сколько бы раз Кэмерон ни терял сознание, он всегда быстро вспоминал, что предшествовало обмороку. Наверное, это было его особенностью.

Он попытался оглядеться, но обнаружил, что едва может повернуть голову.

- Ты кто? - спросил Марк, с трудом разлепив губы, моментально сообразил, что вместе с ним был брат Аббигейль, и на этот раз усилием воли приподнял голову, по-настоящему оглядевшись. - Со мной была парень... Что с ним?

Многовато получилось вопросов, но Марк ещё не до конца очухался, поэтому и сделался таким разговорчивым, вопреки своей излюбленной привычке много думать и мало произносить вслух.

- Этот парень жив и сейчас лежит на соседней кровати, - ответил на последний вопрос Джо, радуясь, что конфедерат сразу пришел в себя и принялся говорить связно (Клинффорд опасался, что после полученных ран тот начнет бредить). Не будь ситуация такой критической, юный бандит предпочел бы ясному сознанию своих подопечных притупляющее боль забытье - слишком уж мастерски кнут прогулялся по их спинам, не говоря о синяках по всему телу, но сейчас выбора у него не было. Время неумолимо уходило, а еще ведь надо было убедить конфедератов в своей честности. Клинффорд вдруг понял, как он выглядит со стороны - южанин-подлипала (а может даже и чистокровный янки), прислуживающий тем, кто избил этих самых парней. Поверят ли они ему? Надо, чтобы поверили.

- Меня зовут Джо Райт, - представился он. - Меня наняли, чтобы я ухаживал за вашими спинами сегодня ночью. Сейчас я дам тебе напиться.

В отличие от Марка, Клинффорд не отличался молчаливостью, поэтому слова слетали с его губ легко и непосредственно. Он подумал, что стоило бы осведомиться, как чувствует себя пришедший в сознание парень, но решил, что это прозвучит издевательством, понятно ведь, что чувствует он себя паршиво. Джозеф взял со стола ковшик с водой (ковшик кто-то забыл у колодца, и юный бандит с чистой совестью прихватил его с собой) и поднес его к разбитым губам конфедерата. Он не сомневался, что после потери крови того мучает жажда.

- За что вас так? - вдруг спросил Джо. Вопрос был не совсем тактичным, но Клинффорд не мог его не задать. Надо было узнать, из-за чего поднялся весь этот сыр-бор с избиением и порками. Да и потом, разговор вполне мог хоть немного отвлечь избитого южанина от мучительной боли по всему телу.

Марк с жадностью сделал несколько глотков воды. Жажда давала о себе знать, несмотря на холод. И только потом ответил, даже слегка удивившись:

- Нужна причина?

Подтянув к себе одну руку, Марк сосредоточился - и с усилием приподнялся на локте, чтобы лучше осмотреть помещение и своего нового знакомого. Правда вынужден был почти сразу опуститься обратно и несколько секунд приходить в себя. От боли и слабости глаза снова затянул красноватый туман. Покрепче зажмурившись, Марк постарался дышать ровнее, хотя это плохо получалось. Но усилие того стоило, что мог - он всё успел увидеть. А главное, на столько пришёл в себя, что даже испытал что-то вроде угрызения совести за то, что так резко ответил мальчишке на его вполне законный вопрос.

- Мы - южане, - пояснил Марк, уткнувшись лбом в соломенный тюфяк. С его точки зрения того, что они родились на территории Конфедерации, было вполне достаточно, чтобы обозлить янки. - Что это за место? - спросил он, стараясь больше не шевелиться, чтобы не тревожить спину. - Как мы сюда попали? Почему они наняли тебя? Ты - южанин?

В своей любимой манере, он тут же устроил "допрос", сам того не замечая.

Джозеф чуть улыбнулся - какой шустрый малый! Не успел продрать глаза, уже интересуется национальностью помогающего ему человека! Резкость ответа конфедерата Клинффорд пропустил мимо ушей: надо быть святым, чтобы сохранять благонравие после столь унизительного и болезненного наказания. Понятно, что парень сейчас не в духе. Принимая во внимание это обстоятельство, Джозеф терпеливо принялся отвечать на вопросы больного (не забывая при этом обрабатывать ему спину):

- Я - южанин, - сказал он с достоинством, с которым обычно говорят о своей принадлежности к знатному и влиятельному семейству. - Это мэрия, а притащили вас сюда солдаты по приказанию Ната. Почему он нанял именно меня, я и сам не знаю, - честно признался Джозеф, задумчиво почесав кончик носа. - Просто подвернулся под руку, наверное. Никого же во дворе больше не было, а солдаты предлагали вас убить. Вот, верно, Нат решил не рисковать понапрасну. Вы ему, по-моему, пока что живыми нужны, - выразил Клинффорд свое мнение, не озвучив, впрочем, собственную версию того, зачем северянину вдруг потребовались конфедераты - пусть сами соображают. К тому же, у юного бандита появились тревожные предчувствия - каким-то слишком уж слабым выглядел пришедший в себя парень, вон, даже оглядеться и то не в состоянии. "Далеко не уедет", - сделал Клинффорд мрачный вывод и с внезапной ненавистью подумал о янки. Грязные твари! В правдивости слов, сказанных конфедератом Джозеф не сомневался: наверняка, солдаты напали на парней только за то, что они - южане. Впрочем, не так уж это было и удивительно, принимая во внимание новых хозяев Юга и их порядки.

С трудом сдержав рвущиеся с языка ненужные проклятия, Клинффорд аккуратно накрыл спину пришедшего в сознание больного мокрой тряпкой и повернулся к другому конфедерату, чтобы приняться теперь за него, но почти сразу резко повернулся и спросил Марка:

- Ты совсем-совсем не можешь передвигаться?

- Что, срочно идём в атаку? - Марк невольно хмыкнул, понимая, что его новый знакомый вряд ли поймёт бытовавшую у них в полку шутку. Но потом ответил серьёзно: - Надо будет - смогу.

Из слов Джо он понял, что зачем-то сержанту-янки понадобилось оставлять их с Риддоном под арестом. Как иначе истолковать то, что они в мэрии, при чём, скорее всего в каком-то подвале? Что нужно этому типу, которого все, даже случайно нанятый мальчишка, называли Натом? Почему не бросить избитых конфедератов помирать посреди улицы? Это было бы больше в духе янки. Особенно, если этих конфедератов не собираются торжественно вздёрнуть на следующий же день. Значит, этот Нат всё-таки решил с ними расправиться? Но тогда зачем приставил мальчишку? До утра они и без чужой помощи оклемались бы достаточно, чтобы быть в состоянии постоять три минуты на помосте виселицы, прежде чем на ней повиснуть.

Может, сержант решил как-то шантажировать мистером Риддоном его сестру? От этой мысли в душе Марка всколыхнулся протест куда более сильный, чем от осознания того, что его выпороли янки. Как он мог! Мало того, что не сдержал слово, ввязался в драку и ввязал в неё Джона Риддона, так теперь ещё этот Ганн получил возможность диктовать свои условия беззащитной женщине! Марк не принадлежал к числу людей, которые бурно выражают свои эмоции. И сейчас он подавил в себе желание взвыть от бессилия, и только вцепился руками в край матраса и сжал так, что ощутил жжение в кончиках пальцев. Не удивительно, что руки тоже болели, если учесть, как он обламывал ногти, царапая жердь, к которой был привязан, чтобы не кричать во время порки. "Вот сволочи!" - мысленно обозвал он приспешников Ната.

- Дверь... заперта? - спросил Марк вслух, поворачивая голову, чтобы видеть мальчишку. - Кто её охраняет?

- Никто, - тут же ответил Джозеф, бросив на парня понимающий взгляд. - Дверь не заперта. Но черный ход снаружи охраняет часовой, и на главном входе (Клинффорд махнул рукой в сторону фасада) тоже стоят солдаты, могут прибежать на шум.

На шутку нового знакомого (который, кстати, так и не назвал своего имени, а Джо и не спрашивал) юный бандит лишь усмехнулся: судя по всему, он нашел владельца подобранной армейской шляпы. Впрочем, возможно, Клинффорд и ошибался. Обнадеженный вопросами Марка (судя по всему, мысль о побеге посетила голову конфедерата и без подсказок), он пододвинул стул к кровати второго парня.

- Если вам с приятелем станет совсем холодно, то скажите мне, - заметил Джозеф мимоходом, осторожно промокая раны мокрой тряпкой. - Я выйду на улицу и поищу дров. Где-нибудь в дальнем углу двора, - сказал он, явно намекая.

Джон в ответ на прикосновение Клинффорда непроизвольно вздрогнул от внезапного холода и боли. Он уже пришел в себя и внимательно прислушивался к разговору мальчишки и мистера Кэмерона. Самочувствие мистера Риддона оставляло желать лучшего, но еще более худшим было его моральное состояние. Едва только его разум прояснился, Джон тут же принялся корить себя за ошибку, послужившую причиной их с Марком позорного пленения. "Не надо было даваться живым", - с внезапной досадой подумал Риддон и с подозрением осведомился у мальчишки:

- А ты не привираешь, случайно?

В горле у него пересохло, поэтому вопрос прозвучал хрипло и грубо. Но Риддон не испытал по этому поводу никаких угрызений совести. По мнению Джона, почти все служащие у северян были предателями и людьми глубоко непорядочными. Кто знает, зачем этот парень так явно намекает на возможность побега? Что у него на уме? Разумеется, будь Риддон немного более спокойнее, он бы подумал более разумно, но сейчас Джона прямо-таки захлестывали негативные эмоции, не давая ему мыслить холодно и расчетливо.

- Зачем мне врать? - пожал плечами юный бандит, подавая второму конфедерату, в свою очередь, ковшик с водой. "Какой недоверчивый",- подумал он про себя, а вслух сказал:

- Я пойду к колодцу, сменю воду.

Прихватив ведро, Джо вышел из комнаты, предоставив пленникам короткую возможность обсудить свое положение без свидетелей, если у них возникло вдруг такое желание.

С ближайшими друзьями Марк порой бывал доверчив, как дитя. Но к мало знакомым людям проникался подозрением по любому поводу. И сейчас как раз был повод. Этот мальчишка, Джо Райт, сделал слишком много намёков на возможность побега. Но при этом ни разу не сказал о побеге прямо. Почему? Если он - южанин, для него было бы совершенно естественно предложить помощь соотечественникам, попавшим в беду. Но он предпочёл намёки, будто кто-то может их подслушать. Если так - то шпион должен оказаться полным кретином, чтобы не понять, на что намекает этот паренёк. А теперь он ещё и ушёл, явно оставив Марка с Джоном "поговорить наедине". Марк был совершенно не объективен. Он ведь сам спросил, кто дежурит и закрыта ли дверь. Но голова у Кэмерона плохо соображала, он был слишком измучен, чтобы мыслить здраво. Поэтому высказал, как только за Джо закрылась дверь:

- Плохая идея.

Посадить под арест, но оставить дверь открытой и всего одного часового? Даже если мальчишка не врёт, где гарантия, что его самого не обманули? Но допустим, это правда. Драться сейчас Марк был не в состоянии. Мокрая тряпка слегка приглушала боль, но он чувствовал, что слишком ослаб, и в состоянии разве что не падать в обморок. И то, если двигаться медленно и аккуратно. Если случится чудо, им удастся прорваться и их даже не пристрелят при попытке побега - что тогда? Придётся бежать как можно дальше. И мистеру Риддону, и его сестре. Бросать всё, что ещё осталось у них, и бежать. Но куда? Дальше Техаса только Мексика. А если остаться под арестом? Тут одно из двух: либо сержант Ганн станет шантажировать сестру Джона, чтобы жениться на ней (он сам сказал, что таково его истинное намерение), либо и Джона, и самого Марка повесят, а миссис Фронтайн останется одна и ей всё равно придётся лишиться и земли, и, может быть, чести. Небогатый выбор. Но если янки хотят, чтобы они попытались бежать, значит, что-то за этим кроется. Значит убить их выгоднее, чем просто повесить. Тогда какой смысл было тащить их сюда, в этот подвал, и сдавать на попечение мальчишки? Можно было просто пристрелить, а потом сказать, что они пытались бежать "от правосудия".

Так и не придя ни к какому определённому выводу, Марк поспешил объяснить своё мнение:

- Далеко не уйдём, защитить миссис Фронтайн не сможем. - Он не стал добавлять, что если придётся спешно удирать верхом, через пару часов они оба скорее всего свалятся, окончательно обессилев - и миссис Аббигейль вместо помощи получит на руки двух полумёртвых попутчиков. Они будут в таком состоянии, когда им самим потребуется защита. - Зачем янки нужно, чтобы мы попытались бежать?

Последний вопрос вырвался сам, и Марк понял, что не может поверить этому Джо. Он тихо вздохнул и посмотрел в сторону камина. Было холодно и в голове крутилась искусительная мысль, что если удастся согреться - будет меньше болеть избитое тело. Но до камина далеко. И Марк продолжал лежать, дрожа от холода и боли. До камина далеко, а до двери ещё дальше. Как он ненавидел эту слабость, когда ты понимаешь, что тело не подчиняется твоим приказам! Сильнее этой слабости Марк ненавидел, наверное, только мексиканцев, убивших его отца и мать.

Джон со стуком поставил на пол ковшик с водой.

- Чёрт их знает, я сам понять не могу, - ответил он на вопрос Марка о том, зачем янки надо, чтобы конфедераты пустились в бега. - Зачем давать возможность побега, когда она бессмысленна? Зачем сегодня выхаживать для того, чтобы завтра повесить?

Риддон развел, было, руками, но тут же поморщился от острой боли. Он был избит чуть меньше Марка, но всё же достаточно, чтобы усомнится в том, что ему хватит сил на побег. Конечно, будучи человеком рискованным, Джон всё же мог бы на это пойти. Терять ему, по сути, было нечего, но Риддон понимал, что этот поступок лишен смысла. Что толку, даже ему и повезет полуживым уйти от янки? Бросить сестру и негров на произвол судьбы и слинять в соседний штат Джону не позволит совесть, а другой путь неизбежно приведет его на виселицу. Так какая разница, когда?

Правда, со спокойным фатализмом принять свою участь Риддону не давали разъедающие душу угрызения совести - как же он подвел Эйбби, притащив ее в этот чертов Техас! Теперь янки вздернут его за бунт, и она останется совсем одна, без единого заступника. Надо было им после войны вернуться в Саванну, там Аббигейль была всеобщей любимицей, и вряд ли кто-то посмел бы обидеть ее безнаказанно, а здесь их никто даже не знает. Дурень Джон Риддон, вот он кто, обычный деревенский дурень!

Собрав силы, Джон решительно сел на постели. Не потому что куда-то собрался - просто не давала покоя его извечная порывистость и непоседливость. Волнуясь, Риддон просто не мог оставаться в одном положении, даже если шевелиться было мучительно больно. Чувствуя, что голова изрядно шумит, брат Эйбби осмотрелся в их импровизированной камере. Правда, ничего заслуживающего внимания он не увидел, кроме, разве того, что неподалеку лежали какие-то вещи, судя по шляпе Марка, принадлежащие арестованным конфедератам.

- А бежать один не хочешь? - вдруг резко спросил Джон, внимательно посмотрев на Кэмерона при тусклом свете лампы. - Вдвоем нам не уйти, да и не смогу я жить, бросив Аббигейль на произвол судьбы, а у тебя подобных обязательств нет. Уходи, я тебя прикрою, - предложил Риддон вполне серьезно.

Джон понимал, что он поступил, по меньшей мере, неразумно, впутав в свои дела постороннего человека, которому завтра предстояло лишиться жизни просто так, за то, что составил компанию в поездке не тому парню. Так что, если бы Марк согласился бежать, он не счел бы его трусом.

- Нет.

Марк произнёс это слово как-то очень просто, будто иного ответа и не существовало на подобный вопрос. Некоторое время он лежал молча. Потом вдруг заговорил, не поднимая головы:

- Я шесть последних месяцев бегу. С того самого момента, как рейнджеры Терри сдались. Потом клятва... прощение... Обезумевшие ниггеры, которые нападают на белых женщин... белые, которые насилуют негритянок... Трупы, виселицы, сожжённые дома, голая земля, янки... - Голос его звучал глухо, будто боль мешала нормально дышать. Какая боль, душевная или физическая - сказать сложно. - Меня сотню раз могли повесить, забить до смерти, бросить в тюрьму. Но я вырывался и бежал. Меня гнали - и я бежал... Наверное, человек до последнего надеется, что это вот тут, сию секунду, кровь и грязь, а где-то там, впереди...

Он усилием воли заставил себя приподняться на локте и посмотреть прямо на Джона Риддона, хотя от резкого движения вся работа Джо пошла насмарку и тряпка, которую он положил Марку на спину, снова начала пропитываться кровью.

- Если снова побегу - значит, они всё-таки меня сломали. - мягко проговорил он, словно уговаривал Джона Риддона поверить себе и не спорить. - Ради чего бежать? Я не смогу ни посмотреть в глаза миссис Фронтайн, ни помочь ей. Я мог умереть гораздо раньше. Если умру завтра - так тому и быть. Но я не побегу больше. Уходи ты. Ты нужен сестре. Забирай её - и уходите в Мексику. Может быть, до туда янки не доберутся...

Легко было говорить, когда знаешь, что может быть, завтрашний день станет последним днём твоей жизни. Это даже проще, чем откровенничать со случайным попутчиком, с которым наверняка больше никогда не увидишься. Впрочем, со случайными попутчиками Марк никогда не откровенничал.

В ответ на слова Марка по лицу Джона мелькнула горькая усмешка.

- Нет, не всё так просто, мистер Кэмерон, - сказал он грустно. - Вы забываете, что, кроме сестры мне еще надо подумать о неграх. Если честно, я перед ними в неоплатном долгу, - признал Риддон несколько задумчиво. - Роза и Сэм не бросили нас в войну, когда янки подошли к Саванне, бежали вместе с Аббигейль от армии Шермана, работали на плантации как полевые негры... Позволить северянам повесить их за пособничество бунтовщику - не самая лучшая благодарность, - заключил Джон с той же грустью в голосе. - Я и так ничего для них не сделал.

Почувствовав дурноту, Риддон снова вернулся в горизонтальное положение, мимоходом пожалев, что не может накинуть на себя сверху хотя бы рубашку. Всё-таки лежать в полуголом виде становилось слишком зябко. Впрочем, холод и раны не мешали Джону обдумывать слова рейнджера. В настоящий момент брат Эйбби очень хорошо понимал сейчас конфедерата, делившего с ним камеру. Он и сам чувствовал себя загнанным зверем, огрызающимся, но всё же бегущим туда, куда надо загонщикам. Риддон даже слегка позавидовал этому парню - тому спокойствию и мужеству, с которым тот отказывался от этого обреченного бега. Сам Джон не мог позволить себе такой роскоши, знал, что мысль о тех, о ком он обязан был позаботиться и не смог, не даст ему покоя до последнего вздоха. Едва удержавшись от желания резким движением обхватить голову руками, Риддон с тоской подумал, что ему остается лишь уповать на то, что Аббигейль хватит благоразумия и главное, времени, чтобы уехать из этих мест поскорее, например, завтра. Впрочем, надежда на это была слишком призрачной, вряд ли новости Городка достигнут фермы Симпсона так скоро...

- Может, стоит передать Эйбби весточку, чтобы уезжала завтра? - подумал вслух Риддон, резко приподнимаясь на локте. - Ты же разговаривал с этим Джо, как думаешь, ему можно доверять?

- Нет, - ответил Марк на последний вопрос Джона Риддона. - Но есть выбор?

Он снова опустился на постель и даже глаза закрыл. Так было легче отвлечься от ощущений. Кажется, на то, чтобы подняться на локте, он истратил последние силы. Страстно захотелось ускользнуть, уйти от действительности, позволив себе вернуться назад в забытьё. "Негры... - мелькнуло у него в голове. - Так уходил бы вместе с неграми... Нет, так нельзя! Что-то надо ещё сделать. Вспомнить бы, что именно..." В голове предательски шумело, мысли путались. Больше всего он боялся снова потерять сознание, когда нужно было наоборот заставить себя очнуться до конца. Для чего? Марк нахмурился, стараясь припомнить. И в памяти всплыл образ миссис Фронтайн. Да, конечно! Они не могут оставить женщину один на один с янки. Зацепившись за эту мысль, Марк усилием воли попытался вернуть ускользающее сознание и открыл глаза.

- Не просить же сержанта Ганна, - продолжил он предыдущую мысль, будто и не боролся только что с попытками собственного сознания провалиться в беспамятство. Прикусив губу, Марк повернулся на бок, положив голову на руку и упершись другой рукой в край постели. Лежать на синяках и ушибах было не слишком удобно и он машинально искал какое-то другое положение для тела, хотя от слабости еле мог пошевелиться. - Боюсь, она не уедет, - проговорил он убеждённо, вспоминая глаза миссис Аббигейль, и то, как она решительно рассказала ему о своём разговоре с сержантом-янки.

В хрупкой сестре мистера Риддона была какая-то внутренняя сила - сила настоящей леди. Такая же сила, которую Марк всегда ощущал в своей матери, видел в других южанках, которые ухаживали за ранеными и умирающими в госпитале. Марк представить себе не мог, чтобы она уехала, узнав, что её брата избили до полусмерти и собираются повесить.

Те же сомнения одолевали и Джона. Риддон снова опустился на постель и принял решение не двигаться и не тратить последние силы, как бы этого не требовала его порывистая натура, а лучше подумать, чтобы не совершить ошибку. Посылать этого Джо с письмом (или на худой конец, с устной вестью) к Эйбби или нет? Разумеется, имей он возможность поговорить сестрой, Джон почти не сомневался, что ему удалось бы уговорить ее уехать. В конце концов, Аббигейль всегда прислушивалась к мнению старшего брата, да и в отсутствии здравомыслия ее не упрекнешь - на нее можно было повлиять. Но повинуется ли сестра мольбе брата, написанной на беспристрастной бумаге или переданной с равнодушным посыльным? Риддон в этом сомневался. Скорее всего, он добьется прямо противоположного эффекта, и заставит Эйбби действовать в совершенно другом направлении.

- Да, ты прав - она никуда не уедет, - признал Джон глухим голосом. - Мало того, узнав, что мы в беде, Аббигейль соберется в Городок.

Ощущая бессилие, столь же раздражающее, сколь и неприятное, Риддон с отвращением подумал, что янки загнали его в превосходный капкан: он лишен любой возможности действовать, абсолютно любой. Каждая его попытка что-то предпринять либо для своего блага, либо для блага близких заранее обречена на неудачу и грозит выйти боком. Видимо, самым разумным в этой ситуации было бы просто подождать, но для энергичного Джона такое ожидание было хуже пытки. В настоящий момент он даже не мог сказать, что его мучает больше - жгучая саднящая боль в спине или это вынужденное состояние покорности судьбе.

Впрочем, с другой стороны, Риддон подумал, что может быть и хорошо, что им не придется прибегать к помощи этого мальчишки якобы южанина. Не привычный к тому, чтобы ему помогали просто так, Джон везде искал подвох. Не слишком ли уж добрые у мэра служат янки? Сержант Ганн (о котором так некстати напомнил Кэмерон) тоже предложил им помощь. При мысли о Нате Риддон едва удержался от того, чтобы не плюнуть, но не стал утруждать себя из-за какого-то грязного янки. В затуманенном сознании Джона бывший сержант представлялся в образе скользкой холодной змеи, которая желает вползти к нему в дом. Причем змеи хитрой, это брат Эйбби понимал совершенно отчетливо. Веди себя этот Ганн чуть более нахальным образом, Джону было бы сподручнее уговорить сестру уехать, а теперь, скорее всего, Аббигейль останется на милость этого янки, которому она, ко всему прочему, еще и доверяет. И защитить его сейчас некому - единственный брат в тюрьме. Почувствовав, как от подобных жутких мыслей у него в жилах леденеет кровь, Джон торопливо сказал:

- Нет, лучше пусть Аббигейль ничего не знать. Пусть побудет у Симпсонов подольше.

Риддон понимал, что эта мелкая попытка купить сестре лишний день спокойной жизни ничего не значит, но предпочитал один день ничему. К тому же, к исходу этого дня вполне возможно, что до Эйбби самой дойдет необходимость отъезда.

Между тем, в комнату, громыхая ведром, вошел Джозеф. Будучи еще во многом мальчишкой, Клинффорд не мог избавиться от определенного рода азарта, который охватывал его при измышлении каких-либо каверз. И в данном случае его даже не волновало, что при неудаче он расплатится за свою инициативу жизнью. Рисковать юному бандиту было не привыкать. Поэтому вид у Клинффорда был самый что ни на есть воодушевленный. На дворе было спокойно, так что возможно, что пленников не хватятся до самого утра, особенно если утащить с вида оглушенного часового и, к примеру, связать его.

Естественно, Джо понимал, что на самом деле он просто дурит - его послали разведывать, что к чему в доме мэра, а не выкрадывать из-под ареста бунтующих конфедератов. Так что своим сегодняшним поступком Клинффорд вполне возможно, что сводит на "нет" все свои старания втереться в доверие к янки. Ведь утром за свой недогляд, он, в лучшем случае, схлопочет по морде и вылетит с работы, а в худшем (если у северян возникнет хоть тень подозрения в том, что он помогал южанам бежать) - и вовсе лишится жизни. Но пройти мимо Джозеф не мог просто потому, что понимал, что, поступив так, он окончательно и бесповоротно станет бандитом, грабителем, который думает только о себе и прикидывается благородным мстителем. А Клинффорд не хотел становиться преступником в собственных глазах, пусть даже он был им в глазах закона и большинства американцев.

Войдя в комнату, он ничего не сказал пленникам, решил для начала посмотреть в каком они состоянии. Подойдя к Марку, Джо сокрушенно покачал головой - кровь на спине все еще продолжала сочиться.

- Прямо сейчас бежать нельзя, раны еще совсем не затянулись, - сказал Клинффорд таким тоном, словно не сомневался, что заключенные уже согласны на побег. - Да и вам надо набрать хоть немного сил. Впрочем, до рассвета еще далеко, - оптимистично добавил он, - немного времени у вас есть.

Высказав такую надежду, Джо принялся осторожно смывать кровь со спины Марка. Внешний вид пленников ему, откровенно говоря, не нравился - слишком болезненный. "С часовым им самим не справится, - мрачно подумал Клинффорд, - придется мне. Да и на лошадей, скорее всего, сами не сядут".

Вздохнув, Джо предложил конфедератам:

- Если чувствуете себя совсем плохо, то давайте побежим все вместе. Мне не надо будет завтра оправдываться перед янки за ваш побег, поэтому я помогу вам более активным образом. Например, возьму на себя часового...

Юный бандит не сомневался, что парни согласятся. А куда им деваться? Выбирая между верной петлей и возможной пулей, любой разумный человек предпочтет второй вариант.

Марк неожиданно сцапал мальчишку за руку, чем показал, что вполне в состоянии совершать непредсказуемые и быстрые движения.

- Джо! - Он снова приподнялся на локте, что было не слишком удобно, потому что второй рукой он держал за руку Клинффорда. Мышцы спины напряглись, но Марк предпочёл не обратить внимание на боль, которая за этим последовала. - Скажи честно: кому надо, чтобы мы попытались бежать?

Вопрос был задан едва ли не с дружеским участием, будто Марку не хотелось огорчать Джо, но он не мог не спросить.

Марк был полностью солидарен с Джоном Риддоном и в душе одобрил его решение пока не сообщать ничего сестре. И мог представить, чего сейчас стоило брату Эйбби принимать такие решения. Если бы Джо не появился и не стал разглагольствовать о побеге, Кэмерон наверное хоть попытался бы поддержать своего сокамерника, хотя совершенно не представлял - чем. Никакие слова тут не помогут. Но Клинффорд очень своевременно отвлёк Марка от проблемы глобальной на проблему частную, касаемую только их и того, что им с Риддоном делать дальше. И теперь Марк смотрел из-под сведённых бровей на Джо. Смотрел внимательно, словно на какое-то время из мира исчезло всё кроме лица этого белобрысого паренька. Смотрел, позабыв про боль, хотя тело не перестало её чувствовать и на лице его выступил пот. Непокорные волосы Марка спадали прядями на лоб и липли к коже. Распухшие губы были упрямо сжаты. Он намеревался получить ответ на свой вопрос и не отпускать руку мальчишки, пока тот честно всё не расскажет.

Джозеф вполне мог бы вырывать руку из цепких пальцев конфедерата (не без усилий, конечно), но не стал этого делать - драка с соотечественником не входила в его планы. Вместо этого он спокойно, хоть и слегка удивленно ответил на вопрос:

- Ваш побег нужен мне, кому же еще?

Клинффорд не обиделся на недоверие этого южанина, в конце концов, со стороны, это и, правда, выглядело странно: какой-то подозрительный юноша на побегушках у янки предлагает арестантам помочь бежать из тюрьмы. Смахивает на бред или на чей-то злой умысел. Юный бандит дорого бы дал за то, чтобы выглядеть как-нибудь поубедительнее, но понимал, что это не в его силах. Оставалось только давать голословные обещания и надеяться на то, что в них поверят.

- Я просто хочу вам помочь, - пояснил Джозеф свой интерес. - Никто не говорит, зачем вас сюда посадили, но вряд ли с добрыми намерениями. Или вам так не кажется?

- Мне кажется, что я сказал: ухаживать за этими джентльменами, а не заговаривать их до смерти.

Негромкий голос раздался от двери, которая почему-то оказалась приоткрытой, хотя петли не скрипнули - и в помещение вошёл сержант Ганн собственной персоной. Когда он хотел - он умел двигаться бесшумно, несмотря на тяжёлые солдатские сапоги. Прикрыв двери, Нат шагнул ближе и с интересом посмотрел на Джо.

- Не надо ничего делать за моей спиной, мальчик, - сказал он серьёзно. - У здешних стен есть уши, и эти уши - мои. - На этот раз он улыбнулся, показав дырку на месте одного из боковых зубов. - Держи лучше.

Сунув в руки Джо ту самую банку, которую не так давно выдал Люси бармен, Нат обошёл мальчишку и присел на корточки у изголовья кровати мистера Риддона. Стащив с головы кепи и пригладив короткие волосы, он сразу перешёл на чисто деловой тон:

- Сэр, нам нужно выяснить некоторые вопросы, которые я не хочу откладывать до утра, - сосредоточенно глядя в кепку, проговорил он, пытаясь развернуть краешек подкладки, который загнулся как-то не так внутри его головного убора. - Надеюсь, вы понимаете, что мне будет нелегко убедить мэра, что это вы тут вечером не бунт устроили, а обычную уличную склоку? Ну неужели нельзя было просто тихо уехать?

Высказав это, Нат поднял глаза и посмотрел в лицо Джона Риддона. Похоже было, что присутствующие в комнате Марк и Джо его совершенно не интересовали. Хотя это и не значило, что Клинффорд находится вне его поля зрения. Сержант выбрал как раз такое положение перед носом у брата Эйбби, при котором мог видеть всех присутствующих, не поворачивая головы.

Марк отпустил руку Джо, как только сержант Ганн вошёл в камеру и прервал их увлекательный диалог. Но опускаться обратно на постель не спешил, так и оставшись лежать на боку и напряжённо следя за Натом. Нельзя сказать, чтобы Марка убедили заверения Джо, но внезапное вмешательство янки посеяло некоторые сомнения: может быть, мальчишка и не врёт вовсе? Но тогда самому Джо может не поздоровиться. "Что успел услышать этот сержант?" - подумал Марк про себя.

Всё-таки было в повадках Ганна что-то кошачье, и это раздражало Кэмерона. Какая-то вкрадчивость, которая сбивала с толку. Марк предпочёл бы, наверное, чтобы Ганн действовал грубо и напролом, как большинство солдат-янки. Всегда неприятно сознавать, что ты в руках врага, и он что захочет, то с тобой и сделает. Но ещё неприятнее, когда ты не понимаешь, зачем именно ты ему нужен.

На заявление Ната о том, что они с Джоном не могли "просто тихо уехать", Марк хмыкнул. Следовало бы сказать: "Неужели твои солдаты не могли просто тихо постоять у заборчика?" Но вступать в пререкания с янки Марк пока не собирался.

Джозеф тоже решил пока воздержаться от высказываний, чтобы не усугублять своего положения. Конечно, после того, как он глупым образом попался на нелояльности к существующей власти, самым благоразумным было бы просто сигануть в дверь и унести ноги, но юный бандит этого не сделал. Сначала он просто потерял дар речи от эффектного появления Ната (вот уж точно чертов янки - появился как чертик из табакерки) и машинально принял от того банку с жиром. А потом не стал убегать уже сознательно: зачем отряду такой дурак как Джо Клинффорд?

"Ты бы еще на лбу у себя написал "конфедерат Колбэрна" и ходил по окрестностям, - мысленно бранил собственную словоохотливость юный бандит, - разболтался как последний сопляк, правильно янки тебя кличет "мальчиком", молокосос ты и есть, даже побег грамотно устроить и то не можешь".

Несмотря на то, что Нат отреагировал на сказанное Клинффордом на удивление спокойно, Джозеф был уверен, что с рук ему это не сойдет, и судорожно пытался сообразить как ему вести себя дальше. В итоге он решил не говорить никаких оправдательных слов и действовать по обстановке - то есть, в настоящий момент просто стоять со смущенным видом и молчать. Тем более что сейчас конфедератам было явно не до услуг их юного лекаря, слишком уж они подобрались при виде янки.

Джон мельком бросил на мальчишку беглый взгляд, гадая, истинное или напускное смятение отражается на его лице, но не пришел к однозначному выводу. Тем более что думать над этим вопросом ему было некогда, надо было отвечать на слова отставного сержанта.

- Конечно, уехать тихо было можно, - конфедерат не стал спорить с таким очевидным фактом. - Но кто же мог знать, что ваши подчиненные решат нас подкараулить.

В избитом состоянии трудно сохранять достойный вид и придерживаться учтивого тона, но брат Эйбби все же постарался это сделать. И ему было неважно, насколько забавно это выглядит со стороны, он просто по привычке поддерживался одной манеры поведения вне зависимости от обстоятельств, как и гласил негласный кодекс Саванны. Хотя, честно сказать, вежливость давалась Джону с трудом - меньше всего на свете ему сейчас хотелось видеть перед собой сидящего на корточках помощника мэра. Брат Эйбби испытывал огромное искушение сказать этому Ганну прямо в лицо: "Отвяжись от моей семьи и иди к черту", но понимал, что, нахамив янки, уронит свое достоинство. Пусть северяне и считали, что, потеряв всё и став бесправнее своих бывших рабов, южане стали белой рванью и отребьем, но Риддон так не думал. Опустится на один уровень с оборванцами означало для него потерпеть очередное поражение и признать, что янки всё-таки его сломали. Так что Джон счел необходимым вести себя так, как было принято в его семье испокон веков: спокойно и невозмутимо, словно и не решался сейчас вопрос о его жизни и смерти. С усилием, но он всё же сел на своей постели и внимательно посмотрел на мистера Ганна.

- К чему этот разговор, сержант? - спросил брат Эйбби в упор, не сводя с собеседника немигающего взгляда. - Вы же понимаете, что южане, доставшие оружие даже для самозащиты, в глазах вашего закона уже бунтовщики. Правосудия от мэра я не жду.

- И правильно делаете, - одобрительно кивнул Нат. - Потому, что если останетесь ждать правосудия от мэра... - Он посмотрел на Джо, одел кепку и встал, словно передумал заканчивать фразу, но всё-таки договорил: - Если будете ждать правосудия мэра, на свои дела уже времени не останется.

Нат вообще скрыл бы от мэра приключения этих двух шустрых конфедератов и кучки собственных пьяных подчинённых, но понимал, что это невозможно. Лучше ему самому рассказать Фланнагану, как было дело и каковы его последствия, чем дожидаться, когда мэр узнает кучу слухов, один другого колоритнее. Но в данный момент надо было позаботиться о состоянии двоих главных участников событий. Нат не обманывался тем, что Джон Риддон и его приятель Кэмерон сверкают глазами, будто сейчас готовы в бой. До фермы они в таком состоянии не доберутся. А к утру, когда раны окончательно подсохнут, двигаться этим двоим станет ещё труднее. Особенно если грязь попала. Нат не раз испытывал на себе последствия порки, и учитывал, что ему-то по-настоящему сильно досталось всего один раз. Тот самый раз, когда Фланнаган заступился за него и "отмазал" от трибунала. Сильно-то сильно, но всё-таки слабее, чем этим двоим. От кожаной девятихвостки, которой пользовались в том форту, повреждения были более поверхностные, чем от настоящего кнута. Нат мысленно пообещал Бородачу и Стоуну, что они ещё своё получат, дайте только повод, но поскольку его личные эмоции сейчас значения имели мало, он выбросил предполагаемые разборки с подчинёнными из головы.

Откинув назад полы кителя и уперев руки в бока, бывший сержант продолжил свою речь (на все перечисленные мысли у него ушло несколько секунд):

- Джентльмены! Мне нужно, чтобы утром вы убрались отсюда. Желательно до рассвета. Так что у вас не слишком много времени для того, чтобы прийти в себя и набраться сил. И если мистер Джо снова начнёт одолевать вас разговорами, напомните ему о банке с барсучьим жиром. А то он, чего доброго, снова забудет, зачем я его здесь с вами оставил. Есть вопросы?

Он снова посмотрел на Джона Риддона, предпочитая услышать ответ от него, поскольку Марк Кэмерон его действительно мало интересовал.

- Да, есть, - кивнул Джон, посмотрев на янки с озадаченным видом. Ему очень не нравилась создавшаяся ситуация, но еще больше не нравилось, что он не может оценить ее достойным образом, потому как из-за головной боли мысли конфедерата разбежались в разные стороны. Он чуть прищурил глаза, чтобы сосредоточиться. Так...

Мистер Ганн предлагает им тоже самое, что и мальчишка пару минут назад - к утру убраться из Городка подальше. Совпадение? Вряд ли. С другой стороны, отпускать, а затем ловить бессмысленно. Убить сразу "при попытке к бегству" несравнимо проще. Чувствуя, как от подозрительности у него ум заходит за разум, Джон спросил Ната прямо:

- Вы предлагаете нам бежать из-под ареста?

Нат выпрямился. То есть, он и так стоял прямо. Но сейчас он ещё и подобрался весь, и несколько секунд смотрел на Джона Риддона оценивающе.

- Сэр! Я знаю, каково приходится человеку на вашем месте, - проговорил он медленно и чётко. - Во всяком случае, в той части, что касается вашего физического состояния. Поэтому буду считать, что вы просто не можете правильно оценить ситуацию. Я напомню: я в этом городе исполняю обязанности помощника мэра. - Он глянул на Марка и Джо, видимо напоминая о своей должности и им тоже. - Мне не нужно устраивать вам побег, если я собираюсь вас выпустить. Мистер Фланнаган мне доверяет и в его отсутствие я могу принимать некоторые решения самостоятельно. Разумеется, если это не касается судьбы всего города и не идёт вразрез с общей позицией правительства Соединённых Штатов. Понимаю, что вам было бы приятнее осознавать, что вы и ваш друг - бунтовщики, или там, протестующие против политики оккупационной власти. - Нат наконец расслабился слегка и махнул рукой, словно отметал от себя что-то невидимое, например, назойливую муху. - Но я расцениваю ваши действия как пьяную драку, хотите вы того, или нет. - Он усмехнулся. - Вы не под арестом. Я приказал принести вас сюда потому, что на данный момент вы не в состоянии самостоятельно убраться из города. А если с вами что-нибудь ещё случится - кое-кому будет очень тяжело об этом узнать. Вам известно, о ком я говорю. - Произносить имя Эйбби при мало знакомом мальчишке, этом Джо Райте, Нат не собирался. - Мне нужно, чтобы вы убрались отсюда под утро. Просто сели на ваших лошадей и уехали. Мне будет легче самому, без вашего вмешательства, докладывать мистеру Фланнагану о том, что произошло. Вы своё за драку получили. Так что остальное - не ваша забота.

Он пожал плечами, словно исчерпал запас убедительных слов, и теперь предпочитает услышать своего собеседника, чтобы определить, на сколько тот его понял.

- Благодарю за разъяснения, сэр, - холодно ответил Джон, давая понять, что слова янки достигли его сознания.

В чём-то сержант был прав - действительно, в настоящий момент мистеру Риддону было тяжело даже сидеть и смотреть на собеседника, не говоря уже о том, чтобы думать. Постоянная сильная боль, словно со спины живьем сняли кожу (а может почти и сняли - по крайней мере, Джон подозревал именно это) отнимала у брата Эйбби последние силы и явно не способствовала хорошему настроению. Однако, несмотря на эти обстоятельства, Риддон был уверен, что оценил ситуацию правильно. Он не питал иллюзий по поводу творившегося на Юге беззакония и понимал, что при желании, их с Кэмероном можно было спокойно посчитать бунтовщиками и повесить без особых угрызений совести. Тем более, брат Эйбби был более чем уверен, что сильно раздражает этого помощника мэра и, вероятнее всего, мешает тому подбираться к сестре. Так почему бы этому мистеру Ганну не использовать удачную возможность расправиться с ненавистным конфедератом и его приятелем чужими руками?

Риддон был слишком суров в своих рассуждениях, но не чувствовал этого. Слишком много им с Эйбби пришлось претерпеть от янки, чтобы Джон мог относится к ним спокойно, без ненависти. Подобно нервной собаке, огрызающейся даже на нейтральный резкий жест незнакомого человека, Риддон расценивал каждый поступок северянина как заведомо для себя враждебный и реагировал соответственно. Вот и сейчас его покоробили и официальный тон мистера Ганна, видимо, решившего напомнить зарвавшимся конфедератам о своем положении в Городке, и его ехидное замечание насчет бунтовщиков, и особенно намек проклятого янки на то, что своим избавлением они обязаны его симпатией к Эйбби. Ощущая, как кровь начинает медленно закипать, Джон поспешил закончить этот неприятный для него разговор. Всё-таки главное янки уже сказал, они с Марком не под арестом. Мистер Риддон с большим удовольствием покинул бы это змеиное гнездо (то бишь дом мэра) прямо сейчас, но остатками благоразумия понимал, что это невозможно. Если им с мистером Кэмероном не передохнуть хотя бы немного - они просто потеряют сознание по дороге.

- Хорошо, если мы не арестованы, а, значит, не навлечем на мой дом беду своим появлением, тогда мы охотно уберемся до рассвета, - принял решение Джон.

Несмотря на твердый тон, он чувствовал смертельную усталость. Риддона так и подмывало снова прилечь и закрыть глаза, но он не хотел показывать янки свою слабость.

- Надеюсь, вы не возражаете, мистер Кэмерон? - спросил Джон одобрения у своего сокамерника, только сейчас вспомнив о его присутствии. На Джо он вообще не обращал внимания, словно его и не было.

- Не возражаю, - откликнулся Марк, возвращаясь к своей манере говорить строго по существу.

Он так и лежал на боку, положив голову на руку, и старался наблюдать за Натом и Джоном Риддоном. Если бы не присутствие брата миссис Фронтайн, Марк с чистой совестью закрыл бы глаза и постарался забыться хоть ненадолго. Но мистер Риддон мужественно продолжал беседу с сержантом, и Марк не мог позволить себе расслабиться и оставить нового знакомого один на один с янки. Он просто лежал, чуть прикрыв глаза длинными ресницами, чтобы не досаждал свет лампы, и старался не упустить момент, если вдруг кто-то из присутствующих решит от разговоров перейти к делу. Он готов был даже попытаться драться, если это понадобится. Но по счастью, до драки не дошло. А что до разговоров - так всё, что говорил сержант Ганн, бывший кавалерист Терри и так хорошо себе представлял. Да, их судьба полностью зависит сейчас от благоволения этого янки, точно так же как судьба всего Юга зависит от северян. Нат поступит так, как у него левая пятка почешется, и если ему пришло в голову покровительствовать брату Эйбби - он и будет покровительствовать, пока сам не передумает. Марку, конечно, не понравилось, как сержант намекнул на то, что они-де "получили своё" за драку. Но если об этом хоть заикнуться - янки прочитает ещё одну нотацию на тему того, что они сами виноваты. Ладно, пусть виноваты. Проиграли - значит, виноваты. Надо было выигрывать. О чём ещё говорить?

Нату было достаточно того, что оба его подопечных согласились с его логикой. Ему ещё предстоял длинный и тяжёлый разговор с мэром на тему "бунтовщики - не бунтовщики", и действительно хотелось, чтобы к утру этих двоих не было в городе. Хотя он и не сказал никому из своих людей об этом. Если "гвардейцы" узнают, что южан утром отпустят, у кого-нибудь может возникнуть глупая идея "пнуть конфедератов напоследок". А так все по крайней мере будут спасть спокойно и не придётся всю ночь вполуха прислушиваться, не крадётся ли кто к комнате рядом с кладовой.

Нат весь вечер только и делал, что разбирался с последствиями чужой глупости. Стива Берри он уже пристроил, приказав перетащить в свою комнату в доме, чтобы Люси не пришлось сидеть всю ночь посреди казармы. Нат считал, что это неподходящее место даже для шлюхи. Да и зачем дразнить остальных? В общем, Люси - девушка добрая, она не отойдёт от Берри и пробудет с ним столько, сколько нужно. И пусть себе сидит в доме и плачется над его дурным характером. А вот с конфедератами всё-таки придётся оставить Джо. Нат был далёк от того, чтобы обвинять южанина в том, что он сделал попытку помочь своим же южанам. Но небольшое внушение мальчишка заслужил. И этим тоже нужно было заняться безотлагательно. По мнению Ната наказание должно было следовать непосредственно за проступком. Или уж по крайней мере, в ближайшем обозримом будущем. Потом случится что-то новое и трепать за старое станет бесполезно. Придя к такому выводу, он кивнул Джону Риддону.

- Ладно. Рад, что мы пришли к согласию. - Он шагнул к Джо и сцапал того за плечо. - Пойдём, я тебе пару слов скажу. Поставь банку. Джентльмены! Через пять минут я верну вам вашу сиделку и надеюсь, он хорошо о вас позаботится.

С этими словами, он толкнул мальчишку на выход. Рядом была открытая дверь кухни и Нат намеревался использовать это помещение для своих разборок, благо места там хватало. Поэтому именно туда и погнал Джо.

- Я сам могу идти, - буркнул Джозеф в ответ на тычок Ната. Клинффорд, конечно, мог сносить пренебрежительное к себе отношение ради дела, но любому терпению приходит конец.

К тому же, понимая, что прокололся, юный бандит был готов к тому, что сейчас бывший сержант начнет ругаться, драться и выгонять с работы подчиненного-предателя (неважно в какой последовательности). Другого варианта и быть не могло, но как ни странно, Джо предстоящее наказание почти не волновало - ему доводилось бывать и обруганным, и битым, и выгнанным с проклятьями, и он знал, что всё это не страшно. Беспокоило его другое: как вынести неприятное осознание того, что он - дурак, который пытался выкрасть из-под стражи людей, которые даже не были арестованы? Для обычного мальчишки это была бы простительная глупость, но Клинффорд давно уже не считал себя мальчишкой. Он - взрослый человек, преступник, от поступков которого подчас зависит весь отряд. Хорошо еще, что этот Нат не принимает Джо всерьез (что само по себе оскорбительно, но, увы, заслуженно), так что ошибка не фатальная, но, тем не менее, Клинффорд знал, что завтра ему будет очень стыдно смотреть в глаза капитану и говорить, что он провалил разведзадание. Впрочем, Джозефу было стыдно уже сейчас, стоило ему вспомнить свое бахвальство перед Колбэрном в лесу.

На кухню Клинффорд проследовал в полном молчании. Ни оправдываться, ни извиняться перед янки он не собирался.

Нат чиркнул спичкой и зажёг огарок свечи, который кто-то воткнул на притолоку над дверью. Потом прошёл вглубь кладовой и уселся на край какого-то стола, заваленного всяким ненужным хламом и старыми кастрюлями.

- Зачем ты нанялся? - спросил Нат прямо, хотя никакой злости или недовольства в его голосе не было. Скорее любопытство. - Ты же южанин. И ты в таком возрасте, когда человек прекрасно понимает, что к чему. Не стал бы ты просто так наниматься к янки. - Нат пожал плечами и взял в руки какую-то миску, покрытую изрядным слоем пыли. - То, что тебя Бэрри в салуне подцепил - ничего не значит. К Бэрри легко прицепиться. Он - парень добрый, когда трезвый. Любому готов помочь. Однажды отдал последнюю воду из своей фляжки умирающему конфедерату, даже не задумавшись, что нам ещё идти и идти, и другой воды в ближайшем будущем не предвидится.

Нат разглядывал донышко миски, как недавно разглядывал подкладку своей фуражки. В кухне было не то, чтобы темно, но видеть собеседника можно было с некоторым трудом. Огарка свечи над дверью не хватало. Но даже в таком освещении, когда Нат поднял голову, было понятно, что он вовсе не злится. Просто любопытствует.

- Итак, ты - южанин, но не подлипала. Это по тебе сразу видно. Ведёшь себя независимо. Да и не станет подлипала в первый же день бросаться предлагать побеги этим двоим. - Нат кивнул в сторону стенки, за которой находились Марк и Джон. - Ты ведёшь себя сдержанно, чуть что - глаза в землю. Не хочешь, чтобы видели, как ты на самом деле относишься к тому, что видишь? Очень может быть. Так зачем ты здесь? Затесаться к янки, чтобы помочь этим двоим, ты не мог. Они приехали в Городок уже после того, как я взял тебя на работу. Тогда зачем? Скажи мне, Джозеф. - Он почему-то назвал мальчишку полным именем, но не упомянул фамилию. - Что тебе надо в доме мэра?

Джозеф пожал плечами.

- Мне нужно то же, что и другим, - спокойно ответил он на вопрос помощника мэра, глядя тому прямо в глаза. - Возможность прожить лишний день.

Клинффорда насторожила любопытствующая манера поведения Ната, причем насторожила до тошноты. Джо намного охотнее предпочел бы выслушивать от сержанта угрозы и сносить его побои, чем отвечать на столь опасные вопросы. То, что он попался на намерении устроить побег пленным конфедератам, было его личным делом и не затрагивало других, а вот подозрения, которые Клинффорд, судя по всему, уже успел заронить во вражеском стане, касались уже интересов всего отряда и могли погубить многих. Переживания, которым предавался юный бандит минуту назад по поводу своей дурости, показались ему мелкими и незначительными, по сравнению с тем могильным холодом, который разлился сейчас в его душе. Не хватало еще выдать свою принадлежность к банде конфедератов и завести ребят в ловушку!

Но как бы ни был юный бандит изумлен наблюдательностью проклятого янки и его умением делать выводы, он понимал, что должен вести себя естественно. Времени выдумывать убедительную ложь у Джо не было, поэтому он решил говорить правду. Не всю, разумеется, а лишь ту ее часть, которую можно огласить, не опасаясь погубить своих товарищей по оружию.

- Да, я не люблю янки, - с вызовом признал Клинффорд, стоя прямо перед сидящим на столе Ганном, - и мне, действительно, не по нраву то, что происходит сейчас в Городке. Поэтому я и хотел помочь тем парням, - Джозеф в свою очередь кивнул в сторону комнаты с конфедератами. - Жалко их стало.

Юный бандит понимал, что после таких откровений его просто обязаны выгнать из мэрии в шею, но не боялся такой перспективы. Сейчас для него было главным отвести от себя подозрения в шпионаже.

- А зачем я нанялся к мэру, вопрос странный, - заявил Клинффорд с отчаянной прямотой. - Или вы полагаете, что у человека моего возраста и талантов есть богатый выбор, где и у кого работать?

Нат поставил миску на место. Он решил пока не говорить вслух о ещё одном любопытном моменте: Джо упомянул, что хорошо стреляет. А научиться стрелять у него была прекрасная возможность... на войне. Если, конечно, он не врёт. Мальчишки часто воображали себя ганфайтерами, едва научившись нажимать на курок.

После событий сегодняшнего дня у Ната поселилось в душе чувство близкой опасности. Сержант никогда не пытался заглушить его, если оно возникало. Слишком много странностей творилось в Городке. Сперва какой-то богач выбросил 500 долларов за Чарли Хезера. Потом Бородач подцепил некоего Фрэнка Джонсона и тут же потащил его на службу к мэру. И только Нат о отделался от мистера Джоносона, как появился мистер Раннер. Впрочем, бывший охотник за скальпами как раз не вызывал у Ната подозрений, потому что об этом человеке Нат слышал. Зато после Бегунка появился Джо. Может быть, мальчишка никак не связан ни с богачом, ни с подозрительным Джонсоном, ни тем более с Бегунком. Но Нат предпочитал исходить из худшего и подозревать всех, лишь бы не упустить что-то по-настоящему важное.

Конечно, можно было кликнуть ребят, затащить Джозефа Райта в подвал и устроить ему допрос с пристрастием, или хоть попугать и посмотреть на реакцию. Это может ни к чему и не привести, но кто знает... Если паренёк действительно "конфедерат-патриот" и здесь с какой-то тайной целью - может как-то себя выдать. Но у Ната было полно забот с Джоном Риддоном, так что разборки с Райтом придётся отложить.

Как ни странно, больше всего Нат волновался за южан: за жителей Городка, за фермеров. Нат не хотел, чтобы у них у всех возникли неприятности из-за двух-трёх непримиримых конфедератов, которые замыслили что-то против мэра. Бунт - это повод привести сюда войска. Пострадают многие. Нат не обольщался - солдаты-янки не умеют улаживать конфликты мирным путём. Они лучше перевешают половину округи. Не следовало этого допускать. Это было невыгодно ни Нату, ни Фланагану.

- Не знаю, как насчёт твоих талантов, - сказал Нат, вставая со стола и подходя к Джо. - Но если бы твои выкладки, которыми ты делился с парнями в соседней комнате, услышал кто-то из моих людей... - Нат прищёлкнул языком и покачал головой с искренним сокрушением. - Будь на моём месте Бородач, или Элси Браун - они вытащили бы тебя во двор и избили до полусмерти. А попадись ты таким, как Мердок, Брент или Джойс - они повесили бы тебя на воротах конюшни прежде, чем ты сосчитал бы до трёх. И даже разбираться бы не стали. Или привязали бы тебя к лошади и проволокли миль десять-пятнадцать, ночью, по степи. Никто не любит предателей и шпионов. Учти это.

Реплику Джо о том, что в его возрасте у него небогатый выбор работы, Нат игнорировал. Следовало спросить мальчишку, много ли он расспрашивал горожан о работе, прежде чем согласиться сгребать навоз за лошадьми янки. Но Нат не сделал этого. Вздохнув, он добавил:

- Ладно, иди помоги этим бедолагам. И тщательно обработай каждую ранку жиром, после того, как кровь перестанет сочиться. Перед рассветом я загляну. Надо будет подседлать их лошадей. Свободен, если нет вопросов.

- Какие уж тут вопросы, - пожал плечами Джозеф и направился к выходу.

Слова Ната насчет расправы, которую учинили бы над ним другие янки, были, конечно, более чем справедливы, но Клинффорда они не тронули. Идя на разведку, он знал, чем рискует, и не ждал снисхождения в случае провала. И прекращать свою шпионскую деятельность невзирая на предупреждение сержанта, Джо не собирался вовсе. Он просто решил быть предельно осторожным, понимая, что теперь находится под подозрением. Возможно, это было и глупо, более взрослый и благоразумный человек просто слинял бы из Городка при первом же удобном случае, чтобы не навредить отряду еще больше, но со свойственным юности упрямством, Клинффорд решил довести свою разведку до конца.

Правда, Джо всё еще до конца не верилось, что он так легко отделался - даже с работы и то пока не выгнали. Впрочем, легко ли.... Не в силах сдержать любопытства, Джозеф остановился и резко обернулся к Нату.

- И всё-таки почему вы не поступили со мной так, как поступили бы ваши люди? - осведомился он с искренним недоумением.

Нат единым духом сгрёб мальчишку за одежду и с силой приложил спиной к дверному косяку. Левый локоть сержанта упёрся Джо в горло. Нат бы невысокого роста, но он был уже полностью сформировавшимся, сильным мужчиной, с которым пятнадцатилетний подросток тягаться на равных не в состоянии. Колено Ната оказалось между ног Джо так, что отталкивало ногу мальчишки в сторону и лишало устойчивости положения.

- Я поступлю с тобой гораздо хуже, - прорычал он прямо в лицо юному бандиту. Правый кулак коротко и сильно врезался мальчишке под рёбра, аккуратно в солнечное сплетение. Левый локоть продолжал прижимать к косяку, не давая согнуться. Но больше Нат ничего делать не стал, предоставив мальчишке возможность отдышаться.

Несколько месяцев назад Нату достаточно было одного оскорбительного слова в свой адрес, чтобы кинуться в драку. Фланнаган почти убедил его, что так нельзя, и Нат на должности помощника мэра держал себя в руках. Но неожиданно сорвался. Точнее, позволил себе сорваться. Грубо говоря, Джо его довёл. Мальчишка был дерзок и по мнению Ната заслуживал трёпки. Хотя бы ради того, чтобы не нарвался на кого-нибудь менее сдержанного, чем Нат.

Джозефу слишком часто прилетало за свои неуместные вопросы, чтобы он сильно удивился подобной реакции северянина. Коротко охнув от резкой боли, Клинффорд дернулся, пытаясь вырваться из хватки Ната, но силы были слишком неравны. Несмотря на то, что противник дал ему паузу (судя по всему, для извинений), Джо молчал, сохраняя упрямый вид. Пусть янки хоть придушит его - говорить он не собирался.

А Нат ничего и не ждал. Он уже слегка раскаялся в том, что ударил мальчишку так жестоко. Даже лошадь никогда не ударит человека с такой силой, как она бьёт по другой лошади. Лошадь понимает, что человек - существо более нежное и ему будет достаточно, если стукнуть его чуть-чуть. А по другой лошади она врежет так, что шкура затрещит, в полную силу.

Удар Ната был рассчитан на взрослого мужчину, такого, как Марк, например, который уже полностью сформировался, и у которого уже мышцы наросли где надо, для амортизации, а не на подростка, каковым в сущности был Джо. Как бы он ни скрывал свой возраст, было видно, что до взрослого мужчины ему расти и расти. Но раскаянье не мешало Нату посчитать, что трёпка для мистера Райта не будет лишней. Может, это научит его осторожности.

Нат слегка ослабил нажим, продолжая смотреть в лицо мальчишке. И вдруг решил ответить на его вопрос, почему не поступил так, как поступил бы любой из его отряда:

- Как-то кролик сдуру залетел в логово койота: "Ах! Не туда попал!" "Ну так уходи", - сказал койот. Кролик, нет чтобы сказать спасибо и убраться: "А почему это ты меня отпускаешь?" "Я сегодня сыт". По горло.

Убрав руку, Нат схватил Джо за шиворот и пихнул в коридор.

- Лучше позаботься о своих соотечественниках, чем задавать дурацкие вопросы, - заявил он, окончательно успокаиваясь.

Джозеф резким жестом оправил одежду, помятую янки и молча направился в камеру к конфедератам. Он вовсе не считал свои вопросы дурацкими, хотя и понимал, что порой произносить их вслух и не стоит.

Когда Клинффорд ехал в Городок, он знал, что у него два пути: либо по-тихому все разузнать и свалить, либо вызвать подозрения и погибнуть. Снисхождения к своему возрасту он не ждал, как не ждал его и на войне, сражаясь наравне с взрослыми мужчинами. И потому нынешняя ситуация поставила Джо в состояние затруднения - он вроде как и свободен, но с другой стороны, доверия уже не заслуживает, первый подозреваемый при любом раскладе. Паршивее положения для разведчика и не придумаешь.

Разумеется, сказочке Ната про койота и кролика Клинффорд не поверил. Судя по всему, сержант просто держал его за дурака (и, увы, имел все основания). Учитывая все те сомнения, которые вызвал своим поведением новый конюх, его просто обязаны были допросить с пристрастием. Но почему-то опустили, даже толком и не избив. Зачем? Скорее всего, затем, чтобы фигурант успокоился и своими действиями постепенно выдал, кто и зачем его послал. И, мрачно подумал Джо, расчет этот был верен.

Зайдя в комнату с арестантами, Клинффорд подбросил в камин оставшиеся дрова, чтобы поддержать огонь, и с задумчивым видом опустился на стул. Судя по всему, конфедераты спали, и это было хорошо. Честно сказать, Джозефу было стыдно смотреть им в глаза, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ними. Да и было над чем подумать.

Впрочем, долго рассиживаться и раздумывать, как вылезти из ловушки, в которую он так мило угодил, Клинффорду было некогда. Нужно было вставать и ухаживать за парнями, чтобы завтра они были в состоянии встать на ноги. Тяжело вздохнув, Джо потянул руку за банкой с жиром...

НазадСодержаниеВперёд



© М.В. Гуминенко, А.М. Возлядовская., Н.О. Буянова, С.Е. Данилов, А Бабенко. 2014.